новобрачный поневоле

      15.10       — Антош…       С тела Игоря только-только сошло послеоргазменное напряжение, мышцы слегка потяжелели, а по коже разлились мурашки от прерывистого дыхания Антона, покрывшего своим жаром шею.       — М?..       — Хочу ещё раз…       Антон волнительно кусал губы, отправляя очередной блин в достаточно высокую стопку таких же. Вчерашняя ночь до сих пор отзывалась ссадинами в районе плеча от клыков Игоря. Странно ставить метки, когда ты в пассивной роли, но Антону и придираться некогда было — скорее всего, случайность. Эта случайность уже и не заметна на фоне остальных почти двух с половиной десятков отметин на теле.        Утро началось неожиданно хорошо, слишком хорошо даже для того, что ожидал Антон. Сонные объятия, мягкий полумрак, созданный плотными шторами, тепло нагретого двумя телами одеяла, почему-то даже никуда не сместившегося за ночь. Ясная погода за окном, обнаруженная чуть позже, только вносила новые правки в настроение, делая его ещё лучше. А кроме того суббота, никуда не надо, да даже всю домашнюю работу Антон вчера ночью сделал пока ждал — полностью освобождены целые выходные.        И все выходные Антон с удовольствием проведёт в компании Игоря. Впрочем, по-другому и быть не могло.       Со второго этажа донесся громкий болезненный стон, почти неразличимый на фоне слабого шипения сковороды. Одной лишь интонации вполне могло хватить для того, чтобы бросить все дела, но Антон человеком был либо рассудительным и понимающим, что в таком случае сгорит полкухни, либо эгоистичным, раз все ещё оставался на месте.       — Бля-я-ять, — Игорь кутался в одеяло, накрываясь с головой, спасаясь от всех тех демонов, на которых спихивали все непонятные боли в средневековье. Однако раствориться в темноте под одеялом не получалось, никуда не уходила даже дикая боль и раз за разом била по вискам, отражаясь по всем чертогам разума.       Успехом не увенчались и попытки свить себе кокон и пропасть в нем до того самого момента, пока из несчастной гусеницы он не превратится в бабочку. Скоро пришлось вылезти, ибо люди без кислорода обойтись не могут, но вставать по-прежнему не хотелось.        Скоро в комнате раздался звук неспешных босых шагов. Вначале мягко отодвинулась штора, вернее, только одна её сторона, впуская немного света в ту часть комнаты, где стоял шкаф. Затем рядом с ногами промялся матрас, обозначая чужое присутствие.       — Ты как? — трепетно спросил Антон и провел рукой по внешней стороне бедра Игоря, привлекая внимание, однако он только пробурчал в ответ что-то неразборчивое и перевернулся на другой бок, подальше от подростка.       Антон словно щенок воспринял это как игру, почти сразу занимая место над альфой, но так же быстро обломался.       — Уйди, — Игорь натянул одеяло по самые глаза, сонно прикрывая их.  — Я не в настроении.       Парень недоуменно мигнул на него глазками и послушно отстранился, опускаясь на то же место, где был изначально.       — Аспирина принести? — Антон с нежностью провел рукой по предплечью супруга, заметно понижая громкость голоса.       — Не трогай меня, — Игорю было некуда бежать, поэтому оставалось только предостерегающе рычать откуда-то из-под одеяла, и кутаться, собственно, в него же, ныкаясь куда подальше от злого мира и Антона. Последний явно не хотел от него так просто отставать и стал заваливать вопросами, которые Игорю никакой радости не доставляли.        — Что не так? Чем ты недоволен?       — Антон, блять, — Александров резко повернулся к нему и привстал на локтях так, что одеяло сползло с плечей. — Чё ты ко мне пристал?       — Ну а ты чё злишься? Мне интересно, почему один и тот же день при одинаковых обстоятельствах начался для нас абсолютно по-разному.       — Исследователь сраный, тебя ебёт? Хочу и злюсь. Просто отстань от меня, — Игорь вернулся в прежнее положение, безэмоционально пялясь в светло-серую стенку.       Антон глубоко вдохнул, чтобы не начать ответно гнать на него, и встал с кровати.       — На сколько?       — Чё?       — На сколько я должен от тебя отъебаться? Ты, похоже, не привык жить с кем-то, значит к постоянному контакту тоже. Получается, чтоб ты чувствовал себя в комфорте, я должен на какое-то время тебя оставить.       Осознав, что Антон сейчас может тупо собрать вещи и уехать к матери, Игорь даже слегка остыл. Он снова сел и открыто посмотрел на мужа.       — Ты дурак? Это ничего не решит. Более того, если бы я не был готов к постоянной жизни с кем-то, разве я бы на тебе женился?        Антон по-кошачьи улыбнулся, заметив, как внезапно он успокоился.        — Ну, если это ничего не решит, тогда это станет интересным опытом. Как долго ты без меня протянешь?       Взгляд альфы снова потяжелел, ясно намекая о том, что очередные выебоны Антона его бесят. Что опять начинается? Опять попользовался-кинул, молодец.        — Две недели. Но ты остаешься дома, общаешься со мной, делаешь всё что обычно, кроме физического контакта, — привычно твёрдым тоном проговорил Игорь, но следующий вопрос уже задал с лёгкой насмешкой. — Сможешь или мне сократить срок?        — Мне-то чё сомневаться? — пожал плечами Антон, улыбаясь во все тридцать два. — Лучше подумай о своём поведении и о том, как грамотнее всего сдаться через три дня.        — Вон из моей комнаты. Сейчас же.       — Можно спро?..       — Нет, иди.       Через пару минут Антон уже стоял у входной двери, натягивая ботинки и попутно проверяя наличие телефона и наушников в карманах. Что ж, пусть уговор и подразумевал слегка другие условия, но Фади как раз просился сегодня погулять. А какой из Антона друг, если он откажется, имея и желание, и возможность? Значит, это занятие часиков на пять точно, в этот раз ведь посреди прогулки не сморит.       — Азима Фади Азхарович, ожидайте в течении двух часов у своего подъезда!

* * *

       — Чё нахуй?! — Фади смеялся неприлично громко для улицы. — То есть, получается, ты его выебал и сбежал?       Антон несдержанно улыбнулся, переключая песню, играющую где-то фоном в наушниках, одним из которых уже успел поделиться с Фади.       — Бля, ну, — Антон увел взгляд к проезжей части и безнадежно выдохнул, — я пытался попросить прощения! Он сказал отстать, ну я и…       — О боже, Антон! Ты чёртов эгоист!       Антон только пожал плечами, ухмыльнувшись. Эгоист, да. А еще садист и в принципе ублюдок, насилующий альф и бросающий их потом на произвол судьбы.       — Да он придурок, — фыркнул он и нахмурил брови, облизывая и прикусывая нижнюю губу. Воспоминания никак не давали покоя и оставляли в голове только самые грязные мысли. — Я просил его сказать, если что-то не понравится, а потом оказалось что ему не нравится только то, что я ни одного засоса не оставил. А утром… пиздец. Начал строить из себя жертву! Я там чуть не скончался насмерть, хуй едва не отпал, а он…       — Какой ужас, — снова засмеялся Фади, — я думал он чуть адекватнее.        — Да ну, — отмахнулся Антон. — На самом деле по сравнению со мной он вообще ангел ебаный.       Фади загадочно улыбнулся и вскинул брови:       — Да ты что.       — Серьезно. Сравнить нас вчера и нас, когда у меня была течка — вопрос «у кого было больше шансов скончаться?» отпал бы сам собой. Хотя я из-за него крестик тогда проебал.       Азима достал из кармана ключи, на которых висел брелок в виде крохотного плюшевого медведя, и тыкнул на него пальцем:       — Антош, покажи, где плохой дядя тебя трогал?       Антошу, конечно, неожиданно триггернуло с «дядя», особенно после воспоминаний о том, что Игорь — бывший Вероники, но медведя он принял, полностью смяв его в руке с абсолютно равнодушным видом.       — Лучше спроси, где не трогал.       — Ну хорошо, где не трогал? — послушно переспросил Фади.       — У людей таких мест нет, — Антон показал Азиме язык. — Либо же тебе этого медведя придется вскрыть.       — Боже, нет! Я Дерека в обиду не дам! — Фади почти моментально отобрал брелок, опасно щурясь на кровожадного друга.       — Да чё за имя ты придумал… он как хулиган из американского фильма, бля.

* * *

      — Привет, дядь Хазим, — вымокший до нитки Антон с детской азартной улыбкой здоровался с о-отцом Фади. Его сын такой же мокрый, в прочем, оно и не удивительно — на улице ведь вновь ливень, а парни почувствовали что это не легкий дождик слишком поздно.       — Привет, пап, — Фади смотрит с немного виноватым видом на о-отца, но тот лишь тяжело вздыхает, отвечая приветствием и приглашая ребят в квартиру.       Минут через пять Антон уже сидел на кровати Фади, натягивая футболку его а-отца. Другого выхода, увы, не было, раз одежда младшего Азимы была ему маловата. А-отец Фади не противился, наоборот, даже сам предложил, лишь бы Антон не мерз — за время дружбы с Фади Антон стал чуть ли не вторым сыном.       Честно, порой ему казалось, что в этой семье ему рады больше, чем в его собственной.       Теперь уж чем во всех его семьях.       — Боже-боже, Фади, да я принцесса! — восторженно воскликнул Антон, подскочил к зеркалу и, смотря на себя в темно-синей почти до колена футболке, один раз покрутился вокруг своей оси.       Азхар — а-отец Фади — разразился смехом, вставая вслед за ним и протягивая руку Антону в приглашении на танец.       — Я н-не умею, — слегка запаниковав, признался омега. Азхар с добродушной улыбкой притянул его к себе за талию, взяв одну из рук в замок.       — Просто постарайся не наступить мне на ноги, хорошо? — он положил его свободную руку на свое плечо, тут же смещая собственную обратно на талию подростка.       Пара шагов, движений — Антон потихоньку начал включаться в процесс, ведомый старшим Азимой. На несколько секунд он залип на мужчину, выглядевшего как просто очень сильно повзрослевший Фади, ещё и слегка заросший бородой. Симпатичный, нет, даже чрезвычайно красивый, обворожительный. Очень.       Но другой.       Не такой, как Александров. Совершенно. Незнакомый и чужой, хотя Антон знает его намного дольше, чем Игоря. Никоим образом не ложится под все выстроенные в голове за последний месяц шаблоны идеального мужчины. Даже близко не воспринимается кем-то настолько близким и…       Нужным.       Отвлечься помог Фади, увлеченно снимающий происходящее на камеру телефона.       — Фади! — возмущенно воскликнул Антон, отвлекшийся от танца на пару секунд. Это мгновенно повлекло за собой последствия, раз юноша споткнулся и упал лицом в грудь Азхару. Мужчина только рассмеялся, инстинктивно прижимая его к себе в объятиях.       — Осторожнее, — он широко улыбался, смотря на ошалевшего от своей же неуклюжести парня, и отпустил его, как только Антон встал на ноги самостоятельно. — Но ты молодец, быстро врубился. А Вы, молодой человек…       — Компромат на друга иметь очень полезно, — прервал его Азима, на что Антон только театрально положил руку на грудь и раскрыл рот в диком удивлении:       — Ты со мной вражду решил устроить?       — Конечно, раз ты у меня а-отца из семьи уводишь, — беззлобно заявил Азима-младший.       Антон показушно закатил глаза, тяжко вздыхая. Рингтон его собственного телефона отвлек от всего. Фади добрался до него гораздо раньше, чем сам Антон, и тут же озвучил контакт.       Игорь.       — Да чё тебе надо, — едва слышно ругнулся Антон, но взял трубку. — Да?       — Антон, ты где? Я волнуюсь, — голос в трубке родной и такой приятный, что гнев начал постепенно сходить на нет, но Антон все так же продолжил злиться, все его реплики сопровождая жестом «бла-бла-бла». — Прости, я не хотел тебя задеть… Возвращайся домой, пожалуйста.       — Игорь, — грозным рыком он резко прервал супруга, — иди к черту. Я тоже умею злиться.       С этими словами он повесил трубку, сразу ставя телефон на беззвучный режим. Тревожные виды Фади и Азхара заставили выдавить из себя слабую улыбку, говорящую о том, что это не так важно.

* * *

      — Азхар, спасибо, — Антон складывает руки в жесте мольбы, означающем сейчас благодарность. — Я постараюсь вещи занести завтра.       Поздний вечер. Омега наконец отважился поехать домой, однако его шмотки не успели высохнуть и сейчас были сложены в какой-то пакет, висевший где-то в районе локтя на руке. Ему чертовски повезло, что старший Азима столь великодушен по отношению к нему.        — Антон, брось, — Азхар только махнул на него рукой, улыбнувшись. — Занесёшь как удобно будет, раз уж ты теперь так далеко живёшь.       Фади первым прервал обмен любезностями и первым полез в объятия к Антону, прижимаясь к нему не то, что телом, а самой душой.       — Всё, давай, до встречи, напиши, как доедешь, — произнёс Фади, а сразу за этим понизил тон, тыкая пальцем в шею Антону и тем самым указывая на метки: — И больше не позволяй ему этого делать. На тебя смотреть страшно.       Антон усмехнулся, обнимая друга в ответ: «Хорошо»       Холодная улица встречала сыростью и пахла дождем вперемешку с мокрой опавшей листвой, дышала прохладным ветром, забирающимся под легкую куртку. На улице с каждым днем становится холоднее, середина октября бунтовала, требуя у погоды своих прав. Телефон в кармане отозвался парой уведомлений, совсем не слышных на фоне городского шума: у чьей-то машины заверещала сигналка, чей-то ребенок, гуляющий на детской площадке в столь поздний час, упал и заревел, повздорили алкаши на скамейке, среди которых наверняка сидит родитель того ребёнка, басом залаяла на прохожего большая бродячая собака… У каждого своя жизнь, каждый печется лишь о ней и у каждого своя буря эмоций в душе и свои заботы.       А у Антона свои, трепетно ожидающие его дома. Но что есть его дом? Мамина трешка с собственным рыжим подкроватным монстром или особняк Игоря в пригороде? Кажется, Антон немного потерялся в жизни после замужества, и теперь не до конца понимает, кто кем ему является, что уже его семья, а что — ещё. А важно ли оно, пока он сохраняет со всеми более-менее хорошие отношения?       — Антон!       Воздух прорезал резкий, громкий голос. Боже, Антон хотел просто дождаться такси, собираясь с мыслями после целого дня, проведённого в гостях, и приготовиться к встрече с мужем, но сейчас невольно вспомнил все прежние стычки, слова и обещания, хорошие и плохие воспоминания. Встреча с Раулем не сулила ничего хорошего.       — Тоша, а ты чего один? — Бадашков встал на против, притянул к себе за зад, никак не отвечая на все сопротивления. Сзади притерся один из его друзей, видимо, самый смышлёный, озабоченный или близкий кавказцу. Самая любимая из псин.       Но прошло всего полминуты — Антон уже оказался в окружении пяти человек, жадно облапывающих тело. Ком в горле помешал даже крикнуть, связки предательски пережал страх, а кроме того на рот противно легла чья-то рука, вжимаясь в лицо до боли.       — Если будешь послушным, больно не сделаем.       Паника захлестнула с головой так, что Антон не сразу среагировал в ответ на толчки в спину по направлению к выходу со двора. Едва парни вышли за забор, омегу затащили в ближайшую подворотню между двумя зданиями.       — Нет! Нет, пожалуйста! — ситуация до уставших от всего мозгов дошла слишком поздно. Рауль одним движением приставил к стене, заводя одну из рук Антона за спину. — Стой! Прекрати!       — Нет, нет, Тоша, теперь тебе твой муженёк не поможет, — засмеялся кавказец, словно играясь с жертвой, зная, что он никуда не убежит. — Так помоги нам с ребятами, хорошо?       Рауль гладил сквозь одежду в самых неприличных местах, азартно улыбался и все равно рычал на пытающихся подойти парней, аргументируя тем, что сначала его очередь, а дальше как-нибудь сами.       Сопротивления казались бесполезны. Альфа напирал с такой силой, что любой другой омега бы уже сломался под ним просто из-за этого давления. Страх окутывал с головой, и адреналин выбрасывался в кровь фонтаном — если Антон сейчас не предпримет хоть что-то, ему кранты. Настанет пиздец и, возможно, даже свет в конце тоннеля. Ну а пока свет мерцал лишь в просвете между зданиями — последней надежде на спасение.       Антон сумел зарядить локтем свободной руки Раулю в печень. Кавказец отступил на полметра назад, от боли случайно выпустив руку бывшего из своей и упираясь ей в стену.        Секундное замешательство позволило нырнуть под руку Бадашкова, однако и ему неожиданно хватило ума, чтоб поставить подножку. Антон бы упал лицом в грязь, если бы не металлический мусорный бак, о который он смог опереться рукой. Под ногами захлюпали лужи, вода хлестнула в ботинки в первой же ямке, доверху ей заполненной, а ступни то и дело цепляли неровности асфальта и мусор, из-за которых Антон постоянно спотыкался.       — Чё встали-то, блять?! — прорычал Рауль, уже малость оклемавшийся, но все ещё держащийся рукой за бок.        Вся группа из четырех человек поняла размытый приказ и мигом кинулась за омегой. Сейчас они были похожи на стаю туповатых, бешеных городских дворняг, родившихся на улице, прежние поколения которых давным-давно забыли, что такое человеческая ласка и забота. И вот теперь эта свора неожиданно обрела лидера, которому беспрекословно повиновалась, как чокнутые сектанты своему выдуманному божеству.       Дома кончились, и Антон выскочил на местность вдоль них. Впереди параллельно ей тянулась пустынная дорога. Кругом, конечно же, никого… Настало двухсекундное замешательство; Антон буквально потерялся на до боли знакомой улице в родном районе — где-то здесь жил Рауль и ему нередко приходилось сюда приходить.       Быстрые шаги сзади отрезвили. Омега бросился куда-то влево. Асфальт после дождя блестел под светом из окон на первом этаже, где люди преспокойно смотрели свои заумные передачи по телевизору, заливали свое счастье жить в России алкоголем или проводили время с семьёй, точно вылезли из жизнерадостной рекламы средства для чистки ковров или подгузников.       У альф физическая подготовка, да и сами характеристики всегда лучше, чем у омег — этот факт дошел до Антона тогда, когда, не смотря на данную ему фору в десяток секунд, вскоре его схватил за плечо пёс Рауля, рывком опрокидывая на землю.       — Красава! — послышались радостные возгласы и свист остальных участников «догонялок».       Антон попробовал подняться и побежать дальше, но тот самый пес-«победитель» ему не позволил, со всей силы пнув ботинком в бок, примерно в то же место, куда омега локтем ударил Рауля. Парень чуть не вскрикнул, но ему вовремя дали знак молчать. И он не посмел ослушаться. Не давая волю слезам, на здоровом боку сжался в комок, закрывая голову руками, пока свора продолжила забивать его ногами, довольно скаля зубы.

* * *

      Антон плелся по улице, хромая, держась за плечо, что выбили из сустава в процессе, без стеснения плача навзрыд. Джинсы грязные, а от такой же измазанной руки пачкалась и зеленая куртка, на самом деле тоже не блещущая чистотой. Парня шатало по сторонам, но он продолжал идти куда-то, сам не понимая куда и зачем.       Игорю звонить было дико страшно. Рассудок мутился, Антону в голову приходили только самые дикие мысли относительно их возможного разговора. Может, Александров посчитает, что его омега это вообще заслужил? Сбежал, где-то шлялся весь день, собрался домой только поздней ночью… Сам во всем виноват.       Кругом все так же не находилось ни единой души и машины. Словно весь мир разом умер. По дороге по правую руку проехала только старая белая Нива. Проехав рядом с Антоном, водитель потихоньку затормозил и сдал назад. Фары стали моргать оранжевыми огнями — аварийка. Из внедорожника выскочил пожилой пухлый мужичок и подбежал к Антону, в привлекающем внимание жесте слегка одернув за больное плечо. Из глотки вырвался болезненный вскрик и новые всхлипы.       — Парень, ты… — начал было мужик, но тут же раскрыл рот в удивлении. — Антон!       Омега только сейчас поднял на него взгляд. Петя?.. кажется так его зовут... Стоит перед ним и жутко удивляется от происходящего.       — Ты чего это тут делаешь? — тут же затревожился он, убирая ладонь с плеча пострадавшего. Заметив состояние руки, он тут же за здоровое повлек Антона к Ниве.       — Нет, нет! — тут же закричал юноша, остерегаясь новых мучений. — Пожалуйста, не надо!..       — Антош, тише, я ничего тебе не сделаю, — Петя остановился, поглаживая по здоровой руке. — Только в травмпункт отвезу, хорошо?       Антон кое-как собрался с мыслями, фокусируя замыленный слезами и пеленой боли взгляд на добродушном лице водителя «Нивушки». Ему можно доверять, он всем своим существом к этому располагает, да и к тому же мало кому придет в голову довершать начатое за озверевшими парнями. Омега кивнул и при поддержке Пети поплелся к его машине, путаясь в собственных ногах и часто спотыкаясь.       Перед глазами стоял туман, а в голове никакого ощущения реальности. Боль ходила волнами по всему телу, и Антон молился, чтобы отделаться лишь гематомами и ссадинами, что на плечо, естественно, не распространялось. Плечо — это вообще отдельная тема, на которую он говорить точно не захочет.       Белый свет коридора, медсестра, тревожно представшая пред мальчишкой и тут же побежавшая к какому-то из кабинетов, а позже уведшая туда Антона. Петя потерялся во времени, как и избитый парень, и всё чаще лез в карман за своим кнопочным телефоном, включал, глупо смотрел на маленький экранчик и вновь отключал, все не решаясь набрать номер Игоря. Он не знает, как ему сообщить о чём-то столь серьёзном.       За дверью раздался душераздирающий крик. Обезболивающее явно не помогло, а может, на тот момент ещё не успело подействовать. Петя вздрогнул, сжимая зубы. В районе плеча стало некомфортно, и он осторожно потёр его, удостовериваясь, что собственные суставы на месте.       Из одного кабинета в другой, медсестра пригласила на оформление каких-то бумаг. Петя чувствовал, как у самого дико затряслись руки и начал подрагивать голос.       Минут через десять, пока уже более-менее залеченный от самых главных ран Антон только сидел рядом и плакал, пусть уже и не так сильно, как на улице, Петя наконец отошёл от тяжелого шока и позвонил Александрову.       — Да?       — И-Игорь, я т-тут твоего нашёл, — сразу сообщил Петя и без намека на приветствие. — Антона.       — Всмысле? Что произошло? — интонация сразу поменялась на тревожную.       — Д-да тут такое дело… Я не знаю, что произошло, честно, но… Его избили, кажется… Я не знаю, правда!       На том конце секунд пять стояла шокированная тишина, а вслед за ней послышался нервный вопрос:       — Где вы?       — В-в травмпункте, — Петя наконец смог выдохнуть. Самое сложное сделано.       — В каком? Я сейчас приеду.       Петя кое-как протараторил адрес. Игорю пару раз пришлось переспросить, ибо речь у товарища была слишком уж нервная и непонятная.       — Я скоро буду. Антон же сейчас в порядке?       — Д-да, вроде. Плачет только…       — Постарайся успокоить его, пожалуйста. Хорошо? — этот режим заботливого мужа даже заставил Петю усмехнуться, пусть и всё ещё нервно. Давно Игоря таким никто не видел.       — Конечно.       — Все, отбой. Скоро приеду, — Александров сбросил трубку, оставив после себя звенящее эхо в голове.       Очередной тяжелый вздох. Петя потер руками лицо и обратился к Антону:       — Ты куришь?       Юноша мотнул головой. Бета встал, выпалив что-то вроде «А я пойду покурю», и уж было поплелся к выходу, как Антон схватил его за руку, взмолясь:       — Нет, не оставляй меня, пожалуйста.       Петя с сожалением посмотрел на него, сел обратно и ободряюще приобнял за предплечье.