Деревенские каникулы или как Чонгук любовь нашел

***

Чонгуку девятнадцать, он поступил на первый курс престижного университета ровно год назад, а сегодня уже передаёт свою зачетку в деканат и официально уходит на летние каникулы. Однако единственный минус всей этой прекрасной ситуации в словах его нового друга Тэхена, с которым они сблизились в общении с самого начала учебы: «Погнали на месяц в деревню к моим старикам?». Черт тогда дернул Чонгука согласиться, потому что он не знал, что деревня эта находится у черта на куличках, живности там больше, чем в лесах Амазонки, а интернет не ловит от слова совсем, ещё и связь только в определенных местах. Не сказать, что Чонгук противник деревень или лютый их ненавистник, однако все равно уезжать из цивилизации на целый месяц он не хотел. Он даже пытался родителей подговорить, однако мать, очарованная улыбкой и сладкими речами Тэхена, отпустила сына в ад, даже глазом не моргнув. Уже сегодня Чонгук в пять утра втыкает носом в переднее сидение в машине, пока его друг базарит без умолку с Хосоком, человеком, который мотается туда-обратно почти каждый день. Этот факт очень радует Чонгука, потому что он сможет в любое время смотать оттуда на машине Хосока. Вскоре Чонгук засыпает под бормотание Тэхена, а открывает глаза, когда вокруг простираются зеленеющие поля, вдалеке на него поглядывает кромка леса. Его оповещают, что они совсем скоро уже приедут, и кормят сэндвичами с красной рыбой, что очень радует Чонгука. Ознаменованием того, что они приехали, становится резкий скачок автомобиля, который с асфальтированной дороги съезжает на проселочную. Вскоре они обгоняют трактор, въезжая на широкую, кажется, главную улицу, деревни. По бокам простираются одноэтажные и двухэтажные домики, палисадники и детские самодельные качели и песочницы. Все, как себе Чонгук и представлял, но надеялся в глубине души, что здесь будет пооживленнее. Они останавливаются возле небольшого, но уютного на вид домика, выходя из машины. Чонгук разминает затёкшие ноги и оглядывается. – Это дом Сокджина хена, это к нему Хосок будет ездить почти каждый день, – Тэхен указывает на дом и ещё раз благодарит Хосока, который только машет им рукой и скрывается за воротами, – У Джина хена своя кондитерская, он баблишко лопатами гребёт всю зиму, а потом на лето уезжает сюда, выращивает ягоды для заготовок на зиму. Мы к нему сходим в гости, у него классно, – Тэхен подхватывает свои сумки и указывает растерявшемуся Чонгуку, который знать не знает, куда им идти, на, буквально, соседний дом. Они переходят дорогу и останавливаются напротив зелёных ворот. Двухэтажный домик хоть и занимает ввысь достаточно, однако все еще является небольшим, перед ним располагается палисадник с невероятно пышными цветами и кустарниками, которые своими головками склоняются к Чонгуку, словно разглядывая его. – Бабушка! – кричит Тэхен, от чего Чон аж шарахается в сторону. В палисаднике начинается копошение, вскоре из-за забора показывается голова женщины в платке, которая тут же начинает охать и ахать, выбираясь из зелени зарослей. Ворота открываются, являя высокого крупного мужчину с тяпкой наперевес, который вышел на крики. – Тэхен! – Дед! – друг бросается в объятья мужчины, к ним же подключаются и объятья женские. Бабушка повторяет без умолку, что Тэхен ее вырос и стал настоящим красавцем, пропуская сквозь свои пальцы прядки парня. Чонгук стоит со всеми сумками, даже не стоит, а неловко жмётся, потому что их момент портить не хочет. Парень озирается по сторонам, разглядывая просторную улицу. Из дальних домов выходят дети, рядом же проходят две коровы, которые останавливаются возле высокой травы, принимаясь ее жевать, слышится крик гусей и петухов – одним словом, деревня деревней. – Это Чонгук, мой новый лучший друг, он тут со мной до отъезда будет, – Чонгук, наконец, переключает внимание на людей. Чон кланяется так низко, как только может, слыша в свой адрес одни комплименты о внешности и манерах. Бабушка Тэхена тоже обнимает Чонгука за талию, проводя в дом. Обстановка внутри кажется такой тёплой и привычной, хотя сам Чонгук никогда не бывал в таких условиях. Парням дают разные комнаты, хотя Тэхен уверяет бабушку, что они и в одной поспать прекрасно могут, потому что живут в одной комнате в общаге. Но женщина все равно указывает Тэхену заткнуться и сходить за новыми постельными комплектами, что, собственно, внук и делает. Днём она кормит их прекрасной едой, чем тут же подкупает Чонгука, который до последнего хотел обратно домой. Ну, стряпня бабушки Тэхена точно привязала его к этому месту до победного конца. Тэхен выводит парня на улицу, обещая провести краткий экскурс по прилегающей местности. Он хотел ещё дедов мотоцикл завести, но тот ему не позволил, так что сейчас они идут по широкой улице, разглядывая дома. Дойдя до конца улицы, где она уходит в поле одним концом, а вторым к низким постройкам все в том же поле, куда двух коров направляет хлипкий с загорелыми лопатками мальчишка. Тэхен говорит, что там коровник их соседей и ещё несколько мест работы местных. Потом они отправляются обратно, потому что в бескрайнем поле ничего интересного особо не поразглядываешь. – Я тут все детство тусил, тут живёт старый дедуля, здесь большая семья, здесь женщина с козами, к которой бабушка ходит за молоком. Я их сильно не знаю, потому что мы не близко общались, – Тэхен указывает на дома по мере их продвижения, – Здесь живет Намджун хен, он охотник и рыболов, работает в городе, но всегда приезжает летом сюда. Классный мужик, я ним как-то на рыбалку ездил... – Поймал что-нибудь? – интересуется Чонгук, разглядывая невысокий, но ровный и прочный на вид дом с синей крышей. – А? Да, только свой палец на крючок насадил, меня домой отправили, – Чонгук кривит губы от слов Тэхена, – Не волнуйся, с ним и дедом на рыбалку ещё успеем съездить. О, – Тэхен тычет пальцем в темный дом, атмосферка рядом с которым как-то нагнетает, – это дом Юнги хена, у него тут раньше бабушка жила, потом умерла, а он все не может продать этот дом, поэтому каждое лето сюда приезжает. Люто ненавидит это место, однако не может все с ним распрощаться. Он немного странный, но классный, я тебя потом с ним познакомлю, – Тэхен подмигивает и тянет хитрющую улыбку. – Если ненавидит, то почему поддерживает? – Чонгук с таким же интересом разглядывает потемневшее дерево, чуть съехавшую будто бы крышу и деревянный забор, из-за которого неровными кустами торчат заросли малины. – Память, все дела... Вот это дом Джина, кстати, Хосок уже уехал. Он самый классный хен из всех, у него есть огромный музыкальный центр, часто деревенские вечеринки устраивает, да и просто душевный мужик тоже. Они проходят дальше, останавливаясь возле большого двухэтажного деревянного дома. На зелёной постриженной лужайке установлен небольшой, но красивый фонтанчик, а ещё большие качели, на которых качаются дети. – А это? – Это дом семьи Пак, вот, как раз тот коровник в поле принадлежит им. Здесь живет старшее поколение, их дети живут в Сеуле, тоже неплохо в жизни устроились- – Звучишь, как завистливая старая бабка, – Тэхен только бьет Чона по плечу и надувается на него. – Пойдёшь дальше и направо, к озеру выйдешь, там очень красиво. Если захочешь утопиться, всегда пожалуйста. Говорят, там кто-то топился давным давно, дух русалки до сих пор обитает, так что ночью туда лучше не соваться, – Чонгук только закатывает глаза на страшилки друга, а потом снова ведёт взглядом по улице. Деревенька из-за этой улицы кажется маленькой, однако она расползается так далеко, что возле леса виднеются ещё дома, но там их остается так мало, что они кажутся черными жучками, хаотично устроившимися на зеленой траве. – Сегодня ты устал, так что до озера не пойдём, сходим завтра утром или днём, а сейчас домой пошли, там бабушка пирожки, наверное, делает, – мечтательно тянет Тэхен, подталкивая друга обратно. Уже на пути назад внимание Чонгука привлекает движение возле дома Паков, чья-то макушка на солнце буквально светится, однако он разобрать не может что это и не привиделось ли ему из-за яркого солнца, так что проходит дальше. Вечером, когда на деревню сползают сумерки, а Чонгука впервые кусает за руку комар, которому он при любых других обстоятельствах точно бы отдал свои деньги и телефон без возражений, бабушка зажигает спиральки от гнуса в небольшой деревянной беседке и выносит туда упомянутые Тэхеном пирожки, от которых у Чона в животе что-то отзывается. Вечером они в основном обсуждают их учебу, успеваемость, планы на это лето. В итоге Чон узнаёт, что для него тут такая программа развлекательная приготовлена, что по приезде в Сеул он точно неделю из дома не вылезет. В доме прохладно, немного сыро, но Чонгуку такое нравится. Он вдыхает ароматный запах дерева и расслабляется. Возможно, ради солнечных дней и хорошей компании, которой он будет окружён, месяц пролетит незаметно, а он ещё и скучать по этому будет.

***

Следующим утром Чонгука будит не крик петуха, нет, а крик Тэхена под окном. Чон сонно трёт глаза и высовывается из окна. Во дворе на резной скамейке с ногами стоит Тэхен и часто дышит. – Что случилось, внучок? – Чонгук опускает глаза на женщину, также выглянувшую на крики из дверей. – Мышь! – и правда, по фундаменту гаража бежит маленький мышонок, который скрывается в дырке забора. – Он сам тебя боится, Тэхен! – Чонгук наполовину высовывается из окна, машет Тэхену рукой, чтобы тот обратил на него внимание. – И тебе доброе утро, – Тэхен показывает другу язык и слазит со скамьи. Чонгук умывается и спускается вниз, где Тэхен на плетёном кресле уже пожевывает собранную клубнику. Он сидит поперёк кресла, закинув ноги на подлокотник. Чонгук крадет несколько ягод, наслаждаясь сладостью, которая стекает по горлу. – У нас какая вкусная ягода, а у Джина хена ещё вкуснее, – Тэхен чуть прикрывает рот рукой, понижая голос, – Только бабушке не говори, она разозлится, – Чонгук только улыбается и кивает. – Ну, ребятки, чем заниматься сегодня будете? – бабушка заносит в дом несколько собранных персиков, передавая по одному в руки. – Я хотел Чонгука на речку сводить... – А не хотите бабушке с огородом помочь? – Ба... – стонет Тэхен, голыми пятками упираясь Чонгуку в бедро. – Мы поможем, – кивает Чонгук, вгрызаясь в мякоть фрукта. Женщина расплывается в улыбке, радостная ускакивая обратно из дома. В итоге особой помощи по огороду не требуется, потому что все прополенно и полито, однако она все равно поручает парням, чтобы те собрали немного лука для обеда. Тэхен постоянно подсовывает Чонгуку жучков или бабочек, стонет о том, что он вспотел, в конце концов попадает ногой в ровненькую грядочку, за что получает люлей от бабушки, которая теперь гонит парней из огорода взашей. Так, Тэхен собирает Чонгука в путь дорогу до озера. Они идут до него под палящим солнцем, потому что дед укатил в коровник на мотоцикле, оставив парней умирать от жары. Тэхен постоянно протягивает Чонгуку соломенную шляпу, чтобы тому голову не напекло, но тот лишь отнекивается, наслаждаясь горячими лучами солнца. Наконец, из-за поворота показывается среднего вида невероятно чистое озеро, на котором плещутся дети и взрослые. Они подходят к берегу, на котором сделан деревянный устойчивый пирс, широкий и добротный. Однако пирс почти пустует, потому что дети плещутся в «лягушатнике» возле берега, а взрослые, которые и привели мелочь, загорают на берегу, переговариваясь между собой. На деревянном строении лишь три человека, один из которых ныряет в воду, двое других лежат прямо на дереве, общаясь. Чонгук стягивает футболку и штаны вслед за Тэхеном, они идут к мостику, потому что Тэхен обещает, что Чону понравится прыгать с пирса. – О, это внук деда Пака, тот, который из большого дома, – шепчет Тэхен тому на ухо, опережая его, чтобы первым подойти к лежащим. – Тэхен? – голос подаёт, кажется, совсем ещё мальчишка. Чонгук опускает глаза на... на кого-то невероятного. Юноша лежит на пирсе животом, его светлые волосы зачёсаны назад, белая длинная футболка мокрая, от чего облепляет прекрасное тело. Он чуть приподнимает бёдра, а потом опять их опускает, видимо, что-то мешалось, дёргает тонкой лодыжкой, приспуская очки на нос, а у Чонгука жизнь перед глазами проносится, а потом кричит где-то на задворках сознания, что до этого парня у Чонгука не жизнь была, а существование. – А, Чимин, привет, – Тэхен машет ему рукой, чуть пригибаясь к нему. – Давно приехал? – мурлыкает он немного тише, потому что Тэхен совсем близко с ним оказывается. – Вчера, я с другом, – он указывает пальцем на Чонгука, а сам все разглядывает спутницу Чимина, которая настойчиво не хочет поднимать на него глаза. Этот Чимин переводит взгляд на Чонгука, несколько секунд рассматривает его лицо, потом скользит взглядом по телу, возвращает его к глазам и улыбается. – Приятно познакомиться- – Мина, это ты, черт возьми? – девушка, наконец, поднимает глаза от разглядывания бутылки сока. Она таким же движением руки приспускает очки, а потом улыбается парню. – Ты так вымахала прям за этот год- – Ладно, Тэхен, идите купайтесь с другом со своим, – Чимин возвращает взгляд на Чонгука, – Не смущай сестру, – они оба снова натягивают очки и переводят взгляды. Тэхен только тихо фыркает, оборачивается на застывшего Чонгука, тот неотрывно смотрит в одну точку, где-то рядом с локтем Чимина, потому что после его взгляда глаза-в-глаза еще не отошел. – Давай пошёл! – сильный удар в плечо заставляет Чонгука прийти в чувства. Он бросает на Тэхена обиженный взгляд и ныряет в холодное озеро, чтобы хоть немного остыть. Он выныривает, протирает глаза. Тэхен прыгает вслед за ним, только вот не так элегантно, приземляясь на воду будто большим булыжником. Людей на пирсе орошает холодными брызгами, а Чонгук с неким благоговением наблюдает, как крупные капли приземляются на спину и бёдра парня, как тот прикрывает лицо руками, снова зачесывая волосы назад. Парень выдыхает и ныряет под воду, чтобы хоть немного остудить свою кипящую голову. Что ж это такое с ним? Он выныривает, оказываясь рядом с Тэхеном. – Ты чего такой пришибленный? – Я, кажется, только что настоящую русалку увидел... – Где? – Тэхен тут же озирается по сторонам, а потом до него, видимо, доходит смысл слов друга, и он медленно поворачивается к Чону лицом, – Чего? – Вон он, – Чонгук головой кивает на пирс, где Чимин и Мина что-то уже бурно так обсуждают. – Чимин, что ли? Не, друг, тебе реально голову напекло. Опять свои голубые замашки включил? Мне хватило того парня, которого ты привёл к нам в комнату- – Ой, заткнись! – Даже, если ты свою голубизну держать в узде не можешь, то хочу сообщить, что Чимин не твоего поля ягода. Я же тебе показывал уже их особняк... – Тэхен, мать твою, если он мне понравился, то это не значит, что я в первый же день позову его на свидание. Он красивый, за ним приятно наблюдать- – К твоему сведению, это называется «безответная любовь». – Завались, – Чонгук только брызгает в того водой, вновь ныряя под воду, уплывая от друга, чтобы не получить ответной атаки. Они выходят из воды достаточно быстро, потому что Тэхен только жмется по кустам возле берега, с подозрительной миной разглядывая Чонгука, считая, наверное, про себя, сколько раз тот на Чимина бросил взгляд. Чонгук пытается отжать мокрые волосы, стоя на берегу, когда его взгляд снова цепляется за Чимина. Тот смотрит на него, чуть приспустив очки на нос, заставляя сердце Чонгука биться в несколько раз быстрее, потому что, ну, не привык он к тому, что предмет его заинтересованности будет на него внимание обращать. – Не пялься так явно, уже пол пляжа поняли, что ты словил на него краш, – шепчет проходящий мимо Тэхен, за что тут же в спину ловит сильный удар. Тэхен уводит Чонгука с пляжа, пока тот ещё может ходить, всю дорогу обратно они молчат, в доме тоже расходятся по разным комнатам, чем удивляют бабушку. – Ребятки, выходите, идём-ка на улицу, – оба парня синхронно выглядывают из своих комнат после слов женщины. – Зачем, ба? – Поможете мне унести блюда в дом Паков. Давай, Тэхен, бери вот это... – Какое совпадение, а мы сегодня видели их внуков на озере. – Как хорошо! Они тебя узнали? – Чимин – да, а вот- – Ну, и отлично, берите это, я сейчас переоденусь и иду, – бабушка, не дослушав, убегает обратно в дом, впихнув Чонгуку напоследок тарелку с едой. Они с Тэхеном стоят некоторое время в напряжении, не смотрят друг на друга. – Что, прям так в него влюбился? – Нет! – они встречаются глазами, выдерживая короткий зрительный контакт. – То есть, сможешь рядом с ним быть? – Ты беспокоишься обо мне? – Конечно, Чимин может разбить тебе сердце, я этого не хочу. – Тэхен... – расчувствовавшись, тянет Чонгук, но женщина, уже в цветастом платье, появляется со второго этажа, командуя ждать деда на улице. Они выходят из дома до сих пор с тарелками в руках, уже слыша рев мотора; в калитку входит дед, который также в шоке глядит на парней. – Чего стоим? Собирайся давай, к Пакам идем. – Только не опять, – мужчина натурально ноет, почти как ребенок, от чего заставляет парней переглянуться и хихикнуть. Так, они вчетвером идут с полными руками до дома семьи Пак, дед продолжает причитать, что он устал вообще-то, но после красноречивого знака своей жены тут же успокаивается и остаток пути идет молча. Возле больших железных ворот их ждет женщина, по комплектации очень похожая на бабушку Тэхена, так что теперь Чонгук уверен, что все бабушки одинаковые. Она улыбается всем и проводит их в дом. Во дворе все выложено каменной кладкой в форме каких-то узоров, повсюду цветы в металлических горшках, несколько невысоких молодых еще деревьев, но, что больше всего пугает Чонгука, так это огромный белый пес, который заходится лаем, когда они входят. Его за большую цепь удерживает муж этой самой женщины. – Вы его не бойтесь, он привыкнет к вам уже через полчаса, – оповещает их мужчина и здоровается с дедушкой Тэхена. Что-то Чонгук в этом сомневается. Их проводят на большую открытую веранду, где уже сидят Чимин и Мина. Чонгук задерживает дыхание, потому что... ну, потому что Чимин выглядит просто божественно. На нем бесформенная белая рубашка, которая открывает вид на прекрасную тонкую шею и ключицы. Чимин поднимает на него взгляд и улыбается, а потом принимается здороваться с пришедшими. Хозяйка дома рассаживает гостей, указывая Чонгуку на место прямо напротив Чимина, Тэхена садит рядом с ним, но быстро забывает о диллеме друга, потому что на него так маняще поглядывает тарелка с мясом. Они ужинают, взрослые все разговаривают о чем-то, начиная грядками, заканчивая местными сплетнями, те, кто младше, сидят тихо и поедают закуски. Чонгук вообще мирно жует лист салата, когда бабушка Чимина резко привлекает к себе внимание. – Да, к нам тут недавно приходил местный дурачок свататься. Не поверите, не к Мине, а к Чимину нашему! Говорил, что заберет его с собой в город, но он не то, что в город не уедет, он за пределы деревни не укатит. Мы, конечно, принимаем Чимина таким, какой он есть, однако подобных женихов дед будет по огороду с ружьем гонять, это точно, – Чонгук переводит обеспокоенный взгляд на Чимина, вдруг тому не комфортно слышать об этом, однако тот только чуть улыбается и качает головой, соглашаясь. – Чимин, ты правда..? – бабушка Тэхена прикладывает руку ко рту. – Да, а чего ты так удивлена, подруга? Для нового поколения это давно стало нормой, а мы, старые дураки, не понимаем просто ничего. Вон, у нас Дживон на соседней улице жил всю жизнь один, тридцать лет мужику, а потом раз! И привез жениха! Так тут такую свадьбу сыграли. Знали бы вы, как тут колотили тех, кто пытался эту свадьбу сорвать. Вы, по-моему, в городе тогда были... – Да, про свадьбу слыхали, – дед Тэхена вклинивается в разговор. – О, так у нас Чонгук тоже из этих! – подает голос Тэхен, которому в тихую пару капель соджу накапал рядом сидящий дед. Чонгук только хмурит брови от услышанного и больно щипает друга за ляжку, тот ойкает, потирая пораженное место, а Чонгук с опаской поднимает глаза на сидящих за столом. Все молча переглядываются, но взгляда Чонгука не цепляют, словно в мафию играют, боясь попасться на глаза. Первой отмирает бабушка Чимина, которая тут же лепечет о том, что у них такое здесь нормально, и он всегда сможет найти поддержку у них. Чонгук кивает и ерошит волосы на голове, а потом встает с места, спрашивая, где у них туалет, чтобы избежать неловкости, потому что слова Тэхена давят на голову, а еще и перед самим Чимином... Тэхен – дурак полный. Он бродит между выложенных камнем грядок по огороду, слушая издалека песни, которые старшие орут, что-то вроде «...постучалась в дом боль незваная, вот она любовь окаянная...» и понимает, что согласен с ними. Он поднимает глаза на большой диск луны, вдыхая какой-то сладкий запах, а потом понимает, что стоит рядом с персиковым деревом, оно свои тонкие ветки поднимает с небу, наполняя их жизнью. – Прости, ты в порядке? – Чонгук оборачивается на голос, видя перед собой Чимина, который неловко жмется на тропинке. Ух, если бы Чонгук сейчас мог упасть в обморок, он бы упал, но пока, вроде держится. – Я? Да... да, я в порядке, – он отшатывается вбок, потому что Чимин стремительно к нему приближается, а потом останавливается напротив, помогая Чону осознать, что Чимин чуть ниже его самого, да и по комплектации меньше, что так и манит подхватить его на руки и унести отсюда. Ну-ну, Чонгук, остуди свой пыл. – Тебя долго не было, я уж было подумал, что ты ушел домой, – Чимин кладет одну руку на жесткую кору дерева, обхватывая ветку своими пальцами. Чонгук следит за его движениями, потому что не хочет смотреть в чужие глаза, потому что тот, кажется, проберется внутрь, залезет в его голову и прочитает все, что у него там сейчас варится. – Домой я точно не уйду, потому что у меня нет ключей, да и пес у вас уж больно большой. Я бы скорее у вас в огороде заночевал, чем домой бы пошел, – Чимин так прелестно хихикает, что Чонгуку невероятно хочется пошутить еще, но все мысли плавятся в голове, перебиваемые его смехом. – Тэхен тебя обидел? – Пак резко становится серьезным, убирая руку с ветки дерева, складывает руки на груди, заставляя рубашку чуть натянуться, показывая немного больше кожи... Чонгук, отвечай на вопрос! – Не то, чтобы обидел, просто это было сказано не в том месте, не в то время. Он и на занятиях не всегда умеет речь фильтровать, что уж тут теперь поделаешь, – Чон пожимает плечами, наблюдая, как Чимин зачесывает прядки волос назад. Между ними повисает пауза, но она не кажется тяжелой или неловкой, Чимин просто рассматривает огни веранды, а Чонгук рассматривает Чимина. У него волнами волосы на глаза ложатся, носик крохотный в свете веранды поблескивает, губы на лепестки похожи, такими же бархатными кажутся. Пак неожиданно поворачивается лицом к дереву, срывая персик, передавая его в руки Чонгуку. – Попробуй, они у нас самые вкусные, – он перекладывает плод в руку Чонгука, чуть касаясь своими пальчиками его пальцев, а потом тянется за вторым. Чонгук наблюдает, как поднимается вместе с плечом его рубашка, но она не открывает вид на кожу талии, чем расстраивает Чонгука. Чон не извращенец, не подумайте, просто от такой красоты сложно удержаться. – Мне все говорят, что у них в огороде вкуснее, но сколько пробую, все одинаково вкусное, – Чонгук крутит персик в своих руках, поглаживая его румяный бок большим пальцем. – И про кого же тебе это говорили? – Про Сокджина хена, мол у него самая вкусная клубника. – Это так. Просто поверь им на слово, когда попробуешь его ягоду, ни для чего другого места в твоем сердце не останется. «Для тебя останется» – пролетает в голове Чона. – Ловлю на слове, – вместо этого отвечает Чонгук и чуть отворачивается, вгрызаясь в сладкую мякоть фрукта, медленно умирая внутри из-за внутренних противоречий рядом с Чимином. Он такой красивый сейчас, а еще разговаривает с ним! Разговаривает! Смотрит на него, как тот с хлюпающими звуками поедает персик и улыбается, когда встречается с Чоном взглядом. Когда с фруктами покончено, Чимин предлагает вернуться, потому что уверяет, если не вернутся сейчас, то их будут завтра всей деревней сватать. Чонгук хочет задать вопрос про это самое «сватовство» от деревенского дурачка, но они уже входят в свет веранды, и Чонгук пропускает Пака вперед, а сам присаживается возле чертовски живучего Тэхена. – Вы там вместе были? – летит вопрос на ухо. – Отвали, – Чонгук запивает слово минеральной водой, улавливая улыбку Чимина, которую он прячет в своем салате. После того как пожилые ниндзя под покровом ночи понасмотрелись на хозяйство Паков, на их огород и уток, хорошо напитые, снова начинаю выть песни из репертуара пятьдесят плюс с Дорожного Радио. Собираются они обратно уже в первом часу ночи, потому что дед уверяет, что ему завтра на рыбалку нужно ехать. Чонгук очень надеется, что они поедут без него или дед просто решил завтра скататься один. Вся семья Пак провожает их на улице, пес по прежнему лает, Чонгук только оборачивается на Чимина, тот улыбается и машет ему рукой на прощание, Чонгук машет в ответ, следуя за Тэхеном, которому в руки напихали букет душистых цветов в качестве подарка. Уже в кровати до Чонгука доходит, что он сегодня разговаривал с Чимином, видел вблизи его клюквенные от покусываний губы, чувствовал запах розовой воды, когда он проходил мимо, а еще трогал его нежную кожу. Чонгук такой чертовски неловкий, трусливый, но при этом несет в себе желание находиться с Чимином как можно ближе и как можно чаще.

***

Чонгук очень не хотел вчера ошибаться, но его и правда вытаскивают из кровати в пять утра, кормят непонятно чем, потому что он все еще спит на ходу, а потом тащат к соседнему дому, вручая в руки какие-то сумки. Уже возле чьей-то машины Чонгук приходит в себя, озираясь по сторонам: улица пустует, солнечный мягкий еще свет гладит только крыши домов, да и ночная свежесть еще чувствуется с легким навеянным запахом коровьего- – Доброе утро, Чонгук. Что поднять – подняли, а разбудить забыли? – Тэхен сегодня бодр и свеж, чтоб его... – Это как кстати меня сейчас описывает. А мы где и куда вообще едем? – Мы возле дома Ким Намджуна, я тебе про него рассказывал, сейчас на его крутецком джипе поедем в лес на болота, там водится большая вкусная рыба. – Болота? – слышится рев мотора, гаражные ворота не без помощи деда распахиваются, и из постройки выезжает большая машина с высоким подъемом, которая своими фарами чуть Чонгуку в плечо не утыкается. Из джипа выходит высокий накачанный, что очень хорошо показывает обтягивающая футболка, мужчина со светлыми волосами, который тут же тянет Тэхена в свои объятья. – Хен, это Чонгук, мой новый друг. Чонгук, это Намджун хен – самый лучший охотник и рыболов нашей деревни- – Эй, а я?! – слышится громкий голос его деда, которого слова внука не сильно обидели, но указать на это захотелось. Мужчина бархатно смеется на слова деда, перед которым Тэхен уже извиняется. А Чонгук, кажется, тает от крошечной ямочки на щеке. Они перебрасываются парой фраз, забираются в машину, а Чонгук всю дорогу думает только о том, что в этой деревне чертовски много красивых людей. Какого черта вообще? Они выезжают с более менее ровной дороги деревни на полное бездорожье, где кочки становятся настолько большими, что на каждой Чонгука впечатывает головой в крышу машины. По бокам этой дороги располагается огромное поле, а по мере приближения к нему – лес. Они въезжают в темноту, их сразу же накрывает верхушками деревьев, лишая солнечного света. По бокам на Чонгука смотрят уродливые кривые ветки хвойных деревьев и берез, тут словно катком по ним проехались. Но еще одним неприятным нюансом становятся невероятных размеров кровососущие насекомые, к которым относятся не только комары, но и оводы. Они облепляют машину, будто готовые прямо сейчас оторвать ее от земли и унести, чтобы сожрать в укромном местечке. Чонгуку ой как не хочется покидать относительно безопасное место, однако Тэхен уже выталкивает его из машины; он попадает ногами в грязную жижу, на руку тут же присаживается комар, который заглядывает в самую душу Чона своими черными глазками. Благо, над экипировкой позаботились, дополнительно обрызгавшись несколькими видами спреев от комаров. Намджун надувает большую резиновую зеленую лодку. В его компании приятно находиться, потому что он все время молчит и разговаривает только по необходимости, указывая Чонгуку, как тому помочь и что сделать. Наконец, они забираются в поистине большую лодку и выплывают на середину небольшого озера, окруженного лесом, не имеющего как таковых берегов. Чонгук теперь понимает, почему это место называют болотами, однако вода в озере стоит на удивление чистая, что тот даже видит нескольких представителей подводной фауны. Смотря наверх, Чонгук замечает птиц и полукруг из деревьев, которым их накрывает. Проходит несколько часов бездумного сидения с удочками, благо Чонгуку ни одной не дали, потому что он бы точно утопил ее или насадился бы на крючок. Чонгук через плечо Намджуна наблюдает за водной гладью, пока его неумолимо клонит в сон. Тэхен что-то нашептывает под ухо, рассказывает какие-то новости, в которые Чонгук не вслушивается от слова совсем, а потом неожиданно вскрикивает и тянет удочку на себя. В лодке оказывается большая и очень упитанная рыба, которая укатывается к ногам Чонгука. Все синхронно орут, чтобы тот ее хватал, что, собственно Чон и делает. Юноша, никогда не державший в руках живой рыбы, подхватывает ее на руки, возвышаясь над сидящими. Тэхену даже кажется, что Чонгук неплохо сошел за водяного или типа того... Однако она брыкается, так что Чонгук отпускает ее прямиком в ведро. – Вот это я понимаю! – Намджун притягивает парня к себе за шею, пока сам Чон расплывается в блаженной улыбке. – А ничего, что это я ее поймал? – обижено хрюкает Тэхен и поглаживает пальцем чешую дернувшейся рыбы. – Ты еще больший молодец, Тэхен, – Намджун дотягивается и до Тэхена, подминая его под себя, прижимая к плечу Чонгука. В итоге Намджун ловит еще одну рыбу, дедушка, чуть задремав, упускает свою. Тэхен уже ноет, что его искусали, так что они собираются обратно в деревню, что Чонгука невероятно радует, потому что его кто-то тоже успел куснуть за палец, где сейчас красуется чешущаяся метка. Днём Чонгук собирает манатки и уходит в дом, где придаётся недолгому, но такому прекрасному сну. Будит его Тэхен, который стучится дверь, а когда понимает, что она не заперта, вваливается в комнату и оповещает, что сейчас они будут есть жареную пойманную рыбу на даче у Намджуна. Чонгук, совершенно потерявший ориентацию в пространстве и времени, только кивает сонно, а потом собирается медленно, но верно, пока Тэхен рассматривает картину, открывающуюся из чужого окна. Они выбираются из дома с гостинцами от бабушки для Намджуна, потому что она сама уходит к соседке, оставляя мужчин на вечер одних. Тэхен ведёт его в дом Намджуна, тот оказывается таким надежным и устойчивым, кое-где с облезшей краской, однако по прежнему красивым и чертовски подходящим Намджуну. Чонгук следует за Тэхеном, который огибает грядки и выходит на небольшое возвышение, где располагается небольшая серая беседка, сколоченная из металлических листов и труб. Они присаживаются за стол, Чонгук отламывает кусочек жирной жареной в фольге рыбы и отправляет в рот. По вкусовым рецепторам разливается настоящая пряность, все специи так чудесно сбалансированы, что Чонгук даже мычит от удовольствия, чем вызывает у Намджуна улыбку. Они заводят беседу обо всем на свете, начиная с грядок с огурцами, заканчивая политическим вопросом страны. Намджун и дедушка Тэхена налегают на соджу, Чонгук отказывается, а Тэхену не наливают, потому что дед ещё за прошлый раз у Паков шишку заживляет, которую ему жена оставила. – А что по поводу местного деревенского дурачка? – неожиданно задаёт вопрос Чонгук, сминая в пальцах кусочек зелёного салата, когда стол притихает. – Ну, у нас только один дурачок тут имеется. Он тут раньше с родителями жил, потом родители погибли, он один совсем и остался. У нас тут в деревне ни образования, ни работы. Так, он вроде в коровнике у Паков чем-то занимается и ладно. Он юноша иногда и толковый, а так мечтательный и тугодумный. – А че это ты? Почву разнюхиваешь? – подаёт голос пьяный дед, криво улыбаясь, теперь уже Тэхен толкает старого, чтобы тот замолчал. Чонгук теперь понимает, что мелить чепуху в неподходящем месте у Кимов в крови. – Почву разнюхиваешь? – переспрашивает заинтересовавшийся Намджун. – К Чимину свататься приходил дурачок, так вот Чонгук, видимо, конкуренцию нашёл, – мужчина смеётся, запихивает в рот перо зелёного лука, а потом переводит взгляд на Чонгука, – Но ты не беспокойся, он тебе не соперник, можешь расслабиться, – дед улыбается Чонгуку, переводя взгляд на Намджуна, а потом и на ночное небо. – Тебе Чимин нравится? – подаёт голос Намджун после непродолжительного молчания. – Не то чтобы- – Нравится, Намджун хен, но к нему же на хромой кобыле не подъедешь, – теперь Тэхен заинтересованно придвигается ближе. – Тоже верно. А вот на белом коне вполне себе, у меня друг есть, у него конь белый имеется. – Но я не принц- – Так и Чимин не принцесса, Чонгук! Зато какой перформанс на всю деревню будет! Он после этого тебя точно под венец потащит! – Тэхен трясёт друга за плечо и поднимает одну руку вверх, как бы указывая в будущее. – Ой, идите вы со своими конями, – Чонгук стряхивает руку с плеча парня и встаёт с места, уходя к воротам, присаживаясь на скамейку возле дома. Придумали тут каких-то принцев и коней, Чонгук, вообще, эту тайну собирался с собой в Сеул увезти. Ну, не настолько он смелый, чтобы самому идти к кому-то в сових чувствах признаваться. Он прошлого-то парня только по-пьяни и подцепил, а на трезвую голову уж точно не собирается. – Чонгук, ты не обижайся на нас, мы как лучше хотим и немного с юмором, как деревенские умеют, – спустя нескорое время Намджун оказывается возле Чонгука. – Почему мне все так хотят помочь, хотя я даже не планирую ничего предпринимать. Никто ведь не знает, что у Чимина в голове творится, может я ему и не нравлюсь даже... – Может и не нравишься, но попробовать стоит. Смотри, тебе в любом случае легче станет, – Намджун подмигивает парню, а сам оборачивается на копошение позади. Тэхен тащит почти спящего пьяного деда и просит срочно открыть ему калитку. Они выходят на пустынную улицу, Тэхен только прощается с Намджуном, а сам все не отпускает булькающего деда, утаскивая его к дому. – Спасибо тебе, Намджун хен, за дельный совет и за вкусную рыбу. – Будет скучно или резко понадобится белый конь – забегай в гости, – Намджун прощается яркой улыбкой и запирает калитку. Чонгук идёт за Тэхеном, который деда уже до ворот дотащил, ожидая помощи Чонгука. Они как партизаны прокрадываются в дом, однако не встречают бабушку, укладывая кряхтящего деда на кровать. Сон настолько быстро подкашивает Чонгука, что тот даже не помнит, как касается головой подушки.

***

Утром Чонгук просыпается рано даже для себя, возможно, вчерашний дневной сон так на него повлиял, а, может, и мысли о Чимине заставляют его мозг работать с самого утра. Чонгук глядит на солнце, которое уже на приличной высоте от горизонта и окрашивает небо в оттенки розового. Сразу же вспоминается кожа Чимина, такая светлая, молочная, немного покрасневшая на локтях и пальцах, очень сильно сейчас напоминающая этот самый рассвет. Вероятнее всего Чимин не очень любит загорать, придерживаясь стандартов общепринятой красоты, однако это Чонгуку даже нравится. Чимин бы прекрасно выглядел как с кожей цвета меда, так и с кожей цвета молока. А глаза у него какие глубокие и красивые, Чонгуку, который ни разу ни поэт и ни писатель, не хватает слов, чтобы их описать, однако в груди все ходуном ходит, готовое в любую минуту выплеснуться из парня. Чонгук никогда в любовь с первого взгляда не верил, а тут неожиданно начал, потому что, кажется, это она и есть. – Чонгук, – дверь в комнату парня приоткрывается и появляется сонное лицо друга, – Ты спишь? – А ты почему не спишь? – Я тут кое-что придумал, ну... как тебе к Чимину подкатить... – Тэхен стоит напротив кровати парня, чуть покачиваясь, прикрыв один глаз, замотанный в кокон из одеяла. – Идиот что ли? Спать в это время нужно, а не грандиозные планы придумывать, – раздраженно причитает Чонгук и тянет Кима на себя. Тот заваливается на кровать, подваливаясь под теплый бок друга. Чонгук обнимает кокон из одеяла, подпихивая свою подушку еще полу-спящему другу под голову, а сам укладывается на матрас, прикрывая глаза. – Идея – бомба, на самом деле... Ты только выслушай меня- – Заткнись и спи, дебил, – Тэхен, на удивление, его слушается, что-то еще бурчит, но потом затихает. Чонгук тоже снова проваливается в неглубокий сон, в котором все бегает по полям в поисках чего-то. В этот раз их будит уже бабушка, которая вламывается без стука. – Тэхен пропал- Оба парня поднимают головы, женщина даже выдыхает, причитает о том, что внук ее напугал очень сильно. Тэхен только ерошит итак волосы в полном беспорядке и садится на кровати, пытаясь выпутаться из ловушки, в которую сам себя же и завернул. – Встаем, ребятки, сегодня организованный поход за грибами с Юнги и дедом Паком. Вообще, должен был идти наш, но он валяется в несознанке. Просила же проследить, чтобы он сильно не напивался, – бабушка, также причитая, уходит из комнаты. – Не напомнишь, почему я сплю у тебя? – Приперся ко мне, идиота кусок, чтобы рассказать свой грандиозный план по захвату сердца Чимина. – Ого, рассказал? – Нет, я тебя заставил лечь спать, – Чонгук поднимается с кровати, потягиваясь. – О, так мы по грибы с дедом Паком идем? – Тэхен тут не выпутывается из кокона одеял, пулей вылетая из комнаты, оставляя шокированного Чонгука перебирать руками волосы. Ну, что этот дурак на сегодня придумал? Как Тэхен и сказал за завтраком (чтоб ему пусто было), вместе с дедом Паком стоят его внуки: Чимин и Мина. Чимин как всегда прекрасен, даже в старых вещах и без своего привычного шарма, невыспанный, еще с очаровательным следом от подушки, видимо, его подняли уже перед самым выходом. Чонгук так и остается пялится на сонно хлопающего глазами юношу, возле которого как-будто даже солнечный свет собирается. – Слюни подбери, дружище, пошли за Юнги хеном, а то он что-то не идет, спит, наверное, – Тэхен утаскивает Чонгука от такой красоты в сторону того самого темного дома, приоткрывает калитку и юркает внутрь. Они идут по неплохо устроенному участку, когда Тэхен неожиданно наступает в одну из цветочных грядочек, в которых помимо цветов еще и бобы какие-то растут. – Кто, сука, по моим грядкам топчется? – раздается грозное из темноты открытой двери. Внутри дома темно, ничего не видно. Чонгук от испуга чуть сам не валится с ног, а вот Тэхен вприпрыжку оказывается возле двери, а потом ныряет внутрь. – С добрым утром, Юнги хен! Проснись и пой! – постепенно в доме одно за другим открываются ставни, распыляя солнечный свет по этому мрачному месту. – Тэхен, чего приперся то? – Чонгук теперь может видеть силуэт на одном из стульев с кружкой в руках. Он поднимается с места и следует за Тэхеном, который выскакивает на улицу. Чонгук ожидает увидеть кого угодно, но только не низкого сощурившегося парня чуть старше, наверное, Намджуна. Он пробегается глазами по следу на грядке, а потом поднимает взгляд на Чонгука. Тэхен обнимает его за плечи, ярко улыбается, словно не видит, что старший прямо сейчас начнет молнии метать. – Юнги хен, это Чонгук, мой друг из города. Чонгук, это Юнги хен, мой самый любимый хен! Ну, после Джина, разумеется, – чуть тише шепчет он, однако тут же получает шлепок по заднице. – Засранец неблагодарный, – но Юнги все равно улыбается, потому что сам любит этого беспокойного мальчишку, который пьяным с деревенских тусовок постоянно к нему бегал, а утром и веселил еще. – Хен, мы, так то, по грибы едем, только тебя и ждут все. – А я уже готов, – он берет с собой черную сумку, которая все это время на крючке висела, проходя мимо Чонгука, глянув на него своим недобрым прищуренным глазом. Они выходят на открытую улицу, где им машет дед Чимина. – А, с белоручками едем, классно-классно, – Юнги здоровается с дедушкой ребят, запрыгивая в машину на переднее сидение. Оказывается, что их четверо, поэтому кто-то обязательно должен будет сидеть на коленях. Чонгук молится богу, чтобы на его сидел Чимин, однако после долгих споров на коленях Чонгука оказывается костлявая задница Тэхена, который тоже тяжко вздыхает, потому что, вообще-то, хотел ехать рядом с Миной. Пейзажи оказываются теми же, что и вчера, они едут сквозь огромное колосистое поле, затем останавливаются у кромки зеленого леса, однако этот лес не такой дремучий, каким был на болотах, он вполне себе светлый и приветливый. Однако также неизменны и главные герои сей прелестной картины: комары, мошки и прочий лесной гнус. Они берут по плетеной корзинке. Тэхен выходит в середину образовавшегося круга, привлекая к себе внимание: – Я пойду с Юнги хеном, потому что никто из вас его дольше пяти минут вынеси не сможет, ради вашего же блага, – довольно начинает Тэхен, улыбаясь ухмыляющемуся Юнги, который уже сидит возле одного из деревьев, – Чонгук с Миной уж точно не пойдет, ну, потому что дед не разрешит, так? – на слова Тэхена дедушка Мины кивает, – Так что с Чонгуком идет Чимин, а вам я оставляю вашу внучку, идет? – он от деда оборачивается на смутившегося Чимина, который, кажется, воодушевляется умозаключению Тэхена, но все же не может оторвать взгляда от земли, чтобы взглянуть на Чонгука. – Ну, можем, деда с Чонгуком поставить, – предлагает Мина, однако Чимин метает на нее убийственный взгляд, который сестра прекрасно воспринимает, поэтому тут же усмиряет свою инициативность. – Дура что ли? Дедушка и Чонгук не смогут найти общего языка, да и я с тобой идти не хочу, ты занудная. Меня устраивается вывод Тэхена. Долго еще стоять то будем? – на слова Чимина Юнги громко показушно фыркает и приглашает группу в чащу. – Далеко не уходим, ориентируемся по тропинкам, которые любезные грибники протоптали уже незадолго до нас. Вообще, никто потеряться и не должен, если что, кричите, кто-нибудь из нас все равно будет находиться рядом, – Юнги умело раздаёт указания, первым ступая на лесную тропинку, вполне себе различимую. Они идут друг за другом гуськом, аккуратно ступая по тропинке, а потом Юнги резко ныряет влево, Тэхен уходит за ним, а вот дед Пак, Мина и Чимин с Чонгуком ещё какое-то время идут вместе. Дед, уже увлечённый сбором грибов утягивает внучку за собой, оставляя Чимина копаться под одним из деревьев, а Чонгука с корзинкой караулить его. – Нашёл! – Чимин вскакивает с места, показывая Чону белый такой красивый гриб. Чонгук в этом не разбирается от слова совсем, а грибы ест только в салатах или уже готовых блюдах. – А ты в них разбираешься? – Вообще, я никогда по грибы не ходил, но всегда их перебирал и готовил. Я много всего о них знаю, так что не волнуйся, несъедобных точно не наберём, – Чимин снова отворачивается от него, исследуя другие деревья, уводя Чона за собой. Чонгук все оборачивается на тропинку, держит ее в поле зрения. – Смотри, что нашёл! – юноша вытягивает и показывает Чону крохотную красную ягодку, – Попробуй, – он суёт ее парню прямо в губы, Чонгук даже отвернуться не успевает, как Чимин выжидающе на него смотрит. Он аккуратно приоткрывает губы, в них попадает сладость, такая ароматная и вкусная. – Это земляника, она только в лесу растёт, а ягодки у неё такие крохотные, – продолжает увлечённо лепетать Чимин, пока Чонгук тоже присаживается рядом с ним возле кусточка. «Прямо как ты» – снова проносится в голове Чона, он тоже обрывает ягоды и с особым наслаждением их в рот складывает. Они мелкими шажочками двигаются вдоль по ягодам, хихикают как маленькие дети, перемазывая друг другая спелым запахом земляники. Они выходят к небольшому ручейку, довольно чистому, тёплому. Чимин тут же опускает в него свою красную руку, а потом оборачивается на Чонгука, у которого щека и губы ей перемазаны все. – Чего ты так на меня смотришь? – У тебя все лицо в ягоде, выглядишь мило, – Чонгук прикусывает язык в прямом смысле этого слова, улыбается как идиот, пока Чимин своё смущение прячет, отвернувшись. Пак мочит руку и подзывает к себе юношу, а после несколько раз проводит по его лицу, убирая сладость. Чимин и со своего лица остатки стирает, а потом его взгляд падает на большой грибок, который своей шляпкой под зарослями прячется. Он срывает его, оборачиваясь к Чонгуку, однако тот на него не смотрит, как бы хотелось, а озирается по сторонам. – Не вижу тропинки. Мы куда-то далеко ушли от кромки леса, – Чимин тоже теперь среди листвы разглядывает проход обратно, но не находит его. – Мы ягоду ели... – И ушли куда-то в сторону, – Чонгук лохматит волосы, цепляясь взглядом за подозрительно светлую траву за деревом. Он идёт туда, отгибая ветку, а потом видит большую светлую поляну, вдалеке на другой стороне уже темнеют деревья. – Там вроде болота уже начинаются, – Чимин подсовывается под его руку. – Мы так далеко ушли? – Не может быть! Нас теперь тут волки съедят! – они вываливаются на светлую поляну, осматривая ее на предмет каких-то отличительных знаков бывшего присутствия людей, но ничего такого не замечают. – Здесь водятся волки?! – Нет, но- – Чимин, тебе не стоит так шутить. – Я ведь никогда в лесу не терялся... А если нас не найдут и нам придётся здесь ночевать? Мы же в этом не смыслим ничего! – Чимин оседает на зелёную траву, прямо на колени, складывая руки на них. – Не говори глупостей, если за мной никто не пойдёт, то на твои поиски точно соберутся, – Чонгук садится точно также, а потом слышит тихий всхлип. Чимин так и продолжает сидеть, опустив голову, пальцы перебирает. – Не плачь, прошу тебя! Ничего страшного не произошло! Твой дедушка точно придет за тобой! – Чонгук хватает Чимина за запястья, сжимая его кулачки в своих руках. Он совершенно никогда не сталкивался с людьми на грани истерики, совершенно не знает, что делать. Чимин снова несколько раз всхлипывает, от чего у Чонгука сердце сжимается. Капельки слез приземляются на их скреплённые руки. Чонгук раздумывает несколько секунд, а потом отпускает руки Чимина. Он аккуратно притрагивается своими пальцами, ещё немного липкими от несчастной ягоды, к шее Пака, ведёт чуть дальше, зарываясь в волосы, подставляя ладони под мокрые щеки. Чимин поднимает на него свой блестящий взгляд, слёзы ещё текут по его щекам, Чон смахивает их своими большими пальцами. Пак так прекрасен, когда плачет, эти мысли доставляют Чонгуку извращенное удовольствие, потому что юноша становится по-настоящему похожим на куколку. Но он тут же смахивает эти мысли в дальний ящик и пару раз мысленно бьет себя по голове. – Дыши глубже. Я, на самом деле, тоже в лесу никогда не терялся. Но у нас с тобой вроде компания неплохая, да и погода тёплая, лесок небольшой, ничего не нужно бояться, – продолжает шептать Чонгук, массируя пальцами кожу на шее парня, – Я буду с тобой и в любой момент защищу тебя хоть от комара, хоть от волка, веришь мне? – Чимин, зачарованный шепотом Чонгука и его большими чёрными глазами, кивает, шмыгает носом. У Чонгука такие глаза красивые, губы еще красные от ягоды, голос тихий и приятный. – Вот так, не нужно плакать. Ты никогда в такие ситуации не попадал, я тоже, можно сказать, что это наш с тобой первый раз, – Чонгук обнажает зубы в улыбке, чем вызывает у Чимина лёгкий смех. Чонгук мысленно даёт себе пять, потому что Чимина, кажется, получается отвлечь от проблемы насущной. Он уже не капает слезами на одежду, теперь сидит смирно, не смотрит в чужое лицо, однако заломленных бровей уже не видно, а глаза не блестят на свету. Чонгук предлагает идти обратно или хотя бы попытаться выйти на тропинку, но Чимин только вытирает остатки влаги с щёк и отрицательно машет головой, говоря, что нельзя идти назад, потому что можно заблудиться ещё больше. Чимин предлагает ждать, пока их кто-нибудь не найдёт, а если не найдут, то он поплачет от души ещё раз. – Я вообще-то с головы до пят городской, ездить сюда не особо люблю, но Мина бабушку с дедушкой очень любит, не могу же я ее одну отпустить, точнее... я то могу, но родители против. Я бы сейчас в танцевальную студию сходил, а потом в кафе за мороженым и холодным кофе, – слёзы, кажется, снова начинают против воли накатывать. – Ты танцуешь? Как классно, я только в зал хожу, чтобы форму поддерживать, – сразу же перебивает его Чонгук, нервно рвёт травинку в своих пальцах, а потом переводит взгляд на поле. – Мы вот сидим такие грустные, а вокруг так красиво, – Чимин тоже оборачивается, замечая в зелени травы крохотные белые цветочки. Он аккуратно прикасается к ним пальцами, проводит по прохладным лепесткам и даже успокаивается немного. Природа не всегда бывает жестокой к заблудившимся. Он поворачивается к Чонгуку, а тот аккуратно сдувает с самого большого белого цветка букашек. Чон аккуратно вставляет цветочек в волосы Чимина, тот несколько раз хлопает глазами. – Вот теперь пейзаж ещё лучше, – Чимин не может сдержать глупой улыбки, не смотрит Чонгуку в глаза, рассматривая его куртку. – Спасибо тебе, Чонгук, что делаешь это все... Я, наверное, выгляжу таким сопляком. Тебе со мной ещё не надоело возиться? – Нет! Нет, Чимин, все в порядке, мне нравится успокаивать тебя... то есть... твои слёзы видеть не круто... то есть ты, когда плачешь, очень красивый... но тебе лучше не плакать, знаешь. Черт, я такой идиот, – наконец, выдыхает Чонгук, пряча лицо в руках, опуская голову. Смех Чимина переливами колокольчиков разносится по полю, Пак протягивает руку и треплет волосы Чонгука. – Ты назвал меня красивым? – Чонгук чуть поднимает голову, все ещё сохраняя руку Пака на своих волосах. – Я? П-прости, если тебе не- – Все в порядке, Чонгук. Мне очень приятно. Я тоже считаю тебя красивым, – Чимин снова улыбается, и Чонгук тает. Впервые ему кажется, что все, что он делает – не зря. Так на душе легко становится, что он прямо сейчас готов вспорхнуть, понестись по полю свободным жеребцом, потому что грудь разрывает от ощущений и эмоций. Они сидят ещё какое-то время, неловко обсуждая какие-то обычные вещи, солнце своим боком кренится к горизонту, освещая лицо Чимина мягким светом, когда неожиданно начинают шевелиться кусты. Они оба вскакивают на ноги, Чонгук крепко одной рукой вплетает свои пальцы в пальцы Чимина, а тот вторую руку держит на чужом предплечье. – Сука, сраные колючки! – раздаётся из-за кустов, и на поле вываливается Юнги. Останавливается, глядит на парней, за ним же выскальзывает и Тэхен. – Нашлись! – Нашлись, болваны... Сказал же: далеко не ходить! Совсем ума не осталось! – начинает свою атаку Юнги, глядя на Чимина, заведомо обвиняя его в их потере. – Я- – Хен, это я Чимина так далеко увёл, я землянику увидел и потащил его дальше, – Юнги поднимает глаза на Чонгука, прищуривается, однако потом устало выдыхает, махая на него рукой. – Городские... Тэхен вешается Чону на шею, плачется о том, что уже похоронил дорогого друга, о том, как молился о нем и сразу же бросился на поиски. Но Чонгук только оцепляет друга от себя и говорит о том, что они голодные и уставшие, чтобы их выводили из леса, а потом аккуратно вплетает свои пальцы в пальцы Чимина, игнорируя Юнги и восхищенный вздох Тэхена. Тот поднимает на него свою голову, даже улыбается слегка, но руки не отдергивает, потому что не может, потому что Чонгук пленит его, потому что если отдёрнет руку, то точно умрет без него. Сегодня без него как без воздуха, если Чимин отойдет хоть на шаг, то точно задохнется. Их выводят к машине, дед сначала суетится, а потом скептически оглядывает их скреплённые руки, долго смотрит на Чонгука. – Опережая ваши вопросы, хочу сказать, что это я случайно завёл Чимина в чащу- – Ладно, ребята, это уже не важно. Главное, что вы живы и здоровы, – дед Пак только улыбается и хлопает Чона по плечу. Ложь во благо никогда ничего плохого никому не делала, так что Чонгук только подмигивает Чимину и улыбается. Да, пришлось немного соврать, зато Чимин теперь так прелестно улыбается. Они снова едут в деревню тем же составом, на тех же местах, а когда приезжают, то вываливаются уставшие из машины. – Ты точно в порядке? – напоследок спрашивает Чонгук, когда они уже разбирают вещи и делят набранное. – Да, Чонгук, благодаря тебе. Спасибо ещё раз, ты заходи в гости, я всегда тебе рад, – Чимин мягко проводит по руке Чонгука, хочет сделать ещё что-то, но видно, что стесняется, так что просто отстраняется, помогая сестре донести корзинки. – Да, набрали вы, конечно, грибов с Чимином... – Юнги оглядывает их скудный сбор. – Зато ягоды поели- – И за ручки подержались! – добавляет воодушевленный Тэхен. Чонгук только бьет друга по плечу, чтобы тот заткнулся, но не может не заметить странного взгляда Юнги. – Ладно, это отнесите бабушке, а потом ко мне приходите, я вас вкусными грибами накормлю. Я все равно их не оставляю на зиму, нужно их быстро съедать, – Тэхен радостно кивает, забирает корзинку, уносясь в сторону дома, а Чонгук, выжатый как лимон, тащится за ним без особого энтузиазма идти к Юнги. Но за него опять все решают, вручают в руки несколько тарелок с едой, тащат обратно к тому мрачному месту. Они проходят в ограду, обходят стороной ту несчастную грядку, в которую Тэхен еще утром ногой угодил, а потом выходят к небольшой беседке, она заросла плющом, видно, что за ней не следят от слова совсем. Юнги притаскивает газовую плиту и ставит на огонь сковороду, собираясь готовить ужин. Тэхен все неизменно трется рядом, помогает, а Чонгук только и может ловить взгляды Юнги, да сидеть на месте, нюхая прекрасные запахи будущего блюда. Наконец, раскладывают по тарелкам, выключают газ и молча уплетают приготовленное. Чонгук даже удивляется навыкам готовки старшего, но ни слова не говорит, потому что Тэхен итак его вдоволь комплиментами обсыпает. Калитка скрипит, открывается, показывая в поле зрения высокую фигуру. Человек выходит в свет небольшого фонаря, останавливаясь с какой-то посудиной в руках. – Юнги, добрый вечер. О, Тэхен и ты тут! – Джин хен! – вскакивает Тэхен, падая в крепкие объятья мужчины. Чонгук опять его представлял низким небольшим парнем, а он оказывается, кажется, выше и крупнее Чонгука, а еще глаза у него красивые и губы бантиком. Не такие красивые, как у Чимина, но все же... – Хен, это Чонгук, мой друг, я его погостить привез в деревню. – Ким Сокджин, приятно познакомиться. Тебе тут нравится? – Чонгук молча с полным ртом грибов кивает мужчине и пытается улыбнуться, насколько это вообще возможно, чтобы не выглядеть отвратительным, – Отлично, приходите завтра днем ко мне, я вас ягодой накормлю, а вечером хочу вечеринку устроить. Будет весело! Однако Юнги, который соседствует с Кимом, только вздыхает и закатывает глаза. Ну, любит он тишину, что поделать... Тэхен опять соглашается за всех троих. Джин отдаёт большую миску, которую и притащил обратно Юнги, а потом покидает владения Юнги, сопровождаемый Тэхеном прямо до калитки. – Правда, Джин хен классный? – Ага, мелкий, еще слово и полетишь отсюда через забор к своим, – бурчит Юнги. Тэхен только хихикает, отмахиваясь. – Ты расскажи, что сегодня в лесу было! – Чонгук неосознанно кидает на Юнги свой взгляд, не хочет говорить при нем. На его колени приземляется маленькая совсем кошка, складывает лапки у Чона на коленях и принимается тихо себе мурчать. – Не ссы, мелкий, никому я не разболтаю твой грязный секретик, – фыркает Мин, но затихает, прислушиваясь к расскажу младшего. – Мы с Чимином пошли по грибы, а потом увидели ягоды и начали их есть, совершенно забыли о тропинке, о грибах, обо всех остальных. Дурачились, смеялись, потом вышли к ручейку, умылись, а потом уже я и понял, что мы конкретно потерялись. Вышли на эту поляну, Чимин расплакался, потому что напугался, я начал его успокаивать. Опыта у меня в этом нет, но вроде получилось. Потом мы сидели и болтали о жизни в городе- – Поцеловались? – Нет, – смущенно отвечает Чонгук, чуть отворачиваясь, придерживая в своих руках кошку. – Жаль, а так все равно круто, да, хен? Я все думал, как их свести, а они сами без моей помощи свелись! – Тебе белоручка что ли нравится? – наконец, выдает старший, но смотрит уже не так враждебно. Чонгук бы сказал, удивленно. – Не то чтобы... – Он от него без ума просто, хен. Мы все придумываем с Намджуном хеном план, как же их свести! – Может, ты не будешь вообще всем в деревне рассказывать о моей ситуации? – Я только своим, не парься, Чонгук. Они замолкают, Юнги не перестает кидать на Чона взгляды, потом закуривает. Они все продолжают сидеть молча, прислушиваясь к темноте ночи, Чонгук медленно наглаживает кошечку на своих коленях. С Юнги даже как-то уютно сидеть без этой всей болтовни, громких песен, смеха, словно они оказываются в большом теплом коконе. Время вечера подходит к концу, Тэхен собирает свои вещи, что-то тихо напевая себе под нос, пока Чонгук уже за оградой дышит воздухом, рассматривая темные дома в свете луны. – Ты, я вижу, и правда в мелкого Пака втрескался. Повел себя, как настоящий джентельмен, соврав, что это ты поспособствовал тому, что вы заблудились... – Юнги снова затягивается. – Это было настолько очевидно? – У тебя из глаз еще только сердечки не сыпались, когда ты его за руку держал. В любом случае, желаю тебе удачи с твоими любовными делами. Ты оказался не таким уж и плохим парнем, – Юнги впервые ему улыбается, хлопает один раз по плечу, а потом и приобнимает подошедшего Кима. Они прощаются, следуют в дом, чтобы, наконец, прилечь на мягкие кровати и провалиться в глубокий сон.

***

Утром Чонгук по непривычке просыпается раньше Тэхена, выходит на улицу в прохладу утра, наблюдая, как бабушка Тэхена уже возится в огороде, а дед чем-то плотно занят в гараже. Юноша возвращается обратно в дом, а потом прокрадывается в комнату спящего. Тот спит на своей кровати, но такое ощущение создаётся, что несчастный придушил себя подушкой или типа того. Чонгук хватает друга за лодыжку, трясёт его за ногу. – А? Что такое? Кто это? Что такое? Чимин уже у тебя в руках, успокойся. Будет тебе и белый конь и вертолёт. Я для тебя все сделаю, Гук-и, – лопочет Тэхен, причмокивает губами, размазывая свою слюну по подушке и щеке. – Какой ещё конь и вертолёт? С дуба рухнул? – Чонгук сильно шлепает парня ладонью по открытому участку кожи, заставляя того подскочить на месте, как ошпаренного. – Чонгук! Ты какого хрена творишь?! – Тэхен трёт глаза, параллельно с ногой, а потом оглядывается по сторонам. – Что произошло? – Это ты в бреду что-то говорил, я подумал, что ты с ума сошёл, вот и поспешил тебя разбудить. – А? Мне снилось, что Чимин тебя отшил, а ты убежал топиться в озеро, а потом призраком меня преследовал. Пообещай, что из-за неразделенной любви не станешь топиться, – Тэхен притягивает Чона ближе к себе за воротник футболки. – Хорошо, топиться не буду, таблеток напьюсь- – Чонгук! – Тэхен почти со слезами на глазах вешается на плечи друга и протяжно воет расстроенным побитым зверем. – Ты дурак, Тэхен. Конечно, же я тебя не брошу одного, нам ещё в универ вместе ходить, – Чонгук хлопает хныкающего друга по спине, наконец, вырываясь из захвата. – Ну, что ты? – Чон стирает пальцем, и правда, слёзы с щёк, которые Ким успел из себя выдавить, – Все таки слёзы Чимина было приятнее стирать- – Пошёл отсюда, предатель! – Тэхен запускает в него подушкой, пока Чонгук вылетает из комнаты пулей. Они сидят по разные стороны стола, завтракают, Тэхен все делает вид, что глубоко оскорблён и обижен, а Чонгук просто уплетает варенье и наслаждается жизнью. – Ба, мы сегодня к Джину хену идём в гости, а потом на вечеринку, нужно будет ему что-то отнести или скоммуниздить у него? – интересуется Тэхен у подошедшей бабушки. – Нет, дорогой, Джин-и давно у нас ничего не брал, совсем про стариков забыл. – Мы, буквально, соседи, ба! – Тэхен вскидывает руки, чуть не сбросив со стола чашку с чаем. Бабушка только дает внуку несильный подзатыльник, уходя в огород, оставляя нарванные овощи на столе. – Ты уверен, что в такую рань мы не будем мешаться Джину? – Чонгук с особым наслаждением облизывает ложку с вареньем, запивая его горьковатым черным чаем. – Уверен, хен классный, с ним весь день будет весело! – Что значит «полоть ягоду»? – Тэхен почти заваливается на плетенном стуле назад, когда слышит от улыбающегося Джина такие подлые слова. – Кто не работает – тот не ест, не слышал такого? – Хен! – Ким протяжно карикатурно воет, прикрывая голову руками, склоняя ее к коленям. – Детка, я знаю, что ты очень хорош в актерском мастерстве, но на меня такое не действует. – Все таки Юнги хен самый лучший для меня... – шепчет он другу, поднимаясь с места. – Я все слышу! Мне нужно привести в порядок огород, там наросло совсем немного, вы вдвоем быстро справитесь, а потом все вместе приготовим клубничный пирог! Калитка приоткрывается и звякает, появляется улыбчивое лицо Хосока, который крутит в руках ключи от машины. – Доброе утро, ребята. Как отдыхается в деревне? – он присаживается на стульчик рядом с Чонгуком. – Все классно, мне нравится! – А еще ему тут кое-кто нравится! – Тэхен, до невероятного хитрющий, выплывает из-за угла уже в белой бейсболке, которую ему на голову напялил Джин, чтобы бестолковому не напекло. – Кто? – Джин, который, вообще-то, был в другой части огорода, появляется рядом с ними с большим контейнером в руках. – Пак Чим- – Может, ты заткнешься!? – не выдерживает Чонгук, вскакивая на ноги. Он пытается выразительно взглянуть на Тэхена, который даже рот приоткрывает от удивления. Чонгук так на него повышал голос, только когда тот в тихую его еду схомячил, пока тот спал, еще и замарал новую белую футболку кетчупом. – Чонгук, успокойся, не кричи так... – Почему ты вечно все всем разбалтываешь? Ты можешь просто держать язык за зубами хотя бы раз? Один чертов раз! – обида гулко стучит где-то в желудке, даже слезы накапливаются на глазах, так что Чонгук предпочитает отвернуться и усесться на стул ко всем спиной. – А почему я не могу- – Это только мое дело! Не дело половины деревни! Ты понимаешь, что кому-то подобное может не понравиться? Мне могут за это вмазать! Ладно мне, черт со мной, Чимин может пострадать от твоего языка! – Чонгук, обычно спокойный и рассудительный, ломается, за ним же ломается и его голос; он всхлипывает, так и не способный усмирить пожар в сердце. Чонгук, обычно к такому равнодушен. Тэхен всегда много болтает, потому что он любит интересовать людей собой и своими словами, ему нравится, чтобы его слушали, ему нравится слушать, поэтому он в течение года знал почти все сплетни университета. Чонгук всегда закрывал на это глаза. Он улыбался, когда в большой компании Тэхен говорил, что Чонгук иногда оставляет свои трусы на кровати Тэхена, когда быстро собирается. Он улыбался, когда пьяный творил чушь, а потом эта чушь разлеталась по всему университету. Он улыбался, когда парень, которого младший привел к ним в комнату, услышал от Тэхена, что Чонгук иногда может спать голым, потому что после душа ему лень одеваться. Тогда то этот парень и ушел, потому что был глубоко оскорблен тем, что какой-то там Тэхен видел Чонгука голым, а он - нет. Это все были сущие глупости, на которые Чонгук закрывал глаза, но теперь, увы, сделать этого не может. Теперь в его жизни появился луч света, который ему очень хочется охранять и оберегать. Чимин волшебный, и он не заслуживает всего того, что творится вокруг него, не заслуживает всех этих людей, которые вокруг него только и делают, что пытаются над ним подшутить или выставить виноватым. Чонгук хочет бороться за него, хочет, чтобы эти глаза больше не знали слез. – Чонгук, боже, глупыш, – он чувствует, как руки Джина разворачивают его лицом к стоящим. Он хочет воспротивиться этому, но не может, ему ужасно стыдно становится за такое проявление эмоций, – Ты такой влюбленный и такой отчаянный, мне даже становится непривычно видеть такое рыцарство в наше время. Детка, тебе нужно успокоиться, а Тэхену иногда фильтровать базар. Чонгук прав, тебе нельзя так много болтать. А если бы сейчас Хосоку не понравились твои слова, и он бы ударил Чонгука или оскорбил? – Но я не гомофоб- – Образно, Хосок, образно. Тебе стоит прислушиваться к другим и быть менее легкомысленным, ведь подобное поведение может ранить. А теперь, мальчики, миритесь живо! – Джин подталкивает брюнета к Тэхену, тот без лишних слов окольцовывает плечи Чонгука руками, прижимая его ближе. – Прости, Чонгук, я больше не буду столько болтать. Прости меня- – Все в порядке, Тэхен. Извини, что набросился, – Чонгук шмыгает носом, обнимая Тэхена в ответ. Ссоры ссорами, но дружба важнее всего. Так думает не только Чонгук, но и Тэхен который тоже теперь подрагивает в его руках, роняя слезы на его футболку. – Какие же вы дурачки, у меня слов нет, – только причитает Джин, – А сам Чимин то к тебе тянется? Возникает неловкое молчание, Чонгук ждет по привычке, что Тэхен выкрикнет все за него, однако тот упорно молчит, поджимая губы. Хочет взорваться, но не может, так что пытается потушить фитилек. – Не знаю... – Все понятно, за дело нужно взяться Джину хену, самому лучшему хену этого места. Я помогу тебе все понять- – Отличная идея, Намджун как раз- Джин тянет оживившегося Тэхена за ухо в сторону грядок. – А ты идешь полоть грядки, пока Чонгука снова удар не хватил! Они пол дня возятся на чужих грядках, пока Джин шарится по деревне, приглашая на сегодняшние танцы у него дома. К ним наведывается Юнги, ест клубнику Джина прямо с грядки, пока того нет, а потом с хитрой улыбкой пропадает на своем участке. Ближе к трем часам дня они заканчивают, чтобы потом отправиться с поливочным шлангом подальше от грядок, чтобы смыть с себя следы работы в огороде, а еще поплескаться в холодной воде. Джин выдаёт им по комплекту сухой одежды, накидывает на головы полотенца, вытирая лишнюю влагу с волос, а потом, удовлетворённый работой, принимается за готовку, потому что мальчишек необходимо чем-то порадовать. Он выпекает несколько коржей, сразу же замешивает воздушный розовый крем и складывает все получившееся в один небольшой, но красивый тортик, который раскладывает по тарелочкам. – Итак, что между вами с Чимином происходит? – он кладёт свой подбородок на руки, рассматривая жующего Чонгука, который останавливается на половине действия, изумлённо смотря на хена. – Ничего? – Не может такого быть! Какая-то химия между вами должна быть! Как все началось? Чонгук хмурит брови, а потом умоляюще глядит на Тэхена, который сам сейчас от предвкушения лопнет. Чонгук не силён во всех этих рассказах, не умеет чувства на словах выражать, у балабола Тэхена это лучше выходит. – Они познакомились на озере в начале месяца, Чонгук влюбился с первого взгляда, а потом мы к ним в гости ходили с бабушкой и дедушкой. Этих двоих половину вечера не было видно за столом. И вот, когда мы вчера ездили по грибы, они умудрились потеряться, целый день вместе провели, а потом ещё и за руки держались, когда мы обратно шли! – Тэхен заканчивает свою тираду, сдувается как шарик, отправляя кусочек торта к рот. – А что вы делали все это время? – Вечером на ужине болтали о природе и погоде, а в лесу обо всем на свете. Чимин танцор и совершенно не любит деревню, так что эта поездка сродни пытки для него. – Отлично, на контакт идёт, это то, что нам нужно. Я позвал его и его сестру на вечеринку сегодня, так что это будет твоим шансом пообщаться с ним поближе. – Да, у хена обычно бывает классно, многие подростки и молодые люди любят ходить к нему, – Чонгук только измученно вздыхает на слова хена, потому что не хочет сегодня видеть Чимина. Боится, что эти двое и еще половина деревни будут паясничать и мешать им хорошо проводить время. Ближе к заходу солнца, Джин выкатывает из дома по-настоящему большую колонку, которая Чонгуку до груди достает, выставляя ее на поляну перед домом. Они с Тэхеном выносят скамейки, расставляя их вдоль дома и под дерево. Джин также выносит гирлянды, которые теперь теплым светом полянку освещают. – Откуда все это у тебя? – интересуется младший. – Люблю приносить людям радость, мне нравится собирать друзей и приятелей, чтобы пообщаться, хорошо провести время, а еще, конечно же, отведать чего-нибудь вкусного, что они принесут в качестве гостинца, – Джин улыбается мечтательно, поднимает голову к небу и прикрывает глаза. Их, пока что, тихую идиллию прерывают голоса первых пришедших гостей. Чонгук видит совсем подростков, молодых людей, некоторых пожилых людей, которые детей приводят, понемногу набирается народ, так что Джин включает музыку, пока Тэхен и Чонгук ошиваются возле него. Однако вместо чего-то классного ритмичного звучит совсем попса с радио, совершенно безвкусная и смешная. – Хен, только не говори, что мы будем слушать это... – Тэхен заглядывает через его плечо со страдальческим выражением лица. – Будем. – Хен, я был о тебе лучшего мнения! Я всем рассказал какой ты классный, а ты разрушил этот образ! Я хочу сбегать к Намджуну хену, у него ловит интернет, я принесу другой музыки! – Я не знаю, что тебе не нравится, но если хочешь- – Я мигом! – Тэхен тут же несется с низкого старта, тут же забывая о друге, который в деревенских тусовках не смыслит ничего. Чонгук присаживается на скамейку, рассматривая деревенский колорит, но не находит глазами Чимина. Уже сползают сумерки, люди танцуют под эту самую музыку, а Чонгук начинает придремывать, потому что танцевать не под что, Чимина нет, Тэхена все еще тоже. Деревня хоть и кажется такой приятной и родной, но без привычного городского следа здесь скукотища полная. По крайней мере, Чонгуку так кажется. До прикрывшего глаза Чонгука доносится еле слышное «Чимин», и он открывает глаза, к нему идет Пак, но потом сворачивает и присаживается на пустую скамейку, даже не заметив Чона. Мина хочет присесть рядом с братом, однако ее отвлекают несколько девушек, от которых она настойчиво пытается отбиться, но у нее это не очень хорошо выходит. Чонгук несколько секунд собирается с мыслями, а потом все же встает с места, пересаживаясь к Чимину. – Привет? – Отвали- Чимин поднимает свое лицо на Чонгука, глядит на него блестящими глазами, но потом понимает, что рядом с ним другой совершенно парень сидит. – Ах, Чонгук, прости, я думал это... – он замолкает, а потом шмыгает, но тут же пытается скрыть этот жест, утирая нос. – Ты плакал? Что случилось? – Ничего страшного, тебе не о чем волноваться- – Расскажи мне, чем я могу помочь? – Чонгук- – Чимин, я хочу знать из-за чего ты плакал! Идем со мной, – Чонгук встает с места, подхватывая ручку Чимина своей крупной рукой, тянет его за собой за ворота дома Джина. Тот тоже их замечает, так что незамедлительно прикрывает калитку, чтобы туда никто больше не зашел. Чонгук ведет его на крыльцо дома, где висит фонарь, и, наконец, замечает заплаканные глаза и покрасневший носик. Здесь музыка не так сильно долбит по ушам, а еще нет никого, кто бы мог им помешать. – Что случилось? – он тянет Чимина за собой на деревянные ступени крыльца. – Я- Дорожки от слез снова появляются на чужих розовых щеках, Чимин опускает глаза. – Мне просто... страшно... он... – Чимин еще что-то мяукает, Чонгук не может разобрать его слов, он теребит свои пальцы, на которых надеты милые плетенные колечки с розовыми и синими камушками. – Иди сюда, – Чонгук тянет парня на себя за плечо, вдавливая его хрупкое тело в свою грудь. Теперь голова Чимина покоится под самым подбородком Чона, а тот гладит его по спине, нашептывая успокаивающие слова и подбивая его поплакать, чтобы стало легче. И Чимин плачет, плачет, но не навзрыд, а тихонько совсем, но и это ему не удается, потому что сердечный ритм Чонгука очень его успокаивает, так что совсем скоро они сидят в образовавшейся между ними тишине. Чимин распрямляется и отстраняется, его лицо чуть опухло от слез, как вчера в лесу, но он все равно выглядит до боли мило. – Я ведь уже говорил, что видеть твои слезы – не круто, – Чонгук нагло своей рукой стирает оставшиеся мокрые дорожки, потому что уже чувствует это, как что-то привычное, что принадлежит только им двоим. – Но я ведь красивый, когда плачу... Ты говорил... – Чимин даже икает от слез, от чего у обоих вызывает тихие смешки. – Говорил, но это не значит, что тебе нужно плакать каждый день. Что случилось то? – Тебе не обязательно это знать, это не важно. – Для меня важно, я хочу услышать от тебя причину твоих слез! – Чонгук даже неосознанно топает ногой, желая показать свое упорство. – Это все Сонмин... – Кто? – Деревенский дурачок... Сегодня встретил нас на пути к хену, опять приставал... – Домогался? – Нет, лез с предложением стать, наконец, его парнем... Долго шел с нами, Мина пыталась его прогнать, но он чертовски настойчив, поэтому отвязались мы от него уже рядом с домом Джина хена. На меня это все накатило, я расплакался как последний слабак... – Послушай, хочешь я поговорю с этим Сонмином? Я расскажу ему от чего в хлебе дырочки и почему ему не стоит к тебе лезть! – Нет, Чонгук, пожалуйста, не нужно! Это только мое дело я сам с ним справлюсь, мне не нужна ничья помощь. Обещай, что не сделаешь глупостей! – Очень хочется, но если ты против... – Против. Я парень, в конце концов, или плаксивая девчонка!? – Чимин утирает остатки слез, улыбается Чонгуку. А его так и тянет поцеловать розовые щеки и губы, самого Чимина ближе прижать, вдохнуть этот цитрусовый запах его волос и пообещать, что он всегда будет рядом с ним в безопасности. Но Чонгук даже касаться его не желает, потому что боится, что натворит дел, которых до конца лета не разгребет. – Чонгук? Ты задумался о чем-то. Не забивай себе голову лишними мыслями. Все уже хорошо. Хочешь на танцы? – А ты? – Нет... – Чимин улыбается так стеснительно, так очаровательно, будто бы хочет задержать Чонгука рядом, пообщаться с ним побольше. – Я тоже не хочу, – теперь и Чонгук улыбается как дурачок последний, отводя взгляд на ночное небо, потому что если будет смотреть на Пака дольше пяти секунд, то точно поцелует его. Они тихо разговаривают друг с другом, обсуждают различные темы, разговор перекатывается от одной к другой без лишних проблем. Чонгук подшучивает над Чимином совершенно безобидно, только чтобы тот смеялся, а Чимин размахивает руками, когда рассказывает истории из жизни. В какой-то момент музыка сменяется с одной на другую, и Чонгук понимает, что это Тэхен взял пульт диджея в свои руки. Однако и она заканчивается, все резко замолкает, слышится голос Джина, который разгоняет всех и желает спокойной ночи. Вскоре у крыльца появляются Мина, Джин и Тэхен. – Вы тут весь вечер просидели. Чем хоть занимались? – Сокджин ерошит волосы на затылке. – Болтали. – Уже поздно, можете остаться у меня, дом большой – места всем хватит, – Джин зевает, однако Чимин вскакивает на ноги, оборачивается к Чонгуку лицом, улыбаясь. – Да, хен, прав, уже слишком поздно, мы домой пойдём. – Я провожу вас... – подрывается и Чонгук. – Нет, мы сами доберёмся. До встречи, Тэхен и Джин хен, доброй ночи. Доброй ночи, Чонгук, – Чимина уже подталкивает безмолвная сестра, уводя его в сторону калитки. – Что между вами тут было, рассказывай живо! – Джин тут же присаживается на место Чимина, а Чонгук все не может оторвать взгляда от калитки. – Мы болтали весь вечер, Чимин мне рассказал много нового о себе, мы обменялись смешными историями- – Целовались? – вклинивается Тэхен. – Нет! Все, идём домой, Тэхен, пора спать, время позднее. Спокойной ночи, хен, – Чонгук вскакивает с места, тянет Тэхена за собой за воротник футболки, что тот даже крякает от неожиданности, уводя за ворота, а потом и через дорогу к дому, где уже нет света. – Ну, что ты сейчас чувствуешь рядом с ним? – Эйфорию... Это одно слово, которое выпадает из уст младшего, после чего Тэхен только кивает и уходит в свою комнату, оставляя Чонгука стоять перед дверью в спальню. Он что, только что признался Тэхену, что рядом с Чимином чувствует, что его, буквально, отрывает от земли и уносит в космос? Ну, да, и Чонгук не соврал. Рядом с Чимином необычно легко, но в то же время тяжело ужасно, потому что он не может коснуться его, не может сказать ничего лишнего, хотя эмоции из груди так и рвутся. Он просто не может так продолжать, ведь граница между стеснительностью и сильным желанием скоро будто взорвется, разрушит все. Ведь он не знает, что тот чувствует. Может, и правда, что серьезное, а, может, и относится к нему, как к летней деревенской интрижке. Чонгук именно этого и боится, слова Тэхена в голове всплывают: «Я боюсь, что он может разбить тебе сердце». Чонгук не боится боли, Чонгук боится последующей пустоты

***

Уже около недели Чонгук старается не видеться с Чимином, потому что это доставляет ему боль, когда он не может в открытую общаться с Чимином, потому что не знает до конца, что вообще юноша к нему испытывает. А играть в гадалок он не собирается, так что считает игнорирование проблемы – самым лучшим способом справиться с ней. Сегодня он один, потому что Тэхен снова собрался с Намджуном на рыбалку, и они вдвоём укатили, оставив деда и Чонгука дома. Если дед пол утра ходил недовольным, то выспавшийся Чонгук вполне себе был рад такому раскладу. Он собрал некоторые вещи, чтобы сходить на озеро, но так до него и не дошёл, потому что по дороге наткнулся на Чимина, выходящего из калитки, который (к сожалению для Чонгука) заметил его. – Привет, Чонгук, давно не виделись! Как поживаешь? – если бы Чонгуку можно было пищать, он бы непременно это сделал, потому что Чимин выглядит очаровательно. Нет, очаровательно – мягко сказано, прелестно или... Чонгук вообще больше синонимов подобрать не может, только смотрит на розовую шляпу с широкими полями, полосатую кофту и такой же нежно-розовый комбинезон. Чимин сам весь такой нежно-розовый, стоит, освещаемый цветом этой самой шляпы, потому что солнечные лучи пробиваются сквозь неё нежно-розовым. – Привет. Живу классно, все супер... – Чонгук перебирает в пальцах травинку, которую сорвал ранее. – Чудесно. Ты- – Чонгук? – женский голос позади Чимина, заставляет того обернуться. Позади Пака стоит его бабушка, не такая нарядная, как в тот вечер, но тоже вполне себе милая, тоже в большой шляпе. Это у них семейное, что ли..? – Добрый день, как ваше здоровье? – Чонгук низко кланяется женщине. – Отлично! Ты в гости? Проходи. Чимин приглашай гостя! – Вообще-то я мимо- – Ничего не желаю слышать, Чонгук проходи, потом отправишься на все четыре стороны! – Чимин только нервно улыбается, извиняясь перед Чоном за гиперактивную бабушку. Чонгук проходит в их ограду, чуть улыбается женщине, которая придерживает рычащего пса. Смотреть в его морду совершенно не хочется, что тот и не делает, быстро минуя опасный участок. Бабушка тут же подхватывает Чонгука под руку, ведет его в сторону веранды, а потом усаживает на стул за столом. У Чона вообще такое ощущение складывается, что его здесь с самого начала быть не должно, потому что все внимание так к нему притянуто. – Чимин, чего стоишь? Быстро поухаживай за другом! Он у нас такой хозяйственный! – женщина подталкивает Чимина, который уже без шляпы неловко жмется возле двери в дом, – Чего ждешь? Чаю принеси, а я за пирогом сбегаю, – они оба пропадают в темноте дома, о чем-то перешептываясь. Бабушка Чимина всегда такая гиперактивная или только когда Чонгука видит? Он скашивает глаза на шляпу Пака, которая лежит рядом с ним на цветочной скатерти, протягивает к ней руку и проводит пальцами по материалу. – Я заварил зеленый чай, эти листочки мы сами собирали несколько дней назад в огороде, здесь мята, мелисса и еще что-то пряное, но очень вкусное! – Чимин появляется внезапно, ставит большой фарфоровый пузатый чайник перед Чонгуком, который от неожиданности не знает куда деть руки, поэтому прячет их под скатертью, сжимаясь до размеров атома. Чимин улыбается самой прекрасной, но немного неловкой улыбкой, убирая со стола шляпу. Чонгука кроет от нее, его от самого Чимина кроет прямо сейчас. Из дома снова появляется шумная женщина, которая передает внуку столовые приборы, а сама несет несколько тарелок с пирогом. Перед Чонгуком появляется тарелочка с темным бисквитом, пропитанным чем-то ароматным. – Попробуй, дорогой, это мы с Чимином вместе готовили вчера. А ты садись к другу не стой столбом! – женщина подталкивает Чимина к сидящему Чонгуку, так что парню приходится усесться рядом, потому что взгляд бабушки способен, кажется, убивать. Чонгук отправляет первый кусочек пирога в рот, почти давится от того, что две пары глаз так заинтересованно его разглядывают. – Очень вкусно! – он проглатывает застрявший кусок, быстро запивая горячим чаем. – Это все Чимин, он у нас прирожденный кондитер! Он у нас много всего знает и умеет! – она улыбается Чонгуку, а ее глаза так и искрятся. – Да, Чимин говорил, что хорошо разбирается в готовке грибов, когда мы ездили... А я то просто ничего о них знаю, одним словом, городской, – Чонгук неловко запихивает за щеку еще кусочек пирога, наблюдая, как женщина сейчас лопнет от наслаждения. Она выглядит так, будто сейчас разлетится на тысячи мелких кусочков, насколько гордится внуком. – Чимин у нас вообще мастер на все руки! Такого юношу нигде не найти больше! О, я сейчас принесу еще конфеты и альбом! Покажу тебе малыша Чимина, он таким крошкой был! – Чимин вскакивает вслед за женщиной, у него даже губы подрагивают, но бабушка только машет ему рукой, заставляя вернуться на место. Чонгук скашивает глаза на белоснежные коленки, но тут же отворачивается, смущенный еще сильнее, чем вообще может быть. – Чонгук, прости, мне так стыдно за нее... – Чимин ерошит свои волосы и пытается улыбнуться, хотя выходит не очень убедительно. Чонгук понимает почему, потому что сам с таким сталкивался, когда все вокруг только и делают, что позорят тебя перед незнакомым человеком. Женщина снова вылетает из дома, Чонгук даже ничего Чимину ответить не успевает, как она садится совсем рядом, раскрывая мешочек с конфетами перед ним, а потом и сует ему в руки большой красный альбом. Она открывает его на самой первой странице, где тут же перед глазами Чона появляется фотография полностью обнаженного Чимина, лежащего на пеленках. – Бабушка! – все же возникает он, прикрывая фотографию своей рукой. – Ну, что бабушка? Не мешай! Тут он такой маленький был. Он и сейчас не особо вымахал, а тогда вообще крошечка был, почти на ладони у отца помещался! Чимин вскакивает со стула, делает несколько шагов в сторону дома, пропадая в дверном проеме. Чонгуку очень хочется сейчас броситься за ним, однако не может же он прямо вскочить с места. – А тут он уже у меня на руках сидит, – Чонгук натянуто улыбается, разглядывая фотографии, которые появляются перед ним одна за другой, однако мыслями где-то примерно на уровне второго этажа, где у Чимина спальня, вероятнее всего. – Он был очень милым, – выдавливает он, когда женщина забирает у Чона альбом. – Он и сейчас милашка, ну, скажи! – бабушка несильно толкает Чона в плечо, ухмыляясь, – Только вот убежал почему-то... – Могу я подняться к- – Конечно, не спрашивай даже, чувствуй себя как дома. Второй этаж третья дверь слева! – она уже подталкивает Чонгука к двери, а сама снова возвращается к столу. Чонгук заходит в дом, чтобы обогнать ее, чтобы та его не преследовала. Почти бегом взбирается по лестнице, отсчитывая двери, а потом стучится в ту, где на дверном косяке в углу черным маркером написано «Чм». – Чимин, это я. Могу войти? – после нескольких секунд тишины, дверь распахивается, за ней стоит Чимин, глаза его округлены, а еще поблескивают в лучах солнца, которые от зеркальной дверки шкафа отражаются, – Опять плакал? Это лишь мелочи жизни. Ты очень милый на тех фотографиях, на самом деле- – Я понимаю, но бабушка... Она уже переступает черту дозволенного! – Тут ты, конечно, прав. Но она старенькая, они не понимают этого. Не злись на нее, она как лучше хочет, – Чимин отворачивается к зеркалу, стирая слезы с щек, – Плакать три дня подряд – не круто, знаешь? – Чонгук прикрывает дверь, чуть проходя в комнату, чтобы не стоять на пороге. – Извини, для меня легче так показать свои эмоции... – Возьму на заметку. – Что? – Что? – Чонгук сам не понял, как такое ляпнул. Буквально, лоханулся от души, – Ты много читаешь? – А? Да, здесь почти нечем заняться, так что приходится веселиться, как получается, – Чонгук отворачивается от Пака, разглядывая названия книг, чтобы сгладить неловкость. Он разглядывает комнату парня: она обшита деревом, как и весь дом, несколько плакатов с музыкальными группами висят над кроватью, потрепанные и выгоревшие, стол с различными бутылочками на нем, несколько вещей на дверце шкафа – что делает эту комнату совершенно обычной, но очень уютной, в ней еще и запах дерева витает что так приятно успокаивает. – Ну, думаю, мне пора уже идти, Тэхен и Намджун хен уже вернулись с рыбалки.. Чимин только поджимает губы, обнимая себя за плечи. Когда на их плечи не ложится темная занавеса ночи, разговор не клеится, тем более постоянно слышны шаги бабушки за дверью, что Чимина очень подбешивает. Они вместе выходят из комнаты и следуют на улицу, неосознанно озираясь по сторонам, чтобы скрыться от бабушки Чимина при первой же возможности. – Ладно, до встр- Чонгука, который неловко жмется возле Пака, прерывает достаточно громкий голос, который разносит имя Пака по всей улице. – Чимин, ты подумал над моим предложением? – Чонгук чуть задирает голову, потому что рядом с ним останавливается чертовски высокий детина, который даже не замечает его. – Сонмин, я тебе еще вчера сказал, что я не соглашусь никогда в жизни! – Чимин топает ногой от раздражения, сильно задирая голову, щурясь от яркого солнца. Этот деревенский дурачок выглядит очень устрашающе, теперь Чонгуку понятно стало, почему Чимин просил его не лезть в это дело. Он же его с одной левой умотает даже несмотря на то, что у Чона пояс по тхэквондо. Ладно, возможно, не умотает, но Чонгук отхватит от большого увесистого кулака точно. – Проваливай отсюда, я тебе сказал! Но Чимин... Такой хрупкий и нежный, как он вообще может тягаться с таким здоровяком? Он стоит рядом с ним, а сам ему в пуп дышит, не буквально, конечно. Чонгук снова переводит взгляд на этого охамевшего тугого парня, понимая, почему Чимин так противиться его предложениям по поводу «долго и счастливо». Ну, не повезло детине с внешним видом... – Но Чимин, я для тебя все- – Эй! – голос Чонгука, против его же воли вылетает из его рта, он даже сначала понять не может, что это он выкрикнул. Смотрит на себя со стороны, будто во сне, а сам руку ко лбу прикладывает и молится мысленно. Сонмин чуть поворачивает голову в его сторону, словно только сейчас его заметил. – Ты че к парню пристал? Тебе понятным языком объяснили, чтобы ты нахрен шел. Ты корейского не понимаешь? Тебе на английском сказать? Здоровый лоб, лезешь к Чимину. Ты сам понять не можешь, что вы с ним парой не будете- – Это кто? – совершенно игнорируя Чона, Сонмин обращает внимание на Пака, который только и стоит рядом, безмолвно открывая и закрывая рот, – Ты кто такой? – происходит то, чего Чон боялся, парень хватает его за грудки, буквально отрывая его пятки от земли. – Я его парень из Сеула, тупой ты идиот! – только выкрикивает Чон, наблюдая, как в глазах напротив, кажется, вселенная рушится, – Давно уже мог понять, что он тебя динамит, потому что у него я есть! Давай, бей! Чего замер? – Чонгук смешно болтает ногами в воздухе, цепляясь за футболку парня. – Парень? Он твой парень? – Сонмин отпускает ошарашенного Чона на ноги, а сам оборачивается к Чимину. Чонгук сильнее стискивает чужую футболку в руках, потому что боится, что тот сейчас кинется к Паку. – Да, мой парень – Чонгук. Я давно тебе пытался это донести, – сам Чимин хватается за металлическую ограду, чтобы удержаться на ногах, потому что его потряхивает от страха. – Прости... – только лишь говорит тот, опуская голову, – Не понял сразу, – даже Чонгук от него оцепляется, с осторожностью наблюдая, как детина разворачивается к ним спиной и уходит, – Больше не буду к тебе лезть, прости, – шелестит он, медленно уходя в сторону дороги, где тормозит джип. Чонгук поворачивается к Чимину, который стоит ни жив ни мертв, глаза прикрыл, а сам понимает, что натворил глупостей. Ну, рванула его выстроенная всеми силами стена, вырвалось желание оберегать и защищать парня, как река из берегов. – Ты меня тоже прости... – глаза, полные слез, поворачиваются к Чонгуку, который тоже голову опускает подобно провинившемуся щенку, – Ты сказал мне не лезть в твое дело, а я все испортил, не дал тебе самому решить эту проблему, хотя обещал. Прости еще раз, что так поступил, – Чонгук разворачивается спиной и, подобно ушедшему, следует к машине, из которой его окликивает взволнованный Тэхен. – Чонгук! Постой, Чонгук! – но тот не оборачивается, потому что если обернется, точно не сможет больше уйти, а получить от Чимина взгляд полный презрения не хочет. Он залазит в машину и требует газовать, кидая все же последний взгляд на Чимина, который сжавшись в клубок, прикрывает рот рукой. Его рука непроизвольно дергается к ручке двери, однако Намджун давит на газ, срываясь с места. – Что у вас там произошло?! Тебя Сонмин избил? Вы подрались? Не молчи, прошу тебя! – Тэхен даже переваливается с переднего сидения на заднее, но Намджун с силой тянет его за футболку обратно, чтобы тот прижал свою задницу. – Ничего не произошло... – Почему ты убежал? – Я нарушил обещание, данное Чимину... – Какое? – Он не мог отвязаться от Сонмина, но просил меня не мешать ему, потому что не хотел чувствовать себя девчонкой, а я... я сказал Сонмину, что я его парень... – И что, черт возьми, в этом такого? – окончательно взрывается Тэхен, от чего получает от старшего по голове. – А то, что теперь Чимин чувствует себя девчонкой, за которую заступились перед настойчивым ухажером, я подорвал его мужское эго! Он меня теперь видеть не захочет! Намджун, который все время молчал, резко тормозит, заставляя Чонгука схватиться за переднее сидение, чтобы не въехать носом в него же. – Он прав. Чимину, должно быть, неприятно. – Что в этом неприятного? – А то, что он мужчина, который в состоянии решить свои проблемы самостоятельно, а Чонгук выставил его женщиной- Чонгук вываливается из машины, не желая больше это слушать, осознает, что они стоят возле дома Намджуна. Он доползает до скамьи, присаживается на нее, потирая переносицу. – Чонгук, ты же понимаешь, что это лишь мелочи! Он, может, подуется день, но потом забудет! – Да почему? – взрывается Чон. – Потому что любит тебя, идиота ты кусок! – в таком же тоне отвечает ему Тэхен, от чего Чонгук садится обратно на скамью, ошарашенный новостью. – Откуда тебе то это знать? – Ради тебя он по грибы поехал, потому что никогда не ездил с дедом и Миной, ради тебя он на танцы пришел, хотя всегда их презирал, потому что ему не нравилось скопление деревенских жителей в одном месте, ради тебя он выряжается как может, хотя обычно никуда с их участка не уходит кроме озера да прогулок с бабушкой! Неужели ты ничего этого не видишь? – Он пренебрегает своим комфортом ради тебя! – тут же подключается Намджун. – Правда, что ли? – Да, Чонгук, мы думали, ты давно понял... – Как бы он понял, если никогда раньше здесь не жил! – возникает Намджун, заставляя Тэхена глубоко задуматься. Он потирает невидимую бороду, осознавая свой промах. – Я правда могу ему нравиться? Он ведь не моего поля ягода... – Конечно твоего, Чонгук. Он тянется к тебе, и ты тянешься к нему, этого невозможно не заметить. Скажу по секрету, от Мины, но Чимин иногда лепечет о тебе, когда они остаются наедине. Это я вчера на танцах узнал! – Но я же все равно не смогу признаться ему, я трус. А тем более после такой подставы... – Мы тебе поможем! Хочешь? Я так свою первую жену нашел! – Намджун улыбается, а Чонгук скашивает глаза на руку без обручального кольца. Да, видимо не такие уж они и хорошие помощники, может, и слушать их вообще не надо... – Мне нужно все обдумать. – Только делай это быстрее. Мы через три дня обратно в Сеул уезжаем, дурачина. Все, кончились каникулы в деревне! – Что? – Чонгук неверяще смотрит на друга, наблюдая на его лице только заломленные брови и всепоглощающую жалость к другу. Месяц так быстро пролетел? Они же вот только недавно приехали... Он встает со скамьи и идет в сторону дома, оставляя шокированных Намджуна и Тэхена так и стоять на месте, разводя руками.

***

Чонгук натурально мается, не может найти себе места, старается успокоить себя, но взгляд Чимина, его улыбка, касания, смех – медленно, но верно плавят душу парня. Чимин похож на безоблачное небо, в котором плавает тёплый солнечный диск, на эмоцию, которую хочется прогонять по телу снова и снова, на дыхание, от которого невозможно отказаться. Он даёт жизнь, он же ее будто и забирает у Чонгука, который смириться с его скорой потерей не может. Чонгук задумчиво откусывает подсохшее яблоко, которое Тэхен вчера не доел, пялясь в одну точку на скатерти, пока бабушка, дедушка и сам Тэхен неотрывно смотрят на него. – Что случилось с тобой, дорогой? Почему сам не свой сидишь? – бабушка Тэхена кладёт свою тёплую ладонь на голову младшего, проводит несколько раз по волосам. Становится на секунду легче от этого крохотного жеста. – Не важно... Ничего страшного. – Ты так расстроен, что уезжаешь от нас? – Да, здесь было классно, – он все ещё не поднимает глаза на сидящих за столом, сверлит взглядом скатерть, мысленно считая лепестки на цветочках. – Это из-за внука Паков? – он поднимает голову впервые за все утро, а потом его глаза резко наполняются слезами. Бабушка Тэхена притягивает его за плечи, устраивая его в своих руках. Ее нежные руки гладят его по спине и плечам, пока он находится в запахе мыла и выпечки. – Он отказал тебе? Сделал тебе больно? Не плачь, котик, все наладится... – Это я во всем виноват. Чимин... – Чонгук шмыгает носом, – Чимин... он волшебный! Прекрасный! Я бы отдал все, чтобы быть с ним. Но я не могу, слишком трус для такого! – Эй! – дедушка Тэхена громко хлопает по столу, привлекая всеобщее внимание, – Тебе парнишка нравится? – Чонгук безмолвно кивает головой, – Значит хватайся за него руками и ногами, вгрызайся в него и тяни до последнего! Ты мужик или кто? Если ты к нему не равнодушен, сделай уже своим! Покажи свои намерения! Ты не девка, чтобы ныть и сидеть, сложа руки. Бери и добивайся женщи- то есть Чимина! Сделаешь как я говорю? – Да... – Не слышу?! – Да! Сделаю. Пойду к нему и все скажу, если не примет мои чувства, то уеду в Сеул и забуду о нем! – Чонгук встаёт с места, но потом садится, – Но мне страшно... – Отставить страхи! Ты же не на войну идёшь! Будешь мямлить, ни одна баба твоей не будет... тьфу, то есть парень! Слушайся деда Кима, Чонгук! Давай, яйца в кулак и пошёл! – мужчина выводит Чона из-за стола, выталкивая на улицу. Его грубый кулак разжимается на его майке, он глядит на него с надеждой, реальным желанием помочь, старческой нежностью. – Без Чимина не возвращайся! – в последний раз кричит он, пропадая в доме, а Чонгук направляется к ограде, пока прилив уверенности не иссяк. Он уверенно топает половину пути, но на второй половине тормозит и несколько секунд рассматривает коричневую крышу знакомого дома. А если Чимин его видеть не захочет? А если скажет проваливать? Ну, Чонгук провалит, но будет так больно, что он еще долго оклематься не сможет. Хочет он этого..? – Чонгук! – слышится какой-то грохот позади, топот ног и голос друга. Чонгук оборачивается и почти падает на задницу, потому что за ним по улице несётся, буквально, цыганский табор, где даже конь имеется. На белоснежном коне восседает Намджун, рядом бежит Тэхен, чуть позади несётся Джин, за ним еле успевает Юнги с большим букетом цветов, странную колонну замыкает машина Хосока и торчащая из неё колонка Джина. – Чонгук! План – бомба! Вот тебе конь, букет и музыка! Чимин не сможет отказаться! Мы все продумали! – Тэхен переводит дыхание, трясёт Чона за плечи. – Вы ненормальные... – Да, есть такое! – улыбается Намджун, – Но, послушай, Чонгук. За это недолго время здесь, мы все очень привыкли к тебе, уважаем тебя и хотим помочь. Мы собрались, чтобы, наконец, сделать тебя счастливым, вложить в эту постройку под названием «счастье» свои крохотные кирпичики. Прими нашу помощь и благие намерения! – Хен, прям красиво загнул! – Тэхен смеётся и хлопает пару раз в ладоши. – Спасибо вам... – Чонгук оглядывает воодушевленных парней. Они так плотно за этот месяц засели в его душу, что даже злиться на них не хочется. – Давай, залазь на коня, – Намджун подсаживает, пока что не пришедшего в себя до конца, Чонгука на белоснежную спину, рассказывая, как ему нужно себя вести на белом жеребце. Чонгук боязно хватается за поводья, немного подрагивает всем телом, пытаясь усесться на седле. – Эй, герой, держи. Это цветы из моего сада, смотрел на них и думал, что такая красота пропадёт задаром, однако теперь понимаю, что они росли специально для тебя, – Юнги с по-настоящему доброй улыбкой, поднимается на носочки и вкладывает в руки Чонгуку большой разноцветный букет. От него пахнет летом, счастьем и всепоглощающей любовью. – Хен, спасибо огромное! – Смотри, сейчас едешь к нему, кричишь его, он выходит, признаешься ему, это самое важное, не забудь! А потом уже наш выход! Все! План действий – бомба! Мы впятером разрабатывали! – Это так чертовски глупо, но спасибо вам, ребята! – Чонгук держит вспотевшими руками поводья, смотрит на парней, понимает, что друзей лучше них уже найти точно не сможет. – Дергай аккуратно, она спокойная, брыкаться не будет, но не свались с неё, – последний раз говорит Намджун, а потом хлопает лошадь по бедру, чтобы она сдвинулась с места, заставляя Чонгука опасно качнуться на ее спине. – Профан полный, – комментирует Джин. – Не свалился бы, – нервно добавляет Хосок. Наконец, виднеется калитка дома Паков, Чонгук аккуратно дёргает лошадь за поводья. Белая красавица останавливается, словно специально ей сказали: вези Чонгука бережно, не порть ему момент. Хотя Чонгук не удивится, если узнает, что перед этим Тэхен и правда с лошадью болтал. Чонгук переводит дыхание, нервно подергивает плечами от того, как больно сжимается грудная клетка. Волнуется. – Чимин! – его громкий голос разносится по округе, когда он понимает, что речи своей для Пака не придумал, но пути назад уже нет, так что он стирает испарину со лба, нервно перебирая поводья. Несколько минут стоит тишина, а потом калитка тихо поскрипывает, когда открывается. Из нее показывается голова Чимина, он сначала смотрит недоуменно, а потом его глаза расширяются до невероятных размеров. – Чонгук? – он с опаской выходит из ограды, где виднеется по истине напуганное лицо Мины. – Чимин, я приехал сюда сегодня, чтобы рассказать тебе о своих чувствах! Я пойму и приму, если ты отвергнешь их, но я хочу сказать, что влюбился в тебя с первого взгляда, там на озере, хотя никогда в подобную чепуху не верил, но увидел тебя и поверил! Все это время, что мы общались, я думал только о том, насколько ты прекрасен! Хоть я и поступил как настоящий идиот в тот раз, ты можешь быть обиженным на меня, но я больше не могу молчать, я итак делал это слишком долго. Я понимаю, что не такого принца ты ждал, но вот я на белом коне с букетом цветов! Ты мне нравишься, Пак Чимин, – воодушевленный Чонгук, наконец, заканчивает свою тираду, а потом понимает, что ему необходимо слезть с лошади, но с букетом это почти невозможно. Он перекидывает ногу, несколько секунд копошится, боится навернуться с коня, хочет оттянуть момент приближения к Чимину, но больше и сам ждать не может. Он спрыгивает на ноги, букет немного мнется, но ему сейчас на это плевать. Чонгук подходит к Паку, который еле сдерживает слезы, прикрывает рот рукой. – Самые прекрасные цветы для самого прекрасного юноши, – шепчет он и вкладывает в ослабевшие руки букет, наклоняясь и нежно целуя румяную горячую щеку. – Скажи что-нибудь? Мне уйти? Я тебе надоел- – Чонгук... – Чимин шуршит зеленой листвой в своих руках, – Ты такой идиот, – он... смеется, не плачет, точнее, смеется сквозь слезы, – Ты мне тоже очень-очень нравишься! – Чимин бросается к нему на шею, сминая букет между их телами, и целует. Его губы, непривычно требовательные, впиваются в губы Чонгука, размазывая соль от слез по ним. Губы Чимина чувствуются солнцем, которые языком перетекают на язык Чонгука, они чувствуются тут же холодными лепестками цветов из-за того, что их обдувает сейчас легким летним ветерком, моментально высушивая с них слюну Чонгука. Чимин нетерпеливо тычется своим носиком в щеку Чона, придвигается ближе, словно хочет пропитаться Чонгуком целиком и полностью, возможно, даже начинает мурчать в поцелуй, Чонгук не понимает, понимает только, что любимые за недолгое время губы лежат на его, лишая его рассудка, однако рассудок неожиданно возвращается, когда он слышит музыку извне, она и заставляет их отстраниться. Чимин утыкается своим лбом в лоб Чонгука, дышит загнанным зверем, однако глаза свои бессовестно счастливые не прячет, смотрит размазанным взглядом в глаза Чонгуку. – С самого начала я этого желал... – между вздохами шепчет тот. «Я тоже» – остается висеть в воздухе, как и хрупкий легкий поцелуй в лоб. Но Чонгук оборачивается на музыкальное сопровождение, видя Намджуна с конем, машину Хосока с громкой колонкой и Тэхена с подключенным к ней же микрофоном. – Я люблю тебя до слёз – Каждый вздох, как в первый раз. Вместо лжи красивых фраз – Это облако из роз. Лепестками белых роз Наше ложе застелю. Я люблю тебя до слёз, Без ума люблю... – на удивление красивый голос Тэхена эхом разносится по округе, музыка заунывно воет из динамиков, пока он сам экспрессивно раскачивается из стороны в сторону. – Тэхен! – Чонгук прикрывает глаза рукой, чувствуя, как хихикающий Чимин утыкается носом в его плечо. – Что за балаган? – Мину толкают в сторону и перед домом появляется дедушка Чимина с ружьем в руках, за ним же вылетает взволнованная бабушка. Тэхен даже от неожиданности икает в микрофон, почти запрыгивая Джину за спину. – Дедушка! – Чимин выставляет вперед руку, чтобы хоть как-то сберечь Чонгука, которому дед вполне вероятно, если что, может прострелить колено. Дед оглядывает скопление людей и коня, который только незаинтересованно машет хвостом, все это сопровождается грустной, но сильной мелодией песни Тэхена, что делает эту странную ситуацию чертовски комичной. Тэхен, наконец, рубит музыку, от чего воцаряется тишина. – Дедушка, я все объясню- – Я признался Чимину в чувствах, если вы против этого, то я, наверное, не смогу этого принять, простите, – Чонгук по-рыцарски выступает вперед, закрывая собой ойкнувшего Чимина, совершенно обескураженного. Дед сначала молчит несколько секунд, а потом роняет дуло ружья в землю и накидывается на Чонгука с объятиями. – Ну, наконец-то, думали не дождемся! – вскрикивает он, подминая под себя Чонгука, неловко улыбающегося, краснющего как рак. – Я так рада за вас! Все таки не зря я ему рассказывала какой ты хозяйственный. Бабушка у тебя знает, что делать нужно, чтобы мальчику понравиться! – Бабушка! – выкрикивает смущенный Чимин, улыбается счастливому Чонгуку. – А я все на видео записала! – восклицает Мина, вытягивая руку с телефоном перед собой. Чонгук не очень любит большие скопления людей, однако сейчас сидит рядом с Чимином во главе стола в доме Паков (прям как на свадьбе, черт возьми), придерживая его за талию, а у самого жидкое счастье по внутренностям разливается. Стол ломится от еды, ото всюду слышатся радостные голоса, рядом с ними сидят бабушка и дедушка Чимина, напротив них бабушка и дедушка Тэхена, за ними сам Тэхен с Миной, которые разглядывают что-то в телефоне, далее Джин, Хосок, Юнги и Намджун, которые что-то громко друг с другом обсуждают, создавая приятный уху шум. Чимин шепчет ему, что хочет уйти, тянет Чона на себя, они просачиваются почти незамеченными, уходя в сад, где в тот вечер впервые нормально разговаривали. – Именно здесь я понял, что ты мне нравишься. Ты был таким красивым в свете луны, – Чимин тянет Чонгука за рубашку на себя, скрывая их ветками персикового дерева от солнца и посторонних глаз. И Чонгук улыбается глупо и тонет, тонет, тонет в запахе персиков, в теплоте летнего дня и во влюбленном взгляде Чимина, который ненадолго пропадает, когда он снова его целует. – Завтра я уезжаю в город, потому что месяц подошел к концу, мне так не хочется бросать тебя здесь... – между поцелуями в щеки и шею шепчет Чон. – Я не могу уехать раньше, родители не примут. Обещай, что дождешься меня в Сеуле, не найдешь себе другого смазливого мальчика! – Что ты такое говоришь? Эта деревня, летнее солнце и ты навсегда засели в моем сердце отныне. – Оставайся здесь со мной... Бабушка даст тебе комнату, будешь здесь до самой осени. – Я не думаю, что это будет хорошей идеей...

***

– Вы точно всё решили? Никто потом плакаться не будет? – Джин кладет упаковки с ягодой в багажник машины. – Не говори так, мы приняли решение... – Тэхен помогает ему закрыть ломящийся багажник, хлопает пассажирской дверью. – Ну, ладно, – он хитро улыбается, – Счастливой дороги! – Джин машет рукой Хосоку, который сдает назад, отъезжая от дома. Машина едет по каменистой дороге, оставляя после себя клубы пыли. – Эх, надо будет сказать Хосоку, чтобы привез из города чего вкусного, – потягивается Тэхен, – а этим коробку презервативов, – он показывает пальцем на Чонгука и Чимина, обнимающихся в теньке под деревом рядом с домом Джина. – Пошел ты! – весело отзывается Чон, показывая хохочущему другу средний палец. – Я нарвал зеленого лука, если к обеду не получу пирожков с луком и яйцом, я разнесу ограду Джина, – Юнги подтаскивает пучок зеленого лука, передавая его в руки мужчине. – Будут тебе пирожки, хен! – отзывается Тэхен, обнимая Юнги за шею, уводя его за Джином в дом, где они сегодня и будут целый день обитать. Чонгук целует Пака в макушку, следуя за ним в ограду. Да, вчера Тэхен, который шарился по кустам в поисках туалета, подслушал разговор Чимина и Чонгука, почти расплакался на месте, не в силах выдержать разлуки их любви, а потом сказал Чонгуку, что сейчас только август начался, поэтому еще месяц они смогут здесь тусоваться, да и бабушка с дедушкой будут рады. Так и они порешили на следующий день, отправляя Хосока, загруженного ягодой, одного в город. Чонгук и не думал, что за месяц сможет полностью и бесповоротно влюбиться в человека, найти хороших друзей и прекрасно провести время. Все таки эта деревня, тихая по большей части, совершенно без связи и интернета, пустая днем и ночью, горячая от палящего солнца может хранить в себе что-то волшебное, прекрасное и невероятно доброе, что душу из этого места не отдаст, кажется, уже никогда. Он счастлив, что в тот день пересилил себя и отправился в это незабываемое крошечное путешествие, которое затянуло его водоворотом. Благодаря деревне Чонгук обрел невесомое призрачное счастье, ухватил его руками и прижал к своей груди. Конец.