новобрачный поневоле

      11.09       Антон сидел на ступеньках крыльца рядом с Игорем и улыбался. Наверное, потому что уже до такой степени опьянел, или на нервах, потому что с этим человеком ему предстояли ещё целых полгода жизни в одном доме, а может вовсе попросту сошёл с ума из-за недосыпа. Это было бы хорошим объяснением, потому что половину прошедшего месяца Антон провел то не засыпая по три дня вовсе, то проводя во снах не больше пяти часов в сутки. Цифры были не самые здоровые для любого взрослого человека, что уж говорить о подростке, у которого только что начался очередной учебный год.        Оставшаяся ночь обещала пройти так же беспокойно, как и все остальные последние два месяца. Правда, уже на другом основании. Как много времени уйдёт, прежде чем ночи в этом доме превратятся в ночи домашние, в которые ты можешь беспробудно проспать до самого утра? Когда чувствуешь себя в безопасности и не вскакиваешь каждые полчаса среди ночи с одному только богу понятной тревогой, и ещё долго безрезультатно вглядываешься в кромешную темноту окружающего пространства?       Следующий год обещал быть тяжёлым. Или хотя бы следующий месяц. Или неделя. В общем, тяжело будет до того момента, как Антон наконец не привыкнет к обстановке и не начнет спать спокойно. А там уже выберется из любого пиздеца.       Да, сначала надо выспаться. Даже сейчас это для Антона первостепенная задача.       Поэтому он и поднялся со ступенек, отряхивая зад от потенциальной пыли и грязи. В любом случае, его белый костюм уже не был таким белым.       — А я где вообще жить буду? — спросил Антон, шагнув ближе к двери и словно указывая, что пора заканчивать уличные посиделки и пора заходить в дом.       Игорь невозмутимо кивнул на особняк, на крыльце которого они и находились, а Антон закатил глаза.        — Я понял, что не в будке, — саркастично вздохнул он и серьёзно взглянул на Игоря. — У меня свой угол есть или как? Я постоянно у тебя под боком быть обязан?        — На цепи в подвале жить будешь, Тоша, — опираясь головой на руку, криво-пьяно улыбнулся Игорь. — Да есть у тебя угол, не ссы. Коробка шесть на шесть тебя устроит, я надеюсь? О планировке, конечно, я тебя спросить не успел, так что не обессудь. Поменяем что-то запросто, если захочешь.        Антон секунд десять втыкал между собой. Нихуя себе. Даже своя комната есть? Кажется, всё не настолько плохо, насколько он думал. Тут собираются уважать его личное пространство! И границы, видимо. Наверное, это не будет касаться только моментов чувств на публику, но и подобных проявлений Антон не боялся. Если они будут такими же, как вчера после свадьбы…       Антон смущенно погладил тыльную сторону ладони и постарался вернуться в свой дерзкий образ.       — Вот настолько у меня райские условия? — улыбнулся он, облизнув губы и смотря за тем, как Игорь неуклюже поднимается со ступенек вслед за мужем. — Ничего себе. В этом всём должен быть какой-то подвох! Шесть на шесть чего? Дециметров?       — Ты внатуре в коробке жить собрался? — рассмеялся Игорь, уперевшись рукой в стену рядом с дверью, а второй ища ключи от дома в сумке через плечо. — Метров, Антон Влаимыч, метров.       Антон усмехнулся. Вышло немного нервно. Его личная коробка шесть на шесть метров? Тридцать шесть квадратных метров, получается. Что это вообще за цифры такие? В квартире матери с отчимом гостиная в полтора раза меньше, наверно!       Игорь смог открыть дверь далеко не с первой попытки. Кажется, он был совсем немного пьянее, чем хотел изначально, учитывая, что в такой важный для себя и Антона день вообще хотел быть трезвым. Чтобы постоянно держать себя в руках, не натворить хуйни и произвести на парня хорошее впечатление в первую брачную ночь, которую, в общем-то, не стоило таковой считать. Они проведут её порознь, и даже если судьба сведет в одну кровать — ни у кого не будет даже мысли о чем-то похабном, настолько вымотал этот день.       Помещение, явившееся взору как только Игорь щёлкнул выключателем, было чрезмерно просторным и светлым, из-за чего сразу обожгло привыкшие к темноте на улице глаза. Белые стены, белая незамысловатая люстра, белые кожаные диваны с белыми пушистыми пледами и стеклянный журнальный столик на белых ножках, большие растения в больших белых горшках, огромный белый ковёр… Из всего обилия белого выделялся только вырвиглазно-чёрный телевизор, ярко-желтые, медового оттенка шторы и пёстрые жёлто-бело-чёрные подушки на диванах.        Всматриваться в обстановку было некогда, хотя запомнилось всё очень ярко. Игорь взял Антона за запястье и затащил на лестницу, а по ней и на второй этаж. Антон едва успел заметить проход-арку в помещение с выключенным светом и ещё две двери вникуда, а взгляду уже предстал коридор второго этажа.        — Завтра осмотришься, — кинул Игорь, отпустив руку омеги. — Лично экскурсию проведу и со всеми охранниками познакомлю, но завтра.       Антон послушно кивал, следуя за ним до самого конца коридора. Ну, вернее, до конца одной из длинных стен, потому что в самом конце была одна из ванных.        Игорь завернул в дверь комнаты рядом с ней и включил свет. Антон окинул её взглядом и не смог не подавиться воздухом от восторга. Прежде всего — потому что увидел кровать, которая была шире его в, наверное, целых три раза, на которой лежало штук пять подушек. И она была застелена! Ему не придется ближайшие недели две ебаться с тем, чтоб надевать всякие пододеяльники и простыни!       — Вот тут ты живешь, запоминай, — зевая, сообщил Игорь и прислонился к косяку. — Лучше долго не втыкай, а сразу раздевайся и ложись спать. День был… откровенно ужасным, — с паузой на поиск цензурного синонима, посоветовал он.        — Хуевым, Игорь Викторович, — с улыбкой от уха до уха поправил его Антон, а Игорь только снисходительно улыбнулся.        — Ну или так. Только давай договоримся, что впредь ты стараешься обходиться без мата, — предложил он, а Антон сразу же возразил:       — Да я без мата как порноактер без виагры!       — Тоже не встает? Малыш, ну это ко врачу уже надо. К психологу, скорее всего, — устало усмехнулся Игорь, но улыбка сразу же стала намного уже. — Ладно. Оставим этот разговор на потом, — он вновь зевнул, этим действием показывая, что час ночи — далеко не лучшее время для разговоров о лексике супруга.        Он отстранился от косяка и вышел в коридор.       — Всё, ложись. Я в соседней комнате, если что случится — зови. Можешь просто крикнуть, я всё равно сплю как заяц ебаный, от каждого шороха вздрагиваю, — он вновь тихо посмеялся. По телу Антона пошли мурашки из-за этого низкого бархатного смеха, ещё и наполненного таким удивительным теплом.        — Хорошо, — кивнул он, нервно сглотнув и прикусив нижнюю губу. — Спокойной ночи, получается?       — Тебе тоже, — улыбнулся Игорь и кивнул на дверь: — Замок есть, если боишься меня совсем.        Антон снова покивал, мол, я всё понял. Игорь напоследок улыбнулся ещё шире, прикрыл за собой дверь и, судя по звукам, ушёл в ванную. Антон остался стоять посреди комнаты один, наедине со своими мыслями.        Кажется, Игорь действительно не настолько мерзкий человек, как думалось изначально. Даже по-своему комфортный и уже сейчас так своеобразно заботящийся о нём.        Антон хмыкнул себе под нос, улыбаясь, и скинул с плеч белый пиджак, подходя к двери. Одной рукой ослабил галстук, второй всё-таки закрыл дверь на замок. Не то чтобы он прям боялся Игоря, но здравый смысл подсказывал, что так будет правильнее. Но с другой стороны — зачем на дверях замки, если ты собираешься терроризировать человека, живущего в ней? Нельзя было не учесть такую важную мелочь.        Омега поочередно избавился от рубашки и брюк, скинул их на пол к пиджаку и галстуку, выключил свет и залез под одеяло. Высосавший все силы день заставил отключиться сразу же, как голова коснулась подушки. Или у Антона так было всегда?

* * *

      11.09       Утро началось неожиданно рано, а Антон проснулся с ожидаемой легкой паникой и очевидной тревогой. Конечно, открыть с утра глаза и увидеть не свой потолок, чувствовать головную боль и усталость даже после сна, а помимо того ещё и осознавать, что из одежды на тебе одни лишь трусы — то ещё удовольствие.        Антон аж подскочил. Всё тело брала мелкая дрожь, а мысли кидались в голове туда-сюда к самым худшим версиям и страхам. Его накачали наркотиками, похитили, изнасиловали, взяли в рабство! Он не выберется отсюда до самой смерти!       Всё это длилось не дольше десяти секунд, потому что затем омега наконец осознал что к чему. Может это произошло из-за того, что в глаза бросился лежащий на полу костюм с прочими атрибутами официального стиля, и волнение сразу отпустило. Во-первых, Антон вчера напился сам в целях борьбы со стрессом, поэтому и чувствует себя так хуево. Ему вообще несвойственно пить, что уж говорить о том, чтоб напиться!        Во-вторых, к этому человеку он пошёл сам, прекрасно осознавая свои риски.        В-третьих, Антон изнасилует и возьмет Игоря в рабство раньше, чем тот успеет даже подумать о таком варианте развития событий. Значит, переживать не из-за чего.        После бодрящей утренней рекордно короткой панички спать уже не хотелось, хотя голова всё ещё болела и не все предметы имели четкий контур — хотя, может быть, это в принципе зрение Антона медленно поползло в минус. Оптимальным вариантом оказалось начать день пораньше. Хотя он не был так уж хорош, если Игорь всё ещё спит. Не будет же бывший-Литвинов-ныне-Александров шароебиться по чьему-то дому?       А чего ему бояться? Теперь ведь это и его дом тоже, и он имеет право шароебиться там, где хочет, как хочет и когда хочет!        Правда, из комнаты Антон вышел всё равно смущенно хватающимся за нижний край рубашки, накинутой на голое тело за неимением другой одежды — ни одной его вещи всё ещё не было в доме. Даже ебучей зарядки для телефона, проценты батареи которого неизбежно ползли к значению «ноль»! Оставалось надеяться, что у них с Игорем одинаковый разъём, иначе связь Антона с внешним миром разорвется по настолько тупой причине до самого вечера, когда они вновь встретятся с родителями.       В коридоре было холоднее, свет горел только в одном конце помещения. Второй оказался помещён в такой мрак, словно из него вот-вот поползут длиннорукие тени с горящими белыми глазами. Антон поспешил отвести взгляд и заглянул в комнату мужа.       Тот стоял перед зеркалом.        — Ты не спишь уже? — подал голос Антон, оставшись на пороге и скрестив руки на груди, чтобы хоть как-то прикрыть тело.        — Нет, просто луначу, — отозвался Игорь и кинул взгляд на его отражение в зеркале. — Доброе утро. Как спал?        Антон пожал плечами. Как он, по его мнению, спал, если с утра распереживался что его украли и изнасиловали?        — Жаловаться не собираюсь, — улыбнулся он. — А ты собираешься куда-то? Или это твой повседневный стиль?       Сказав это, Антон подумал, что повседневный стиль у Игоря очень странный, но, тем не менее, безумно ему идет. Рубашка и брюки — строгость и лаконичность, разведенная сексуальностью на уровне фетишизма. Наверное, это девиз Александрова. Всех Александровых.       — Не, я по-твоему совсем с ума сошёл? — рассмеялся альфа, закатывая рукава рубашки до локтя. — Отец попросил к нему наведаться. Хочет исполнить свою часть договора.       Антон состроил понимающе-охуевшее выражение лица. Вот так — снова обычная подпись и Игорю снова уходит чья-то собственность. В этот раз уже честно(?) заслуженная, не живая и не взятая в аренду за бешеные деньги. Как же просто он живёт.        — А. Ну, ясно, — кашлянул Антон. — Поздравляю.        Игорь кивнул в знак благодарности и наконец отошёл от зеркала.       — Вечером твои родители приезжают, ты помнишь? — внезапно перевёл он тему.        — Ага, — кивнул он и потер плечо. — Отчим опять будет делать вид, что ему есть до меня дело.        — Мне кажется, было бы хуже, если бы он цеплялся за тебя и хотел, чтоб ты ни при каких обстоятельствах не выходил замуж, — Игорь снова широко улыбнулся, остановившись напротив Антона. Парень не смог не обвести его очередным раздевающим взглядом, одним из тех, какими стрелял вчера на церемонии. — Ты опять? Я думал, это игра на публику.        — Неправильно думал, значит, — усмехнулся Антон, чуть потянувшись к нему. Игорь ожидаемо отпрянул, но в ответ на следующий выпад внезапно замер и затаил дыхание. — Мне нравится твоя внешность и то, что альфа ты доминантный. Знаешь, я считаю красивыми всех людей, у которых ебальник хотя бы симметричный, но ты в моих глазах — верх совершенства. Стал бы отличным экземпляром в моей коллекции партнеров.       — О господи.       — Самым лучшим экземпляром, — дополнил омега, продолжая сверкать дьявольской улыбкой. — Я вообще попросить хотел, — он снова встал прямо и принял абсолютно непринужденный вид. — У меня тут до вечера одежды нормальной не будет, а в свадебном некомфортно как-то. Можно взять что-то из твоего..?       — Да, — сразу кивнул Игорь и только сейчас заметил, в каком виде стоял Антон, правда, на такое же откровенное рассматривание, как с его стороны, не решился. — Вообще делай что хочешь. О границах дозволенного поговорим когда я вернусь, так что до тех пор делай всё, что считается законным.        — Ух ты, — Антон на мгновение вскинул брови и склонил голову набок. — А если я сам познакомлюсь с твоими охранниками и кого-то из них трахну в твоей кровати?       Игорь оказался в ступоре.       — Только не залети от него, — хмыкнул он. Лицо Антона разом помрачнело; Внутренне Игорь даже позлорадствовал, что задел какие-то ниточки его души, хотя и прекрасно понял, как это плохо и что радоваться подобному — эгоистично и мерзко. — У тебя ещё вопросы есть или я пойду?       — Номер свой оставь, — предъявил Антон очередное требование, отстранился от косяка двери и подошёл к длинному шкафу напротив кровати Игоря. Теперь даже голос звучал безжизненнее и без прошлой шутливой нахальности, зато с очевидной грубостью. — И марка телефона какая? Мне заряжаться нечем.        — Айфон. Подходит — зарядка там, около изголовья воткнута, — кивнул в сторону кровати Игорь, смотря, как Антон поочерёдно отодвигает каждую дверцу шкафа, рассматривая вешалки с разномастными рубашками, брюками, пиджаками и прочей лабудой. Его интерес был похож на интерес профессиональный, как если бы электрик смотрел на проводку, сделанную другим электриком.       В конце концов Антон добрался до самого дальнего отдела шкафа с полками, на котором находилось всё, что либо не мялось, либо на чём помятости не имели значения. Почти сразу его ослепило обилие розового самых разных оттенков, но вытащил он самую вырвиглазную футболку. Кажется, этот оттенок называется цветом фуксии.        — Я смотрю у тебя любимый цвет — зелёный? — усмехнулся Антон, расправив сложенную в квадрат ткань. «I’m not gay, but 20$ is 20$». Он прыснул от смеха и, не секунды не думая, скинул рубашку и заменил её на эту самую футболку, которая закрыла почти половину бедер и предплечья полностью, зато сильно оголила ключицы. — Мне нравится твой вкус. Может, у нас даже будут общие темы для разговора.       Антон внезапно снова широко улыбнулся и чуть сощурился.       — Если ты не асексуал, конечно.       Игорь молча тяжело вздохнул. Даже суток вместе не прожили, Антон уже лезет к нему в штаны. Пусть даже только словами. Но ситуацию это ничуть не облегчает!        Игорь продиктовал Антону свой номер, Антон послушно его записал и сохранил как «му(ж/дак)».  Более гениального варианта названия контакта он в такие краткие сроки придумать не успел.        — Я часа через два приеду, — предупредил Игорь. Антон в ответ красноречиво зевнул, понимая, что эффект утреннего испуга и мимолетной бодрости прошёл сразу же, как тело охватил комфорт мягкой ткани и чувства мало-мальской защищенности, а в нос ударил запах альфы, исходящий от одежды. Елки Антон любил с самого раннего детства, так что сейчас было сложно тупо не зарыться носом в ткань, источающую этот яркий аромат хвои и смолы.        Парень незаинтересованно кивнул, спиздил зарядку, попрощался с Игорем и ушёл к себе в комнату, вновь закрывая дверь на замок и окидывая помещение взглядом. Эта божественная кровать в углу, рядом с ней, около изголовья, стол с придвинутым вплотную стулом, над ними полки и корзина для мусора рядом. В другом углу комнаты красовался немаленький шкаф, который всё равно был раза в три меньше шкафа Игоря, возле него — минималистичный комод и зеркало на стене. Следующая стена включала в себя стеллаж, очередное огромное растение в огромном горшке и «п»-образную довольно длинную вешалку. Всё это — белое, с редкими вставками черного, сильно выделяющееся на фоне серо-голубых стен и темного паркета, большая часть которого была закрыта белым пушистым ковром, таким же, как в гостиной, таким же, как в комнате Игоря.        Но больше всего Антона привлекло окно. Огромное, мать его, тонированное стекло с пола до потолка привело его в восторг. Да, это всего лишь второй этаж, да, окно всего в две трети стены и кончается за полметра до того, как начинается кровать, но парень всё ещё был полон восхищения. Единственное, что его перебивало — ярко-голубые полупрозрачные шторы, у которых была чисто декоративная цель. Это было единственное, за что он собирался предъявить Игорю после того, как тот вернётся от отца.       И после того, как Антон доспит свои заслуженные несколько часов.

* * *

      Перед глазами плыло. Буквы скакали с одной строки на другую, перемешивались, ворочались, собирались в несуществующие слова и прямо с листа бумаги тыкали в Игоря, крича, какой он баклан и придурок. Больше трёх знаков переварить было невозможно, сразу начинал вскипать мозг. Ещё хуже становилось от того, что Виктор всё это время сверлил его взглядом и курил толстую сигару, заполняя помещение дымом настолько ужасно едким, что при вдыхании его пассивное курение вполне могло сойти за прямое.       Игорь чувствовал взгляд отца виском и думал, какой же он садист. На часах полдесятого утра, до офиса Игорь добирался около получаса, а ещё полчаса до этого втыкал на себя в зеркало и пытался прийти в себя после недолгого сна. Может, если бы вчера он лёг вовремя, было бы проще… но когда там было ложиться вовремя? И так залез в постель сразу же, как представилась возможность. А всё потому что отец задержался дольше всех гостей, рассказывая Игорю о матери и о том, какой она была шлюхой.       Верил ли этому Игорь? Может, иногда проскакивали мысли, чтоб поверить отцу, но не более. Виктор — патологический лжец. За двадцать два года жизни с ним Игорь так и ни разу не смог довериться ему на сто процентов, к каждому слову относился с сомнением и никогда не мог правильно считать эмоции на его лице. Не смог поверить даже в печаль и скупые слёзы отца на похоронах Вероники.       — Ты сегодня хоть спал? — глубоко затягиваясь, спросил Виктор. Игорь неопределённо дёрнул головой. — С мальчишкой этим кувыркался? Как же зовут-то его, Господи… очень бойкий юноша.        — И имя такое же, — хмыкнул Игорь, но в ответ на вопросительный взгляд отца только мотнул головой, мол, нет, ничего. — Антон он. Я думал, ты запомнишь хотя бы это.       — О, нет, — мотнул головой Виктор, снова открывая взору ряд золотых зубов и хмурясь, мол, «ты за кого меня принимаешь?» — Я думал о другом. Почему такой очаровательный омега пошёл замуж за тебя? У него же ещё вся жизнь впереди, а он так её гробит.        Старик хрипло рассмеялся, явно довольный своей шуткой. Игорь не смог ответить тем же даже из вежливости, потому что устал, заебался и в принципе больше никогда не хотел бы видеть отца после подписания бумаг. Хоть бы он пылью после этого рассыпался, исполнив свой долг и смысл жизни.       — Всё бы отдал, чтоб затащить в постель кого-нибудь вроде него, — снова затягиваясь сигарой, Виктор мечтательно оперся щекой на руку. — Или даже его самого. Что скажешь? У меня есть шансы?       — Ебальник завали, — огрызнулся Игорь, бросая отцу документы на «т»-образный стол между ними. Ну или не отцу, а, скорее, в сторону очередного молчаливого нотариуса, который фигурой казался такой серой, что почти срастался с серым офисным стулом. — С чего ты взял, что Антон хоть шаг с тобой сделает в сторону кровати? Тем более подождёт, пока подействует виагра.       На самом деле Игорь был мнения немного иного. Конечно, целенаправленно Антон к какому-то деду подкатывать не будет, но на приглашение согласится просто потому что это — интересный опыт. Вряд ли, конечно, Виктор будет лучшим в его коллекции, но несомненно интересным.       Защищать честь Антона Игорь был готов даже если тот такой ебанутый и озабоченный, что, будь он тут, посмотрел бы на Игоря взглядом «а можно?» и ушёл с его отцом под ручку в неизвестном направлении.       — Какой ты собственник, — закатил глаза Виктор, бросая толстый огрызок сигары в неглубокую пепельницу. — Мог бы и поделиться с родным отцом, на старости лет-то.        — Да нахуй иди, — не думая, отозвался Игорь и посмотрел на нотариуса, который, слушая их разговор, начал седеть в прямом эфире.        С официальной частью мероприятия наконец было покончено. Теперь оставалось лишь попрощаться с отцом и уйти восвояси, надеясь, что жизнь больше никогда и нигде не сведёт их.        Из всех людей, которых Игорь знал, его отец был самым бессовестным из всех ублюдков «высшего» света. И, ладно, к карьере Виктор Огненович всегда относился серьёзно и ответственно, но его личная жизнь напоминала случайное переплетение ниток, которые ни в одном месте между собой больше не пересекаются.        Хотел бы Игорь быть одной из таких ниток. Или больше хотел того, чтоб этих ниток в жизни отца было как можно меньше? Может, он долгое время даже не думал воспринимать его как отца, может, лучше бы провёл всю жизнь в той реальности, в которой целыми днями участвовал до того, как пошёл в школу, но желал отцу стабильности и здоровых отношений. Может, это его дело – лезть в штаны каждому встречному, но и умрет он, сука, в окружении такого же первого встречного и, если повезет, одного из тридцати охранников его дома!        Хотя, что уж там говорить, Игорь сам был плодом такого вот случайного союза со случайной встречной. Или не настолько случайной, как ему думается? Отец целенаправленно и старательно выводил идеальную ебучую, сука, породу наследника. Именно такого, какого хотел он. О, должно быть, когда выяснился статус самого младшего сына, Виктор радовался словно сраный селекционер в древнем Китае, смотрящий на крохотную стайку абсолютно плоских и абсолютно пушистых морд пекинесов.        Единственной из «не таких, как надо», кому просто повезло не оказаться брошенной отцом, оказалась сестра Игоря старше его на шесть лет. Просто повезло, что Виктора переклинило и он решил, что Света останется на его совести и воспитании. Конечно, высказывание с первого слова неверное – совести у Виктора нет, а с двух и до шести лет Свету воспитывала пожилая няня. Впрочем, как и Игоря. Только люди были разные.       Остальных своих старших сестер и братьев Игорь не знал. Он даже не знал, сколько их именно, но примерно представлял, сколько отцу обходилось обеспечение их и их матерей всем необходимым. Между ним и Светой точно одна попытка, до Светы больше двух… Если считать, что до тридцати Виктор о детях даже не задумывался, выходит минимум пятеро без учета двойняшек или близнецов. И перед каждым приходилось лицемерить в звонках и редких встречах.        И каждый сейчас неизвестно где.        Иногда Игорю становилось совестно из-за всего этого.        За мыслями, прокручиваемыми в голове уже в сотый раз, Игорь не заметил, как оказался на пороге собственного дома. Здесь сердце почему-то забилось сильнее. Что случилось? Почему сейчас он так волнуется перед тем, как войти к себе домой? Минуту назад всё было в порядке, а сейчас спирает дыхание так, словно он — мальчишка, подошедший к подъезду симпатичного ему омеги.        На губах проступила лёгкая улыбка. Он не чувствовал чего-то настолько волнующе-приятного уже больше четырех лет, с того самого момента, как…        Сколько дней осталось до даты её смерти?        Игорь вдохнул поглубже, стараясь держать лицо, и всё-таки открыл дверь. Он ведь не может вечно стоять на крыльце и думать о потерянной любви, правильно? У него и так много дел на сегодня, включая короткую экскурсию по дому для Антона.        ...Который всё ещё ходит по дому в одной футболке несмотря на то, что Игорь предоставил ему доступ буквально к каждому предмету в своем гардеробе.