А вдруг?

Придя в школу, я подумала о том, что этот день всё-таки немного не подходит для того, чтобы признаться Адриану. Хотя нет. Этот день определённо не проходит для того чтобы признаться Адриану. Сначала у меня сбежал кофе. Можно подумать — с кем не бывает? Но дальше хуже. Мои счастливые носки оказались затёртыми до дыр, а та самая рубашка, к которой однажды прикоснулся Адриан, мала. В том яблоке, что я собиралась съесть на завтрак, завёлся червяк, а сыр, случайно найденный мной в холодильнике и, судя по всему, пролежавший там года два, протух и совершенно не годился для бутербродов. Как по мне, всё это могло бы уже считаться причиной для того, чтобы не прийти в коллеж, но это ещё не всё. По дороге в учебное заведение я споткнулась ровно тринадцать раз, а то что я смогла подняться по лестнице без приключений было чудом. Усевшись за парту я облегчённо выдохнула и стала надеяться, что день пройдёт куда удачнее, чем утро. Но не тут то было! На протяжении всех перемен я подвергалась нападкам Хлои, но каждый раз Алья меня успокаивала и помогала прийти в себя.

***

Кое-как отсидев физику, я подошла к Адриану и протянула ему записку. Мне показалось, что сейчас я даже сказать нормально ему ничего не смогу — не то, что признаться в своих чувствах. Он прочитал её и кивнул мне. Я тихонько улыбнулась. Осталась только литература и я смогу наконец сбросить с себя этот тяжкий груз и признаться Адриану. На литературе мы проходили русскую поэму «Евгений Онегин», которая повествовала о чувствах девушки к молодому человеку, который не ответил ей взаимностью. Я очень сильно испугалась, что, когда я признаюсь Адриану всё произойдёт точно так же, как и в поэме, но подумав, что чудесной Леди Баг приходилось сталкиваться и не с такими проблемами, всё-таки успокоилась. Урок уже подошёл к концу и прозвенел звонок, а я пошла я направлении кладовой комнаты — именно там я предложила встретиться Адриану. Он уже был на месте, как вдруг я подумала о том, какой же он хороший и впала в панику. Успокойся, Маринетт! Ты же чуть ли не каждый день спасаешь Париж от Бражника, а значит, что и с Адрианом поговорить сможешь! — Маринетт! Я пришёл. Что ты хотела мне рассказать? — своим идеальным голосом начал он. — Я? О, да точно. Я хотела… Хотела — давай же, соберись! — Я хотела… Хотела… — не тупи! — Я хотела сказать, что я влюблена в тебя уже три года! — на одном дыхании выпалила я и сильно покраснела. Вдруг раздался страшный грохот и потолок вдруг взлетел в небо, а Адриан ничего не успел мне сказать. На нас глядела суперзлодейка. На ней был костюм, очень напоминающий одеяние феи драже из балета «Щелкунчик», только пачка была кислотно-розового цвета, а лиф представлял собой разбитое сердце. Вместо пуантов на ней была специальная танцевальная обувь, щедро украшенная сердечками, в руках была волшебная палочка, чем-то похожая на палочку Кукловода. Причёска её больше напоминала связку бананов, уложенную в кулю, чем обычную прическу суперзлодея. Мы испуганно посмотрели на неё, а Адриан закрыл меня собой. — Не пугайтесь! — сказала суперзлодейка. Голос её чем-то напоминал старое радио, — Продолжайте свой разговор, будто меня и не видели. О, да, кстати. Маринетт! Ты уже призналась, да? — Я испуганно кивнула ей. — Вот и умничка. А теперь ты, Адриан, должен хорошо отреагировать на это. В рамках приличия, конечно. Целовать её не обязательно, просто предложим ей стать твоей девушкой. — Ч-чего?! — в шоке проорал Адриан. — Т-ты кто? — Я? О, точно. Я же не представилась! Можете звать меня Бюнбонс! — произнесла суперстранная суперзлодейка с суперстраным именем. Вдруг на её лице появился фиолетовый контур в форме бабочки. — Да, Бражник. Я уверенна в том, что они скоро появятся. Итак, на чём мы остановились? Ах да! Итак, Маринетт. Ты будешь девушкой Адриана? — А что я должна ответить? — Возможно, если я прикинуть дурочкой, то смогу как-нибудь отсюда сбежать. — Ох, ну как же ты не понимаешь. Такое чувство, что ты всю жизнь такая глупая, хотя… Ты должна сказать, что с радостью согласишься стать девушкой Адрикинса… — Дальше я её уже не слушала. Я и Адриан успели сбежать от Бюнбонс и поспешили к шкафчикам. — Так что ты хотел мне тогда сказать? — спросила у Адриана я. — Маринетт, ты правда невероятно хорошая девушка, но, пожалуйста, прости меня, дело в том, что я… я… — Адриан! Не тяни! Говори всю правду, что есть! — Маринетт, я влюблён в другую. — Ничего, я понимаю твои чувства. А теперь прячься, а не то Бюнбонс нас найдёт. — Хорошо, просто не расстраивайся. Она тоже не любит меня.