Обманутые ожидания

      На длинных полках стояли огромные энциклопедии, плотно прижатые друг к другу, пестрели корешки старинных томов в красивых позолоченных переплетах, причем, судя по названиям, на разных языках. Взяв одну из таких книг — в бархатном переплете, с окованными медью уголками, она со вздохом поставила её на место — языка она не знала. Страницы были испещрены рукописными буковками, похожими на иероглифы. На японский, китайский или корейский не похоже. Василиса изучала языки помимо занятий спортом — они нужны были её будущей профессии. Правда, бабушка всё равно заставляла её решать множество математических, логических и прочих задач, которые она доставала буквально из ниоткуда. Пунктик у неё был на цифры, что тут ещё скажешь. Девочка против не была — математика давалась ей, а для грядущих экзаменов она пригодится. ОГЭ и ЕГЭ уже не за горами.       В библиотеке были интересные легенды о феях, черных магах и даже рыцарях… Причём написанные в таком ключе, будто все это происходило на самом деле. Даже название у книги было соответствующее: «Несказочные истории». Конечно, фэнтези ей очень нравилось, только вот, девочку по-прежнему что-то смущало. Что — чёрт его знает. Вся эта странная белиберда в книжках казалась ей смутно знакомой. Будто уже где-то слышала. Все эти мысли вертелись на периферии сознания и не давали покоя.       Уже почти два месяца она жила в этом поместье, а осознание к ней так и не пришло. Слишком уж было веселое времяпровождение в новом месте пребывания. Ей разрешили ходить в прежний класс и даже посещать занятия по боксу и гимнастике, но теперь — при обязательном сопровождении господина Эрна, чему, кажется, он сам был не рад. Видимо, боялись, что она сбежит. И такие мысли и правда посещали её. Даже поговорила со своим тренером по этому поводу. Впрочем, выехать за пределы ограды дома оказалось весьма непросто: приходилось проезжать двое ворот, а перед этим долго смотреть, как они медленно поднимаются. А еще госпожа Азалия строго-настрого запретила оглядываться и зорко следила за исполнением приказа. Эту паранойю девочка высмеивала каждый раз, когда у неё было настроение. Долбанутая прислуга в этом доме. Когда Василиса выезжала с водителем и няней в школу, остальных детей уже не было — наверное, их отвозили раньше. А ещё вся школа на ушах стояла, когда её стал доставлять и забирать с учёбы личный водитель, и даже учителя приставали на переменах, расспрашивая о новой жизни в отцовском доме. Девочка, состроив грустное выражение лица, рассказывала о странных правилах в доме, об отсутствии отца и попытках других детей её избить.       Это было правдой. Удобной для неё. У учителей она была на хорошем счету, так что никто не усомнился в её словах. И, если что, если она вдруг исчезнет из поля зрения, забьют тревогу. А в том, что что-то да случится, девочка почти не сомневалась. Что-то ей подсказывало, что папаша воспримет её не радушно. Почему-то в голове прочно засела мысль о пощечине, которая каждый раз приводила её в бешенство. Своего родителя она заочно начинала ненавидеть.       Но было и приятное в новой жизни — Василисе начали выдавать деньги на карманные расходы. Когда первый раз няня вручила ей хрустящую новенькую купюру, она слегка прифигела.             — Обратно не потребуете? — иронично хмыкнула Василиса, прикидывая, что взять. В голове с каждым днём становилось всё больше и больше навязчивых мыслей о побеге. Интуиция буквально вопит об опасности.       Норт, который был поблизости, презрительно хмыкнул.             — О, наконец-то рыжая сиротка обзавелась деньгами! — язвительно сказал он и показал сестре неприличный жест.             — О, а я думала он у тебя побольше, — насмешливо хмыкнула, наградив Норта слегка жалостливым взглядом, с удовольствием наблюдая, как он краснеет от злости и стыда.             — Каждый день я буду вручать тебе столько, — ответила ей госпожа Азалия, делая вид, что не заметила кривляний Норта и самой Василисы. — И очень надеюсь, что ты сама сможешь о себе позаботиться.       Девочка кивнула и пошла прочь, краем глаза следя за Нортом, что кинулся на неё с намерением забрать деньги. Дождавшись, когда он почти налетел на неё, резко отклонилась назад, оставляя одну ногу вытянутой. Братец с грохотом рухнул на пол и растянулся во всю длину. Василиса нарочито жалостливо поцокала языком.             — Братец, я польщена, что ты решил поработать ковриком для меня, — игнорируя злобный взгляд блондина, наступила ему на спину и прошла к выходу.       Азалия промолчала, но смотрела на неё злобным взглядом, обещающим все муки ада. Но, честно говоря, Василисе было наплевать. Она не сделала ничего, что бы заставило няню так к ней относиться. Уже изначально к ней было предвзятое отношение, значит, независимо от её поведения, оно не изменится. К тому же, Норт явно любимчик, которому позволяется кидаться на младшую сестру в присутствии старших. Василиса всего лишь даёт отпор, и инициатором никогда не выступает. Страшно представить, что с ней творили бы эти дети, если бы она не могла постоять за себя.       Фыркнув, вышла из комнаты и пошла искать водителя. Её дико раздражала эта постоянная «опека», оставаться в этом доме не было ни малейшего желания. Девочка потёрла переносицу, чувствуя уже привычный эффект дежавю. Да что ж такое-то?              Суббота. Родственнички свалили в неизвестном направлении, и девочка тоже не была намерена задерживаться здесь. Василиса, накопившая за первую неделю приличную сумму, пошла с Лешкой по магазинам. Она купила несколько новых вещей — спортивная форма, кроссовки, несколько футболок и неожиданно приглянувшееся греческое платье синего цвета без рукавов чуть ниже колена. К нему выбрала удобные босоножки на ремешках.       Приобрели новый спортивный костюм и вяло сопротивлявшемуся Лешке, а также футбольный мяч и настоящие фирменные утяжелители на ноги для бега, о которых, Василиса знала, он давно мечтал. После чего Лешка пригласил Василису поесть мороженое. И, поедая сливочные шарики в шоколадном креме, они обсуждали покупки, игнорируя присутствие Эрна, читающего газету на улице.             — Ну что, твой отец уже приехал? Ты его видела? — спросил Лешка, как только одолел большую часть мороженого.       Надо сказать, он не многим отличался своим настроем от Василисиного. Всё это казалось ему подозрительным — и богатство, и водитель со слугами, и отсутствие папаши. Да и братья с сестрой, которых он не видел, доверия ничуть не внушали.             — Нет, ещё не заявился, — Василиса задумчиво пожевала нижнюю губу. — Не нравится мне это. Если я внезапно пропаду — наши с тобой подозрения оправдались, и эта семейка маньяков, — нервно хмыкнула, не представляя, как выберется из того места в случае чего.             — Странно, что он не примчался сразу же посмотреть на тебя, — не без резона заметил Лешка, положив подбородок на переплетённые пальцы.             — Ему двенадцать лет было похер, зачем сейчас торопиться? — фыркнула, убрав волосы, выбившиеся из высокого хвоста.       Мальчик досадливо поморщился, соглашаясь со словами подруги.             — Как твой братец, не пристает больше? — спросил Лешка, меняя тему.             — Баран, — Василиса махнула рукой. — Постоянно подкарауливает в коридоре, а еще эта Дейла! Да и младшие делают гадости, во всем старшего слушаются… Мало им тех пиздюлей, которые я им раздавала. Ничему жизнь не учит, — фыркнула.             — Эх, увидеть бы этого Норта, — с сожалением сказал Лешка, зло прищурившись. — Поговорить бы с ним по-мужски.             — Увы, — покачала головой Василиса. — Там из интересного только сад, да библиотека. Но нельзя… И ещё, у меня такое впечатление, будто я живу как в тюрьме.       Рассказала странную историю. Однажды Василиса специально пробралась к воротам, чтобы узнать, нельзя ли самостоятельно выбраться за пределы «поместья». Сделав несколько попыток залезть на забор и попытав счастья у наглухо закрытых железных створок, она пошла вдоль забора, но так и не нашла другого прохода. Мало того, она не вернулась к воротам! Хотя была уверена, что обошла вокруг дома раза два-три. За этим занятием Василису застал господин Эрн. Наградив её бесконечно усталым взглядом, попросил больше так не делать и проводил домой.       Было ещё одно обстоятельство, и тоже довольно-таки странное… Однажды, проснувшись глубокой ночью, Василиса обнаружила, что стоит возле приоткрытого окна. На черном беззвездном небе сияла полная луна, а руки Василисы слабо и нежно светились в темноте. Она, как завороженная, сложила ладошки вместе — они наполнились голубыми и синими мерцающими искрами. Василиса встряхнула руками, и комната на миг осветилась фейерверком серебристо-синих огней. На какой-то миг девочке показалось, что через полотно света проблескивают цифры… А потом всё исчезло. Василиса подумала, что ей это приснилось, но на следующее полнолуние хождение во сне и загадочные циферки — всё повторилось вновь.       — Слушай, а чем они тебя кормят? — с сомнением спросил Лёшка. —             — Вот и я о том, — помассировала переносицу девочка. — Без понятия, что за херня и на чём меня держат. Думаю, надо переходить на сухой паёк, — галлюцинации — очень плохой показатель.       Они поговорили ещё немного, после чего зашли в магазин, где девочка приобрела мобильник. К счастью и удивлению девочки, связь в доме была отличная, так что Василиса, запершись у себя в комнате, теперь могла долго переговариваться с Лешкой. Но мысль о странном отцовском доме не давала ей покоя. Как и это ощущение того, что она знает, что будет дальше.       Так прошла ещё неделя. Сейчас она сидела за дальним столиком в библиотеке и читала очередную сказку, что казалась ей больше похожей на историческую хронику. Слова будто знакомые и незнакомые одновременно. Память начала услужливо подкидывать информацию о часовщиках, Эфларе и некоторых людях, которые были ей не знакомы. Что это всё значило, Василиса до сих пор не понимала, но начала подозревать, что дело в её прошлой жизни. Может, она попала какой-нибудь роман? Отсюда такой банальный сюжет её круто изменившейся жизни?        —… И почему эта рыжая должна жить с нами? И как раз перед самым испытанием? Что-то здесь не то… — девочка услышала эти слова в перерыве между закончившейся и начавшейся песней в наушниках.       Опять припёрлись эти малолетки. Видимо, мало им сломанных носов и пинков под зад. Насколько сильно их надо отдубасить, чтобы перестали цепляться? Ещё ходят стайкой, как на травлю.             — Я слышал, как Эрн говорил нашей Азалии, что девчонка делает отличные успехи в гимнастике и…             — Глупое, бессмысленное занятие, — оборвал брата Норт. — Я вот думаю о другом… Неужели отец хочет, чтобы она жила с нами и ТАМ?       Вновь заскрипела дверь. Послышались тяжёлые, мерные шаги.             — Что вы делаете в библиотеке? — раздался спокойный, равнодушный голос. — Вам больше не на что потратить субботнее утро? Норт?       Девочка озадаченно нахмурилась. Кто это? Неужели папаша соизволил явиться?             — Мы искали рыжую, папа… — а голос такой лебезящий, что Василиса скривилась и нервно сцепила пальцы в замок. — Она сюда часто приходит.        «И тебе, мелкий ты гавнюк, не мешало бы побольше читать», — мрачно подумала девочка, закрывая книгу. Неспешно встала, убирая её на полку.             — Норт, ты забыл, о чем я просил тебя? — в равнодушном голосе прозвучали холодные, металлические нотки. По всей видимости, Норт тоже расслышал их, ибо проговорил как-то тускло:             — Да, отец. Я больше не подойду к ней ни на шаг.             — Я рад, Норт, что ты ведешь себя благоразумно. Скоро испытание, и твои мысли должны быть сосредоточены только на нем и ни на чем больше, — а вот тут стало не по себе. О каком ещё испытании они говорят? Что за семейство фанатиков? Уж не аналог ли Голодных игр устроил этот псих?             — Да, отец, — почтительно произнес не похожий сейчас на самого себя Норт. — Я очень хочу быть настоящим часо…             — Кем? — Василиса вышла из-за стеллажа, сделала несколько шагов к собравшейся компании и замерла в паре метров от них, прислонившись боком к массивному книжному шкафу. Мужчина, стоявший перед ней, был высок, худощав, но широк в плечах, светловолос. Серые с зелёным, как у Норта-младшего, глаза смотрели как-то сквозь, равнодушно. Что ж, хотя бы без фанатичного блеска, и на том спасибо.             — В моём доме не принято подслушивать, — произнес он, холодно оглядывая дочь с ног до головы. Лицо с тонкими чертами приняло брезгливо-кислое выражение.             — Я не подслушивала. И вообще, заметила ваше присутствии недавно, — продемонстрировала телефон с наушниками, в которых по-прежнему играла музыка.       Некоторое время отец молча разглядывал ее, а потом вдруг вытащил из кармана пиджака листок и протянул дочери. На краешке листка было написано: «Василисе».             — Я нашел это в твоей комнате на столе, — произнес отец. — Прочитай.             — Читайте сами. Мне некому здесь писать, — равнодушно пожала плечами девочка, сцепив руки за спиной. — И скрывать тоже нечего. Я без понятия, что там.       Мужчина некоторое время буравил её взглядом, после чего нарочито медленно развернул записку и прочёл, не произнося ни звука. Норт заинтересованно поглядывал то на отца, то на Василису, зато Эрик стоял бледный и испуганный. Он неловко переминался с ноги на ногу.             — Что это значит? — Василиса пожала плечами, удивлённо глядя на родителя.             — Откуда я знаю? Мне даже содержание неведомо, — все в этом доме странные. Хотя почему-то ей подумалось, что послание от Эрика. Откуда такие мысли — неизвестно.             — Ты часто бываешь здесь, в библиотеке? — продолжал спрашивать отец, делая вид, что не замечает, что творится с младшим сыном.             — Она бывает здесь каждый день, — ответил за нее Норт, криво ухмыляясь. — Когда не в школе или на своих дурацких гимнастических занятиях.             — Или занятиях боксом, — с ухмылкой отпарировала Василиса, глядя на покрасневшего брата. — Запрета на посещение библиотеки нет, так что меня не в чем обвинить.             — Хорошо, — оборвал её отец. — Эрик, Норт! Может, вы что-то знаете?       Норт отрицательно покачал головой. Эрик опустил голову. Нортон-старший вновь повернулся к Василисе. Долгую минуту он вглядывался в её лицо, словно желая получить ответ на невысказанный вопрос. После, очевидно, приняв некое решение, цепко схватил дочь за плечо, и девочка от неожиданности дёрнулась, а после вырвала плечо из его хватки с холодным вызовом посмотрев в глаза мужчины. Серые глаза внимательно смотрели в синие, словно пытались что-то понять.             — Я вам не вещь и не сделала ничего, чем могла заслужить такое обращение, — внутри всё клокотало от злости и несправедливости, но голос оставался холодным с теми же металлическими нотками, что ранее были у Нортона-старшего.             — Хорошо. Твоя правда, — видимо, эти слова ему дались с трудом.       Василиса только кивнула, принимая к сведению и первая вышла из библиотеки. Они сошли вниз по широкой лестнице, спускающейся в холл, и встретили на пути госпожу Азалию. Та низко поклонилась Нортону-старшему, что породило в голове девочки не самые приличные мысли. Отец с дочерью вышли из дома и пошли по узкой извилистой дорожке, густо посыпанной черно-белым гравием, все более углубляясь в сад. Остановился Нортон-старший только возле неприметного сарайчика. Эта часть сада казалась самой заброшенной — трава росла по пояс, скрывая маленькую постройку почти на половину высоты двери.             — Я туда не пойду, — её до смерти задолбало это место, эти люди, и творящаяся здесь дичь!             — В моем доме заведены определённые порядки, — сказал на это Нортон, прищурившись. В глазах его промелькнула заинтересованность. Во всяком случае, сейчас он выглядел менее равнодушным. — Считай, что так и должно быть, — продолжил он, и лицо его вновь окаменело. — И ещё… я запрещаю тебе появляться в семейной библиотеке.             — Ладно, — легко согласилась девочка. Можно и в городской библиотеке взять книжки. — Только моих слов это не отменяет. Запрет появился только сейчас, так что я не могу быть за него наказана, — к счастью, голос не подвёл. Как и взгляд, не менее тяжёлый, чем у Огнева. — Пойду, займусь уроками, — которые она сделала, но ему это знать не обязательно. Зато аргумент весомый, чтобы свалить. Для неё, по крайней мере.             — Забудь о школе. И о занятиях. Теперь твоя жизнь сильно изменится, — молчание, которое повисло между ними, можно было пощупать руками. Девочка смотрела на него как на тяжелобольного психа, но спорить не стала. С ними это опасно делать. Тем более, когда ты сама — маленькая девочка. Ну ничего, у государства иное мнение на будущее Василисы. От чокнутого семейства ей удастся отбрехаться. — Вот, держи, — он протянул ей ту самую записку, брать её она не спешила. — Бери, — с нажимом произнёс мужчина.             — Мне не интересны чужие послания, — ни малейшего желания это читать.             — Тогда я порву.             — Хоть жгите. Мне нет дела до этого, — пожала плечами. Очевидно, отец всё-таки жаждет её в чём-то обвинить. Но этого повода она ему не даст. По крайней мере, пока. А дальше неизвестно, хватит ли у неё выдержки.       Незаметно включила диктофон на телефоне, пока Нортон рвал записку на её глазах. Хотел сыграть на любопытстве? Да чёрта с два! Шла и ехала ей эта подстава. А ничего иного быть не могло — никто не стал бы писать ей послания в этом доме просто так.             — Ты просидишь здесь до вечера, — отчеканил мужчина.             — В сарае? — уточнила Василиса.             — Здесь.             — За что? — ей нечего предъявить, и Нортон это знал. Ну, если он конечно не решит наказать её за сломанный при первой встрече с его сыном нос. Но это была самооборона!             — Так надо. Просто прими это, — отрезал он. Девочка закусила губу, глядя на него задумчивым взглядом. Что ж, для первой записи достаточно.             — Хорошо, — она послушно зашла в сарай. Лязгнула задвижка, и он удалился. Василиса осталась одна в полной темноте. — Хоть бы свет включили! — достала телефон, выключая диктофон.       Чокнутое семейство. Долбанутый папаша. Отбитые слуги. Странное поместье. Еда с галлюциногенами. Что дальше? Эксперименты? Продолжительные глюки? Избиение? Наркотики? Начала нарезать круги по сараю, подсвечивая себе телефоном, чтобы не упасть в темноте. Порадовалась, что прихватила с повербанк, что лежал всё это время в кармане худи, что она купила не так давно. Удобная, тёмно-синяя, без молнии, с длинным рукавом и с капюшоном. Кто ж знал, что пригодится? Засунула в уши наушники и продолжила ходить по кругу. Так хоть не замёрзнет. Сколько здесь сидеть — неизвестно, так что лучше пока не давать себе замёрзнуть.       Написала Лёшке — не могла не поделиться этим «радостным» событием. Друг сразу позвонил, и Василисе пришлось повторять свою историю, но на этот раз она не скупилась ни на маты, ни на отношение к семейке в целом. Она не может спустить с рук такое обращение с собой. И сделает всё, чтобы покинуть это негостеприимное место. Вскоре Лёша отключился — надо было делать уроки, и девочка заверила, что позвонит ему, если останется тут на ночь, чтобы поболтать. Прошло ещё около трех часов, а за ней так никто и не явился.       Оглянулась в поисках того, на чём можно будет поспать. Большая часть сарая была забита сеном. Конечно, вещи что здесь нашлись далеко не чистые, но всё лучше, чем лежать на земле и заработать какое-нибудь воспаление. Отыскала какой-то старый матрац, чему несказанно обрадовалась, как могла, отряхнула его от пыли и уселась, решив полазить в интернете. Некоторое время она читала, затем посмотрела фильм, радуясь безлимитному интернету, затем немного поспала.       Мысли текли медленно и вяло. Было время обдумать, что же её так беспокоит и почему ей кажется, что она уже знает некоторые события. Василиса не особо верила в мистику, точнее, верила, но всё равно большую часть явлений пыталась объяснить наукой. Но паранормальное не отрицала — ещё бы! Она сама прошла через реинкарнацию. Тут аргумента весомее быть не может. Может, и этот мир имеет какие-то скрытые от людей магические черты?       С другой стороны — полный бред.       Опять же, не исключено, что что-то есть. Как эти цифры ночью, как этот забор, как собственный эффект дежавю. Закрыла глаза, стараясь припомнить все значимые моменты своей жизни с самого начала. Сирота. Опекунша, помешанная на цифрах. Бокс. Гимнастика. Лёшка. Изучение языков. Внезапно слегшая опекунша. Водитель отца. Подозрительное поместье. Цифры из ниоткуда. Странные родственники. Норт и Дейла. Няня Азалия. Эрик. Ноель. Папаша в библиотеке. Записка. Сарай. И… бал?       Девочка резко распахнула глаза, хватаясь за эту мысль. Бал. Большая гостиная, красивое платье, затем зеркальная комната, тайное собрание, заколка-следилка…       Села, сжав края худи, поражённая догадкой. Точно! Вот, почему её когда-то поразило собственное имя! Василиса Огнева! Когда-то давно она читала книгу, и главная героиня как раз носила такое имя! Какое-то фэнтези, связанное с часами. Ещё там у неё друзья были… кажется, на другой планете — Эфларе, о которой она и читала в библиотеке!       Закрыла лицо руками, совершенно потерявшись с своих мыслях. Реинкарнация в книгу. Как она могла в подобное вляпаться? Некоторые главные имена всплывали в памяти. Елена Мортинова — любовница папаши, Ник, Миракл, Марк, Рок… Астрагор? Чёрная и Белая королева. Маар. Кажется, он был её любимчиком когда-то. Маришка. Помнится довольно смутно, есть примерные события в памяти. Что-то там с ключами. Да, героине подарили Чёрный и Рубиновый ключи, а она в какой-то момент сиганула в колодец Времени или как он там. Встретилась с Астари… мужиком каким-то. Ключи поменяла. Алый Цветок что-то там…             — Блять, ну что за бред? — потёрла лоб, устало вздыхая. Норт должен был отобрать ключ у сестры… Стоило попытаться систематизировать воспоминания.       Залезла в интернет, пытаясь отыскать ту самую книжку, но кроме часовых мастерских ей ничего не выдавало. Некоторые фэнтези с перемещением во времени её не интересовали. Зато таких книг в этом мире не существовало — это точно. Ведь и на англоязычных ресурсах не было ничего подобного. И аниме нет.       Остаётся гадать — разыгравшееся воображение это, поехавший мозг на фоне галлюцинаций или жесткая реальность? Лучше бы в мир Гарри Поттера попала, честное слово. Там бы сразу стало ясно в чём подвох. А так…       Снаружи потемнело — наступил вечер. Холодало. Но даже так, хотелось бы, чтобы родственнички не почтили своим присутствием. И она смогла спать без опаски, что кто-то ночью выльет на волосы клей. Только не должна ли она, как по сюжету книги, попасть на бал? Или как он там? В общем, коли это и правда так, то за ней должны явиться. Наверное. Рассуждения были прерваны звуком приближающихся шагов — кто-то крался к сарайчику. Василиса с подозрением прислушалась. Шаги замерли у самой двери.             — Эй, сестричка! — Голос Норта раздался, словно гром среди ясного неба. — Ты там не замерзла?       Послышался то ли смех, то ли писк. Ага, значит, и Дейла здесь. Хмыкнула и решила не отвечать. Будет она ещё с ними перекрикиваться через дверь. Придержит тепло в себе, не тратя его на слова.             — Рыжая-рыжая! — затянул Норт, не желая униматься. Василиса скривилась, приподняв правый уголок губы и показала темноте средний палец.             — Если ты не хочешь с нами разговаривать, то мы не скажем, что велел передать тебе отец, — тоненьким голоском сообщила Дейла.       Смешок сам собой сорвался с губ. Нашли, чем подкупить. Либо лгут, либо всё равно скажут, так как, Нортон, похоже, довольно требователен к своим детям. И они не посмеют его ослушаться. Сложила руки за головой и подняла кверху сложенные вместе ноги, начав выполнять несложное упражнение, чтобы согреться. Пусть валят.             — Эй, рыжая! — громче крикнул он, но она и бровью не повела, продолжая своё нехитрое занятие — поднимать и опускать ноги. Куда интереснее, чем его трёп. — Отец велел нам освободить тебя вечером, — прошипел Норт зловеще, — но госпожа Азалия сказала, что вечер долгий и нам можно не торопиться… Угадай, кого мы послушаем?       Закатила глаза, не собираясь идти на поводу малолеток. Василиса встала и неслышно подошла к двери. Через щель пробивался слабый лучик света, видимо, они взяли с собой фонарик. Что ж, если рискнёт открыть дверь — она свалит отсюда. Если нет — пусть катится на все четыре стороны. Ей лишняя нервотрёпка ни к чему.             — Норт, может она… того? Спит? — предположила Дейла. Всё-таки уже давно там сидит.             — Или в наушниках, как в библиотеке, — добавил Эрик. — Давай посмотрим, — луч света метнулся ближе.             — Ладно, — согласился Норт. — Всё равно она не сбежит. — послышался лязг открываемой задвижки.       Василиса изо всех сил толкнула дверь. Раздался чей-то хриплый вскрик и звон разбитого стекла. Василиса стрелой выскочила наружу и, судя по писку, раздавшемуся где-то снизу, сбила с ног Дейлу. После чего ломанулась к дому напролом через кусты и клумбы, ориентируясь только на свет, льющийся из окон, — такая была вокруг темнота. Василиса не обращала внимания на проклятия и угрозы, несшиеся ей вслед. Её мысли занимала только ванна и тёплое одеяло. Закроется и ляжет спать. Завтра решит, что делать.              Василиса вбежала по крыльцу в дом, пересекла холл и только-только занесла ногу на первую ступеньку лестницы, ведущей на второй этаж, как была схвачена за ухо. Но настроения у неё не было никакого, поэтому что есть силы ударила по руке, невзирая на боль, что закономерно пронзила ухо. Над девочкой возвышалась госпожа Азалия. Вырядилась в длинное вечернее платье, красное с золотом, с высоким кружевным воротником и глубоким декольте. Чёрные волосы, обычно стянутые в строгий пучок, превратились в пышную прическу, правда напоминавшую воронье гнездо.             — Руки не распускай, — прошипела она. — И куда, позволь спросить, ты направляешься? — сухо произнесла няня, пронзая подопечную колючим взглядом. — И где Норт, Дейла? Эрик? Ноель?             — Это твоя работа — следить за ними, а не моя, — отрезала, не желая продолжать разговор, начала подниматься.             — Нахалка! — зло произнесла Азалия. — Ступай в свою комнату и переоденься, — сказала она строго. — И не забудь причесаться. Твои волосы надо отстричь… Хотя зачем мне тобой заниматься? — добавила вдруг няня и холодно улыбнулась.             — Вот и занимайся своими делами, — отозвалась Василиса, остановившись на лестнице и повернувшись к ней в пол-оборота.             — Иди и переоденься, — зло повторила госпожа Азалия. — Немедленно!             — Зачем мне это? — скрестила руки на груди.             — У господина Огнева гости, — нетерпеливо пояснила госпожа Азалия. — Видишь ли, у твоего отца сегодня очень важное событие…             — Событие? — неужели она не чокнулась, и события книги действительно происходят?             — Великое событие… — выдохнула няня тихо и печально.       Словно позабыв о Василисе, она развернулась и медленно, даже как-то величаво, пошла по коридору, ведущему в гостиную. Мда… больше похожа на сумасшедшую, чем на второстепенную героиню книги. Размышляя таким образом, Василиса помчалась вверх по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступеньки. Очутившись в своей комнате, Василиса первым делом подошла к большому овальному зеркалу, которое Норт пытался разбить, но отхватил по шее. Из глубины зеркала на неё смотрела чуть растрёпанная рыжеволосая девочка с высоким хвостом за затылке. У девочки был невысокий рост, худое телосложение, которое всё ещё позволяло заниматься гимнастикой, но проявляющиеся мышцы от тренировок не давали ей быть задохликом. Ярко-синие, глаза казались большими, что её, в принципе, устраивало. Пусть не красавица, но и не дурнушка. Уверенный середнячок. Она этим вполне довольна.       Нахмурившись, Василиса сдула со лба непокорную челку. Ванна. Нужно согреться. Подперев стулом дверь, начала стягивать с себя пыльную одежду. Через десять минут она уже нежилась в горячей ванне отогреваясь и отмокая. Мысли крутились вокруг этого вечера. Ей хотелось получить подтвердить или опровергнуть свои догадки, касательно происходящего с ней. А для этого ей нужно спуститься вниз. С другой стороны, ей совсем не хочется лишний раз встречаться с родственничками, а уж тем более — приглашёнными гостями. Лучше уж понежиться в кроватке… а есть-то хочется.       Вздохнула, понимая, что выбор был сделан в пользу желудка. Вернулась в комнату, где достала то самое греческое платье, раздумывая, стоит ли оно этого случая. Дверь скрипнула, но не открылась, уперевшись в спинку стула.             — Открой немедленно! — о, этот писк она узнает из тысячи.             — Не заслужила, — отрезала Василиса, делая выбор между платьем и джинсами. Пока побеждали вторые. Подумав, что папаше может взбрести в голову ещё где-нибудь её запереть, решила одеться потеплее. На всякий случай.             — Отец просил передать тебе, — скучающим голосом начала она.             — Говори и вали, — не было никакого желания слушать этот жеманный голос дольше, чем положено.             — Это свёрток! — видимо, сестричка не довольна. Хмыкнула, расчёсывая волосы перед зеркалом.             — Тогда положи под дверью, — хотелось сделать оданго, но откровенно лень. Но причёска в стиле Сейлормун ей нравилась.             — Тогда не оставлю!             — Не оставляй, — убрала чёлку заколкой, поправляя воротник на блузке. Ей вообще похер было на всё то, что папаша ей передавал.       Некоторое время Дейла молчала. Затем чем-то пошуршала, послышались удаляющиеся шаги. Не став сразу открывать дверь, закончила с волосами, после чего резко её распахнула. Василиса недоверчиво оглядела сверток, лежащий на пороге. Он состоял из простой бумаги коричневого цвета, перевязанной тусклой серой ленточкой, и внутри явно было что-то крупное. С подозрением Василиса развернула хрустящую обертку и присвистнула: внутри оказалось аккуратно сложенное платье из тёмно-синего атласа, с длинными лентами-завязками, и туфли такого же цвета, с большими серебряными пряжками. Платье было простое, без украшений, в пол, но совершенно новое, как и туфли. Ну, хоть за сестрой донашивать не придётся.       Правда… стоит ли его надевать? Не засунет ли её папаша в сарай в этом платье? Чёрт его знает, как и всех его тараканов. Недолго подумав, всё-таки решилась. Быстро переоделась, немного запутавшись в лентах. Ещё и большой бант, который следовало завязать сзади. Она с трудом проделала эту операцию со скользкими и непослушными лентами-завязками. Платье было немного детское и чудное, но всё равно красивое. К тому же, Василиса ничего не имела против бантов, лент и прочего «девчачьего» и «детского». Да и странные показали «детства» — бантики. Помнится, в прошлой жизни она любила надеть что-то подобное. Как бантики на волосы, так и костюм чертёнка в двадцать лет на Новый год. Ей нравились эти «чудачества». А на чужое мнение ей пофиг. Пусть думают, что хотят.       Повертелась, разглядывая себя и так и этак, постучала каблуками, отбивая дробь, и вдруг замерла: на полу, прямо возле носка левой туфли, блеснуло что-то синее. Девочка присела на корточки. Перед ней лежала небольшая заколка-гребень в виде цветка, похожего на незабудку. В центре цветка сверкал крохотный голубой камешек, окруженный прозрачно-синими лепестками.        Василиса нервно сглотнула. Кажется, та самая заколка-следилка? Чёрт, кто бы подсказку дал, а. Девочка вздохнула и прихватила синим цветком длинную челку, решив, что потеряет её где-нибудь на празднике. Или продаст.       Василиса прокрутилась вокруг себя, подумав, что несмотря на ситуацию, она сейчас нравится самой себе — новое платье необыкновенно шло ей, лихорадочно блестевшие глаза, казалось, приобрели ещё большую синеву, а в длинных распущенных волосах загадочно поблескивал прекрасный цветок.        И тут же пространство вокруг неё озарилось тысячей сверкающих искорок, как будто разом взорвалось несколько десятков хлопушек. Точно, сегодня же полнолуние! Приглядевшись, Василиса с изумлением увидела, что вокруг неё кружатся серебристые и золотые цифры. И даже огненно-красные!       Василиса ругнулась и замахала руками, пытаясь унять это цветастое безобразие, но воздух ещё больше замерцал. Цифры быстро кружились и весело подмигивали ей, как живые. Она всплеснула руками, но из ладошек вырвался на волю еще один весёлый сноп цветастых цифр, причем алых заметно прибавилось.       Внезапно двери комнаты распахнулись, пропуская Эрика. Он остановился как вкопанный: циферки закрутились и вокруг него. О, так это не только она видит? Девочка сложила руки за спиной, смерив младшего подозрительным взглядом.             — Чего тебе? — вскинула бровь Василиса.       Судя по решительному виду, Эрик явно собирался начать разговор, но почему-то попятился и сбежал. Ну да — это цветное великолепие кого угодно с толку собьёт. Фыркнула и, посмотрев в зеркало в последний раз, тоже вышла.       Что ж, посмотрим, что ждёт её на этом вечере. Уверится ли она в том, что попала в книгу или в том, что сошла с ума. Время покажет, верным ли было её решение или нет.