Взрослые сказки на ночь

После долгих лет обитания на улице средь крыс и других попрошаек Нокс меньше всего на свете ожидал, что его мольбы будут услышаны и хоть кто-нибудь откликнется на зов о помощи; что придут слуги герцога и заберут его с собой в замок, чтобы дать надёжный кров и работу. А вместе с тем отмоют, накормят и в придачу прилично оденут, чтобы тощий, взлохмаченный мальчишка не позорил своим видом титул, которому отныне призван служить. И он старался, как мог, привыкая к новому статусу и старательно запоминая всё, чему его учат, ведь, помимо рабочих обязанностей, существовало ещё множество правил и запретов, в том числе и этикет. Удивительно, но даже самые мелкие слуги обязаны были знать, как вести себя в обществе и какое место занимают во всей этой социальной цепи. — Время послеобеденного чая, — пояснила ему старшая экономка после того, как спустя пару дней он получил первое поручение. Женщина указала на сервировочную тележку, полную посуды и лёгких десертов. — Сначала отвезёшь чай миледи, а сиру Лигенсу подашь в его кабинет — у него слишком много работы, чтобы отвлекаться. Всё понял? Нокс кивнул, убирая длинную светлую прядь за ухо, и схватился обеими руками за ручку тележки, покатив её вперёд, к покоям господ. У леди Лигенс он провёл не больше десяти минут, водрузив на кофейный столик всё необходимое, включая сладкое, и был отпущен ею без лишних слов, а вот в кабинете герцога парню было куда волнительнее. Однажды он видел его: статный, мужественный мужчина с острым пронзительным взглядом гордо прохаживался по улицам своего города, когда Нокс решился просить милости. Тогда ответа не последовало, но, кажется, его запомнили, а потому и дали шанс изменить свою жизнь и верно служить этой семье. — Сир, ваш чай подан. — Его руки слегка дрожали, когда он лил горячий чай в чашку, но, к счастью, ни одна капля не была пролита мимо. Отойдя от столика на шаг, Нокс опустил голову и сложил ладони перед собой, как учили. — Я могу… что-нибудь ещё для вас сделать? Аристократ ответил не сразу, продолжая пристально разглядывать слугу тем же колючим взглядом, что и в первую их встречу. Это была вторая, когда мужчина слышал тонкий голосок парнишки. — Я так и не узнал твоё имя, — он подался чуть вперёд, и длинные шелковистые волосы, ухоженные, но уже с локонами проседи, беззвучно соскользнули с плеч, растрепавшись из-за плохо завязанной ленты, что упала на пол. Герцог бросил ленивый и незаинтересованный взгляд на полоску бархата и вздохнул. — Сможешь завязать? Парень сорвался с места скорее, чем выдохнул негромкое «да». Подхватил ленту, оттряхивая её от несуществующей пыли, и только потом, собрав волосы герцога, обвязал их: не слишком крепко, но надёжно, чтобы они вновь не разметались от любого неосторожного движения. — А имя моё Нокс… сир. — Нокс, — негромко проговорил аристократ и едва заметно усмехнулся, — ты молодо выглядишь. Сколько тебе лет? — Если я правильно помню день своего рождения, то почти семнадцать… Нокс немного замялся, дёргая снова непослушную прядь за ухо и стараясь успокоиться. Почему-то в присутствии мужчины его сердце пускалось в бешеный ритм, что отдавался шумом в ушах и мешал слышать собственные мысли. Лигенс отметил поведение слуги и нервозность, с которой тот безуспешно боролся. Это забавляло аристократа, скрашивая ненастное утро. — Надо же — взрослый. Жена, дети есть? Не выдержав, герцог встал и медленно обошёл парня, рассматривая со всех сторон. Чистым — он приковывал взгляд сильнее, хотя и будучи в грязи, смог заинтересовать. А теперь мужчину терзал единственно важный вопрос, к которому он подбирался как ленивый хищник, загнавший жертву в ловушку. — Н-нет, что вы… какие дети, семья… — Нокс смотрел в пол. — В глазах стаи я ещё ребёнок, поэтому… кхм, связей со мной никто не имеет. — Понимаю, — герцог снова улыбнулся, не отрывая взгляда от юного лица, и, выждав минуту, словно сомневаясь, протянул руку к чужой щеке, ласково касаясь её подушечками пальцев. Руки Лигенса были мягкими, несмотря на немолодой возраст и навыки фехтования. Сейчас ничего тяжелее книги он не держал, а перо не оставляло мозолей, как рукоять клинка. — Мне очень повезло найти такую красоту в грязи этого города, — томно прошептал аристократ, заставив парня замереть и не дышать, в то время как рука сместилась к юношеской шее, мягко обводя большим пальцем кадык, — с этого дня только ты будешь приносить чай утром и вечером. Ступай. Мужчина сел обратно в кресло и, казалось, прервал сам себя на полуслове, но Нокс выяснять не собирался, бросившись тут же к двери, а затем, опомнившись, вернулся за тележкой. Вечером герцог пил чай в своих покоях, отдельных от спальни жены. Да и чего говорить — в другом крыле дома. Порой Уилфреду казалось, если бы не светские вечера — он бы и не видел свою избранницу месяцами. А возможно, и годами. Такие мысли всегда вызывали в нём лёгкую злорадную усмешку и именно её и увидел Нокс, когда вошёл в комнату. Его так и подмывало спросить, в чём же дело — эта ухмылка не сулила ничего хорошего, но недавно вбитые в голову правила не давали этого сделать. Поэтому, кружа по комнате, выставляя посуду и наливая чай, Нокс себя сдерживал. Да и правда, стал бы герцог отвечать ему? Вряд ли. Скорее, велел бы заниматься своим делом и не лезть к господам почём зря. — Прошу, сир. — Когда перед хозяином оказалось всё необходимое к вечернему чаепитию, парень замер рядом в ожидании. — Я могу быть чем-нибудь ещё полезен?.. — Да, — тут же ответил тот, словно только и ждал этого вопроса, — ты скрасишь мой вечер. Закрой дверь на замок и потуши свет. Я люблю пить чай при свечах, как в старину. Стой, — мужчина снова усмехнулся, видя, как парень бросился исполнять новые указания, — сначала зажги свечу здесь. Или потом будешь пробираться ко мне в темноте? На его лице снова появилась ухмылка, но теперь снисходительная. На парня смотрели, как на неразумное дитя, пока тот искал спички, пока зажигал дрожащими руками несколько толстых свечей, а после искал у выхода выключатель, замаскированный под стену. Нокс выполнял указания без задней мысли, не видя подвоха в словах и взглядах. Он и представить не мог, что тот был. Когда свет погас и дверь была заперта, юноша вернулся к своему господину, разглядывая его в огнях свечей, что придавали образу большей таинственности и… опасности. Однако о последнем старался не думать и гнать мысли прочь. — А теперь возьми в том ящике благовоние и зажги его, — продолжил негромко говорить герцог, наслаждаясь вкусом своего чая. И пока Нокс выполнял и этот приказ, беззастенчиво разглядывал его ягодицы и тонкие пальцы на руках — особую слабость аристократа. По комнате стал распространяться лёгкий, едва уловимый запах, похожий на сушеные травы в лавке лекаря. Только этот дразнил, манил и создавал образы, чтобы вдыхающий мог гадать — какую ноту из всего разнообразия уловил сейчас. — Садись, — Уилфред указал взглядом на свободное место возле себя, — как тебе запах? Нравится? — Д-да… приятный. Расслабляет. Парень умостился на самом краешке дивана, будто боялся его испачкать, хотя в баню слуг водили регулярно, как и заставляли стирать вещи, в которых они ходили по дому. — Это привёз мой близкий друг из стран дальнего Востока. Ты бывал ещё где-то, кроме этого города? Герцог был вежлив и обходителен. Он тянул время, наблюдая за тем, как с каждым новым вдохом чарующего аромата его слуга приближается к грани потери контроля над собственным телом. Не сказать, что именно этот вид благовоний был сильным афродизиаком, скорее наоборот — самым слабым из всех представителей. Но чем полюбился Уилфреду именно этот? Тем, что воздействовал сильнее на молодой организм, лишая силы воли, а его, более зрелого, лишь слегка возбуждал. — Нет, сир, у меня никогда не было средств, чтобы куда-то отправиться… — Нокс старался говорить спокойно, но мысли всё больше путались. Он ощутил странный жар во всём теле, щёки пылали, а дыхание потяжелело. — Да и из дома для сирот особо не выпускают до того, как ты становишься старше… «Что со мной?.. Не может же быть от свечей так душно…» — пронеслось у него в голове. Диван стал казаться ещё мягче, хотелось откинуться на его спинку и закрыть глаза. Впрочем, Нокс смог удержаться от этого и снова сосредоточиться на разговоре. — Печально, — аристократ долил себе чай и снова посмотрел на парня, улыбаясь. Тот был худ и наверняка весил всего килограмм сорок. Не удивительно, что благовония стали так быстро действовать. — Через несколько месяцев меня ждёт поездка в другую страну. Если будешь послушным мальчиком — возьму тебя с собой. Конечно, у сказанного был иной смысл, но слуга пока и представить не мог — какой. — Правда? — Юноша не верил в свою удачу, что вдруг улыбалась ему который раз. — Конечно, сир, я буду стараться и работать лучше. — Посмотрим. — загадочно отозвался мужчина и, отложив чашку на столик, вдруг коснулся руки парня, беря её в свою и разворачивая ладонью к свету. — Мягкие. На удивление. И мозолей почти нет, — он приподнял ладонь чуть выше и коснулся её центра большим пальцем, мягко огладив. Нокс ощутил приятную щекотку и усилием воли заставил себя сидеть ровно, не отдёргивая руку. Поведение герцога удивляло, но лёгкий туман в голове приглушал тревогу. — На улице не так много работы, сир, чтобы… заработать мозоли. — Думаю, тебе просто повезло, — хозяин ещё раз провёл пальцем по ладони и отпустил её, снова переключаясь на чай. — Видал я разные руки, и твои, по сравнению с ними, прямо-таки аристократичные. Словно и дня не работал… Надо сказать, — задумчиво потянул он, — чтобы не давали тебя тяжёлых работ. Не прощу себе, если такие нежные руки покроются уродливыми волдырями… Что с тобой? Дышишь странно. Подавшись вперёд, Уилфред убрал несколько локонов с лица парня, открывая шею, а затем провёл большим пальцем и по ней, вновь касаясь кадыка. Юноша едва удержался от звука, что рвался из горла — нечто среднее между хныканьем и стоном. В голове помутилось сильнее, всё его естество сосредоточилось на физических ощущениях, в частности на прикосновениях милорда, что вызывали у Нокса мурашки по телу. — В-всё нормально… кажется… — Кажется? Но ты не уверен? Если жарко — не стоит терпеть. Мы тут одни, поэтому сейчас я разрешаю тебе ослабить воротник. Наверняка он ужасно душит, — герцог стал говорить мягко и на полтона тише, обхватывая тонкую шею всей рукой. — Да, да… Он мешает. — Парень с трудом сглотнул, чувствуя, как злосчастный воротник стал давить сильнее, хотя раньше ни капельки не мешал. Непослушными пальцами он расстегнул одну пуговицу, чтобы было легче дышать. — Ещё, — мягко потребовал мужчина, убирая руку с шеи, но взамен придвинулся ближе, а правая рука легла на спинку дивана, якобы случайно касаясь плеча слуги. — Я же разрешил. Можешь расстегнуть ещё. Вместо ответа юноша только послушно кивнул, расстёгивая пуговицы дальше. Дышалось свободнее, но жар никуда не уходил. Нокс выдохнул, пытаясь собраться с силами и не превратиться в желе прямо перед герцогом. — Простите, я что-то… Со мной что-то происходит. Я не понимаю… — Не бойся, — мягко проговорил Уилфред над самым ушком парня, расстёгивая уже сам ещё одну пуговицу, — такое бывает у молодых людей, когда они вдыхают запах благовоний. Это абсолютно нормально. Расслабься и позволь своему телу отдохнуть. Ведь хозяин разрешил тебе. Нокс замялся. Та часть сознания, что ещё имела волю, вопила о том, что нужно поскорее уйти, скрыться с глаз господина и не позориться, пока его тело покорялось ощущениям. Довольно приятным, к слову, из-за чего юноша обмяк на диване, полуприкрыв глаза, и учащённо дышал. Видя, что благовоние полностью подчинило себе тело слуги, аристократ уже увереннее расстегнул его рубашку и ласково провёл по светло-молочной коже, что мгновенно покрылась мурашками от прикосновений прохладных пальцев. — Красивый… Очень красивый… — довольно проговаривал герцог и опустил ладонь на пах парня, чуть надавливая, чтобы ощутить твёрдость под плотной тканью брюк. — Ах! — мгновенно сорвалось с юношеских губ. Он слабо дёрнулся вверх, навстречу руке, поздно осознавая, что что-то не так — что его касаются там, где никто прежде, кроме него самого, не трогал. — Господин? Вы… — конец фразы утонул во вздохе, так и не оконченном. Поглаживания чужой рукой приносили массу новых ощущений, чему Нокс не мог сопротивляться. — Я-я, — мягко потянул герцог, снова ухмыляясь. Он был доволен отзывчивостью парня, ведь такой результат не всегда был гарантирован благовониями. Всё дело в чувствительности самого тела. И как ранее Уилфред удивлялся мягкости юношеских рук, так и сейчас поражался бархатистости его кожи, лишённой каких-либо изъянов. Хотелось увидеть больше, дальше, ощутить это тёплое тельце в своих объятьях. — Расстегни штаны, — послышался очередной приказ, и рука герцога вернулась к груди Нокса, прикасаясь к розоватым соскам по очереди и мягко их сжимая. С трудом сдерживая тихие стоны, тот послушно потянулся к застёжкам на брюках, расстегнув их. И на миг в паху стало легче, когда ткань перестала давить и стягивать, но герцог не давал слуге опомниться, продолжая ласкать его грудь, живот и шею. Нокс метался, рвано хватая ртом воздух, что, казалось, раскалился до предела. И словно пребывал в какой-то дикой фантазии, где его ублажали и нежили, что фактически и происходило, однако поверить, что это — реальность, а не влажный сон, было сложно. — Господин! — От удовольствия, что больше дразнило, нежели дарило облегчение, стало не по себе. Хотелось что-то сделать, чтобы это прекратилось, но тело было вялым и плохо слушалось. — Мне нужно… ох… — Что такое? — мужчина медленно опускался всё ниже и ниже, ласково оглаживая каждый миллиметр на теле парня, пока пальцы не остановились на ткани трусов, заставив слугу невольно затаить дыхание и резко выдохнуть, стоило руке скользнуть под них, обхватывая подрагивающую плоть. И в это же мгновение губы герцога коснулись манящей шейки, впиваясь в бархат кожи словно в укусе. Альфред с наслаждением зарычал и крепче сжал член в руке, вырывая из губ парнишки звонкий то ли вскрик, то ли стон. — Тише, мой маленький. Ты же не хочешь, чтобы моя жена пришла сюда? Или старшая экономка, — аристократу приносило извращённое удовольствие даже не сама ситуация, а реакция Нокса, что ощутимо сжался в этот момент, закрывая рот руками, когда из губ поспешил наружу очередной стон. Сдерживать себя Ноксу становилось всё труднее. Лигенс уверенно ласкал его в самых чувствительных местах, вырывая всё больше восхитительных звуков, и юноша полностью покорялся ему, желая получить разрядку. Герцог останавливал ласки три раза, когда парень готов был вот-вот излиться, от чего злорадная ухмылка вновь и вновь появлялась на лице мужчины под тихие, на грани боли, стоны. И хоть Уилфред знал, что после оргазма тело парня станет ещё чувствительнее и возбудится вновь ещё не раз, но оттягивал этот рубеж, наслаждаясь их первыми минутами близости. Губы аристократа беспрестанно касались шеи юноши, оставляя то влажные дорожки от поцелуев, то синие, расцветающие узоры засосов, которыми мужчина помечал свою собственность. А потом вдруг всё закончилось. Аристократ вытащил руку из трусов слуги и отсел обратно на своё место, возвращаясь к остывшему чаю, после первого глотка с безразличным видом долил горячей жидкости из чайничка, совершенно не смотря на пылающего юношу. Нокс не понимал причины перемен: растерянно глядел на хозяина, ощущая, как потихоньку острое желание заменяется стыдом. Румянец залил его щёки, юноша весь подобрался, запахивая одежду и не зная, куда деться. Ему причудилось? Герцог его касался или нет? Вдруг он сам вёл себя развязно на глазах у господина и тем самым опозорил себя? — Сир, я… простите, я не знаю, что на меня нашло. — Голос дрожал, когда он заговорил. Но герцог перевёл взгляд на парня и едва заметно улыбнулся. — Зато я знаю. Тебе понравилось, глупый мальчишка. А теперь — не хочешь порадовать своего господина? — К-как?.. — Слуга избегал смотреть мужчине в глаза, но готов был исполнить любой его приказ. — Дай подумать, — сделав ещё несколько нарочито неспешных глотков чая, Лигенс сделал вид, что размышляет. — Твои руки нежны, и я мог бы попросить подобную ласку взамен, но боюсь, ты слишком юн и неопытен, чтобы сделать всё правильно. Да и стар я уже, мне нужно что-то более… влажное. Уилфред перевёл взгляд на юношу и снова усмехнулся. — Как насчёт того, чтобы впустить меня в свой ротик, юноша? Твоя неопытность быстро сгладится совершенно иными ощущениями для меня… И он замолчал, давая иллюзорную возможность выбора. — Да, сир… я всё сделаю. Казалось, Нокс не совсем понимал, на что соглашается, — хотя не согласиться он и не мог, — и тем не менее, не высказал ничего против. Правда, с чего начать, тоже не знал — всё это было у него впервые, а потому замер в нерешительности, очаровывая герцога своим видом: волосы, чуть влажные у висков, прилипли к коже, с лица не сходил румянец, а рубашка так и не была застёгнута до конца, являя свету прекрасное, нежное тело. Осторожно придвинувшись к хозяину, Нокс рискнул взглянуть ему в глаза, тихо спрашивая, а что, собственно, делать, и мысленно готовился к гневу или разочарованию. Однако Лигенс лишь поманил его рукой к себе, велев сесть на колени у своих ног. После чего расстегнул собственные штаны, доставая возбуждённый орган, испускающий капельки смазки. Мужчина не мог похвастаться огромными размерами, но для парнишки, что широко раскрыл глаза от удивления и страха, уже было не важно. — Будь очень нежен и осторожен, Нокс. И рука герцога легла на макушку слуги, придвинув его лицо ближе, чтобы губы касались бархатистой кожицы члена. Тот послушался, впуская твёрдый орган в себя, мягко обхватив его губами. В голове снова зашумело, он зажмурился, стараясь поменьше думать, и просто повиновался руке, что им управляла. Ощущения упругой плоти было странным, но не противным, юноша ласкал её по наитию, иногда задевая чувствительную кожу зубами, за что герцог его журил и приказывал быть аккуратнее. — Мм, — Нокс слизывал смазку с головки, будто с леденца, и постепенно приноровился. «Техника» была далеко не идеальной, но довольные вздохи аристократа сами говорили за себя. — Да-а, — протянул удовлетворённо Уилфред, откидывая голову на спинку дивана и закрывая глаза. Это было достойным завершением тяжёлого дня, и герцог ни разу не пожалел, что забрал парня к себе. В том числе и в свою постель, которая ждала своего часа. К сожалению, отметил Лигенс, слуга был не подготовлен, и воспользоваться его телом прямо сейчас было неразумно. Оставалось лишь расслабиться и позволить влажному ротику довести дело до конца. Герцог кончил с тихим стоном, переходящим в затухающий скулёж, крепко прижимая затылок парня, чтобы не вздумал отодвинуться в самый важный момент. Тот испуганно дёрнулся, когда вязкая жидкость стала заполнять рот, но быстро прекратил упираться, вновь подчиняясь воле хозяина. Даже тогда, когда последовал приказ всё проглотить. Проглотив семя, Нокс остался сидеть на коленях, прижав пальцы ко рту, и приходил в себя. Туман в голове развеялся, дышалось свободнее и легче, даже тело уже не горело желанием, как раньше. И всё же юноша ощущал себя так, будто не дополучил чего-то очень желанного. — Я могу идти, сир?.. — Двигаться слуга не спешил, сидя в одной позе с покорно опущенной головой. — Точно этого хочешь? Я хотел тебя отблагодарить, — герцог лишь ехидно улыбнулся, видя смятение и нерешительность. — Если твоё тело ничего не желает, я могу отпустить, но если нет, ты можешь взобраться обратно на диван и как следует попросить своего Господина сделать тебе приятно. И снова всё та же улыбка. Уилфред играл и получал удовольствие не только от мягкого оргазма, неспешно отпускающего тела и проясняющего сознание. Нокс же оказался на распутье: возбуждение спало не полностью и разрядки ему всё ещё хотелось, однако просить об этом прямо своего же господина? Немыслимо! Юноша теребил пальцами край рубашки, пытаясь найти решение, и чем дальше, тем больше он понимал, что уходить не хочет. Правда, вот найти нужные слова оказалось ещё труднее, чем признаться себе, что хочет остаться. — Господин, я… мне… — Усевшись на диван, он смотрел куда угодно, только не на Лигенса. — Вы могли бы… сделать мне приятно?.. — Хоо, — мужчина широко улыбнулся и, взяв лицо парня за подбородок, заставил посмотреть на себя, — неплохая попытка, но сейчас я научу тебя, как следует «просить». Повтори всё то же самое, но с большим желанием и губами касайся этого места, — Уилфред указал пальцем на собственную шею, чуть ниже уха, заодно откидывая несколько прядей собственных волос, что выбились из ленты, пока он тёрся затылком о спинку дивана десятью минутами ранее. Облизав губы, парень неловко приблизился к герцогу, мягко целуя его шею, опасаясь сделать что-то неверно, но тот терпеливо ждал. — Господин, прошу вас… сделайте мне приятно, — жарко выдохнув на чуть влажную от поцелуев кожу, Нокс слегка отодвинулся, ожидая вердикта. — И всё? А ну-ка повтори, да так, чтобы я поверил, что здесь у тебя всё свербит, — и рука мужчины через ткань брюк сжала пах парня, заставляя того жалобно пискнуть, но не от боли, а от жара, в одно мгновение охватившего тело вновь. — Сир! Пожалуйста, я больше не могу! — Против воли, Нокс двинул тазом, будто желал хотя бы потереться о властную руку Лигенса ради капли удовольствия. И застонал в отчаянии, не зная, как ещё выразить степень своего желания. — Прошу, мне это нужно, иначе… я сойду с ума… — Вооот, — герцог усадил парня спиной к себе на собственные колени и ловко стянул вниз мешающее бельё. После чего без промедления охватил пульсирующую плоть одной рукой, начиная движение. Пока вторая обняла юношескую талию, а губы герцога прикоснулись в мягком поцелуе к шее слуги. Хватило всего несколько десятков умелых движений и почти столько же влажных поцелуев, чтобы парень обильно кончил, задрожав в чужих руках, а после обмяк, прикрыв глаза, не в силах унять бешеное сердцебиение. Худая грудь вздымалась от частого дыхания, а мужские объятия были так теплы, что Ноксу не хотелось их покидать. Разнеженный от долгожданного оргазма, он доверчиво жался к герцогу, осознавая, что так хорошо ему ещё никогда не было. Но отдыхать долго не позволили. Вскоре его пересадили на диван, а сам герцог достал бархатных платок, вытирая несколько капель семени слуги, что остались на руке. — Завтра после обеда, — послышался его серьёзный тон, — тебя найдёт Август и объяснит, как себя подготовить к вечеру. Старайся хорошо, я не люблю грязь. А после подашь вечерний чай с мясными закусками. С какими — можешь не переживать. Август сам знает, что мне потребуется. А теперь можешь иди к себе. Нокс упорхнул из хозяйских покоев за считанные мгновения, послушно кивнув на все поручения и обещав их выполнить в точности. А пока шёл по тёмным коридорам к жилому крылу, думал, о каких таких приготовлениях шла речь, так и не найдя вариантов. Впрочем, ждать ответа оставалось недолго — нужно было всего лишь лечь спать и дождаться следующего дня. Что он и сделал, хотя уснуть в холодной постели после жарких объятий герцога было непросто, и снилось ему что-то не совсем приличное и ужасно смущающее, из-за чего проснулся юноша немного помятый и неловкий. Ближе к вечеру его отыскал управляющий, строгий, немногословный мужчина, и отвёл в отдельную купальню со странными приспособлениями и особыми средствами для мытья. — Вот, — Август протянул Ноксу довольно широкую трубку, — засунешь её в задницу, а когда вода наберётся, подождёшь немного и сходишь в клозет. Сделаешь это столько раз, сколько потребуется, пока жидкость из тебя не будет выходить чистая. Понял? От шока юноша смог только кивнуть, но деваться было некуда — процедуру пришлось провести. И не раз, испытывая массу не самых приятных ощущений от проникновения постороннего предмета и наполненности кишечника водой. К концу, начисто отмывшись и намазав всё тело ароматными маслами, Нокс ощущал истощение и тревогу: будет ли ему так же больно этой ночью с герцогом или он зря пережил подобное унижение? — Наклонись. — Август тщательно проверил состояние тела слуги, и когда чистота и готовность его удовлетворила, он велел юноше одеваться и отправляться в покои господина. — И поскорее, он уже ждёт. Не забудь чай и закуски! И веди себя, как подобает. Более мужчина его не задерживал, и Нокс направился прямиком в спальню Лигенса, радуясь, что больше не нужно краснеть, стоя перед чужим человеком голым. Дверь в покоях герцога резко распахнулась перед самым его носом, и госпожа Лигенс, подобно урагану, пронеслась мимо парня, одарив его злым взглядом. Когда же, тихо постучав, внутрь вошёл сам слуга, то застал аристократа сидящим на диване и потирающим левую щёку, на которой красовался огромный красный след. — Пришёл-таки, — Уилфред по-прежнему злорадно улыбался и, велев закрыть дверь, начал медленно расстёгивать камзол. А комната уже наполнялась запахом благовоний, отличающимся от вчерашних лёгкими, едва уловимыми, нотками пряных специй. Нокс боялся говорить, нарушая напряжённую тишину, а потому как можно тише выполнил приказ и расставил посуду на столик, ожидая новых указаний. Однако хозяин молчал, и юноша наполнялся ещё большим волнением, не сразу замечая, как ароматы, витающие в воздухе, начали на него влиять. — Вы с Августом всё сделали, — сняв верх, мужчина устало присел на диван и взял в руки чашку с ароматным чаем, делая один небольшой глоток и удовлетворённо выдохнул. Словно напиток разом унёс все проблемы из головы герцога, а возможно, и из души. — Да, сир, всё, как вы сказали, — ответил слуга, а сам от воспоминаний снова сделался пунцовым, чем вызвал очередную улыбку, но на сей раз более мягкую, хоть и ехидную. — О, он проверил твою готовность? Расскажешь? Конечно, Уилфред знал ответы на подобные вопросы. Он сам лично обучал управляющего, чтобы снять с себя все подобные хлопоты. Но это не означало, что герцог лишит себя удовольствия услышать всё из уст слуги, что так забавно краснел. — Оу, ну… — У юноши не хватало слов, он и подумать не мог, что ему придётся рассказывать в подробностях о том, что недавно пережил. — Он… осмотрел меня, «там» — особенно тщательно, даже… заставил развести ягодицы стороны, чтобы убедиться, что я… Что я чист. Нокс хотел провалиться сквозь землю, но стоял на месте, не пытаясь даже дёрнуться, только голову в пол опустил. — Покажи и мне теперь, — совершенно спокойно и свободно приказал аристократ, стоило парню совсем покраснеть до кончиков ушей и сжаться. Словно в одежде была возможность спрятаться. — Одежду оставь здесь, — мужчина указал на диван, где вчера сидел Нокс, — а расположиться можешь вон на том пуфике. Он достаточно широкий, чтобы вместить тебя на себе. Да-да, подвинь его прям сюда, — и Уилфред указал на свободной пространство прямо перед собой. Ослушаться слуга не мог. Перетащив пуфик, он полностью обнажился, аккуратно складывая одежду, а после прошёл на середину комнаты. То сжимая, то разжимая кулаки, он старался настроиться на то, что ему приказано было сделать, и едва не хныкал от стыда, забираясь на пуфик спиной к Лигенсу. Прогнувшись, выставил зад вверх, щекой укладываясь на мягкую обивку, и взялся пальцами за ягодицы, слегка оттягивая их в стороны. И так он простоял какое-то время, пока герцог неспешно пил чай и молча смотрел. После прохладная ладонь мужчины ласково огладила внутреннюю часть бедра слуги, вызывая в том неясное трепещущее чувство. Благовония и в этот раз были не простыми, и аристократ специально оттягивал время. Спешить им было некуда. Рука поднялась выше, и пальцы игриво перебрали подтянувшуюся мошонку, то мягко сжимая юношескую плоть, то нежно оттягивая вниз. — Вы с Августом хорошо постарались, — наконец подал чуть охрипший голос Уилфред и выпустил достоинство слуги лишь на минуту, чтобы достать из маленького ящичка стола небольшой флакон с бледно-розовым наполнением. И вскоре Нокс ощутил первые капли смазки, что тут же скрылись внутри очищенного анала. Мужчина аккуратно протолкнул внутрь всего одну фалангу пальца и тут же вышел, чтобы добавить ещё смазки. Он не спешил, и парню казалось, что в него и в самом деле проталкивают «по капле», хотя с каждым разом палец Господина входил всё глубже и оставался всё дольше. В животе от такого становилось всё жарче. Прогнувшись сильнее, часто дыша, слуга ощущал знакомое уже головокружение. Возбуждение накатывало на него мягкой волной, захватывая тело и разум, и постепенно он стал забывать о стыде, ведь пальцы Лигенса приносили больше наслаждения, чем боли. И эти чувства были сильнее его воли. — Ох, сир, почему это так… приятно… — Ритмичное скольжение внутри него будоражило нервы. Нокс едва не опустил руки, желая податься назад, ближе к герцогу, но чудом держался. Уилфред не стал отвечать: не знал что, да и не хотел забивать голову ненужными размышлениями о человеческом теле, ведь и сам сейчас уже был далёк от цельных мыслей. Собственное возбуждение, вызванное как запахом благовоний, так и прекрасными видами, не позволяло отвлекаться на посторонние вещи. Вскоре внутри парня свободно двигались несколько пальцев герцога, а сам он ласкал себя второй рукой, наскоро расстегнув брюки и даже не соизволив их снять. Впрочем, они и не мешали, и совсем скоро мужчина встал, чтобы войти в разгорячённое юное тело. Сначала набухшая розовая головка тщательно собрала капельки смазки с промежности между ягодицами, затем настойчиво потёрлась об растянутое колечко и мягко проникла внутрь, упрямо тараня стенки мышц. — А-ах! — Член Уилфреда был значительно крупнее даже двух или трёх его пальцев, а потому сначала Ноксу захотелось отпрянуть, избегая вторжения. Но пути назад не было, и вскоре он оказался буквально насажен, без возможности убежать. Руками юноша всё же вцепился в пуфик под собой, пока герцог остановился, милосердно позволяя привыкнуть к своим габаритам, и громко и часто дышал. Ощущения были непонятными, на грани между дискомфортом и лёгким пока ещё удовольствием, благодаря хорошей подготовке и афродизиаку. — Боже, — с силой выдохнул слуга, не контролируя себя, — вы такой большой! Тот лишь хмыкнул и толкнулся резко вперёд, заставив юношу вскрикнуть и сжаться, чем вызвал шумный вздох мужчины. Но это было лишь разогревом. Несмотря на узость слуги, и даже наслаждаясь этим сполна, Уилфред начал движение, крепко сжимая тонкую талию в своих руках. Нокса и впрямь насаживали на твёрдый член, увеличивая скорость с каждой минутой. Долго терпеть аристократ был не намерен. Благовония были выбраны слишком сильные, чтобы бояться кончить так быстро в самом начале вечера. Они ещё успеют, оба, и не по разу. Поэтому, стоило парнишке войти во вкус и, прижавшись грудью к мягкому покрытию пуфа, протяжно застонать, как его тело выдало первую порцию семени, опережая хозяина всего на каких-то доли секунд. От узости горячих и влажных мышц, что резко сжались, Уилфред испытал сильнейший оргазм, едва устояв на ногах, но с удовольствием заполняя собой слугу. После чего устало упал на диван позади и прикрыл глаза, не в силах пошевелиться. Нокс тоже сдвинулся не сразу, сначала отдышавшись и собирая мысли в кучу. Он и подумать не мог, что телу может быть так хорошо, ведь вчера верхом удовольствия он считал то, что герцог приласкал его рукой. Впрочем, сегодняшняя ночь сулила ему ещё много приятных открытий. Осторожно развернувшись, юноша попытался сесть, но разработанная задница пылала, не позволяя опуститься на неё как следует. Из-за чего он долго ёрзал и ойкал, ища удобное положение. Чем наконец привлек внимание мужчины и вызвал новую снисходительную усмешку. Дотянувшись до своего халата, что лежал рядом, аристократ бросил его парню. — Накинешь, когда замёрзнешь. И держи задницу кверху, не хочу, чтобы ты всё пролил. И снова всё внимание переключилось на чай и закуски. Утоляя жажду и наслаждаясь перекусом, Уилфред с удовольствием стал наблюдать за попытками слуги найти более удобное положение для тела, чтобы при этом не нарушить приказ. Наконец, сжалившись, герцог позвал юношу к себе и уложил на собственные колени, мягко оглаживая выпяченный кверху зад. — Проголодался? Ты ведь никогда не пробовал такие вещи, правда? — мужчина взял с тарелки тончайший кусочек мяса и приблизил его к лицу слуги. — Открой широко рот, но задницу не смей отпускать. Прояви гибкость. Приказ был не так прост, но юноша честно старался его исполнить. Плотно сжимая ягодицы, он чуть приподнял голову и открыл рот, куда мужчина вложил угощение. Вкус был насыщенным и понравился Ноксу сразу же, о чём говорила улыбка, появившаяся, когда он дожевал первый кусочек. — Благодарю, сир. Очень вкусно. — Поза была не самой удобной, потому он быстро опустил голову обратно на колени своему господину и тихо выдохнул. Вечер был странным, он много раз смущался и чувствовал себя уязвимо, однако страх в конце концов ушёл. — Ещё? — то ли спрашивая, то ли утверждая, мужчина посмотрел на парня и потянулся за следующим куском. Повторив тот же маневр, он позволил слуге ощутить вкус иного вида мяса, пока свободная рука подбирались всё ближе к ягодицам. После чего, вложив в ротик парня третий кусочек, аристократ вновь переключился на его дырочку, настойчиво поглаживая по растянутым краям колечка мышц. — Ну как, отдохнул? — Угу, — промычал тот в ответ, прожёвывая мясо. Таких деликатесов на улице не найти, а потому Нокс благодарно принимал эти подачки. Пока ловкие пальцы вновь заставляли его тело трепетать и наполняться томлением. Облизав губы, юноша не сдержал громкого стона, выпячивая задницу навстречу новым ласкам, чем, конечно, порадовал Лигенса — чувственность слуги с каждым разом возрастала и становилась чудесной игрушкой для его развлечения. — Мнгх, — Нокс насадился на мужские пальцы, сам начав двигать бёдрами, и закатил глаза. Желание окатило его с ног до головы, из-за чего он ощущал себя странно пустым: хотелось, чтобы герцог наполнил его своим членом и снова заставил кончить. И судя по тому твёрдому, что упиралось в живот, Уилфред хотел подобного не меньше. Он поиграл со слугой ещё несколько минут, после чего приказал тому перебраться на постель и встать в уже знакомую ему позу. А пока Нокс пытался переползти на кровать и ничего не выронить, или правильнее — не разлить, аристократ разделся и подошёл ближе. Осмотрев хрупкого юношу на своей огромной постели, Уилфред, довольный, улыбнулся и, придвинув призывно выставленные ягодицы к себе, медленно погрузил отвердевший член внутрь. Собственное семя, подогретое телом парня, служило неплохой смазкой. Часть спермы вытеснилось, и мелкими каплями белёсая жидкость стала стекать по мошонке Нокса, а некоторые дошли и до уздечки. Но слугу это мало волновало, всё его сознание сузилось до одной функции — получения удовольствия. И пусть растерзанная задница слегка саднила под напором мужчины, Нокс, не переставая, стонал и охал, чувствуя, что кончить во второй раз может даже быстрее, чем в первый. Чего нельзя было сказать о герцоге, что только-только вошёл во вкус. Впрочем, даже с благовониями возраст брал своё, и парню в чём-то повезло — будучи молодым, Уилфред едва ли мог утолить свой аппетит несколькими оргазмами. Теперь же всё было иначе, но уменьшение количества совсем не сказалось на качестве. И хрупкие юноши по-прежнему наполняли эти покои своими страстными стонами. Что делал и Нокс, громким, чувственным криком ознаменовав очередной свой оргазм. Перед глазами у него поплыло, захотелось тут же свалиться на мягкую постель и свернуться клубочком, однако Лигенс ещё вбивался в него, придерживая за бёдра, не позволяя тут же расслабиться. Но, благо, и его «финал» наступил скоро — и мужчина с утробным рыком кончил, не покидая разгорячённого тела слуги. После чего навалился на него, и оба распластались на кровати, тяжело дыша и переплетаясь конечностями, чтобы не замёрзнуть. Нокс прижался к сильному телу господина, блаженно вздыхая и уже не представляя свою жизнь без подобных утех. К его счастью, упускать из рук такую славную игрушку герцог тоже не собирался. И впереди их ждало ещё множество жарких ночей с изобретательными ласками и яркими оргазмами…