Правление волков

      Макхи Кир-Табан, Рождённая Небом, была королевой из длинной династии правительниц.       «Все они дураки», — думала она, читая приглашение, зажатое в руке. Пульс её учащался. — «Если бы они не были дураками, я бы сейчас не оказалась в таком затруднительном положении.»       На её лице не отражался гнев, к щекам не приливала кровь. Она — королева, и вела себя соответственно: спина пряма, движения ровны, лицо спокойно. Пальцы не дрожали, хотя каждый мускул её тела желал раздавить эту элегантную бумагу в пыль.       «Король Николай Ланцов, Великий Князь Удовы, единоличный правитель великого народа Равки, и принцесса Эри Кир-Табан, Дочь Неба, самая Чистая из линии Табан, будут рады приветствовать Королеву Макхи Кир-Табан на торжестве в честь бракосочетания, проходящем в королевской часовне Ос Альты.»       Свадьба состоится через месяц. Этого времени достаточно для того, чтобы слуги Макхи упаковали соответствующие платья и драгоценности, собрали её королевскую свиту и подготовили личный состав Тавгарада — элитных солдат, охранявших её семью с момента восхождения на трон первой королевы Табан. Этого времени достаточно, чтобы совершить путешествие по суше или на новом великолепном дирижабле, построенном её инженерами.       И этого времени достаточно, чтобы умная королева начала войну.       Но прямо сейчас Макхи должна была выступить перед министрами, уже ожидавшими её в зале совета. С момента смерти матери прошел всего месяц. Корона могла быть возвращена бабушке Макхи, если бы Лейти Кир-Табан не решила покончить с тяготами управления страной в силу своего преклонного возраста. Теперь она хотела только ухаживать за своими розами и общаться с очаровательными любовниками, поэтому, благословив внучку, уехала за город. Макхи короновали буквально через несколько дней после похорон матери. Её правление только начиналось, но она чувствовала, что ей еще долго предназначено править. Она положит начало эпохе процветания империи для своего народа, а для этого потребуется поддержка королевских министров, чьи пристальные взгляды полны надежд.       — Я не вижу личного сообщения от Эри, — сказала она, откидываясь на трон. Положив приглашение на колени, она позволила себе нахмуриться. — Это настораживает.       — Мы должны быть рады, — заметил Министр Наг. Он, как и все министры, был облачен в тёмно-зеленый на латунных пуговицах сюртук бюрократического класса, с двумя скрещёнными ключами Шу на лацканах. От этого создавалось впечатление, будто находишься в лесу, полном непреклонных деревьев. — Не тот ли это результат, на который мы надеялись? Свадьба, которая скрепит союз между нашими странами.       Результат, на который вы надеялись. Навечно спрятавший бы нас за нашими горами.       — Да, — ответила она с улыбкой. — Вот почему мы рискнули нашей драгоценной Принцессой Эри в этой дикой стране. Но ей следовало бы передать нам весточку, подать какой-либо знак, что всё в порядке.       Министр Цзихунь прочистила горло:       — Ваше Небеснейшее Высочество, возможно, Эри действительно несчастлива, но смирилась с этим. Она никогда не желала публичной жизни, тем более, вдали от единственного дома, который у неё был.       — Мы — Табан. Мы желаем то, что нужно нашей стране.       Министр почтительно склонилась:        — Конечно, Ваше Величество. Так и запишем Ваш ответ?       — Я сделаю это сама, — сказала королева. — В знак уважения. Будет лучше, если наше партнерство начнётся с той ноги.       — Очень хорошо, — констатировал Наг, как если бы Макхи выполнила особенно чудесный реверанс.       Почему-то похвала министра уколола Макхи сильнее, нежели его неодобрение.       Она встала, и министры, все как один, сделали шаг назад, следуя протоколу. Она спустилась со своего трона, и её стражники Тавгарада пошли следом по длинному коридору, ведущему к святилищу королевы. Шёлковый шлейф её платья ударялся о мраморный пол так же раздражительно, как вздыхали её советники. Макхи точно знала, сколько шагов отделяет зал совета от уединённых комнат. Бесчисленное количество раз гуляла она здесь с матерью, а ещё раньше — с бабушкой. И сейчас обратный отсчет — пятьдесят шесть, пятдесят пять — позволял ей освободиться от разочарования и мыслить трезво.       Она почувствовала присутствие министра Ервея позади себя, хотя его скользящая походка была замаскирована ритмичным стуком Тавгарадских сапог. Он следовал за ней бесшумно, словно призрак. Если бы королева отдала страже приказ перерезать преследователю горло, он был бы выполнен без колебаний. А затем каждый солдат дал бы показания против неё в суде. От наказания за убийство не застрахованы даже правители Шу Хана.       Достигнув святилища королевы и пройдя под позолоченной аркой, Макхи оказалась в маленькой приёмной из бледно-зелёного мрамора. Она отпустила слуг взмахом руки и повернулась к Тавгараду.       — Не беспокойте нас, — сказала она.       Ервей проследовал за ней через гостиную и музыкальную комнату, мимо большого зала, где некогда Макхи сидела у материнских колен и слушала истории о первых королевах Табана — воинах, спустившихся в окружении ручных соколов с самых высоких гор Сикурзоя, чтобы править Шу. Их называли Табан енок-юн. «Шторм, который остался».       Дворец, построенный этими королевами, всё ещё оставался чудом инженерной мысли и красоты. Он принадлежал династии Табан. Он принадлежал народу. И только в этот краткий миг — равный всего лишь нескольким шагам в целом «марше» правителей Табан — он принадлежал Макхи.       Как только они вошли во Двор Золотого Крыла, её настроение улучшилось. Это было пространство, полное золотистого света и ниспадающей воды. Стройные арки террасы обрамляли ухоженные живые изгороди, вдали звонко журчали фонтаны королевских садов. А за ними простирались ряды сливовых деревьев Амрат Джен, похожие на полк солдат. В Равке в это время уже была зима, но здесь, в Шу Хане, солнце всё ещё согревало их благословенную землю.       Макхи вышла на террасу. Это было одно из тех мест, где она чувствовала, что может свободно говорить, не опасаясь быть подслушанной любопытными слугами или шпионами. На столе из зелёного стекла её уже ожидали кувшины с вином и водой, а также блюдо с поздним инжиром. Ниже, в саду, она видела свою племянницу Акени, играющую с одним из мальчиков-садовников. Если бы у Макхи не было наследниц от одного из супругов, она бы сделала девочку своей преемницей. Акени не была самой старшей из рода Табан, но в свои восемь лет отличалась смышлёностью. Удивительно, учитывая, что её мать была глупа, как пробка.       — Тетя Макхи! — крикнула Акени снизу. — Мы нашли птичье гнездо!       Мальчик-садовник молча стоял рядом с подругой по играм, опустив глаза к своим потрепанным сандалиям.       — Вы не должны прикасаться к яйцам, — воззвала к детям Макхи. — Смотрите, но не трогайте.       — Мы не будем. Хотите цветов?       — Лучше принесите мне жёлтые сливы.       — Но они же кислые!       — Только одну, а я за это расскажу вам историю.       Она смотрела, как дети бегут к южной стене сада. Плоды растут высоко на деревьях — детям потребуется время и изобретательность, чтобы их достать.       — Она славное дитя, — проговорил Ервей из арки позади неё. — Возможно, слишком послушная, чтобы стать хорошей королевой.       Макхи проигнорировала его.       — Принцесса Эри жива, — сказал он.       Она резко схватила кувшин и сбросила его вниз, на брусчатку.       Сорвала с окон шторы, разорвав их ногтями.       Зарылась лицом в шелковые подушки и закричала.       Макхи не сделала ни одну из этих вещей.       Вместо этого она кинула приглашение на стол и сняла корону со своей головы. Чистая платина с россыпью изумрудов, от тяжести которых болела шея. Макхи положила её рядом с инжиром и налила себе бокал вина. Об этом должны были позаботиться слуги, но она не хотела, чтобы кто-то из них находился сейчас рядом.       Ервей выскользнул на балкон и, не спрашивая, налил себе тоже.       — Твоя сестра не должна была выжить. Принцесса Эри Кир-Табан, любимица народа, наиболее важная фигура их династии по причинам, недоступным для понимания Макхи. Сестра не была ни мудрой, ни красивой, ни интересной. Она могла лишь притворно улыбаться и играть на хатууре. И её обожали.       Эри суждено было умереть. Что же пошло не так? Макхи тщательно всё спланировала: гибель короля Николая и принцессы Эри, обвинения Фьёрды в нападении. Под предлогом мести за убийство возлюбленной сестры, она бы вторглась в страну без руля и без рулевого, потребовала гришей для программы кергуд и использовала Равку для ведения войны с фьерданцами.       Она хорошо выбрала своего агента: Майю Кир-Каат была членом личного Тавгарада принцессы Эри. Молодая, талантливая в бою и владении мечом, а главное — уязвимая. Её брат-близнец исчез из военной части, его родителям сказали, что молодой человек пал в бою. Но Майю знала правду: он был отобран в качестве одного из кергудов по программе «Железное сердце», что сделало бы его сильнее и смертоноснее любого и почти лишило человечности. Майю умоляла освободить его до преобразования и вернуть к службе в качестве обычного солдата.       Королева Макхи знала, что процесс превращения в кергуда — когда гришийская сталь сливается с костями или механические крылья крепятся к спине — был очень болезненным. Ходили слухи, что с солдатами, включенными в программу, происходили жуткие изменения, которые лишали их важной части души. Словно боль выжигала часть того, что делало их людьми. И, конечно же, Майю Кир-Каат не хотела этого для своего брата. Они были близнецами, кеббен. Ближе этой связи не существует. Майю пожертвует своей жизнью и жизнью короля, только чтобы спасти его.       Королева Макхи отставила вино и вместо этого налила себе воды. Ей нужна была ясная голова. Однажды няня сказала, что Макхи было суждено стать близнецом, но её брат появился на свет мертворожденным.       — Ты поглотила его силу, — прошептала она, и даже тогда Макхи знала, что однажды станет королевой. Что могло бы случиться, родись её брат? Кем Макхи могла бы стать?       Теперь это было не важно.       Король Равки всё ещё жив.       Впрочем, как и её сестра.       Это плохо. Но королева Макхи не знала насколько. Знал ли Николай Ланцов о заговоре против него? Потеряла ли Майю хладнокровие? Рассказала ли она принцессе Эри об истинном плане? Нет. Этого не могло быть. Она отказывалась верить в это. Связь кеббен слишком сильна, чтобы её нарушить.       — Это приглашение похоже на ловушку, — сказала она.       — Как и большинство браков.       — Избавь меня от своего остроумия, Ервей. Если король Николай знает…       — Что король может доказать?       — Эри могла бы многое сказать. В зависимости от того, что она знает.       — Твоя сестра мягкосердечна. Она бы никогда не поверила, что Вы способны на такие уловки, и уж точно не выступила бы против Вас.       Макхи шлёпнула приглашением по столу.       — Тогда объясни мне это!       — Быть может, она влюбилась. Я слышал, король довольно очарователен.       — Не смеши меня.       Принцесса Эри заняла место Майю в Тавгараде в то время, как та выдавала себя за неё. Задача Майю заключалась в том, чтобы сблизиться с Николаем, убить его, а затем покончить с собой. Так заканчивался план, известный принцессе Эри. Вторжение, следующее за этим, неминуемо повлекло бы жертвы, и Тавгарад был обязан убедиться, что принцесса стала бы одной из них. Их назначили во владение к Эри, но на самом деле подчинялись они исключительно королеве. Её министры никогда не узнают о плане, что она разработала. Так что же пошло не так?       — Вы должны присутствовать на этой свадьбе, — настаивал Ервей. — Все министры ожидают этого от вас, это воплотит их планы о мире. Они считают, что вы должны быть воодушевлены.       — Вы считаете, я не выглядела достаточно взволнованной?       — Вы были идеальны, как и всегда. Только я видел знаки.       — Мужчины, которые видят слишком много, лишаются глаз.       — А королевы, которые слишком мало доверяют, лишаются трона.       Макхи резко повернула голову.       — Что ты имеешь в виду?       Только Ервей знал всю правду, и это касалось не только подробностей плана по убийству короля Равки и её сестры. Он служил личным врачом при её матери и бабушке, был свидетелем последних минут королевы Кейен Кир-Табан, Рожденной Небом, когда та выбрала своей наследницей Эри вместо Макхи. Королева Табан имела право выбирать преемницу, но почти всегда ею становилась старшая дочь. Так происходило сотни лет. Макхи была рождена для того, чтобы быть королевой, росла ради этого. Она была сильной, как член Тавгарада, умелой всадницей, блестящим стратегом, коварной, словно паук. И всё же её мать выбрала Эри. Мягкую, нежную, ненаглядную Эри, обожаемую народом.       — Обещай мне, — сказала её мать. — Обещай мне, что выполнишь мои пожелания. Поклянись в этом Шести Солдатам.       — Обещаю, — прошептала Макхи.       Ервей слышал все это. Он был советником её матери дольше всех, был настолько старым, что Макхи понятия не имела, сколько лет ходил он по этой земле. Казалось, он не имеет возраста. Она смотрела в его бесцветные глаза на иссохшем лице, гадая, рассказал ли он её матери о их совместной работе, о секретных экспериментах, появлении программы кергуд. Всё это должно закончиться с восхождением Эри на трон.       — Но Эри не хочет править… — пыталась переубедить мать Макхи.       — Только из-за того, что она всегда предполагала, что это будешь ты.       Макхи взяла мать за руку.       — Но я должна. Я училась. Я тренировалась.       — И всё же ни один урок не научил тебя доброте. Ни один наставник не научил тебя милосердию. Твое сердце жаждет войны, и я не знаю почему.       — Это — сердце сокола, — гордо сказала Макхи. — Сердце Хан.       — Это — желание сокола. Совсем другое дело. Поклянись мне, что примешь мою волю. Мы — Табан. Мы хотим то, что нужно этой стране, и стране нужна Эри.       Макхи не стала плакать или спорить. Она дала клятву.       Её мать вздохнула последний раз. Макхи воздала молитвы Шести Солдатам, зажгла свечи павшим королевам Табан. Привела в порядок волосы матери, сложила её руки поверх шелкового одеяния. Скоро она облачится в синее — цвет траура. Ей было, что оплакивать, — потерю матери, потерю короны.       — Ты скажешь Эри или я? — обратилась она к Ервею.       — Сказать ей что?       — Моя мама…       — Я ничего не слышал. Я рад, что она ушла мирно.       Они заключили договор над остывающим телом её матери. И так родилась новая королева.       Сейчас Макхи опиралась руками на балкон и вдыхала цветущие ароматы сада — жасмин и душистые апельсины. Она слышала смех её племянницы и мальчика-садовника. Когда она забрала корону своей сестры, то понятия не имела, как мало это изменит. Ей всегда придется соревноваться с доброй, забывчивой Эри. И только одна вещь положит конец её страданиям.       — Я увижу, как моя сестра выходит замуж. Но сначала я должна отправить сообщение.       Ервей подошел ближе.       — Чего вы хотите? Вы знаете, что министры прочитают записку, даже если она будет запечатана.       — Я не дура.       — Можно быть глупцом, не будучи дураком. Если…       Предложение Ервея было оборвано без предупреждения.       — Что это? — спросила Макхи, проследив за его взглядом.       Тень двигалась по сливовым садам за пределами стен дворца. Макхи подняла глаза вверх, ожидая увидеть дирижабль, но небо оставалось чистым. Тень продолжала расти, растекаясь пятном, стремительно приближаясь к ним. От её касания деревья падали, их ветви чернели, а затем исчезали, не оставив после себя ничего, кроме серой земли и вихрей дыма.       — Что это? — ахнул Ервей.       — Акени! — закричала королева. — Акени, слезай с дерева! Возвращайся сейчас же!       — Я собираю сливы! — смеясь, крикнула девочка.       — Я сказала, сейчас же!       Акени не могла видеть, как за стенами к ней бесшумно приближается чёрная волна смерти.       — Стража! — завопила королева. — Помогите ей!       Но было слишком поздно. Тень скользнула по дворцовой стене, превращая золотые кирпичи в чёрные, и пробралась к сливовому дереву. Тёмная вуаль опустилась на Акени и мальчика-садовника, заглушая их смех.       — Нет! — взвыла Макхи.       — Моя королева, — торопливо сказал Ервей. — Вы должны удалиться.       Но скверна остановилась прямо на краю фонтана, словно след прилива на песке. Всё, чего она коснулась, было серым и безжизненным. Всё, что было за её пределами, осталось пышным, зелёным и полным жизни.       — Акени, — всхлипнув, прошептала королева.       Ответом был только ветер, дующий с фруктового сада и уносящий с собой последние слабые завитки тени. Не осталось ничего, кроме сладко пахнущих цветов, обращённых к солнцу, счастливых в своём незнании.