Дорогое сердцу

Первое, что после пробуждения почувствовал Лиам — это тёплые объятия. На губах невольно появилась удовлетворенная улыбка, и он приоткрыл глаза, направляя взгляд на распахнутое окно, из которого дул слабый свежий ветер. Кажется, ночью был дождь, потому что он помнил, что был какой-то шум. Впрочем, это не имело значения, потому что даже с открытым окном на ночь, он ничуть не замёрз. Можно сказать, он даже слишком согрелся. Глубоко вздохнув, он слабо зевнул и повернул голову. Тёмные волосы растрепались и рассыпались по подушке, а на красивом лице было только умиротворение. Уильям выпростал руку из-под одеяла, слегка поёжившись от прохладного воздуха, и потянулся, коснувшись щеки, а потом легко, кончиками пальцев, убрал несколько прядок волос. В этом не было нужды, ему просто хотелось это сделать. Шерлок всё так же безмятежно спал, обнимая Уильяма поперек торса, а второй рукой имитируя подушку, чтобы в любой момент иметь возможность обхватить любимого обеими руками и прижать к себе. Также и для того, чтобы точно быть уверенным в том, что он рядом. Уильяма трогала эта черта Шерлока, то, как он им дорожил. Уильям неотрывно смотрел на лицо Шерлока, любуясь, а потом скользнул взглядом ниже, пробежавшись по губам, которые прошлой ночью так бережно целовал, по шее, всё ещё горящей его метками. Уильям не думал, что в нём живёт подобная страсть, но с Шерлоком было сложно сдерживать себя. Он открывал Уильяму новую сторону его собственной личности, интимную сторону — желание быть ближе к возлюбленному. Остановившись на обнаженной груди, Уильям блеснул взглядом и улыбнулся так, словно собирался поразить противника. Эту улыбку Шерлок называл убийственной, подозревая, что именно её и видели враги Уильяма перед своей смертью. Но говорить это Лиаму он не хотел, оставляя это на его острый ум. Тонкие пальцы прочертили линию на груди, прошлись по еле заметному красному пятнышку, и опустились вниз, на живот. —С самого утра, Лиам? — с усмешкой спросил проснувшийся от приятных прикосновений Шерлок. —Извини, я отнял твою роль, — с такой же усмешкой ответил Уильям, хитро взглянул на Холмса. —Это было искреннее сожаление? — тихо засмеялся Шерлок, притянув Лиама к самому своему лицу. Он чувствовал его дыхание на своём лице. Уильям завис взглядом на его глазах, впитывая все те эмоции, что в них плескались. Ему до дрожи нравилось смотреть Шерлоку в глаза. Он был не до конца уверен, но подозревал, что так ему было легче. Он никогда не был ни с кем так близок, а смотря на Шерлока, видя его верный и открытый взгляд, невольно расслаблялся и доверялся, раз за разом подтверждая, что это Холмс, его Шерли, которому можно всё, и который может позволить ему всё, чего бы не захотелось. —Попробуй выяснить сам, — закрыв глаза, шепнул Уильям, прижавшись ко лбу Холмса своим. —Я уже знаю ответ, — улыбнулся Шерлок, погладив светлый затылок. Он смотрел на закрытые веки, легкий, едва заметный румянец на щеках, на подрагивающие ресницы и тонкие губы. Уильяма хотелось радовать. Ему до дрожи нравилось, когда его Лиам широко счастливо улыбался, когда отрывался от дел и шёл к нему, чтобы обнять, уткнувшись носом в шею, требуя каплю тепла и ласки. Он делал так нередко и был похож в такие моменты на ребёнка. —Будешь что-то предпринимать? — тихо поинтересовался Уильям, подрагивая от прохладного ветра, прорывающегося через открытое окно. Он бы накрылся одеялом по шею, но чувствовал себя слишком умиротворяюще, чтобы двинуться хоть на миллиметр. —Для начала закроем окно, — хмыкнул Шерлок, поднимаясь и садясь на кровати. Он накрыл Лиама своим одеялом, прежде чем встать с кровати и пойти к окну. — Так-то лучше. Сильно замёрз? Шерлок подошел к кровати со стороны окна, к которому Уильям лежал спиной. Он наклонился, уперевшись рукой в подушку, и коснулся носом шелковистых волос, вдыхая любимый запах. Уильям невольно улыбнулся и слегка повернул голову, что Шерлок расценил как предложение и прижался к его губам своими. Нахмурившись, Шерлок отстранился довольно быстро, из-за чего Уильям удивленно открыл глаза, в которых было разочарование вперемешку с беспокойством. —Что такое? — спросил он. —Теперь я замёрз, — усмехнулся Шерлок, обхватив себя руками. Уильям понятливо покачал головой и снова закрыл глаза, возвращаясь в прежнее положение. Осмотрев Уильяма с ног до головы, проверяя, хорошо ли он укрыт, Шерлок оглядел комнату и потянулся, тут же поёжившись. Пройдя к креслу, он взял валяющийся там халат, который вчера вечером скинул наспех, желая поскорее оказаться с Лиамом. —Я сделаю нам чай, — решил он, согревшись. Уильям закопошился и сел на кровати. Шерлок расплылся в улыбке. Сонный и растрепанный Лиам по утрам — его личное благословение. А собранный, серьёзный и статный по вечерам — его личный наркотик. Шерлок сходил с ума, когда неприступный и холодный на вид Уильям скидывал пиджак и, оказываясь в руках Шерлока, устало откидывал голову ему на плечо. А он ничего не мог с собой поделать, потому что быть рядом с Лиамом для него было жизненно необходимо. —Хорошо, — кивнул уже проснувшийся Уильям. И уже совсем привычно чувствуются руки, обхватывающие со спины, а потом усмешка над ухом и рука, нагло выхватывающая чашку горячего чая. Шерлок не так сильно любил завтракать по утрам, чем смотреть на удовлетворенное лицо Уильяма, которому всё это было привычно и дорого. Моменты, возвращающие его в прошлое, где не было ещё Преступного лорда. И не было Шерлока. —Я бы хотел прогуляться сегодня, как тебе эта идея? — спросил Уильям и поднёс чашку к губам. Шерлок на секунду задержался на этом действии взглядом, а потом отпил свой чай. —Ты же знаешь, что я всегда с тобой. И улыбка — грустная вначале и счастливая в конце. Вслед за сменяющимися воспоминаниями. Уильям часто так делал, что Шерлок отслеживал особо внимательно, чтобы избегать неприятных ему тем. —Верно, — совсем тихо. Тяжело вздохнув, Уильям поднялся, и Шерлок мгновенно повторил за ним. Сцепить руки, вжаться лбом в плечо — Шерлок не помнил точно, когда у Уильяма появилась эта привычка. —Эй, Лиам, — позвал он, отпуская прохладные ладони и обхватывая за талию, прижимая к себе. Одну руку оставить на поясе, а другой зарыться в волосы на затылке — так было лучше всего. —Знаю. И не нужно больше ничего, кроме тепла родного тела, кроме тихого дыхания над ухом и любимого голоса.