новобрачный поневоле

      30.10       — Мне скучно одному в этом доме, — зевнул Антон, опять просто сидящий за кухонным столом и прожигающий взглядом спину альфы. — Давай заведем кота?       Куда они опять дели целый выходной день? Игорь вот до самой ночи пребывал в каких-то сладких грезах о их семейном счастье. А Антон? Антон просто лежал рядом, смотрел на своего мужа, пытаясь запечатлеть в памяти каждый проведенный с ним момент, и никак не мог осознать, что почти треть «срока» брака уже прошла.       — У меня аллергия на шерсть, — равнодушно отозвался Игорь. Кажется, он всё ещё наполовину пребывал во сне.       — Хорошо, — упрямо продолжал Антон, — давай заведём лысого кота!       — Ты издеваешься надо мной, да? — горестно вздохнул тот. Антон подошел к супругу и крепко обнял его со спины, потираясь щекой о лопатки.       — После развода я заберу его, — Игоря передернуло с одного только слова «развод», но юноша этому не придал особого значения. — Дети ведь должны оставаться с матерьми, да?       — А до этого эта инопланетная крыса четыре месяца будет жить с нами, я тоже привяжусь и полюблю её, а потом потеряю целых двоих самых дорогих мне существ, — на одном дыхании выпалил Александров, упираясь обеими руками в стол и беспомощно опуская голову. — Ну уж нет. Одного крысеныша терять проще.       — Меня не обязательно терять, — Антон продолжал держать улыбку, беспристрастную ко всем изменениям интонаций мужа, хоть и уголки губ дернулись от одного только понимания, что совсем скоро они станут чужими друг другу людьми. — Мы ведь можем общаться и после развода. Может быть, у нас что-то даже получится, когда я стану постарше.       — А оно может получиться как-нибудь без расставаний? — с саркастичной ухмылкой поинтересовался тот.       — А ты правда сможешь меня вытерпеть? — Антон даже не думал отстраняться. Припал губами к задней стороне шеи Игоря, оставляя влажные следы от поцелуев и засосов. — Все мои нападки, загоны, приставания. Будешь послушно ложиться под меня, если я захочу?       Игорь повел плечами и выпрямился, когда омега спустился дорожкой поцелуев вниз и уже оттягивал ворот футболки, открывая немного пространства для «творчества» и на спине мужа.       — Может, ещё и любить меня пообещаешь?       Насмешливый холодный тон прогнал по коже стаю мурашек. Он ведь и правда готов пообещать и поклясться жизнью, расстаться с ней, если разлюбит этого парня. И что происходит? Антон прямо сейчас обесценил все его чувства, которым он сам столько времени пытался противиться, отрицать и не придавать никакого значения?       Почему для него все так просто?..       С живота супруга Антон осторожно сместил руки на бока, а затем скользнул и по бёдрам, прижимая зад мужчины к себе и все так же продолжая увлеченно целовать его шею. Игорю в голову не лезло ни одной адекватной мысли. Чего от него хотят? Антон только что принижал его за чувства? Откуда он о них знает? А его действия — просто ласки или он добивается секса? Какой ответ Игорь должен дать? Чего он сам хочет?       — Не думал, что ты так растекаешься от поцелуев в шею. Или спину? Где ты чувствительнее? — хихикнул Антон, наблюдая, как Игорь неохотно прогибается под ним и старается ненавязчиво уйти от его прикосновений. Правда, все его поведение так и сквозило просьбами, отчаянно не желавшими восприниматься адекватным мышлением.       Продолжай трогать.       Только посмей отойти.       Останься рядом.       Игорь в ответ обреченно улыбнулся, перехватывая ладони юноши, уже схватившие края футболки и потянувшие их вверх. Антон возмущённо замычал и нахмурил брови, но уже без какой-либо пошлости нежно обнял его за талию.       — Давай заведем кота, — почти как ребёнок уговаривал Антон, прижимаясь к супругу всем телом. — Обещаю, ты его даже не будешь видеть.       Игорь слабо улыбнулся:       — Посмотрим на твое поведение.       — А каким оно должно быть? — Антон, кажется, даже наяву засверкал надеждой. Он отшагнул от Игоря, позволяя ему повернуться к себе лицом. Поймав на себе его взгляд, Александров только пожал плечами с неоднозначным выражением лица, мол, «ну подумай сам». Но Антон думал только о том, как же сложно становится сдерживаться и держать эту дистанцию в двадцать сантиметров.       Безумно хотелось податься навстречу и припасть к таким желанным губам, а в идеале так и вовсе уже увести его в спальню, на всё ту же смятую постель, на которой они с небольшими перерывами провалялись последние двадцать часов. Наяву Антон только сухо сглотнул, отвернулся и искренне захотел спрятаться от своих желаний. Боже, этот альфа слишком плохо на него влияет! Антон о таких нежностях думал вообще очень редко. Да, проводить свободное время в полной лени он любил, но не так, чтобы с кем-то…       От странных мыслей отвлек телефонный звонок. Омега вздрогнул, но мысленно поблагодарил всех богов, которых знал, доставая смартфон из кармана и отвечая арабу, решившему заебать, видимо, с самого утра. Ну, это в его стиле — мало того, что докапываться до людей пока они обычно ещё спят, так ещё и появляться так вовремя. Антон нередко начинал сомневаться в наличии экстрасенсорных способностей у Фади.       Вскоре юноша исчез в дверном проёме в зал. Слышались только его неразборчивые слова, смех и глухие шаги по ламинату туда и обратно. Игорь решил не вслушиваться в диалог: вместо этого продолжил думать о своем и резать огурцы, которые никогда не остаются без излишнего внимания Антона.        Голос Антона прервал все дальнейшие терзания совести:       — Я к Фади пойду, — оповестил Антон, зайдя в комнату и махнув телефоном, мол, «вот с кем по этой шедевромобилке говорил». — Ты же отпустишь меня?       — А когда не отпускал? Только на связи будь, — проговорил он, складывая огурцы на тарелку рядом с яичницей и помидорами. — И вообще сядь и поешь сначала, я для кого готовлю.       — Да не, меня там обычно…       — Нет, сядь и ешь. Иначе не поедешь никуда.       Антон передразнил его тон неразборчивым бормотанием, но всё равно сел, дождался своей тарелки и даже принялся за еду. Прервался только на то, чтоб отписаться Азиме, и продолжил трапезу.       — А почему у нас завтрак в четыре часа вечера? — спросил он, хотя ничего против не имел. Главное, что не он у плиты стоял.       — Потому что режим себе сбили как дебилы ебаные.       Антон довольно рассмеялся.        — А можно я тебе отсосу вместо десерта?       — Ага, попали как-то на остров англичанин, немец и русский... — усмехнулся Игорь, но тут же сделал голос достаточно серьёзным, чтобы послушаться и взвестись одновременно. — Тарелку вылижи начисто сначала, а потом посмотрим.         Запах Антона успокаивал. Сегодня, сейчас, когда омега был слегка возбуждён и развеселён происходящим, его запах чувствовался особенно сильно, но так же как и каждый раз чем-то напоминал о детстве — и не только о том маленьком кусающемся ребенке с дурацкими хвостиками, которые ему заплела мама. Жена Сенки работала на пасеке где-то за самим поселком, где они постоянно жили летом. И на веранде часто стояли большие железные бидоны с медом. Мед и металл — наверное, запахи абсолютно несочетаемые друг с другом, но все это настолько ярко отпечаталось в памяти, что теперь такая раздражающая гремучая смесь могла бы запросто успокоить. Впрочем, только одна её составляющая уже отлично справлялась со своей задачей, и Игорь был готов позволить Антону любую хуйню, лишь бы омега остался доволен.       Ветер за окном активно гнал в Петербург все новые, порядком надоевшие тучи. Наверное, всё это закончится только когда весь материк уплывёт куда-нибудь поближе к экватору, следовательно, отодвинув и Ленинградскую область подальше от севера. От бесконечных дождей уже тошнило. Бесило то, какую фантомную усталость и заебанность он постоянно навязывал. Да так изощрённо, что делать не хотелось ровным счётом ничего. Наступившие каникулы, впрочем, достаточно сильно упрощали существование: после встречи с Фади Антон точно больше никуда не пойдет дальше крыльца. Конечно, только если Игорь не позовёт. С Игорем он готов пойти хоть на край света, хоть на завоевание Германии.       Через пару минут он уже стоял внизу и спешно натягивал обувь и куртку, потому как араб начинал натурально ныть в личку, мол, «какого черта ты все ещё ебланишь дома».       — Ты не замёрзнешь? — заботливо спросил Игорь, пока Антон перепроверял карманы. Вопрос явно был риторическим, потому что, несмотря на отрицание, он сразу же взял с вешалки неясно каким образом держащийся на крючке шарф и намотал его на шею Антону. За него же притянул ребенка к себе и невесомо поцеловал в нос. Парень светло улыбнулся, но тут же враждебно сверкнул глазами:       — Я все меньше хочу от тебя уходить.       — Замечательно. Оставайся дома, — Игорь наклонился к нему, желая урвать ещё один поцелуй, но Антон упрямо отвернулся, чем заставил его выпустить шарф из рук.       — Такой ты эгоист, Игорь, — без издёвки проговорил омега, щуря сапфировые глаза. — Не хочешь ни с кем делиться таким счастьем, как я.       Тот только коварно усмехнулся:       — Боже, моя бы воля, — он склонился ещё ближе и опёрся согнутой в локте рукой на белоснежную, как и бо́льшая часть интерьера, дверь, — я бы сделал так, чтобы на тебя вообще никто не смел смотреть.       Антон вздрогнул и замер, удовлетворенно оскалившись. Дыхание так же затихло, будто перед ним не его собственный муж, а огромный разъяренный зверь. Вот только этому зверю хотелось поддаться, повернуться к нему спиной и позволить владеть собой до самого утра. Пусть делает всё, что хочет, достает из самых дальних уголков разума все свои нездоровые влечения и фетиши, берёт его во всех местах и позах, какие только фантазия выдумает и память позволит вспомнить. Антон — чертов сексоголик. И его начинает уже натурально ломать без секса.       Парень и сам не заметил, как воздух окрасился его феромонами, а лицо — заметной алой краской. Пока он судорожно искал оправдание, Игорь только ласково ему улыбнулся, оставляя на щеке короткий поцелуй.       — Беги уже, — он отстранился от двери, хотя и все ещё оставался напротив Антона, достаточно близко к нему. — Сообщи мне, как доберешься. И когда будешь собираться домой — тоже, хорошо?       — Ла-адно… но только если ты лично меня заберешь, — нахально улыбнулся тот, открывая дверь и с той же самой вешалки снимая пакет с одеждой Азхара, которую позаимствовал в злополучный вечер. — Не скучай без меня.       — Так уж и быть, постараюсь, — Игорь театрально вздохнул, недоверчиво окидывая взглядом дождливо-сырое пространство за пределами дома. Какая же гадость.       Шагая по скопившимся лужам в каменной дорожке, Антон ощущал лишь как грудную клетку переполняет щенячья радость. Он нарвался на чертовски заботливого собственника. На чертовски заботливого и чертовски привлекательного.

* * *

      — Парень, я тебе, конечно, не судья, — хриплым голосом заявил таксист, едва Антон назвал ему адрес дома Фади, — но ты бы лучше бросал такую работу… Знаешь, среди мажоров много неадекватных. Не хотелось бы, чтобы тебя, упаси Господи, раньше времени отправили в царство небесное…       Антон недовольно пинал валяющиеся камни под ногами, ожидая, когда Фади соизволит подойти к домофону. Ну чудесно, его приняли за проститутку. Может быть, это и был акт заботы со стороны пожилого добродушного дядьки, но все равно неприятно. Все счастье, на тот момент так сильно ударившее в голову, испортили лишь его слова. Ну а если даже он и был бы представителем древнейшей профессии, почему это он бы тут же ее бросил только из-за того, что так ему посоветовал какой-то там таксист?       — Свои, — рыкнул в домофон Антон, едва из динамика послышался голос Азимы.       За дверью слышался нетерпеливый лай — Антон усмехнулся, представляя, что это Фади так громко лает. Однако как только преграда между ним и гавкающим объектом отворилась, объект утянули: перед Антоном предстала картина, главным героем которой стал Фади с огромным белым пуделем в руках. Почти как девочка с персиками, только мальчик с пуделем, очень стремящимся выскользнуть с рук и как следует облаять гостя.       Шеф знаком с Антоном на протяжении всей своей короткой жизни, по сроку не превысившей ещё даже пяти лет, но каждый раз считает своим долгом покрыть Антона десятью слоями отборного мата. И всё это лишь до того момента, пока Антон не сядет на корточки перед псом и не начнёт тискать — после этого начинается бесконечная любовь взамен бесконечной ненависти и злобы.       — Ты сказал, хочешь о чем-то поговорить, — напомнил Фади, наблюдая за Антоном с Шефом и пытаясь угадать, кто кого в этот момент любит сильнее.         Антон вздрогнул и в тисканьях пуделя стал чуть пассивнее.       — Поговорить? Я пожаловаться хотел. Это пиздец.       Араб вздохнул, невольно подумав о том, сколько же хуйни творится в жизни Антона, раз он стабильно часто заваливается в квартиру или чат с Фади именно с такими словами.       — Ну пойдём сядем тогда, что ли.       В комнате араба пахло фиалками — собственным ароматом Фади. Он постоянно напоминал о лете, о даче, потому что у мамы всегда целая клумба была засажена этими цветами. Антон ко всем растениям на участке относился равнодушно, — ну растут они, цветут, и чё дальше? — но вот к фиалкам и, с каких-то пор, к единственной среди полчища берёз огромной ёлке в углу участка лип как ненормальный. Увы, детство ушло, пришла и уже проходит суровая юность, ёлку сжег удар молнией, после чего один из отчимов избавился от ее останков окончательно, а Антон перестал верить в фей и любовь с первого взгляда.        — Ну так чё там? — снова спросил Фади, приземлившийся на кровать с ноутбуком на коленях.       Антон вздохнул полной грудью, вдыхая вмиг ставшие тревожными феромоны араба. Он не совершает никакого преступления. Он просто открывает другу какие-то аспекты своей жизни. Просто делится с ним происходящим в ней. В этом ведь нет ничего плохого?       — Я снова влюбляюсь, походу.       Фади замер, не слишком ошеломленно уставившись в стену напротив, завешанную плакатами любимых групп. Тут висели даже всемирно известные Beatles; Бумага пожелтела от старости, ведь, если смотреть в историю плаката, он перешёл во владение Фади из рук друга Азхара.       — Так. Я должен заюзать эмоцию удивления, грусти или счастья?       Антон закатил глаза и печально вздохнул. Чтобы хотя бы допустить эту мысль ему потребовалось недели две, но впереди предстояло ещё принятие со всеми пятью его стадиями. А Фади так тупо ломает всю важность этого момента.        Хотя, в целом, Антон его мог понять.       — Ну, типа, разве это не хорошо? — снова подал голос Азима, возвращаясь взглядом к экрану ноутбука и живо листая плейлист в ВК, даже не зная, что именно ему сейчас хочется послушать. — Ты влюблен в человека, с которым тебе ещё жить и жить. Ты ведь, по-крайней мере, не чувствуешь к нему неприязни и ненависти, так что…       — Ага, жить и жить… Мы должны быть вместе всего полгода, — фыркнул Антон, устало обвивая колени руками. — Прошло уже два месяца… Время так быстро летит. Я не хочу расставаться.       — Так скажи ему об этом, — хмыкнул Фади, повторяя положение тела Александрова. — Чё ты ко мне-то на исповедь пришел?       Антон промолчал, продолжив бессильно скрывать лицо в коленях. Араб вздохнул, наугад ткнул в какую-то песню и отставил ноутбук. Вместо этого он придвинулся поближе к Антону, пусть и без лишних касаний. Только сейчас он осознал ошибку своего предыдущего тона, с которым можно разве только наезжать на ни в чем не повинных людей.       — Да все в порядке будет. Такому лапочке как ты нельзя не ответить взаимностью.       — Ему двадцать восемь лет, — монотонно выговорил Антон; Фади незаметно подавился воздухом. Он почему-то даже не думал, что разница в возрасте настолько большая. Всё-таки Игорь выглядит моложе своего возраста года на четыре точно. — Он взрослый человек. Зачем ему нужен такой ребенок?       — Зачем он на тебе женился, если ему не нужен такой ребенок?        Антон вновь промолчал. Ему не хотелось отвечать на такие сложные вопросы. Факт того, что отныне он расправляется со своими проблемами сам, неимоверно пугал юношу. Теперь он участник всех тех серьезных разговоров, выясняющих взаимоотношения и подробности отдельных моментов, которые раньше успешно обходили его стороной. Боже. Сейчас как никогда в жизни хотелось вернуться далеко-далеко в детство, когда было так весело играть в прятки с Вероникой, и вечерами, смотря на звёзды среди расступившихся облаков, вслух мечтать о том пятнадцатилетнем альфе из дома напротив.       Да уж. До поступления в первый класс Антон и впрямь был им буквально одержим.       Что изменилось сейчас?       Фади продолжал молча сидеть рядом, обдумывая все слова, осадок которых всё ещё витал в воздухе вместе с тревогой. На заднем плане весело щебетал какой-то англичанин, и этот мотив совсем не сочетался с происходящим в комнате и на душе.       — А почему всего полгода? — вновь поинтересовался Фади.        — А я ебу по-твоему? В прикол вот ему было, — Антон обвел языком губы и внезапно поднялся с кровати. — Пойду умоюсь. Еблище так горит, словно разревусь ща.       — Тебя проводить?       — Конечно. Поконтролируешь, чтоб реально не разревелся.       Плеськ. Капли воды разбились о кожу, лаская прохладой. Фади встал за спиной у друга, опираясь на стиральную машинку и созерцая перед собой такую занимательную картину, а особенно заостряя внимание на белой полоске кожи под сползшим немного вверх краем толстовки. Араб отчаянно боролся с желанием просто взять и запустить под плотную ткань ладонь, пройтись пальцами по пояснице и выпирающим позвонкам, а потом всё поправить и отвесить Антону шлепок по заднице чтоб следил за внешним видом.       — Вы спали? — вдруг задал вопрос Фади, когда Антон выпрямился, смотря в зеркало и открывая взору шею с особенно выделяющейся меткой сзади. — Ну, я имею в виду, помимо того раза? Или тебя просто так варварски покусали?       — А, да, — он потер шею, смущённо опуская взгляд в слив раковины, — было пару раз.        «Восемьдесят шесть раз за всю течку», — мысленно взвыл Антон. Снова врёт. Но это все лишь во благо ментального здоровья Фади. Он точно охренеет, услышав подобную цифру, так что лучше умолчать этот факт.       — Это же было по твоему согласию? — вероятно, лишь чтобы не волноваться за друга, продолжал расспрашивать Фади и периодически метал взгляды на дверь, будто так задумано, что вскоре она должна распахнуться.       Антон внезапно заулыбался.       — По моей инициативе и я не уверен, что с его согласия.       — И как он? — Фади спокойно открыл дверь ванной и вышел в коридор.       Антон выдохнул и расплылся в невольной, пиздец какой довольной и счастливой улыбке. Игорь восхитительный любовник. Одни только мысли о нём заставляют забываться и терять связь с землёй, что уж говорить о самом сексе…       — Боже. Он просто… — Антон сделал руками жест вспышки и свалился на кровать Фади, сильно сползая с неё и прикрывая глаза. — Это было волшебно. У меня ярче оргазмов никогда не было. Я… блять, я ходить не мог после него, настолько охуенно. Он может трахать держа на руках, ты представляешь?       Фади улыбнулся одним уголком рта и сел рядом. Вот он — нормальный Антон. Без всяких слезок и влюбленностей, зато с привычными умеренными подробностями и случайными фактами о половых партнёрах.       — Мне это ни к чему.       — Да куда тебе, девственник позорный, — шутливо фыркнул Антон, а Фади в ответ только так же саркастично вздохнул, закатил глаза и перевел тему:       — Ты меня потрясешь ещё каким-нибудь известием, или займёмся чем-то другим?       Антон пару секунд молча посмотрел на него, склонив голову чуть набок и явно о чём-то задумавшись.       — Фади, тебе же нравятся блондинки?

* * *

      Из коридора раздавались невнятные крики. Родители Фади что-то не поделили, и ругаться предпочли на родном наречии. Антон пару раз беспомощно глянул на ставшее мрачным лицо друга, который продолжал все так же отстраненно смотреть в горящий среди сумерек экран ноутбука. Очередные эпичные погони какого-то крутого боевика со Шварцнеггером не отвлекали его внимания от происходящего за стенкой, так что Фади даже пошарил возле себя рукой, вылавливая из темноты ладонь Антона и сразу же крепко сжимая её.       — Что происходит-то? — рискнул спросить Антон шёпотом, отвечая на его прикосновения взаимностью. Сосредоточенный на чем-то Фади не сразу осознал его вопрос.       — О-папа задержался, — пожал плечами он. — А-папа ревнует. Ничего нового, — араб горько вздохнул, откидывая голову на стену позади. Такое происходит уже не в первый раз, и явно не в последний. Никто не знает, кто тут прав, а кто виноват — Фади просто раз за разом молится, чтобы не дошло до того, что а-отец вновь смоется из дома и не вернется, пока о-папа не дойдет до истерики и не будет названивать ему каждый час.       Крики затихли. В следующую секунду распахнулась дверь комнаты блондина, и в помещение влетел Азхар, гневно хлопнув ей. Уже после громкого мата на арабском, старший Азима понял, что находится в комнате сына.       Он пробормотал что-то на нерусском, очевидно означающее, что он ошибся комнатой, и уже хотел было выйти, но Фади призывно махнул ему рукой:       — Садись к нам.       Азхар поколебался, но подошёл к парням и разместился на постели рядом. Фади неловко вытянул свою руку из руки Антона. А-отец не так поймет.       Минут десять продолжалось молчание, лишь изредка прерываемое смешками по поводу происходящего на экране. Вокруг царила тьма, едва ли полоска света из коридора проливалась сквозь микроскопическую щель между дверью и косяком. Хазим тем временем ходил по квартире, то ли волнуясь и выдумывая слова для извинений перед мужем, то ли занимаясь домашним бытом. Иногда слышались торопливые шаги Шефа, цоканье его когтей по полу и редкие короткие «гаф». Однако вскоре тишину разрезал телефонный звонок, сразу же заставивший Антона всполошиться и принять его.       — Привет. Ты как? — голос Игоря был настолько улыбчивым и ласковым, что Антон даже сам невольно улыбнулся.       — Все хорошо, а что? — бегло ответил он, уже понимая, что его явно хотят заставить идти домой.       — Ну, поздно уже. Может, пора возвращаться ко мне, м? — ровный тон сменился нежным мурлыканьем. У Игоря определенно хорошее настроение.       — Ты меня опять из кровати не выпустишь, — со вздохом выговорил Антон и хихикнул, заметив, как младший и старший Азима переглянулись после этого. Какая же двусмысленная фраза.       — Посмотрим на твое поведение, — продолжал тот той же интонацией, однако моментально переключился на относительно серьезную: — Так чтó, я тебя забираю, ага?       — Ты ведь это не любишь. Может, я лучше на такси? — предложил Антон, однако такой вариант сразу же был отвергнут:       — Хочу скорее тебя увидеть. К тому же, мне ведь несложно.       Скотина. Умеет этим своим охренительным голосом сбить с толку. Юноша снова обречённо вздохнул и улыбнулся, называя адрес.       — Отлично. Скоро буду, котенок, — вновь любовно промурлыкал Игорь и повесил трубку. Антон начинал искать во всем этом какой-то подвох. Чего от него хотят?       Сердце наполняло чувство щемящей нежности. Игорь не захотел доверять его даже таксистам? Замечательно, им слишком дорожат. А может, это просто вновь говорит его сторона дикого собственника.       — Эх-х, молодежь, — вздохнул Азхар, явно уже успокоившийся после ссоры с Хазимом. — А вот в на-аше время… — драматически-наигранным голосом протянул он, пока Фади не взвыл следом:       — В ваше время ещё повозки с лошадьми всюду сновали!       — С верблюдами, Фади! — поправил его отец, легко хлопнув ладонью по руке.       Послышался стук в дверь. По телам прошлась всеобщая дрожь: кажется, мама Фади — уж точно экстрасенс, а Азхара сейчас отпиздят за насилие над детьми. Однако Хазим робко попросил войти, а как только ему разрешили, лишь позвал супруга на разговор.

—

      Улицы окутывал всепоглощающий мрак. Мороз разносился по закоулкам с ветром, петляющим в колючих ветвях черных силуэтов деревьев. Небо приобрело глубокий черный цвет, а щеки парней постепенно окрашивались в розовый, так что Фади все чаще прятал лицо в огромном уютном красно-белом шарфе, — кажется, его когда-то подарил ему Антон. Александрову все сильнее хотелось его просто взять и затискать тут же, чтобы Азима начал верещать и требовать отпустить его.       Гробовую тишину пустого двора прервал шорох шин по асфальту. Вскоре знакомый кислотный Бимер остановился в метре от омег.       — Нихера себе ты удачно замуж выскочил, — пораженно присвистнул Фади, на что Антон только усмехнулся:       — А ты думаешь, меня по-другому выдали бы?       Едва ли Игорь вылез из машины, Антон тут же кинулся к нему на шею. Ага, конечно, они же целый день не виделись — как жить-то теперь? Горестный вздох Игоря одновременно с радостной улыбкой говорили о том, что он, видимо, подумал так же.       — Привет, — Александров дружелюбно протянул руку Фади, на что тот нерешительно ее пожал с неловкой улыбкой. Вообще-то, Игорь не был таким уж огромным альфой, вот только Фади с его скромным ростом в сто шестьдесят пять сантиметров явно так не думал и мог только дрожать и, по возможности, прятаться куда-нибудь за Антона. Такой дядька и до смерти затрахать может… почему Антон всё ещё жив?       Сам парень же совсем обмяк в руках мужа, только одна из которых всё ещё продолжала обнимать его за талию. Родной запах ели пьянил. Казалось, Антон скоро окончательно одуреет и брякнется в обморок. От удовольствия захотелось спать, и он устало уложил голову на плече своего альфы.       — Давно стоите тут? Не замёрзли? — осведомился он, и, судя по тому, что прильнувший к нему Антон промолчал, отвечать пришлось Фади, который просто отрицательно помотал головой. — Ясно, — Игорь перевел взгляд на супруга, ласково проводя ладонью по его волосам. — Прощайся и поехали домой. Ты уже засыпаешь.       Антон нехотя отлип от него, и теперь участь застрять в его лапах принял араб. Правда, он был этому даже рад, и с великим удовольствием обвивал его руками в ответ, как в последний раз. Кто же знает, когда они встретятся снова.

* * *

      Идти в дом на своих двоих Антон точно не хотел, закемарив на заднем сидении БМВ. Игорь, конечно, слышал, что омег успокаивает и усыпляет запах их альф, вот только он даже не думал, что юношу сморит настолько быстро и так крепко.       Судьба снова решила свести их в одну постель. Вернее, нет, не так. Судьба просто решила снова свести их в постель — как будто Александровым почти целых суток не хватало, чтобы насладиться компанией друг друга и мятых простыней. Так или иначе, отрицать это было нельзя, и Антон, во сне сообразивший лишь наличие супруга рядом, ни в какую не захотел отпускать его дальше, чем на метр.       Игорю оставалось лишь повиноваться его желаниям и лечь рядом, кое-как скинув их куртки на пол. Омега моментально обвил его всеми доступными конечностями, не намереваясь выпускать из осьминожьих объятий ближайшие два часа.       Через какое-то время Антон и впрямь проснулся, достаточно легко, если смотреть на все прежние его подъемы, встал с кровати и пошуровал в ванную. Александров облегчённо выдохнул, поднимаясь, по-крайней мере, в положение сидя. Неужели он проведет пару часов в одном доме с супругом, не валяясь с ним двумя сонными тюленями в кровати? Правда, все же ещё на пару секунд юноша снова изволил заглянуть:       — Забери, — он стянул с себя тот самый свитшот, который столько времени безнаказанно носил сам, и, оставшись голым по пояс, кинул в Игоря. Тот не смог не задержать довольно длительный изучающий взгляд на его обнажённом теле. — Мне она больше не нужна. Твой запах весь выветрился.       Антон снова скрылся в коридоре; Вскоре послышался щелчок замка в ванной. Игорь всё так же продолжал непонятливо смотреть на снова оказавшуюся в его владении вещь. Какой-то чёрт дёрнул прижать её к носу и сделать пару глубоких вдохов. Наверное, будь он лет на пятнадцать младше, он бы уже кончил от такого сосредоточия омежьих феромонов.       «И почему мне никто не говорил, как же это ахуенно?» — против своей воли свалившись на кровать и все так же продолжая вдыхать густой и почти физически ощущаемый застывшим на ткани запах Антона, Игорь от великого наслаждения даже закрыл веки. Может быть, перед этим ещё и глаза закатывал, но попросту этого не заметил.       Кто бы знал, что столь элементарные вещи приносят уйму удовольствия? Только бы от такого счастья в обморок не грохнуться.