соответствовать

проснувшись утром в остывшей постели и в гордом одиночестве, чонвон чувствует подступающий к горлу ком обиды. он, конечно, не рассчитывал, что их «перепихон» приведет к отношениям или чему-то серьезному, но он более чем рассчитывал проснуться утром в чужих крепких объятиях, как и в прошлый раз. решив еще немножко понежится под пуховым одеялом, ян чувствует тяжесть во всем теле, а еще липкий изучающий взгляд. неуверенно приоткрыв глаза, он чуть расфокусированным взглядом сразу же натыкается на темноволосого парня на соседней кровати, который довольно ухмыляясь, продолжал рассматривать. - вот и наша спящая красавица проснулась, - с нотками раздражения произносит парень. – как спалось? – он раздвигает ноги шире, а спиной прислоняется к стене. – мне вот спалось так себе, а знаешь из-за чего? – чонвон в ответ только смотрит вопросительно. – джей так слезно просил меня остаться переночевать в другой комнате, ссылаясь на какие-то важные дела. ян, который ничего не понимал, чуть приподнялся на кровати и продолжал тупо смотреть в ответ. к еще сонному мозгу с опозданием доходит, что сейчас он разговаривает с соседом чонсона и что «важные дела» это он. - извини, - дрогнувшим голосом, говорит младший. малиновый румянец залил его щеки. – чонсон… он в душе? - нет, нет, - парень продолжает пялится, но голос становится мягче. – он ушел на пары. чонвон мелко кивает и в спешке собирается, неаккуратно заправляя чужую постель. он еще несколько раз негромко извиняется за доставленные неудобства и спешит к себе в комнату. мысль о прогулах затерялась на задворках памяти, а ватные ноги с таким трудом поднимаются по высоким ступеням. он не знает, что делать дальше и как все произошедшее повлияет на его жизнь. чонвону хочется верить в лучшее, хоть и под ложечкой сосет явно не к добру.

***

после всего произошедшего чонвон ожидал многое: чонсон мягким текстом пошлет его на все четыре стороны; сделает вид, что ничего не было или же просто назовет все ошибкой, а после будет прикалываться со своими дружками, но реальность оказывается невразумительной и смущающей. пак почему-то начинает избегать его, при чем такими видимыми способами, что чонвон ночью крепче обнимая подушку, беззвучно плачет. все началось на следующий день, когда они столкнулись на втором этаже университета. чонсон отшатнулся от чонвона, как от чумного, и не проронив и слова, умчался в неизвестном направлении. позже они уже встретились в дверном проеме лекционной аудитории, еле соприкоснувшись плечами, ян улыбнулся ему уголками губ, но в ответ увидел только испуганный взгляд. но самое обидное произошло в университетской столовой, когда младший встал в очередь позади него и пытался завести непринужденный разговор, начиная со слов, что он хочет отдать ему вещи, в которые старший переодел его в тот раз, но чонсон заметно покраснев, убежал с пустым подносом. причин такому поведению чонвон не понимал. щемящее чувство обиды плотно въелось в его сердце, а мозг говорил прекратить пытаться выйти со старшим на контакт, ведь и так понятно, что это бессмысленно. и чонвон сдается. убеждает себя в том, что все случившееся – ошибка. получается так себе, но самовнушение все-таки пытается справится, чтобы унять ураган эмоций внутри парня, который как будто раскачивал его на эмоциональных качелях. ян возвращает в свой гардероб вещи светлых оттенков, не носит больше кожанку и чувствует себя комфортно в больших плюшевых свитерах. пшеничные волосы чуть отросли, челка настойчиво продолжала лезть в глаза, но отстригать ее он не спешил, находя в этом некое очарование. сону (читайте, как самый лучший друг во всем мире) внимательно выслушивает все душевные терзания друга, терпеливо стирает соленные слезинки с чужих мягких щек, мило тыкая в ямочки, и убеждает в том, что чонвон ничего не потерял. потерял только чонсон, своим поведением выстроив между ними кирпичную стену. чонвон кивает головой, соглашается, но ночью продолжает винить себя во всем, хотя его вины и не было. наверное, он недостаточно красивый и неопытный, раз все закончилось именно так. наверное, чонсон любит дерзких и уверенных в себе парней, которые не бояться делать более извращенные вещи, при этом не краснея к кончикам пальцев. этих «наверное» в голове младшего тысячи и каждое он обдумывает до мельчайших деталей, в результате все равно виня себя во всем. чонсон же в это время начинает сходить с ума. напивается до беспамятства на вечеринках в надежде выбросить удушающие мысли, чужой образ и блеск карих глаз из своей головы. забивает на пары, появляется через день и то на особо важных, посещение которых влияет на зачет. пытается заглушить все чувства и переживания с какими-то парнями, которые по трезвости чуть лучше него, но не может. чужие поцелуи не возбуждают, моментами даже раздражают, а руки, которые так нагло касаются везде – обломать в районе локтей хочется. на чонвона он смотрит украдкой, издалека, так чтобы никто не видел. он считает, что персиковый цвет придумали специально для чонвона, который такой уютный и милый в своих новых свитерах. его хочется крепко прижать к своей груди, ласково погладить по шелковым пшеничным волосам, вдохнуть как можно глубже крышесносный естественный аромат его нежной кожи, а затем невесомо коснуться губ, которые младший с недавних пор начал подкрашивать еле заметным розовым блеском. пак уверен, что крыша его уехала, ведь такие мысли впервые посещают его голову. ему до безумия хочется защищать и лелеять, быть причиной чонвоновой солнечной улыбки; просыпаться по утрам с его теплыми ладошками на теле, с тихим сопением где-то в районе шеи; ходить с ним на свидания в уютные светлые кофейни, покупать различные тортики; целовать его восхитительные губы и обнимать всегда и везде. чонсон, который всю свою жизнь был тусовщиком, любителем быстрого секса без обязательства, впервые ощущал столь светлые, томящие чувства, которые продолжали подбрасывать различные картинки с чонвоном, всплывающие перед глазами, как только он прикрывал веки. спустя месяц, пак уверен, что все потеряно, ведь чонвон не появляется больше ни на одной из вечеринок, старается лишний раз не пересекаться со старшим и в редком коротком контакте глаз чонсон больше не видит веселого блеска в чонвоновых глазах. вечером он собирается со своим соседом выпить соджу, нагло покурить в комнате и еле соображающим лечь спать, но друг неожиданно спрашивает о их отношениях с чонвоном, рассказывает, что тот приходил пару раз, чтобы поговорить с чонсоном и просил его передать что-то, но он каждый раз забывал об этом. чонсон чувствует себя тупицей и как сердце колотится в груди от навалившего осознания. он ведь изначально понимал чувства младшего, ведь тот пусть и не говорил, но действиями показывал многое, а пак своим поведением буквально потоптался по его чувствам. волна раздражения и ненависти к себе чуть ли не сносит с ног, джей выпивает две рюмки подряд и устало подкуривает, решая идти или нет. когда окурок выбрасывается в открытое окно, пак решает, что хуже уже не будет. бросив соседу невнимательное «сейчас вернусь», он ринулся в комнату к младшему, но ему ведь неизвестный номер комнаты. остановившись посреди длинного коридора, джей начал быстро искать номер ники, с которым они познакомились недавно. по счастливому стечению обстоятельств, выпивший нишимура выпалил старшему о своих отношениях с ким сону, который как раз и был соседом чонвона. не вникая в подробности, ему удается узнать, что ян живет двумя этажами ниже. тревога и страх, что младший откажется его выслушать, застревает неприятным комом в горле и ноги, будто наливаются свинцом. уже перед дверью младшего он неуверенно заносит кулак, чтобы постучать, но останавливается. чонсону никогда не доводилось признаваться кому-то в чувствах, тем более в таких дерьмовых ситуациях, даже алкоголь не мог добавить не хватающей уверенности. поколебавшись еще несколько секунд, джей все-таки стучит в дверь и переминается с ноги на ногу в ожидании. проходят длительные минуты, чонвон так и не открывает. он стучит еще раз, уже более настойчиво, но и после этого ничего не меняется. не долгая думая, чонсон хватается за дверную ручку и открывает дверь, которая оказывается почему-то незапертой. - извини, - пак говорит громко, надеясь, что сможет привлечь к себе внимание. – чонвон! – и в ответ тишина. пройдя чуть вглубь, джей осматривается вокруг. свет включен, а небольшая, но безумно уютная комната убрана до блестящей чистоты. со стороны ванной комнаты доносится какое-то копошение, и он спешит туда, прекрасно зная, что сону сейчас с ники. старший негромко стучит костяшками по двери и слышит, как вода перестает течь. - сону-я, ты уже вернулся? – приглушенный голос чонвона вызывает тысячи мурашек по всему телу. чонсон, теряя возможность рационально мыслить, нагло открывает дверь. - хен? - ян ошарашенно пялится на старшего, руками пытаясь прикрыть свою голую грудь. воздух спирает и тело пробирает легкая дрожь. они так давно не виделись, что чонвон умудряется подвиснуть, глядя в чужое лицо. - я стучал, - в свое оправдание отвечает пак, масляным взглядом скользя по обнаженному телу. тяжелая тишина образовалась серым громовым облаком в небольшой ванной комнате. не находя подходящих слов, джей нервно заламывал пальцы рук и продолжал рассматривать, чуть ухмыляясь из-за чужих ладошек, которые прикрывали оголенную грудь чонвона, будто он, чонсон, там ничего не видел ранее. младший же стоял неподвижно, чуть приоткрыв рот от удивления и еле заметно покраснел кончиками ушек. - зачем пришел? – ян пытается говорить твердо, хоть и голос заметно дрожит. не в состоянии собрать все нужные слова в кучу, джей сокращает расстояние между ними и пальцами неуверенно касается его подбородка, приподнимая голову так, чтобы глаза в глаза. ян заметно весь сжался, но руку старшего от своего лица не убрал. смотреть вот так вот в глаза друг другу до чертиков неловко и волнительно. пак всматривается в два темных омутах в надежде найти в них ответы, а чонвон, соскучившийся по чонсону, моргал через раз. в какой-то момент чонсон отчаянно, словно в последний раз в жизни, припадает к чужим сладким губам, трепетно сминая мягкую плоть своими губами. чонвон отвечает незамедлительно, мысленно не переставая корить себя в слабости. отчаянно-невинный поцелуй превращается в выплескивание эмоций. ян кусает чужие губы до маленьких ранок, прикусывает кончик чонсонового языка, который попытался проникнуть в его рот. джей же целовал так будто вся его жизнь заключалась в этом поцелуе, послушно принимал каждый укус и языком рисовал узоры на чужом небе. негромкие «прости» между поцелуями, широкие ладони, которые ласково поглаживали чонвонову спину и первый приглушенный стон. целовать чонвона – крышесносно. так что звезды под веками ярко загораются и легкие разряды тока по позвоночнику. чонвон как открытая книга. ему не нужно говорить, чтобы другой смог понять все, что творится внутри него. - я был дураком, - пак горячим шепотом обжигает влажные губы младшего, который и так разомлел, ладошками крепко ухватившись за чужие широкие плечи. – прости, я не мастер красивых признаний и мой опыт в отношениях до смешного мал, но… ты мне нравишься, чонвон-а. ян от услышанного на мгновенье перестает дышать, мыслить и, похоже, существовать. учащенный пульс бьет в висках, в голове ни одной мысли. только чужое признание на повторе. чонвон поднимает на старшего чуть поплывший взгляд и снова заглядывает в глубокие глаза в попытке отыскать там что-то похожее на шутку. но в чонсоновых глазах уверенность бьет фонтаном и нежность расплывается по всей радужке глаз. - давай встречаться, чонвон-а. джей целует влажно в каждый уголок губ, опускается чуть ниже к подбородку, вызывает табуны мурашек по всему телу. младший до последнего не верит собственным ушам, даже ладони убирает с его плеч. - ты издеваешься, да? – надломлено отвечает он, несильно отталкивая пака. - нет, конечно же, - сразу же говорит джей и делает попытку обнять чонвона, который снова прижал ладони к своей груди и заметно дрожал. чонсон чувствовал себя последним мудаком, хотелось врезать самому себе. да так, чтобы вся дурь вывалилась из головы раз и навсегда. – чонвон, послушай… - нет, это ты послушай, - ян грубо перебивает его, проглатывая подступающие слезы. – если ты думаешь, что после всего ты можешь вот так легко заявиться ко мне, признаться в каких-то там чувствах, - чонвон замирает и прямо смотрит ему в глаза, - то ты ошибаешься. проходит длительная минута прежде, чем младший не выдерживает всего происходящего, одинокая слеза срывается с уголка его глаз, а он, задевая плечом старшего, выходит из ванной, не желая больше разговаривать с чонсоном. чонвон через голову натягивает на себя какую-то толстовку, возможно она вообще принадлежит сону. он дрожащими пальцами размазывает непослушные слезы, еле слышно шмыгает носом и желает испариться. навсегда забыть обо всем. он ведь не игрушка. он человек, и он чувствует. к большому сожалению. он бы предпочел никогда не влюбляться, никогда не верить и не доверять. никогда бы не встречать такого идеального пак чонсона. идеальность которого разбилась о стену реальности. - я знаю, что мне нет оправданий. я не должен был вести себя, как мудак, - чонсон спешит следом, хватается за его тонкое запястье и пытается развернуть парня к себе лицом. – я не понимал своих чувств и не знал, что мне с ними делать. - хен, - звучит совсем тихо. – оставь меня в покое. - я люблю тебя, - безысходно признается старший, отпуская чужое запястье. вся тяжесть гнетущей атмосферы по ощущениям сдавливает в железных тисках. чонсон сам на грани того, чтобы разрыдаться. чонсон наломал слишком много дров. но чонвон слишком любит. неожиданно приложившись своими покусанными губами к чужим в глубоком поцелуе, чонвон зажмурил глаза в попытке отдать все без остатка. каждую бессонную ночь, все пролитые слезы и горечь из-за чужого игнорирования. он целует с напором, да так, что они стукаются зубами и непослушные пальцы путает в жестких волосах чонсона, сильно оттягивая их у корней. младший жмется близко-близко, позволяет чонсоновым рукам сжимать тонкую талию. он шепчет что-то нечленораздельное ему в губы и пальцами опускается к шее, подстриженными ногтями царапая нежную кожу. внутри взрываются фейерверки, все чувства вырываются наружу. кроет лучше всяких наркотиков. чонвон разрывая поцелуй, позволяет еще паре слезинок сорваться с дрожащих длинных ресниц. джей же заботливо стирает непрошенные слезы с любимого лица и улыбается слабо, надеясь. чонвонова голова устало опускается на чонсоново плечо. младший глубоко дышит ртом и думает, как велик процент того, что в будущем он пожалеет о сказанном, но спустя длинных две минуты, подняв голову, отвечает взаимным: - я тоже люблю тебя. и пак улыбается счастливо, обнимает чонвона, целует мягко и головокружительно, вызывая мурашки по телу. чонвон жмется доверчиво и улыбается одними уголками губ, ощущая зарождающееся тепло в груди.