Этот темный, темный лес

      Наша деревня располагалась на окраине леса, самого обычного, но от того не менее страшного. Я хочу сказать… Любой лес покажется жутким, когда наступает ночь. Мое окно выходило на его зловещую опушку, всегда было трудно закрыть глаза и просто уснуть, зная, что темнота до утра будет лишь сгущаться.       В моих снах лес был другим, он менялся. И что самое интересное, когда в доме появлялось какое-то страшилише из сказки, я всегда бежал туда. Порой он был густым и укрывал от опасности, иногда редким, почти что голым. Там временами играла веселая музыка, а в иной раз встречали сказочные звери. Лес был разнообразным, но всегда хорошим, в нем не водилось ни единого злого существа.       Люк говорил, не стоит верить своим снам. Это все еще твои мысли, а ты всегда можешь ошибаться. Сам он часто спорил со старшими из-за своей любознательности, любил переспрашивать снова и снова у того и у другого и всегда хотел быть уверен, что слова родителей — самая настоящая правда.       Да, он был страшным занудой, мне даже было не с кем поиграть в мяч или залезть на дерево. Другие ребята в деревне перестали с нами дружить после того, как мама вернулась из Лондона. Ей удалось раздобыть для нас очень красивые наряды, а четырехлетнюю Розу оставили у гувернантки, тогда нам говорили, что это такая старая леди, которая учит маленьких девочек хорошим манерам, чтобы потом они служили королеве и получали от нее в подарок красивые платья. Я бы хотел увидеть Розу в таком, и очень ждал, когда она вернется со дворца красивой девушкой, и чтобы мужем ее стал самый настоящий принц.       Мы скучали за ней, тем не менее часто улыбались и жили хорошо. Каждое утро мама доила корову и варила нам кашу на молоке, Люку она не нравилась, хотя соседские дети уже давно забыли вкус молока, он должен был быть благодарен. Нас учили читать и писать, готовили к тому дню, когда мы поедем вслед за сестрой.       В Лондоне строят дома на несколько этажей, там горят не свечи, а лампы, а едят не из деревянных мисок, а из роскошных сервизов с золотой каемкой. Вместо повозок там разъезжают крытые кареты, кучера носят высокие шляпы-цилиндры. Иногда соседи собираются на чашку чая, а когда совсем скучно устраивают маскарады, и там танцуют-танцуют до упаду, при этом не снимая масок.       Так родители повторяли день ото дня, рассказывали нам эту сказку каждый вечер, и мы с братом всегда засыпали, пусть в разных комнатах но одновременно. Однажды ночью я задумался, как может выглядеть эта лампа, мама уже поцеловала меня и спустилась вниз, а сон все никак не приходил. И вот, когда глаза начали закрываться, в дверь нашего дома кто-то постучал.        — Я должен предупредить вас, — сообщил незнакомец, помню недовольный голос матери, она пробормотала что-то невнятное, но была не в силах приказать гостю уйти, — в этой деревне была обнаружена страшная болезнь.        — У нас каждую осень кто-то простужается. — Отец был грубее, и уже собирался выставить его за дверь.        — И все же, ее симптомы отличаются от простуды, если вы заметите их прошу немедленно сообщить, чем раньше начнется лечение, тем больше шансов выжить.        Тогда мама смягчилась. Она попросила папу не спешить, а гостя — рассказать побольше о загадочном заболевании.        — Все начинается с легкого недомогания. Тошнота, жар, слабость, спутанная речь. В какой-то момент больной ложиться спать и больше не просыпается, и чем дольше он спит, тем больше меняется его тело. Ужасный червь пожирает человека, медленно но уверенно, и в конце концов остается пустая оболочка, очень удобно для гробовщиков.       Они еще долго беседовали, в конце концов незнакомец ушел, в ту ночь мои сны были очень неспокойными. Я снова видел свой лес, на этот раз больной, захваченный загадочными червями. Они пожирали его жителей, и те охваченные болью превращались в чудовищ. Все было неправильно, гадко, фальшиво, что-то столь знакомое и на первый взгляд прекрасное погибало. И я знал, что кто-то должен был вылечить лес, исправить, вернуть все на свои места.       На следующий день наш дом наполнили травы. Их оставил тот посетитель, а родители развешали по всем углам. Запах был просто отвратительный, поэтому когда мама с папой ушли я выбросил всю гадость в окно. Знаете, Люк был большим занудой, и все же очень послушным, он говорил, что с этим запахом пришла тошнота, словно что-то горькое ползает в его горле, и норовит вывернуть на изнанку.       Через два дня он уже не вставал с кровати. Меня перестали пускать в комнату брата, а когда стемнело к нам снова пришел тот человек. Он остановился около моей двери, потянулся к ручке, я сразу же залез под одеяло, словно пытался спрятаться от еще одного монстра. Но разве стали бы мама с папой пускать в дом чудовище? Если только оно не замаскировалось под человека, я никогда не поверю, что родители хотели убить нас!        — Правее. — Подсказала мать, человек развернулся, скрипнула соседняя дверь.       Я высунулся в окно, так как выходить все еще боялся. Очень долго за стенкой было тихо, затем что-то зашелестело, словно крылья, и сквозь форточку выпорхнула крохотная бабочка. Никогда не видел таких — она светилась золотистым светом, как маленькая звездочка, и направлялась конечно же в лес. Какое красивое существо, как будто ее родителями были светлячок и величественный монарх!        — Было слишком поздно. — Голос в коридоре заставил меня отвернуться от леса, а как только я посмотрел туда снова, не осталось ничего, кроме темноты. — В следующий раз вам следует звать меня пораньше.       Утром мама поспешно собирала вещи — свои и мои, папа лишь грустно наблюдал за всем этим.        — Что случилось?        — Мы едем в Лондон, наконец-то, как и мечтали. Увидишь там сестренку и карету с кучером, и бал маскарад.        — А где Люк? Он должен поехать с нами!        — Люк болеет, дорогой, мы пришлем ему кое-какие лекарства и немного сладостей, чтобы он поправлялся быстрее.       Как я уже говорил, мой младший брат всегда доверял родителям, но я был не таким. Мама точно меня обманывала, она хотела сказать «умер», ее выдавали дрожащие губы и натянутая улыбка, которая грозилась лопнуть, как струна. Но я то знал, что Люк жив, по крайней мере, какая-то его часть, та светлая бабочка все еще парила в лесу, мне бы не очень хотелось иметь брата бабочку, но все же лучше чем совсем без него.       Поэтому когда мы вышли на дорогу и начали грузить повозку я воспользовался тем, что у родителей было много вещей. Наряженный в лучший костюм, сбивая носки на туфлях я побежал по знакомой дороге в лес. Там был мой брат, и похоже никто не собирался искать его, словно смерть навсегда вычеркивает человека из памяти.