новобрачный поневоле

      29.10       «До рассвета целовать тебя, к примеру».       Да, чёрт возьми. Да. Тупая романтичная фразочка обрела шанс на жизнь ещё на кухне, когда Антон никак не хотел слезать с колен мужа, то и дело тянулся за новыми поцелуями, благодаря за всё со счастливой улыбкой, и наблюдал, как Игорь натурально плавился под его прикосновениями и градом благодарных слов. Он определённо кайфовал от того, как «прости» сквозь слёзы медленно перетекло в нескончаемые «спасибо».       Затем — посиделки в зале с вином и какой-то советской комедией, в полной темноте, заставляющей юношу посекундно оборачиваться в поисках непонятно каких сущностей. В монстров он не верил, лишних людей не боялся, но тревожность перед тьмой всё равно появлялась при включенном фильтре «а что, если…» Игорю это быстро надоело. Хотелось, чтобы, помимо экрана телевизора, внимание Антона привлекал только он. Добился он этого достаточно быстро, будто неосознанно проявляя к парню какие-то нежности и заставляя его быстро прижаться к себе в требовательных объятиях. После омега и вовсе захотел чего-то большего, забирая все взгляды мужа на себя после очередных ненасытных поцелуев. В любом другом случае они означали бы неминуемое продолжение, и Антон немного боялся того, что Игорь неправильно его поймет, но Игорь неправильно понимать, кажется, не умел.        Каждый раз на слегка виноватое выражение лица подростка, словно извиняющееся за отсутствие логического продолжения, он смотрел с милой улыбкой, поглаживая его по волосам. Чёрт подери, он и так сегодня слишком тактильный, а выпивший — так вообще ужас. Антону это не очень нравилось, он в целом-то пьяных людей не выносил и раз сто уже согласился сам с собой, что алкоголь — вещь лишняя абсолютно всегда и везде, но в тот вечер он и в свой адрес услышал пару фраз про то, что глаза у него пьяненькие, что речь уже не такая связная, а прикосновения стали не такими четкими, все более плавными и расслабленными; и всё это при том, что у Александрова язык тоже заплетался. Вино действовало на них равномерно, вот только на Антона — по его неопытности, а на Игоря — по количеству выпитого. Как забавно — он сам не замечает, когда нужно остановиться, зато что-то ещё говорит про сестру.       В шесть утра под тупой индийский сериал на фоне Антон что-то бубнел про то, что ему уже через два часа нужно быть в школе, и  зевал во весь рот, а Игорь обнимал его и уговаривал никуда не идти. Тони его, видимо, не слушал, раз уже через полчаса нервно кипятил чайник на кухне и пытался немного протрезветь и проснуться после слишком долгих морганий.       Руки мужа на теле скоро почувствовались вновь; губы поцелуями стали покрывать заднюю сторону шеи, особенно сильно подставленную под ласки из-за устало опущенной головы. Антон инстинктивно выгибал спину, прижимаясь задом к паху Игоря, и проклинал всех и вся за то, что сейчас насладиться друг другом в полной мере было нельзя. А ведь под алкоголем после всего ночного напряжения внезапно захотелось, и захотелось ой как сильно.       Постепенно кожу начали ласкать клыки, покусывая аккуратно и нежно, словно спрашивая разрешения. И от этого брачная железа горела, отдавая диким возбуждением во всё тело Антона. Ладони альфы с талии перешли ниже, оглаживая бедра со всех сторон, задевая уже вставший и напряжённый словно перед долгожданным оргазмом член. Антон поскуливал, давая согласие абсолютно на всё, на все жесты, касания, на дальнейшие намерения…       Острая боль отпечаталась на коже новой меткой. Руки самого Антона, изрисованные в уже наполовину стершихся узорах ручкой, крепко сжали край стола, а колени мигом ослабли, подгибаясь и заставляя омегу слегка осесть, благо, сползти на самый пол ему не дал Игорь. С уст сам собой сорвался громкий довольный вскрик; В паху пульсировало, а ранее затянувшийся тугой узел возбуждения распустился. Кровь в венах кипела и бурлила вместе с водой в чайнике, дошедшем до своего пика и мгновенно автоматически выключившемся. Кажется, Антон только что кончил.       По кухне пронесся болезненный стон, а за ним — пара наслажденных, когда Игорь старательно зализывал оставленные собой следы. Его руки снова забрались под одежду парня, отмечая мокрое пятно на штанах и изучая юное худое тело заново.        Одна из ладоней мужчины постепенно соскользнула вниз, выбираясь из-под плотной ткани кофты, и накрыла член парня, пока вторая все так же бродила на поверхности торса. Пальцы то надавливали и сжимали плоть, то гладили и потирали сквозь ткань джинс, вновь до дикого возбуждая омегу даже столь незамысловатыми действиями и заставляя толкаться в руку в просьбе о чем-то большем. Тот оргазм пусть и был внезапным, а из-за того таким сильным, но его все равно было чертовски мало. Это понимали оба, и именно поэтому ласки становились всё более настойчивыми, а реакция на них — всё более отзывчивой.       Всё клонилось к одному — сейчас кухня будет осквернена в очередной раз. Но Александров неожиданно быстро отстранился, в последний раз сжал пальцами ягодицы Антона и исчез из помещения, оставив его наедине со стояком и собственным жалобным скулежом от разочарования в жизни.       И вот теперь Антон с не исполнившейся ложной надеждой, недотрахом, недосыпом и пьяными глазками сидел в кабинете и ждал, когда в класс явится Саша и отвлечет от всего этого своими активными разговорами. Почему-то человек, который является в школу почти что самым первым из одноклассников, сегодня опаздывал в своем привычном графике. Правда, все же Саша пришла достаточно рано — с опозданием, но рано, за пятнадцать минут до звонка.       Застала она картину весьма любопытную — Антон в каком-то из мести спизженном у мужа свитере скучающе опирался головой на руку, терпя извращённые подколки от одноклассника. Повод стал ясен только после того, как Котова подошла ближе, приобнимая омегу в знак приветствия и одним лишь взглядом прогоняя со своего места «Bad boy'я»-гамму, который докопался до Антона ещё в первый же день.       — И все-таки ты мне скажи, долго тебя раком ебали, м? — продолжал посмеиваться одноклассник, усевшись на стул за партой перед ними по-ковбойски.       — Ты так долго не сможешь, — фыркнул Антон, а сразу после последовал ответ и от девушки в её обыкновенном желтом свитере:       — Ранис, если ты тоже хочешь, можешь просто сказать мне, — она кокетливо улыбнулась гамме, на что он только дернулся на стуле и неуютно заерзал, видимо, представив, как его зад переходит в чье-то пользование. Внимание же Саши перешло на друга, — а ты чего такой жизнью замучанный? Этот дебил уже заколебал, ага?       Антон разочарованно сглотнул, опускаясь на парту. Да, заколебал. Но заколебал только тем, что спрашивает о вещах, о которых юноша может сейчас только мечтать. Саша же только хмыкнула, замечая свежую метку на шее омеги:       — Собственник неугомонный, — вытаскивая из жёлтого портфеля с котятами дневник и ручку, она все же улыбнулась. — Вообще-то это довольно мило, что ты позволяешь ставить метки именно там. Я бы тоже так хотела. Ну, в смысле, не с тобой.       — Что значит «позволяю»? Как будто бы меня спрашивали…       Недоуменный взгляд Раниса, бодрый и жутко заинтересованный, моментально уставился на Котову.       — А хуле «там»? — спросил Ранис, неожиданно оставивший свои подколки и решивший разобраться в символике таких действий.       — Дебил, блять, нечего было прогуливать биологию, — буркнула Саша и села наконец на стул. — Там у омег всякие феромоновые железы-хуезы, следовательно, такие метки намного дольше заживают и кричат всем вокруг о том, что этот человек занят. Особо чувствительным альфам иногда до тошноты противно с такими даже просто рядом находиться, — она усмехнулась, наблюдая за слегка удивленным лицом Гайсина. — У тебя тоже эта хрень сзади. Когда-нибудь я возьму тебя, и…       Ранис закрыл уши руками и нараспев протянул «А-а-а-а», пытаясь заглушить её слова и таким образом говоря о том, что дальше слушать ему просто стыдно.       — Чёрт, Сань, неужели тебе нравятся такие? — брезгливо поморщился Антон, поведя плечами. Всплывшая в воспоминаниях после слов Котовой информация о собственной физиологии заставила чувствовать себя немного лучше. На нем ставят метки, обозначающие не просто «ну как-то, э, может быть, ну, неожиданно так получилось, тут что-то есть», а указывающие на всю серьезность отношений. Выходит, для Игоря он все же не просто вынужденное обстоятельство?..       «Серьезность отношений»… Может быть, он себе это накрутил, и Александров взаправду просто собственник? Но сердце продолжило бешено стучать в груди и гореть при каждой розово-мечтательной мысли. Действительно нужен.       И что это ещё за такие реакции на подобные сопливые доводы?..       — М-м-м, нет, — протянула Саша и увела графитовые глаза в левый верхний угол, стуча указательным пальцем по нижней губе и, видимо, вспоминая свой типаж. Ранис облегчённо выдохнул — все же он был больше по омегам. — Мне бледные мальчики нравятся. И крохотные такие, чтоб затискать можно было.       Антон усмехнулся. А у Фади типаж на высоких блондинок, правда, с темно-карими глазами, а не серыми. Ну ничего. Смирится.       — Хочешь, с одним таким познакомлю?       — У тебя есть такие знакомые?! — восторженно воскликнула Саша, радостно улыбаясь во все тридцать два. Пальцы во множестве колец мгновенно вцепились в рукав свитера друга. — Боже-Боже-Боже мой! Конечно! Когда? Где? Как?! Господи, думаешь, я ему понравлюсь?       Антон чуть было в голос не захохотал. Он и не думал, что Котова так будет беспокоиться о возможности завести отношения с кем-то.       — О Боже. Нет. Подожди, — Саша неожиданно успокоилась, потирая ладонями лицо. Ранис молча покосился на Антона, внутренне угарающего над происходящим, и с разочарованием отметил блестящее на его безымянном пальце кольцо. — У него есть Инста? Хочу сначала посмотреть на него, — девушка уже с готовностью держала в руках телефон и выжидающе смотрела на омегу.       Едва ей был дан положительный ответ и ник Фади, по классу разнесся восхищенный визг. Наверное, сводить двух людей, один из которых настроен не самым положительным образом ко второму, не очень правильно. Но Антону всегда как было поебать, так и осталось.

* * *

      В школе он отсидел, наверное, часа три при том, что хоть какая-то активность учителя проявлялась только на биологии, ведь женщина лет тридцати никак не хотела отпускать учеников на каникулы без новых знаний. Ещё и в фамилии Антона упрямо ставила ударение на «о».       Каким-то чудом ни один из учителей так и не догадался, что парень слегка поддат. Только один из одноклассников после школы несильно пихнул в плечо и посоветовал «больше не бухать перед школой», а если и бухать, «то обязательно брать его с собой». Антон в ответ только фыркнул, саркастично улыбнувшись. Его собутыльник в тысячу раз пизже какого-то там одноклассника.       Небо в кои-то веки не хмурилось, только вдали на горизонте виднелись уплывающие подальше от Петербурга тучи, полные целых холодных морей. Асфальт окрасился черными оттенками и покрылся лужами, а в увядших островках травы сверкал рассыпанный дождем хрусталь. Опавшую прелую листву заботливый дворник собрал в аккуратные догнивающие кучки в углах и по сторонам территории школы. Правда, пара одноклассников Антона тут же решили их разворошить, за что моментально схлопотали от дворника грязной пластиково-зелёной метлой.       — Антон, а ты где живешь? — знакомая хватка на запястье, вроде не такая уж и крепкая, но все равно оставляющая на месте и заставляющая обернуться. — Я могу тебя проводить, — Кузя смущенно улыбнулся, почесывая затылок. Кажется, он единственный все ещё не был в курсе о семейном положении Антона. Вот только поймав на себе недоуменный взгляд, он мгновенно одернул руку, поднимая обе в защитно-сдающемся жесте, — Я имею в виду, если ты не против, хах-ха…       Антон ему мягко улыбнулся, вгоняя Кузю в ещё бóльшую краску.       — Не нужно, — парень потер запястье, которое только что держал в своей ладони Кузьма, а после, удостоверившись, что он внимательно наблюдает за его действиями, будто ненароком перешёл на обручальное кольцо, пару раз проворачивая его на пальце. — Я живу далеко, так что это такая себе затея.       Кузя вдруг выпрямился и растерянно поднял взгляд на лицо одноклассника. Александров только пожал плечами, улыбнувшись с видом «увы».       — А, ой… Прости-прости, не о том мысли были, — протараторил Кузьма, пальцами взъерошивая волосы на висках и жмурясь, а сразу после возвращаясь в прежнее положение. — Так это не слухи, да?       «За что ты извиняешься? Ты же просто предложил проводить», — Антон приподнял брови в непонимании, но в ответ только кивнул. Этот альфа (как оказалось, все же альфа) казался очень милым. Наверное, его будущему омеге повезет так же, как Антону с Игорем…       Чёрт. А ведь ему не так уж и повезло, учитывая, что человек, в которого он потихоньку влюбляется, совсем ничего к нему не чувствует, несмотря на то, как хорошо с ним обращается.       — Э-э… Ну, до понедельника? — неловко улыбнулся Кузя, теребя шнурок в капюшоне толстовки, виднеющейся из-под расстегнутой куртки. Тут же он зашипел на самого себя. — Блин, до какого понедельника, дурак… До следующей четверти, в общем, — он снова стеснительно поднял зеленые глаза, растягивая губы в легкой улыбке.       Забавный. Но, блять, только влюбленных одноклассников ему ещё не хватало! У самого ведь с этой чертовой любовью проблем выше крыши…       Сзади налетела Саша в длинной ярко-жёлтой куртке, тут же хватая за руку менее цветастого Антона в грязно-зеленой, чем-то по цвету напоминающей УАЗик Сени.       — Флиртуешь тут с парнями, да, Тоша? — язвительно улыбнулась она и тут же поставила щелбан другу, — А Игорь пиздюлей не даст?       — За что? Он же ничего не узнает, — фыркнул Антон, за что сразу получил второй удар.       — Ты думаешь почему он у меня в контактах уже давно стоит в важных?       — Мне тренер запрещает думать, — закатил глаза парень и перевел взор на Кузю, неловко мнущегося перед ними. — Ну, пока, — он легко улыбнулся, на что тот ответил ему тем же.

* * *

      Пространство дома встретило парня привычным молчанием. Игорь, наверное, всё ещё спит, как и каждую субботу каждого сезона. Разница только в том, что сейчас сезон уже был закрыт, а из крови ещё не до конца вышел алкоголь.       Куртка оказалась как попало сброшена на диван, а ботинки — небрежно скинуты на пол так, что один из них, кажется, своей грязной подошвой задел туфли Александрова. Антон будет готов хоть собственноручно вылизать их, только сперва хотелось отоспаться.       — Бля, серьёзно?       Не найденная в собственной спальне пьянь неожиданно обнаружилась в постели самого Антона. Объебался комнатой — все понятно, но в чем парень-то виноват, что кто-то свыше послал ему такое несчастье?       Впрочем, ему-то что — он бросил почти пустую сумку в угол и улегся рядом, даже не потрудившись снять темно-красный однотонный свитер, и привычно утыкнулся носом в шею мужу. Мама как-то рассказывала, что, когда она укладывала его маленького, он так же зарывался лицом и в её шею или плечо. Точно такое же ощущение безопасности и неожиданно чего-то настолько родного и знакомого.       Точно. На Нике ведь в последние четыре года её жизни часто оставались феромоны Александрова. Боже. Антон уже тогда признавался себе в том, что ему чертовски нравится запах кофт, которые Ника у своего парня забирала так же бессовестно и которые порой давала поносить племяннику. Одна из них, кажется, все ещё живёт у Антона в гардеробе. Вероника однажды забыла её забрать перед поездкой…       Антон точно не планировал признаваться себе, что в запах Александрова он был влюблен ещё лет с десяти. Но жизнь строила свои глупые планы и не давала сердцу перестать биться так быстро, особенно после того, как руки Игоря неосознанно легли на талию омеги, притягивая к себе ближе.       — Я люблю тебя, Ник… — сонно пробормотал мужчина, даже не открывая глаз.       Внутри Антона что-то встрепенулось с первыми словами, а потом рухнуло, как старый деревенский петух с забора. Ну конечно. Для Игоря он всего лишь какое-никакое воспоминание о бывшей. Сам Антон ведь ничего для него не значит. И от одного этого понимания и без того израненное сердце начинало рваться на куски так рьяно и больно, что хотелось плакать.       Лишь бы больше его не видеть.       Лишь бы избавиться от этих неразвившихся до конца чувств, как от случайно зачатого ребёнка.       Лишь бы наступила весна.

* * *

      20.07.2009. Тринадцать лет назад.       Всё вокруг такое незнакомое. Какой-то дом на утёсе, озеро прямо по курсу, деревья. Камушки, зеленый камыш, глина под ногами, высокая отвесная стена скалы, разрисованная краской в баллончиках. Наверное, раньше Антон тут был, вот только теперь местность казалась абсолютно неизвестной, словно он неожиданно очнулся на необитаемом острове.       И отчима рядом нет. Куда он делся? Вот так и отпускай с ним ребенка! Мама, наверное, сейчас в ужасе… Да и сам мальчик не лучше, правда, до конца ситуацию пока не осознает ввиду детской наивности и глупости. Посредством элементарной логики догадывается, что один из путей все же ведет обратно в поселок, а второй — невесть куда вдоль озера. Значит, нужно идти в первом направлении.       Над тропинкой свисают раскидистые ветви деревьев. Высокие люди здесь часто цепляются волосами, а то и лицами, за маленькие сучки. Пятилетнего Тошу сейчас задеть мог разве что какой-нибудь куст, но и они все попрятались в глубине широкой линии деревьев. Было светло и ясно, на земле танцевали блики от блестящих листьев и просветов между ними. Антон даже тихонько заулыбался такой игре света, вот только сразу после вышел на новое распутье дорог. А теперь куда?..       Он принялся растерянно осматриваться, но ничего не указывало на хоть какой-нибудь знак правильного выбора пути. Чужие участки, заборы, чужие люди в позе раком на огородах. Отчима по-прежнему нигде нет. Почему он не следит за ребёнком?       — Ты потерялся? — пока мальчик внимательно оглядывался кругом, перед ним уже явился какой-то парень лет пятнадцати, сразу присаживаясь перед ребенком на корточки, дабы быть примерно на одном уровне. — Где твои родители?       Антон только пожал плечами, старательно пряча взгляд. Под пронзительным взором зелёных глаз хотелось скрыться куда-нибудь подальше от этого мира и особенно от этого человека.       — Хорошо, где ваш участок? Я отведу тебя, — мягким тоном продолжал незнакомец, вглядываясь в лицо ребенка. Наверное, он будет очень красивым, когда вырастет. У него такие большие глаза…       Мальчик пару раз непонятливо моргнул.       — На въезде… Голубой домик, — начал вещать он тихим голосом, едва жестикулируя, — с синим забором. Березки во дворе… Там много-много цветов!       Дом напротив… там действительно очень много цветов. В поселке в принципе было немного дворов, а этот тем более было несложно узнать по короткому и всё равно очень милому описанию. Наверное, милым оно было только потому, что в по-детски высоком голосе отчетливо звучала картавость, а все жесты были до нелепости ненавязчивыми и осторожными.       Парень поднялся на ноги и протянул руку ребёнку:       — Пойдём, — умилённая улыбка расцвела на лице, когда Тоша осторожно обхватил его указательный, средний и безымянный пальцы своей крохотной ручонкой.       Уже через десять минут дача Басаевых была найдена. Вот только на ней никого не оказалось — ни на участке, ни в беседке, ни в маленьком домике. Совсем никого. Родители, вероятно, убежали искать ребенка. А тот ли это вообще участок? Хотя мальчик считает, что да…       Парень остановился, пытаясь придумать, что делать. Не пойдут же они искать родителей ребенка, правильно? Это даже не звучит логично, абсолютно бесполезное занятие… кто знает, как могут разминуться их пути? А потом его ещё и обвинят в бог знает чём…       Пока он думал, с крыльца дома с резными перилами сошла немолодая смуглая и темноволосая женщина. Вероятно, она увидела парня с незнакомым ребенком в окно и решила поинтересоваться что, собственно, происходит. Завидев её, парень заметно активизировался:       — О! Мама, а у тебя нет номера соседей напротив? У них сын потерялся, похоже…       Антон смотрел на происходящее, не до конца осознавая что к чему. Почему эти люди ему помогают? Да, конечно, в мультиках он очень часто видел мораль вроде «надо всем помогать», но на деле слишком рано осознал, что не всегда эта схема работает. Это ему очень ярко продемонстрировал отчим, который никогда не помогает даже с самыми элементарными вещами: помочь затянуть липучку на кроссовках достаточно крепко, помочь завязать платок вокруг шеи плюшевого тигра, чтобы сделать вид, что он супергерой, помочь достать книжку с динозаврами с верхней полки… и всё это такие мелочи, которые совершенно не требуют никаких усилий! А тут Антона лично привели домой, звонят маме и ждут её прихода рядом с ним, чтобы не увёл кто-нибудь...       После звонка ждали недолго, но для Антона это время пролетело и вовсе незаметно. Внимание очень сильно отвлекало тепло рук незнакомца и ощущения от прикосновений. Странно, у отчима руки примерно такие же по размеру, но ощущаются они намного холоднее. Не так доброжелательно. Отчим хитрый и нехороший, он привел бы потерявшегося Антона домой только чтобы утвердить свой авторитет перед матерью, а незнакомый мальчик делает это от всей души. Очень интересное и непонятное наблюдение…       Впрочем, наблюдение Антон закончил быстро. Маленькая ладонь быстро выскользнула из пальцев незнакомца, и Антон метнулся к появившейся на горизонте матери.       Плачущая мама мгновенно подбежала к ребенку и подхватила на руки, игнорируя уже не слишком маленький вес и сильно прижимая к груди. В какой-то момент Антон даже задумался о том, что вот-вот сломается, но решил ничего не говорить матери. Не прерывать её счастья.       — Ты как, мой хороший? Сильно испугался? — всё ещё всхлипывая, спросила она.        «По-моему, ты испугалась сильнее», — подумал Антон, но наяву только помотал головой и ткнул пальцем в подростка, стоящего в нескольких метрах от них:       — Нет! Я совсем не боялся. Меня вот тот мальчик домой привёл, — почти что хвастающимся тоном поделился он. — Почему ты не можешь просто выбрать себе мужа как он, а не как дядя Серёжа?        Мама вздохнула.        — Дядю Серёжу я уже никогда не выберу, не переживай, — почему-то грустно, но с улыбкой сказала она и опустила сына на землю, сразу же взяв его за руку. Длинные розовые ногти приятно кольнули кожу.        Мама подошла ближе к пожилой женщине и подростку рядом с ней. Антон очень постарался вырвать руку из маминой ладони, однако не вышло — мама держала его очень крепко.       — Спасибо тебе большое, — улыбнулась она. — Я могу как-то тебя отблагодарить? Правда, не знаю, что делала бы, если бы не ты…       — А? Да нет, ничего, — он пожал плечами, мол, «обычное дело, каждый день детей домой возвращаю». — Я же не за что-то это де-…        Слова прервались внезапным вскриком; парень отскочил на пару шагов и зашипел, зажимая руки. Между пальцев просочились и поползли тонкие бордовые полосы от капель крови.       — Антон! — вскрикнула мама, притягивая сына обратно к своей ноге. Мальчик же с какой-то непонятной радостью и азартом смотрел на стекающую по чужой руке кровь, ставшей последствием его укуса.        Пожилая смуглая женщина тоже испуганно притянула к себе сына(?), с неприкрытой злобой смотря на ребенка и его мать.       — Вы как сына воспитали?! Он у вас больной, держите своего сатанёнка на привязи!       — Мам! — вклинился подросток, но его одним только жестом отослали на участок; ослушаться он не смел.       — Это у меня он больной?! Кто знает, что ваш с ним делал, прежде чем сюда привёл! — незамедлительно ответила Надежда, предварительно прикрыв руками уши Антона.       — Я воспитала его приличным человеком, в отличии от!..       Ссора продолжалась долго. Антон даже не пытался убрать руки матери, зная, что за этим последует только больше ругани, и грустно смотрел на незнакомца, стоящего на крыльце дома с резными перилами. Он жестами что-то показывал, судя по выражению лица даже довольно мирное и в меру позитивное, однако Антон этого понять не мог и в ответ просто вытянул руку с выставленным мизинцем — в знак примирения. Парень жест неожиданно повторил.       Антон улыбался, заходя на участок, а вот мама шла злая.       — Вот скажи мне, ты это зачем сделал? — спросила она, присев перед мальчиком на корточки. — Чем он тебе не угодил?        — Он мне понравился, — непонимающе проговорил он. — Дядя Серёжа ведь укусил тебя потому что ты ему нравишься, а я почему не могу?        Мама обессиленно вздохнула, склонив голову.       — Потому что так делают только взрослые и только с согласия обоих. Запомни, пожалуйста…        Антон кивнул, хотя и подумал, какие же взрослые глупые. Разве законы любви не должны распространяться на всех?..

* * *

      29.10. Наши дни.       Циферблат показывал что-то около четырех или пяти часов дня. Антону некогда было всматриваться в цифры и конкретное положение стрелки, хватило уже лишь понимания того, что весь день они проспали. В обнимку. В его комнате, хотя в доме определенно есть, где ещё развалиться.       Впрочем, Антону всё нравилось. И тихое посапывание мужа, и сонные объятия, и даже так предательски упирающийся в ногу чужой стояк. Да. Прямо сейчас жизнь была прекрасна, несмотря ни на что.       Омега тихонько выпутался из объятий Игоря и сел на кровати только для того, чтобы полюбоваться на него. Александров будто бы намеренно вытянулся во весь рост, правую руку сложив на животе. Антон минуты три просто смотрел на него, безудержно улыбаясь. Какой же он красивый. Наверное, их дети тоже будут такими же…       «Какие ещё дети? Боже, я спятил походу, — он нервно усмехнулся, пропуская пятерню через собственные волосы. — Да, да, я точно ебанутый. Надо заканчивать эту хуйню… В следующий раз без разъяснения обстоятельств на пол полетишь», — взгляд с укором метнулся на Игоря, и только теперь парень смог заметить на его руке едва выделяющийся бледно-розовый шрам.       Логическая цепочка выстроилась в голове быстрее, чем Антон успел подумать о нелогичности, абсурдности и лёгкой сверхъестественности происходящего.       Чёрт, цапнул он в детстве что надо… Сам ведь не ожидал, что всё будет так плохо. Впрочем, шрамы ведь красят мужчину? Но точно не такие… Да и не важно, какие красят, какие нет. Этот даже почти незаметен, сам Антон его только каким-то святым чудом увидел, потому что знал, куда надо смотреть, почувствовал связь с оставленным собой шрамом.       «Ты все же нашёл меня», — юноша с нежностью улыбнулся, поворачивая голову мужа прямо относительно тела и проводя по в кои-то веки гладкой щеке рукой. Остановился на линии подбородка, большим пальцем поглаживая губы. Они все истрескались. Осень дает о себе знать даже на лицах людей, и не только тогда, когди становятся ещё более недовольными, чем обычно.       Юноша оттянул нижнюю у уголка рта, но сразу после ладонью вновь перешёл на щёку и прислонился к губам Игоря своими. Тем летом все оставшиеся два месяца он так сильно хотел его поцеловать, что это становилось похоже на одержимость, и мама пару раз задумывалась о походе к психологу. Неужели он теперь может делать это так спокойно, не думая о том, что будет отвержен и самым грубым способом отстранен? Все внутри сворачивалось в один сплошной комок счастья, а так и оставшийся где-то там внутренний ребенок радостно запищал. Детская мечта сбылась, причём ещё очень давно… через день после Дня Рождения, словно подарок на совершеннолетие.       Антон постепенно перелез на бедра к мужчине, отстранившись от его лица и мимолетным взглядом окидывая его член. Наверное, впервые он ловил себя на таком сильном желании отсосать кому-то — хотя тот внутренний ребёнок бы поморщился, засмеялся и сказал, что он дурак.        Впрочем, его все равно сейчас манили далеко не внушительных размеров стояк и не крепкое тело, а только обветренные губы.       Осторожный поцелуй медленно сменился легкими покусываниями, а затем омега так и вовсе приоткрыл рот Игорю, чересчур податливому по вине Морфея, что никак не хотел отпускать его из своего царства. Язык скользнул между ровного ряда зубов, обводя их кромку и надавливая на острые клычки. Конечно, вампирской улыбкой Игорь никогда не обладал, но они все равно имелись в наличии, как и у каждого альфы.       Коснулся его языка — тот рефлекторно дернулся, отступая куда-то подальше вглубь рта. Антон пару раз лизнул нёбо, после надоумился притронуться к уздечке под языком. Из груди альфы вырвался стон, предательски выдающий его нахождение в этом мире, а не полу-потустороннем.       — Бля, не спишь ведь, — Антон быстро отстранился, все так же упираясь руками по бокам от головы Игоря. Ему все же пришлось открыть глаза, щурясь с непривычки. Улыбка по лицу у обоих поползла сама собой. — Давно?       Игорь молча пожал плечами и положил руки на талию парня, поглаживая и будто прося прижаться ближе к себе. Уже через секунду Антон далеко не по своей инициативе оказался рядом с ним, на самом краю постели, удерживаемый разве что только самим мужчиной. Юноша сразу же придвинулся к нему поближе, надеясь не свалиться с кровати.       Игорь влюбленного взгляда даже не пытался скрыть, ласково поглаживая мужа по лицу и волосам на висках. У него же, в свою очередь, от этого только наворачивались слезы на глаза, так что пришлось вновь припасть к его губам в жадном поцелуе и попытке успокоиться, лишь бы он снова не увидел, как его омега плачет.       Игорь ведь все ещё любит только её. Антон на неё просто похож.       Вскоре Александров перебрался на место над Антоном, держа его руки по бокам от головы, пусть и не крепкой хваткой и даже не сжимая их. Пальцы лишь слегка поглаживали узкие запястья, по памяти выводя линии вен. Антон даже не думал противиться, послушно поддаваясь каждому действию и замирая с каждым едва слышным вздохом.       — Игорь, — тихо позвал юноша, когда его альфа на пару секунд отвлекся, смотря на время на часах. — Почему ты женился именно на мне?       — Я же уже отвечал тебе, — Игорь совсем отстранился, отпуская и руки омеги, но все так же оставался на месте.       Нога Антона скользнула между его, коленом нажимая на пах. Александров мысленно чертыхнулся и постарался скинуть это все на простую и глупую случайность, но, наверное, со стороны это выглядело бы просто чертовски наивно. В собственную невинность сейчас не смог бы поверить, наверное, даже сам омега, что с абсолютно спокойным еблетом продолжал мягко потираться ногой об и без того стоящий колом член супруга.       — А шрам на руке? Откуда? — продолжал свой допрос Антон, заговорщицки улыбаясь мужу. Тот только беззвучно посмеялся, опуская голову.       — Ты же и так догадался, — его ладонь легла на бедро парня, почти неощутимо наминая его и соскальзывая вниз одновременно с предательски слетевшим-таки с губ сдавленным стоном. — Твою мать, Тош… Прекрати, — попросил он, искренне надеясь не сорваться на второй. Антон и впрямь послушно перестал, но все так же продолжал давить коленом на член Александрова.       Блять. Он слишком зависим от секса, раз уже через две недели его отсутствия приходит в состояние течной суки от таких примитивных действий. Но юноша этому был только рад, ощущая, как и к собственному паху приливает кровь из-за заметно усилившегося запаха альфы и его же поведения.       — Зачем ты меня нашёл? — улыбнулся Антон с привычно хитрым прищуром.        — Смотрел на шрам и думал, какой же ты гандон, — усмехнулся Игорь. — Гандоном, кстати, ты так и остался, но теперь хотя бы хватает ума не кусаться.       — Теперь это делаешь ты, да, — закончил тот, не прекращая довольно лыбиться. — Как ты счастлив, наверное, что я оказался омегой.       — Ты даже не представляешь…       Антон снисходительно рассмеялся; его руки сами собой притянули Игоря поближе к себе. Зрачки расширились, дыхание вдруг стало сбивчивым и прерывистым. Реакция этого омеги на объемное количество феромонов альфы поистине великолепна и незабываема. Антон приподнялся и прильнул к нему в поцелуях, вот только его вновь уложили на место, лаская губы своим ртом ещё изощреннее, чем это делал сам юноша.

* * *

      20.07.2009       — Я тебе за что платил, сука?! Чтоб ты вырастила этого выблядка нормальным! — кричал отец, таская пожилую сербку за короткие черные волосы. — Так какого черта передо мной стоит сраный педофил?!       — Prestanite, molim te! Прекратите! Перестаньте! — мешая родной язык с русским, кричала Сенка и заливалась слезами. — Ja sam Kriva, znam! Prestanite! Хватит!       В чём она была виновата?..       — Папа, хватит! — Игорь постарался оттащить отца от женщины, ставшей ему почти родной матерью, вот только это было бесполезно. Из-за возраста по комплекции он явно уступал отцу, что оставался крепким, здоровым и подтянутым мужчиной даже в свои шестьдесят.       Не смотря на то, что ребенка он грубо отшвырнул от себя, женщину Виктор все же оставил в покое, заставив, правда, зажимать самой себе рот руками в глухой истерике. Все внимание переключилось на сына.        Игорь думал только о том, как же сильно он хочет, чтобы Йованка прямо сейчас вернулась с пасеки. Встала на сторону своей жены и парня, которого они вместе воспитывали полжизни… вот только чуда никак не случалось.       — Не смей называть меня отцом, щенок, — процедил Виктор сквозь зубы, медленно угрожающе наступая на парня. — Ты думаешь почему я все ещё не вышвырнул тебя из своей жизни?! На месте встал, блять! — рявкнул старик так, что Сенка залилась новым приступом слёз. Игорю пришлось-таки застыть, хотя до этого он пятился подальше от опасности. — Моя бы воля, я бы тебя уже выпнул за порог и оставил в этом поселке до конца жизни, но я слишком много денег впахал в твое благополучие! Так что по стойке «смирно», блять, и не мешай взрослым говорить!       — Это не разговор! Ты просто орешь на!.. — ответный восклик оборвался невразумительным матом, когда отец замахнулся и кулаком всадил ему по лицу.       — Следи за словами, — холодно выразился он, — и иди собирай вещи. Никогда в жизни здесь больше не появишься.       — Но я даже ничего не делал с тем ребенком! Я просто… — попытался возразить тот, но снова был прерван:       — Заткнись. Каким бы идиотом и ублюдком ты ни был, ты — Александров, и никому не обязан оправдываться!       Крик изнутри драл глотку. Хотелось ударить в ответ и послать отца работать в ближайший дешманский бордель, где он скоро сторчится и сопьется. Однако пришлось только выплюнуть язвительное «да, отец» и поймать на себе по пути в комнату, где он всегда жил на каникулах в этом доме, такой же злобный взгляд.

* * *

      29.10       — Нет, подожди, — отстраняя руки Антона от пояса собственных штанов, выдохнул Игорь, стоявший над омегой на коленях. — Я не могу.       Воспоминания мгновенно испортили всю внутреннюю атмосферу, уже настроившуюся на весьма горячее времяпрепровождение. Перехотелось совершенно, воспоминания нахлынули на эмоции негативной волной.       — Блять, — ругнулся парень, страдальчески откидываясь на подушки и запрокидывая голову. Взору открылась бледная шея, покрытая лиловыми засосами ещё с самого утра. — Так и знал, что ты снова откажешься.— он хихикнул, вопреки вселенскому разочарованию растягивая на лице широкую улыбку, и хитро посмотрел на супруга. — Конечно, я все понимаю, если у тебя не встает, старик.       Игорь слабо улыбнулся, покачав головой, мол, «ты неисправим», и лег с ним рядом, устраиваясь у самой стенки.       — Может, лучше в мою кровать пойдем? — предложил он, обнимая юношу поперек живота.       — Ты на другой край от меня уйдешь. Я не хочу так.       — Не уйду, клянусь.       Антон повернул голову, смотря на уже явно засыпающее лицо Александрова.       — Мне слишком лень, — он провел по его щеке костяшками пальцев, продолжая умиленно улыбаться.       Игорь молча прижался поближе к нему, внутренне радуясь, что смена локации отменяется.