Обманутые ожидания

      В спортзале царила знойная духота, от которой откровенно тошнило. Группа уставших подростков стояли нестройной кучкой, негромко переговариваясь. Тренировке давно пора закончиться, но у их тренера было несколько иное мнение по этому поводу.             — Миша, ну кто так делает! Сделай дорожку с боковым сальто еще раз, — немного полноватая тренер необычайно резво вскочила с лавки. — Ты как тюлень в цирке, ей-богу! Всем остальным присесть, сколько повторять!       Повторять и не надо было: ребята охотно расселись на лавках, немного сочувствуя нескладному Мише, вновь занявшему место на краю площадки. Мальчик разбежался, сделал два колеса подряд, злополучное боковое сальто и опять закончил его приземлением на пятую точку. Рыжеволосая девочка с тоской посмотрела на него, прекрасно зная, что сейчас услышит от тренера.             — Миша, Миша, — покачала головой неугомонная тренер, — если так дело и дальше пойдет — можешь забыть о летнем спортивном лагере… Василиска! Покажи, как надо.       С лавки поднялась та самая невысокая худенькая девочка с двумя темно-рыжими хвостиками и уверенно прошла к краю площадки. Внезапно она резко выпрямилась, легко разбежалась и сделала то самое боковое сальто, а потом еще и сальто вперед. Незаметно от преподавательницы она поморщилась, вытирая со лба пот. Как же она задолбалась работать учебным пособием и примером одновременно.             — Вот, — одобрительно кивнула тренер, — бери пример.             — Я так никогда не смогу, — уныло возразил Миша. — Не та комплекция.             — Не повод! Диета и еще раз диета. Это касается всех! Кто не соблюдает правильный режим питания сейчас, теми я займусь в летнем лагере! Так, уже давно пора перейти к показательным выступлениям… Пожалуй, прогоним по разу и хватит… Тихо-тихо! — Тренер замахала руками на протестующих ребят. — Давайте наше трио хотя бы выступит… Инга, Светлана, Василиса, вперед!       Только присевшая обратно на скамейку Василиса закатила глаза, но послушно встала, размышляя о том, что с гимнастикой пора заканчивать. Это и так продолжается слишком долго. Тем более, что в последнее время эта секция занимает крайне много времени. Она и ещё две девочки вышли в центр площадки, заняв исходные позиции. За счёт низкого роста Василиса находилась в центре. Зазвучала уже доконавшая за последние недели бойкая мелодия. В голове возник привычный счёт, которому следовали все три гимнастки, синхронно выполняя свой номер, отработанный до автоматизма.             — Хорошо, молодцы!.. Инга, прыжки немного тяжеловаты, Света, у тебя с поворотами проблема — поизящнее вращение делай, поизящнее! Василиса, — тренер положила руку на плечо раскрасневшейся девочке, — уже лучше, но не забывай переключаться. Боюсь, однажды ты начнёшь кулаками в номере махать, — посетовала женщина.             — Это вряд ли, — усмехнулась рыжеволосая. — Гимнастику с боксом спутать сложно, — почему-то тренеру крайне не нравилось то, что параллельно её секции, посещает бокс. Впрочем, уже не первый она пыталась переубедить Василису оставить это не женское дело, но та оставалась непреклонна в своём отказе.             — Ладно-ладно, — сразу сдалась тренер, — Кстати, Василиска, важная новость: я договорилась насчет тебя. Городской оргкомитет оплатит пребывание кое-кого в спортивном лагере — путевка на твоё имя уже лежит у меня в кармане.             — Спасибо, Ольга Михайловна, — Василиса благодарно посмотрела на тренера. — Но не стоило… — с одной стороны, она рада, что проведёт лето в компании Лёшки, с другой — чувствовала себя крайне неловко перед женщиной.             — Стоило! — жестко отозвалась тренер и огласила, к великой радости подопечных: — Всё, детки, на сегодня хватит… по домам!       Дважды повторять не надо было — ребят как ветром сдуло с площадки. А то мало ли — передумает.             — На час тренировку задержала! — возмущались девчонки уже в раздевалке.             — Смотри, как стемнело, моя мама волнуется, — больше всех бунтовала Инга — светловолосая девушка шестнадцати лет, самая старшая в школьной сборной.             — Ещё и по показухе прогнала! — Василиса никак не комментировала тренировку, но в целом, была солидарна. Их ещё в лагере загоняют перед выступлением, так что отработать всё успеют. Тем более, что проблемы не так уж и велики, если поработать над собой.       Взглянула на наручные часы и со вздохом застегнула мастерку. Не зря стала ходить на бокс до гимнастики, иначе бы точно не успела. А жаль. Ей было крайне удобно ходить вечером. Однако с таким графиком успеть было невозможно. Не передвигать же Максиму Никифоровичу тренировку из-за неё одной? К тому же, многие, в отличие от неё, домой хотят. А она, хоть кошек и любит, убирать за пушистыми комками шерсти, которых постоянно привечает бабушка — не горит желанием. Василиса жила с якобы троюродной бабушкой по маминой линии — Мартой Михайловной. Правда, ещё лет в шесть девочка услышала разговор бабушки с соседкой и узнала, что та не является ее родственницей и просто присматривает за Василисой по просьбе отца. Но даже после раскрытия этой «страшной тайны» девочка называла её бабушкой, не подавая виду, что давно знает правду. Сама Марта Михайловна слыла знаменитой на весь район кошатницей. У Марты Михайловны в трёхкомнатной квартире обитало более десятка «пушистиков» и около двух дюжин постоянно вертелись у порога. Сколько Василиса себя помнила, вокруг вечно находились кошки, за которыми приходилось убирать. А ещё кормить, расчесывать и следить, чтобы они не дрались между собой.       Мать Василисы исчезла много лет назад. Марта Михайловна туманно отзывалась о ней, как о ветреной, легкомысленной красавице, нашедшей более подходящего мужа. Но при этом «бабушка» краснела и отворачивала глаза, из чего маленькая Василиса сделала вывод, что врать она не умеет. Зато ей говорили, что отец её жив и проживает за границей. Он весьма занятой человек и работает в некой важной секретной фирме. И не пишет Василисе, чтобы не навлечь на неё беды. Возможно, как говорила опекунша, он когда-нибудь приедет за дочерью, если уйдет с этой загадочной работы…       Эта история вызывала у девочки откровенный скептицизм и даже веселье. Секретная служба, работа за границей — ага, прям шпиЁн в ФБР ни дать ни взять. В то, что она никому не нужна, кроме себя самой, Василиса уяснила давно. Даже слишком, если смотреть на её возраст. Биологический возраст.       Дело было в том, что она помнила свою прошлую жизнь. И даже нелепую смерть, за которую ей до сих пор стыдно. Выпала из окна седьмого этажа, когда вышла покурить. А в полёте ещё головой об подоконник третьего приложилась. Отвратительно. Хорошо ещё, что не видела собственного трупа с разбитыми в труху позвонками.       К её удивлению, она переродилась заново. Будучи младенцем, сложно было что-то понять, да и новорожденные не отличаются хорошим слухом, зрением и обонянием, чтобы улавливать какую-либо информацию. Первый год было откровенно страшно от своей беспомощности. Как и от воспоминаний, что почему-то почти не растворялись в памяти. Но у неё была новая жизнь, и звали её — Василиса Огнева. Это имя царапнуло подсознание когда-то давно, но в чём была причина, она так и не поняла. Может, просто раньше слышала это имя в прошлой жизни?       Но придавать этому значения она не стала. Да и смысл? Василиса и Василиса. Огнева так Огнева. Красиво звучит. Новая жизнь была немного… обыденной? Снова детский сад, снова школа. Училась она на отлично, но бежать вперёд программы не спешила — незачем. И становиться гением в глазах окружающих не хотела. А вот аттестат с отличием — очень даже. Параллельно записалась во всевозможные секции. Первым был именно бокс. Но опекунша от чего-то возмутилась, хотя всё остальное время ей не особо было дело до неё. С её подачки пришлось выбрать и какую-то более «женскую» секцию. Так она и попала в гимнастику. Впрочем, чем заниматься, разницы особой не было. Василиса уже знала, чего хочет от жизни. А физическая подготовка нигде лишней не будет.       Она вышла из раздевалки, и в коридоре ждал, прислонившись спиной к стене сосед Василисы — Лёша, с которым она живет в одном подъезде и потому возвращается вместе с ним с тренировок. Лёшка занимался гимнастикой у-шу — спортивно-боевыми искусствами. Василиса не раз наблюдала, как он фехтует с мечом и шестом, делает сложные комплексы упражнений, причем с довольно воинственным видом. Завораживало смотреть на всё это, но стоило ей взглянуть на лицо друга, как она начинала хохотать. Но Лёша называл себя бойцом и очень гордился принадлежностью к ушуистам. На что девочка кивала с умным видом и не спорила.             — Ты долго, — обиженно засопел мальчик, на что ей оставалось виновато развести руками.             — Прости, Ольга задержала. Спит и видит кубок получить, — ну у всех свои тараканы. К этому она относилась философски. Порой.       Они направились домой, болтая о школе, тренировках и летнем лагере. Что делать после того, как она вернётся оттуда — девочка не особо представляла. Полмесяца назад Марту Михайловну хватил удар — сердце не выдержало: пропала её любимая кошка Стрелка. Старушку отвезли в больницу, а что делать дальше с Василисой — решительно никто не знал. Что, впрочем, не сильно её удивляло. Прошло две недели, и девочка по-прежнему жила одна в квартире. Соседка тётя Галя приносила еду и даже давала деньги на расходы, нарочито громко, на весь подъезд, жалея девочку и выдвигая планы по устроению её дальнейшей судьбы. Лёшка тоже не забывал приносить что-нибудь вкусненькое, но вот от его денег Василиса решительно отказывалась.       Вообще, после лагеря, если старушка не выкарабкается, надо обращаться в органы опеки. Да, детский дом или интернат — не самый лучший вариант, но это всяко лучше тех перспектив, что сейчас маячили перед ней. Жалко только секции бросать будет, а так… хочешь жить — умей вертеться. Пока ей не исполнится четырнадцать, на работу даже на неполный день её вряд ли кто-то возьмёт, так что деваться сейчас некуда. Хотя лучше бы бабушка всё-таки выздоровела. Надо верить в лучшее и готовиться к худшему.       Они поднялись на четвёртый этаж, с удивлением отметив открытую дверь квартиры Василисы. Друзья переглянулись и напряглись.       «Либо менты, либо воры», — ни первые, ни вторые, восторга не вызывали. Кто-то тронул Василису за плечо, от чего рыжеволосая вздрогнула и, пожалуй, слишком резко обернулась, перед ней стояла тетя Галя, её соседка. Глаза женщины подозрительно блестели непонятным ей восторгом.             — Василиса, девочка моя, — пропела она, от чего та скривилась против воли. — Такая радость! Там твой отец…             — Чего? — озадаченно посмотрела на женщину Василиса, решив, что ослышалась. Затем с подозрением покосилась на неё: — А вы уверены, что вас не нае… дули? Что вас не обманули? — ну да, почти тринадцать лет не было, а сейчас объявился. Только не говорите, что её ещё обязуют ухаживать за немощным, недееспособным стариком. От этой картины девочку передёрнуло.             — Что ты, Лисёнок! Он документы показал! — заверила её тётя Галя. На что Василиса вскинула бровь, явно не удовлетворившись таким ответом.             — С тобой сходить? — Лёшка тоже не разделял энтузиазма соседки. В голове сразу возникло множество случаев с мошенничеством и ещё чем похуже. Да и не подозрительно ли, что этот загадочный папаша объявился как раз, когда бабушка Василисы оказалась в больнице?             — Буду благодарна, — честно призналась девочка. Ничего хорошего она заранее не ждала. — Ну и где мой «родитель»? — она бы выбрала слово поинтереснее, но сдержалась при соседке.             — За тобой приехал его водитель — господин Эрн, — внесла ясность женщина, со вздохом глядя на девочку. Василиса всегда была такой… излишне подозрительной и в некоторых областях слишком умной для своего возраста. К Василисе часто обращались за какой-нибудь юридической помощью, да и девочка однажды и ей помогла избежать мошенников.             — Ещё лучше, — мрачно хмыкнула девочка, а её друг лишь кивнул, соглашаясь.       В коридоре их встретил высокий, угрюмый мужчина, с длинными чёрными волосами, туго стянутыми в хвост, и странным белым шрамом на левой щеке. Не то чтобы Василиса была параноиком, но этот человек не производил благоприятного впечатления. Василиса и мужчина окинули друг друга изучающими взглядами. Лёшка стоял справа от подруги, готовый в любой момент броситься на этого подозрительного типа.             — Собирайтесь, я отвезу вас к отцу, — сухо произнёс он.             — Я никуда с вами не поеду. У меня нет отца, вы ошиблись адресом, — судя по ошарашенному выражению глаз, такого ответа он не ожидал. Девочка скрестила руки на груди с вызовом глядя на мужчину. — Уходите из моего дома. Вы не мой отец, а ехать куда-то с неизвестным мужчиной я не намерена, — Лёша одобрительно кивнул, на всякий случай делая шаг вперёд, словно собираясь загородить собой Василису.             — Вы должны поехать со мной, — с нажимом произнёс брюнет.       Девочка с ехидной ухмылкой развела руками.             — Я. У вас. Ничего. Не занимала, — отчеканила, сложив руки за спиной в замок, чтобы не показать дрожь. Дыхание немного сбилось от волнения, но отступать она не намерена. По сравнению с ним, её слово ничего не значило, она с самого начала в проигрышном положении. Агхр… как же сложно быть несовершеннолетней! Вечно за неразумное дитё держат, да стараются давить авторитетом и словами «Я старше, я лучше знаю». Бесит.             — Василиса, у меня есть документы, подтверждающие мои слова, — словно нехотя, произнёс мужчина, посмотрев с синие глаза девочки долгим взглядом. Та даже бровью не повела, стоически выдержав этот взгляд.             — Ох, Василиса, что же ты… — соседка попыталась вмешаться, но была проигнорирована.             — Филькина грамота. Если за мной приедет отец, — она усмехнулась, явно не веря в собственные слова. — Тогда и поговорим. А сейчас уходите, или я вывозу полицию, — гордо вскинула подбородок, уверенно и прямо глядя в глаза мужчине.       Некоторое время они играли в гляделки. В итоге мужчина сдался и отвёл взгляд, досадливо поморщившись. Девочка оказалась с характером. Хотя ему и говорили, что дочь господина Нортона — сложный ребёнок, он был уверен, что она пойдёт с ним. В конце концов, такие как она, должны быть рады возможности встретиться с родителями. Но здесь же… Никогда бы не подумал, что эта особа в чём-то нуждается. А если и нуждается — никогда не скажет. Соседка оказалась куда более сговорчивой.             — Я предоставлю вам докумен…             — Сказать, куда вы должны их засунуть? — с невинной улыбочкой поинтересовалась девочка, склонив голову на бок.       Мальчишка неожиданно закашлялся, пытаясь скрыть за этим свой смех. Соседка с жадным любопытством наблюдала за этой сценой, и не нужно быть провидцем, чтобы догадаться, что уже завтра утром подробности этой сцены будут известны всему району.             — Вы забываетесь, — процедил брюнет.             — А что я сказала не так? — пожала плечами рыжеволосая.             — Каждый думает в меру своей испорченности, — поддержал её Лёшка. — Василиса посоветовала вам засунуть бумаги в портфель, а что вы подумали — ваше дело, — мальчик тоже был не в восторге от этого мужика. И обязательно заберёт Василису к себе с ночёвкой на сегодня. Мало ли, что взбредёт в голову этому «водителю».             — Ваш отец будет не доволен, — сдался он. С точки зрения закона — она права. И у него нет власти над этой не в меру наглой соплячкой. Отважной соплячкой, стоило отметить.             — До свидания, — она посторонилась, пропуская его в выходу. Мужчина вышел и ушёл, не прощаясь.             — Хам, — вынес вердикт Лёшка.             — Ох, Лисёнок, — покачала головой тётя Галя. — Что же теперь будет?       Ребята переглянулись. Как-то уже забыли о том, что она всё это время была здесь.             — Надеюсь, ничего, — передёрнула плечами. — Вы идите, мне надо переодеться, поесть, уроки сделать, — тактично намекнула женщине покинуть своё жилище.             — Ох, что же это я! Да-да, конечно, тебе нужно прийти в себя после этого, — закивала женщина, выходя на лестничную площадку. — Я позже зайду, — ей уже не терпелось поделиться такой волнительной новостью с подругой.             — Да-да, — лениво проговорила девочка, после чего захлопнула дверь и, прижавшись к ней спиной, сползла вниз. Некоторое время отсутствующим взглядом смотрела перед собой, пытаясь осознать, что только произошло. Лёшка терпеливо ждал, застёгивая и расстёгивая молнию на своей мастерке. — Пиздец, — наконец, отмерла девочка.             — Согласен, — он присел перед ней на корточки. — Ты как? — спросил он, убирая с лица подруги рыжую прядь.             — М-м-м… — сделала неопределённое движение пальцами в воздухе. — Устала. Жрать хочу. Ещё надо навестить бабушку, — помассировала переносицу, прикидывая, успеет ли это сделать до тренировок.             — Ночуешь сегодня у меня. Вдруг этот придурок вернётся, — нахмурился мальчик. Василиса перевела на него взгляд, а потом невольно мягко улыбнулась и потрепала его по светлым волосам.             — Что бы я без тебя делала, защитник мой? — его забота была приятна. Всё-таки, она рада, что у неё есть такой друг. С таким и в огонь и в воду.

***

      А этот водитель оказался довольно настырным. Настолько, что Василиса начала подозревать, что он не врёт и действительно является водителем её папаши. Хотя причины, по которой родитель вдруг решил приблизить её к себе, девочка не видела. В то, что он воспылал родительскими чувствами, решительно не верила. Если бы ему было до неё какое-то дело, сам бы приехал, а не водителя посылал.       Где-то спустя месяц бесполезных попыток забрать её, господин Эрн явился с органами опеки, которые, как заведённые повторяли, что она должна поехать с ним. Это сколько было уплачено за это? Ведь родитель так и не соизволил явиться. От этого предчувствие стало не очень хорошим. Уж не нужны ли ему её органы как донорские для самого себя?       Бабушка находилась в стабильном состоянии, но улучшений не было. От своего положения хотелось выть, но вместо этого девочка что есть силы дубасила боксёрскую грушу дома и на тренировке. Максим Никифорович, зная о её положении, предложил разок съездить к отцу, а если что не так — обратиться к нему за помощью. Мужчина сказал, что у него имеются кое-какие связи, поэтому она может на него рассчитывать. Такое предложение было крайне неожиданным, но немного обнадёжило.       В конце концов, она решилась поехать. Но сразу сказала, что вернётся, если ей что-то не понравится. Эрн, скрипя зубами, согласился. От него же она узнала, что помимо неё, в доме ещё четверо детей. Знатно прифигев с такой новости, девочка начала строить предположения, что же ударило в голову этому папаше, что он решил и её туда привезти.       Как только она вышла из машины, перед ней предстал дом, сверкающий яркими огнями и окружающими его фонарями, с большими широкими окнами и верандой, увитой плющом и виноградом. Большой сад с переплетением дорожек, густо посыпанных гравием, изящные кованые качели и ажурные беседки так и говорили: «Беги, пока можно!»       Всё было сказочно красиво. А добрых сказок не бывает. Вы просто не читали оригинальные. Возле дома её встретили четверо детей: мальчик и девочка, Норт-младший и Дейла — двойняшки по четырнадцать лет, и два мальчика помладше, Эрик и Ноель, девяти и восьми лет. Над ребятней возвышалась няня — очень худая, неприятная женщина с колючим взглядом маленьких бегающих глазок. Не задумываясь, Василиса мысленно окрестила её крысой, а в слух только холодно поздоровалась. Водитель тоже поздоровался с няней и передал ей шефство над Василисой. Няня, высокомерно представившись госпожой Азалией, внимательно осмотрела девочку, но столкнувшись с насмешливым взглядом, гордо вздёрнула подбородок и скривилась и, развернувшись, знаком приказала следовать за ней. Дети молча проводили новоиспеченную сестричку недружелюбными взглядами, которые она с лёгкостью игнорировала.       «Мда… — мрачно подумала Василиса, поправляя висящий за спиной рюкзак. — К этим чудикам спиной лучше не поворачиваться. Видимо, тут идёт борьба за наследство», — и последнее, что ей хотелось — это участвовать в ней.       Комната для Василисы оказалась маленькой, но опрятной: справа возле окна стояла кровать, слева — небольшой столик и даже два стула, а в самом углу возле двери — низенький лакированный шкаф. На полу лежал круглый, грязновато-белого цвета коврик. Хмыкнув, она осталась довольна. Она понятия не имела, какие комнаты у других детей, да и ей не было до этого дела. Но от чего-то её не отпускал эффект дежавю.       Госпожа Азалия сухо сообщила, что ужинают в семье в восемь, а за опоздания наказывают. Проводив её нечитаемым взглядом, решила ещё немного подождать. Всё-таки, проблем с опекой и полицией ей не хотелось. А ими ей уже пригрозили. Всё решают деньги, которых у неё не было. Так что выбор невелик, на самом деле.       За столом Василиса уверилась, что в семье ей не рады. Няня не обращала на девочку никакого внимания, дети по-прежнему кидали злобные взгляды, а младшие и вовсе показывали языки. Василиса мрачнела все больше, не понимая, какого хрена здесь забыла. Предложения Максима Никифоровича становилось всё более заманчивым.       А после ужина она впервые подралась с Нортом.       Братья и сестра поджидали ее в коридоре, все четверо. Василиса не успела ничего толком сообразить, как вдруг Норт молча размахнулся и едва не ударил по лицу. Лишь выработанные на тренировке рефлексы позволили уклонится. От второго удара ушла легко и одним точным ударом сломала братцу нос. Об этом свидетельствовал характерный хруст. Остальные дети, что заграждали проход, в ужасе отшатнулись. Эх, видел бы её тренер этот джеб — по головке бы не погладил. Но на взгляд Василисы, получилось очень даже неплохо. Из глаз мальчишки брызнули слёзы, но он всё же кинулся на неё, одной рукой зажимая нос. К счастью, появилась госпожа Азалия и, не говоря ни слова, забрала всех четверых, чему девочка была крайне рада.       «Чокнутые родственнички, — мрачно подумала она. — И папаша неизвестно где. Хотя вряд ли он будет в восторге от такой дочурки», — иронично усмехнулась, нервно сцепив руки за спиной.       В комнате нашла свои вещи, кто-то заботливый даже грушу установил. Хмыкнув, упала лицом кровать и смачно побилась лицом в мягкую подушку. Ей решительно не нравилось то, что с ней происходит. Привычная жизнь пошла под откос из-за пропавшей кошки — ну не смешно ли? А теперь она находится в огромном особняке, и на неё ни с того ни чего напал брат, которого она видит первый раз. Что дальше? Папаша окажется злым волшебником, а мать — доброй феей?       Губы невольно скривились. Что за хрень в голову лезет? Маги, волшебники, феи… Странно, но что-то во всём этом её напрягает. Только — что?