Париж и поцелуи до рассвета

Сладкая вата, двухметровые Микки-Маусы, аттракционы и смех Феликса – таким Хёнджин запомнит сегодняшний день. Солнечный, яркий, беззаботный – его хочется отпечатать в памяти, и ассоциировать только с лёгкостью и счастьем. Хёнджин пересматривал фотографии в телефоне, пока Феликс мирно посапывал у него на плече в автобусе на обратном пути. Время от времени Хёнджин наклонял голову вбок, чтобы они немного соприкасались. Блондинистые волосы приятно щекотали его щеку, и Хёнджин оставил лёгкий поцелуй в районе макушки Феликса, отчего тот проснулся. Потянувшись в кресле, Феликс переплел их пальцы вместе и прижался к нему всем телом. - Сегодня было так хорошо. Спасибо тебе. У Феликса был необыкновенный голос – низкий и бархатистый, но его полушепот просто сводил с ума. Хёнджин повернулся к Феликсу, приобнял одной рукой и заглянул в глаза, что так притягивали его с первых минут знакомства. Его ладонь мягко погладила скулы, спускаясь к подбородку, а затем снова поднялась вверх и зарылась в волосы. Феликс почти мурлыкал от удовольствия, у него чувствительная кожа головы, и, если начать её массировать или просто гладить – он впадал в некий транс. Вот и сейчас, он прикрыл глаза и наслаждался прикосновениями нежных пальцев. Хёнджин осмотрелся по сторонам – в этой части автобуса рядом с ними никто не сидел, уже смеркалось и только закатные лучи пробивались в окошко. Под оранжевым светом медная кожа Феликса прямо таки сияла - он был похож на сказочного эльфа или фею. Хенджин ещё раз взглянул на блондина – на его опущенные веки, в которых скатались тени, на его проколотый нос, на четко очерченные губы совершенно волшебной формы… И в следующий момент он уже целовал их, – такие мягкие, гладкие и податливые. Отстранившись на секунду, Хёнджин шепчет – «Ты сладкий, как бабл-гам», улыбается и снова сминает пухлые губы, не сразу вспоминая о вате, которой они наелись до тошноты в парке. Феликс отзывчив и открыт, он отвечает на поцелуй, гладит Хёнджина по волосам, задевая шею, берет его лицо обеими ладошками и притягивает к себе. Такой трогательный и сонный, с растрепанными волосами, – как он стал таким родным за каких-то пару дней? Они с трудом оторвались друг от друга, когда автобус остановился. Выскочив из него, и перехватывая ладонь Феликса, Хёнджин наклоняется к его уху и говорит - «Я не отпущу тебя никуда сегодня». В животе Феликса скручивается сладко-тягучий узел, он крепче хватает руку Хёнджина и следует за ним в вечерние огни Парижа. Они перекусывают на ходу и Хёнджин ведет Феликса в старый кинотеатр с бархатными красными креслами и картинами в золотых рамах. Черно-белое кино едва освещает полупустой зал, где на последнем ряду их губы терзают друг друга, языки хаотично сталкиваются, а руки цепляются за всё, что можно ухватить на чужом теле. Одного фильма слишком мало, что там, – дня, недели будет недостаточно, чтобы насытиться этими поцелуями и объятиями. - Предлагаю взять вина и пойти ко мне в отель. - Согласен. Вот так просто, не раздумывая и не сомневаясь, Феликс соглашается, – он живёт здесь и сейчас, и хочет брать от этой жизни всё. - Ты голодный? Можно заказать еду в номер. - Думаю поздновато уже, спасибо. Зато для вина и сыра – в самый раз. Феликс сразу отпивает полбокала, делая вид, что не помнит, как быстро пьянеет. Еще бы он об этом помнил, потому что уже после первого бокала он сидел на коленях Хёнджина и впивался в его шею, оставляя на ней влажные следы. Хёнджин тоже не трезв, но его опьяняет не вино, а чертовски соблазнительный Феликс, который елозит по его коленям, посасывает мочку уха и нежно прикусывает шею в самых чувствительных местах. - Ты слишком горячий, мне сложно сдерживаться… - шепчет Хёнджин, его дыхание учащается и грудь сдавливает подступающей волной возбуждения. - Нет, подожди – Феликс убирает руки Хёнджина со своей талии – У меня есть идея получше. Он встает и двигается к дивану в противоположном конце комнаты. - У тебя ведь есть всё для рисования? - Ну да, а что? – растерянно спрашивает Хёнджин, потирая глаза. - Нарисуешь меня? Ну… Как одну из своих француженок? - Что прости? Хёнджин взрывается от смеха, закрывая лицо руками, он откидывается на спинку стула и глубоко выдыхает, вытирая слёзы, выступившие на глазах. Переводит взгляд на Феликса, и сразу выпрямляется от удивления – тот неспешно сбрасывает футболку и дёргает ремешок своих джинс. - А ведь я не шучу.