Париж и поцелуи до рассвета

- Ты же это несерьёзно? – Хёнджин всё еще не верил, что это на самом деле происходит, в то время как Феликс обнажился перед ним до нижнего белья – Ты же не собираешься?.. Он не успел договорить, так как Феликс с полным безмятежием на лице сбросил с себя белье и улёгся на диван, чем заставил Хёнджина резко отвернуться. - Почему нет? Ты хорошо рисуешь, я видел. - Я… Нет, я не буду тебя так рисовать. Вот, прикройся. Стараясь не смотреть перед собой, Хёнджин накинул на Феликса шёлковую темно-синюю простынь. - Но это уже не канон... – обиженно надул губы Феликс, но всё же укрылся краешком простыни, оставляя обнаженным большую часть тела. - Это и так не канон, тебе не хватает огромного бриллианта на шее, ну или что там у неё было – Хенджин раскрыл сумку в поисках скетчбука, карандаша и точилки. - Точно! Мне нужно какое-то украшение. Дай мне свой кулон, например. Хёнджин присел на диван рядом с Феликсом, тот приподнялся, поворачиваясь к нему обнаженной спиной. Обернув цепочку с кулоном вокруг шеи, Хёнджин осторожно застегнул замочек. - Какой красивый – Феликс радостно наклонил голову, разглядывая подвеску, из-за чего его позвонки стали выступать на худой спине. Хёнджин присогнул пальцы и провёл ими почти невесомо по гладкой коже от верхнего позвонка вниз, к очаровательным ямочкам на пояснице. Феликс улыбнулся и лёг обратно на спину, пытаясь принять позу, как героиня того самого фильма. - Руку вот сюда, к голове. Попробуй зафиксировать. И не шевелись. Хёнджин присел на стул и развернул скетчбук на коленке. Сейчас бы в час ночи голых австралийских мальчиков рисовать… Он первый раз открыто взглянул на Феликса, и замер от красоты увиденного. Выступающие ключицы, впалый рельефный живот, стройные ноги – хочется отвести взгляд, и в то же время, – смотреть, не отрываясь. Такой утонченный и изящный, но не как девушка, всё в нём указывало на мужское начало – выделяющийся кадык и узкие бедра, не говоря уже о тембре его голоса. Сделав глубокий вдох, Хёнджин принялся рисовать, стараясь успокоить бушующий внутри ураган и громко стучащее сердце. Феликс лежал молча и неподвижно, лишь грудная клетка отмеряла вдохи и выдохи. Он пристально наблюдал за Хёнджином, что было усладой для его глаз – чёрные пряди спадали на лицо, иногда он прикусывал губу и прищуривал свои бесконечно красивые глаза, изучая все детали тела Феликса. - Ты там не уснул еще? Хёнджин набросал на листе бумаги диван, затем самого Феликса и принялся вырисовывать детали. - Нет – зевая отвечает блондин – Я сама бодрость. Хотя очевидно, его глаза предательски слипались после такого насыщенного дня. - Ты такой красивый, когда рисуешь. Такой сосредоточенный и увлеченный. Смотрел бы на тебя вечность... Феликс всё же закрыл глаза, плавно проваливаясь в дрёму. Хёнджину это не слишком мешало, через какое-то время он закончил рисовать и укрыл Феликса лёгким покрывалом. Вернувшись из душа, он обнаружил блондина в своей кровати и осторожно прилёг рядом. - Я хочу спать с тобой – прошептал Феликс и плотно прижался к Хёнджину сзади, обвивая рукой его талию. На следующий день Феликс уехал к себе в хостел переодеться, так как Хёнджин пригласил его на «настоящее» свидание. - Давай сходим в супер-пафосное место, и будем есть какой-нибудь луковый суп или улиток. - Фу, а это обязательно? - Да. Феликс собирался, наверное, целый час. Он долго думал, как нужно одеться для «супер-пафосного» места, но в итоге решил, что всем всё равно. В кафе он приехал почти вовремя, это была большая летняя терраса с цветами и зеленью. - Тут скорее мило, чем пафосно. Хёнджин обернулся на него и застыл – Феликс надел черную облегающую водолазку с высоким горлом, а поверх неё – широкую белоснежную рубашку. Его волосы были уложены назад, а на лице красовались черные непроницаемые очки. - Ты выглядишь просто... Волшебно. - Спасибо. Феликс довольно улыбается, снимает очки, показывая крупные стразы под глазами. Хёнджин протягивает ему меню – Выбирай, что хочешь. Вместо французских деликатесов, они сошлись на большой пицце, чем оба остались довольны. - Так что с твоими родителями? - Не знаю. Кажется, они решили всё за меня. Феликс отодвигает тарелку и делает глоток воды – Я не уверен, что хотел бы работать по технической специальности. Думаю, это совсем не моё. - А чего бы тебе хотелось? - В том то и дело, что я еще не понял. Что-то творческое, может. Мне нравится наряжаться, позировать… - Я заметил. Они обмениваются улыбкой, понятной лишь им двоим. - Так может надо с ними поговорить и попробовать? - Я не знаю с чего начать. Они оплатили мою учёбу, рассчитывают на меня. Я боюсь, что подведу их. - Но это твоя жизнь. И она одна. - Кстати, твой кулон… - Оставь себе. - Тогда возьми моё кольцо. Каждый из них с лёгкостью оторвал от сердца любимую побрякушку, и взамен получил новую. Они гуляли по Парижу, держась за руки, иногда украдкой целовались, фотографировали друг друга, много разговаривали и смеялись. Так прошёл день – они стали друг другу ближе, словно были знакомы уже давно. - Мне комфортно с тобой. Хёнджин сплетает их пальцы и кладёт голову Феликсу на плечо. - Мне с тобой тоже. Они не могут расстаться до самого рассвета, который встречают у сверкающей башни, допивая бутылку вина и слушая корейские баллады на почти разряженном телефоне. Вокруг никого нет, они танцуют как умеют, смеются и задыхаются в объятиях друг друга. - Приходи ко мне завтра с вещами. Пока у нас ещё есть время. Хёнджин выдыхает Феликсу где-то в районе ключицы и вдруг ему становится невыносимо грустно и тоскливо, – так, что ком подступает к горлу. Это был первый раз, когда они заговорили о скором отъезде каждого – на свой континент. - Я приду. И мы проведем каждую минуту вместе, обещаю.