Белые Лилии

      Вой двух скорых. Брат и сестра ехали в соседних машинах с тяжелыми ранами, у одного ножевое ранение, у другой пробитая голова. Оба в крайне тяжелом состоянии. Пока бой с Мёбиусом продолжался, медики пытались сделать хоть что-то. Помочь им. Майки, который сквозь зубы отдал Наран Такемичи и остался, сейчас добивал последних противников, и застыл возле Ханмы, который, по его мнению больше всего, приложил руку к Наре. К девушке, которая упала в его руку, оставив последний поцелуй. То, о чём он так грезил, так ждал. Их первый поцелуй. Запомнится ему самым печальным моментом, отразиться, как смерть брата. Перед глазами стояла Наран, которая лила слезы и улыбалась, кровавыми губами коснувшись его и упав в его руки, зная, что он не позволит ей упасть на асфальт.       — Отвали, Майки, видеть тебя не хочу...       Её голос возник в ушах, эхом отдаваясь в голову. Вот недавно она стояла на ногах, вот говорила с ним, плакала из-за него, и вот на его руках окровавленное тело, которое плакало и просило прощения. Нара, та, которую он пообещал защищать, была ранена из-за него и сейчас ехала в машине скорой помощи. Ему было страшно. Его сердце билось с таким замиранием, а руки дрожали от мысли, что сейчас он приедет в больницу и узнает, что Кен–чин и Нара – мертвы. Что тогда ему делать? Ближе у него никого не было. Сердце дрожало, так больно отдавая во все тело каждым ударом, щемя грудную клетку и перекрывая воздух. Её зеленые глаза, которые теряли свет, он видел свое собственное отражение в её глазах. Свои полные ужаса и страха черные очи, которые вновь поняли, что жизнь скоротечна, что жизнь настолько хрупка, что оборваться она может в любой момент.       Парень пропустил тот момент, когда Ханма уехал, пропустил мимо ушей новости о новой банде под названием: "Вальгалла", он был мыслями только со своими близкими. Сано срывается с места и бежит к байку. Включив зажигание, он тут же зажимает ручку и байк с диким свистом срывается с места. Он несся по мокрым дорогам, совершенно не беспокоясь о своей безопасности, он давал газу, чтобы поскорее приехать в больницу, чтобы узнать ответ врачей, что с ними? Как их состояние? Что будет? Живы ли они? Сжимая зубы, он обгонял машины, проезжал на красный, лишь бы побыстрее оказаться там. Взять за руку, ощутить их тепло, и понять, что он очень уязвим, что уничтожить его можно избавившись от Дракена и Наран. Каким же он был дураком, когда позволил ей сбежать... Как же он винил себя.       Если бы он тогда задержал её, схватил за руку или поехал следом, то ничего бы не произошло, никто бы не тронул её, потому что он с ней, он защитит... Он обещал, что будет защищать её, но в итоге, она пострадала из-за него, из-за его ошибки. Сано нервно втягивает в себя воздух, когда притормаживает на очередном повороте, он чувствует, как сильно дрожат его руки, как между большим пальцем и средним шлепки натерли кровяную мозоль. Майки чувствовал только разрывающую внутреннюю пустоту, страх за них, боязнь больше никогда не увидеть их улыбки, не услышать смеха и не посидеть вместе. Больше никогда не быть с ними, не чувствовать себя как дома, не быть счастливым. Завернув на парковку, парень заглушил мотор.       Сано поставил обе ноги на асфальт и застыл. В голову лезли самые ужасные мысли, ему было так страшно заходить в больницу, видеть опечаленные лица, слезы, ведь он сам еле как сдерживал их. Чувствуя теплые губы Наран на своих, он сжимал рукой свое сердце и чувствовал с какой болью оно билось, как все нервные окончания дрожали, а воздуха в груди становилось всё меньше и меньше. Перед глазами вновь и вновь возникало её лицо, слышался крик Такемучи: "Дракена, пырнули!". И всё. Моменты полетели сами собой, в голове всё мешалось, он мыслями и сердцем был с ними, переживал за них и никак не мог успокоиться. Не мог внушить себе, что их ещё можно спасти, им можно помочь. Они будут рядом!       Перекинув ногу с байка, парень двинулся в больницу, тяжелыми шагами с безумно крупной и забитой мыслями головой. Внушил ли он это себе сам, или же этот чертов запах лотоса и сакуры витал в воздухе, но что-то там так защемило и пришлось опустить голову вниз, да глубоко втянуть в себя воздух, чтобы потом выдохнуть. Там стоят ребята и ждут окончания операции Дракена, а в соседней операционной оперировали Наран. Он не мог показывать слабость, не мог поддаваться чувствам, которые прямо сжимали его горло, длинными сильными пальцами, вытягивали его жизнь, высасывали душу и всё живое внутри. Чертов запах цветов, который так любила Наран, а Дракен постоянно морщился от такого цветочного аромата, а они смеялись...       — Ты перестанешь использовать свою вонючку, Нара? — Дракен зашел в комнату сразу после того, как Наран облилась этими духами. Лицо парня скривилось, а сам он зажал пальцами свой нос, да прибившись к стене, стал двигаться по ней, чтобы отвратительный запах меньше касался его, — Ну и вонь, как Майки только терпит это...!? — парень косится на добрую и лучезарную улыбку Наран, и та начинает звонко смеяться. Девушка бежит к Дракену, который, кажется, в моменте испустил дух, — Уйди, вонючка Наран, иди к Майки, пусть он впитает этот ужас! — Дракен ринулся в сторону, в попытках убежать от Наран.       — Дракен! Ну почему сразу вонючка! Стой! — Саске бежит за ним, но вместо того, чтобы догнать его, она прыгает на диван и бежит по нему босыми ногами, перепрыгивая через Майки, который явно не ожидал такого поворота событий. Сано смотрит на это с широкой улыбкой и внимательно следит за тем, чтобы любимая девушка не оступилась, — Дракен! — вот Саске прыгает с дивана прямо на Дракена, скрепив свои руки на его шее, а ноги на его корпусе, она повисла, как коала на нём, и тихо засмеялась. Её мелодичный и такой счастливый смех вызвал у парня смиренную улыбку, а после тяжелый вздох. Он задохнется, но она грустить не будет.       — Майки! — Такемичи вырывает Сано из теплых воспоминаний и вынуждает его поднять голову вверх. Там он видит Хинату, Эмму в слезах, Мицую, друзей Такемичи и Пе, который смотрел на Майки сквозь пелену слез, в состоянии Наран и в убийстве Дракена он виноват, и очень сильно. Это его вина, что всё так произошло, и парень не знал как смотреть Майки в глаза, как потом смотреть в глаза Наран и Дракену. Сано делает глубокий вдох и улыбается Такемичи.       — Спасибо, Такемучи, что помог Дракену, — опустив руку на его плечо, он благодарственно улыбнулся и двинулся дальше. Там на лавочке сидел Мицуя, разведенные ноги в стороны, а локти нашли упор на коленях, пальцы были переплетены между собой. Он дергал ногой и нервно кидал взгляды на горящие красные вывески: "Идёт операция", — Мицуя, спасибо, что поехал с Наран, я очень благодарен тебе, — Майки коснулся и плеча Мицуи, приводя его в чувства. Вот недавно они говорили с Наран, вот недавно всё было хорошо, а сейчас она в крайне тяжелом состоянии, сильная черепно-мозговая травма, сотрясение.       Майки сел в самый конец, он смотрел на то, как Эмма лила слёзы, она безумно любила Дракена, безумно любила Наран и сейчас эти двое в критическом состоянии. Он прекрасно понимал её, его сердце всё ещё отдавало такой ноющей болью, никто ещё ему так больно не делал как собственное сердце. Оно замирало, дрожало каждый раз, когда он только думал о том, что итог операции будет плачевным, хотя бы с одним из них, он не знал, что будет делать. Потеряв ещё одного близкого человека, что станет с ним? Что будет, когда кто-то из них по настоящему уйдет? Отвернется от него? Или же сейчас не придет в себя? То, что сдерживали Наран и Дракен, выйдет на свободу, он не сможет больше контролировать себя, у него не будет причин сдерживать это... Ведь близкие ему люди умрут...

"Операция завершена"

      Из операционной, где оперировали Кена Рюгуджи, вышел врач, который попутно снимал маску и перчатки. Майки переводит взгляд в ту сторону и видит как ребята бросились к нему, ожидая ответа. Сано переплел пальцы в замок, ожидая ответа, которого так сильно боялся, сжимая их до побеления костяшек, он замер. Кажется, даже время остановилось, он не мог представить, чтобы Кен–чин умер, он обещал создать с ним лучший мир гопников, обещал быть с ним. Майки знал, что Дракен слов на ветер не бросает и обязательно сдержит свое обещание. Но на чьей стороне была костлявая? Посмотрит ли она на обещание данное им, не заберет Дракена у него? Не лишит его одного легкого?       — Операция прошла успешно! Состояние стабильно хорошее!       Майки выдохнул, в глазах появилась надежда, оказывается, он был настолько напряжен, что только сейчас это заметил, все его мышцы отдались ноющей неприятной болью. На мгновение расслабившись, он поднимает глаза на вторую операционную: " Идёт операция" и вновь все его мышцы напряглись. Пока парни радовались, кричали и ликовали от того, что Дракен жив и всё с ним хорошо, только четверо застыли на месте, потеряв былую радость, смотря на красную горящую вывеску. Сквозь пелену Майки смотрел туда, ожидая, когда она окрасится зеленым, сквозь слезы туда смотрела Эмма, в надежде услышать точно такие же слова от врача и наконец полностью расслабиться и пойти домой, дабы завтра придти к ним. Зажимая рот рукой, туда смотрел Мицуя Такаши, который сквозь ресницы видел только горящую надпись, и смотрел туда Ханагаки Такемичи, который понимал, что если умрет Наран, то все его старания впустую.       Такемичи поворачивает голову назад и видит Майки. Он помнил, что произошло на стоянке, как сильно дрожали его руки, как изменился его взгляд, как изменился Майки, увидев Наран. Обнимая её настолько крепко, насколько это было возможно, Ханагаки видел, как он смотрел на свои руки, где была её кровь, как он побледнел, когда она поцеловала его и упала назад. И сейчас, смотря на него, на то, как он сильно сжимал свои белые руки, как сильно они дрожали, Сано сам этого не замечал, изредка моргая, он просто смотрел на вывеску. Парень сейчас понял, что даже если он спасет Дракена, но Наран умрет, Тосва останется прежней, если Дракен – сердце Майки, то Наран – его душа, а вместе они наполняют его жизнью и освещают путь. Не будь их рядом, всё было бы иначе.       Облегчение от новости про Кен–чина перекрывало отсутствие новостей о Наран, он испытывал невероятные эмоции внутри. Радуясь тому, что его друг будет жить, и кусая губы из-за страха за свою девушку. Человека, которого он полюбил всей душой и сердцем, он мог смело заявить, что полюбил Саске Наран и не важно кем она станет после данного случая, как обернется ситуация. Свернувшись в короб, и стоя на плите, он всё равно будет любить её, кровавым черным сердцем, которое просто желало биться с ней вместе в унисон. Смотреть на него, не в силах пролить и слезы, они высохнут, испаряться, а глаза выцветут, спасать его будет только Кен Рюгуджи, который постоянно был вместе с ним. Его спасение, они – его спасение, она его отдушина, его радость и печаль, его тремор рук и тугого узла внизу живота. Причина его влюбленных глаз и слез на глазах.

"Операция завершена"

      Как только табличка загорелась зеленым, парни подскочили со своих мест, а Эмма рванула вперед прямо к автоматическим дверям. От туда выходил врач, он медленно стягивал свои перчатки и маску ,тяжело осматривая тех, кто остался. Манджиро стал делать медленные шаги, смотря куда-то в пустоту, он видел эти глаза врача, понимал, что ответ его не устроит, он не понравится никому из них, а его сломает. Сано опускается плечом на стену и склоняет голову слегка вниз, прикрывая волосами часть своего лица. Все замерли в ожидании, дверь с тихим звуком закрывается оставляя их в тишине, в такой гнетущей.       — Операция прошла успешно... — парень дергает головой, всё ещё не веря своим ушам. Успешно. Успешно. Успешно! Она прошла успешно! — Но состояние Саске Наран стабильно тяжелое, она впала в кому, нет никаких прогнозов, когда она придет в себя и придет ли... — эти слова ударили по Майки с неимоверной силой. Он в мгновение перестал слышать все звуки, не слышал, как заплакала Эмма, как Мицуя ударил кулаком в стену, и с каким шумом опустился на стул Такемичи. Сано застывает на месте, нет, весь мир застыл на одном моменте, а в голове отдавались слова врача. Костлявая начала перекрывать одного его легкое, начала забирать его воздух, начала медленно убивать его. Он слышал как внутри что-то треснуло, как это: "что-то" со звоном разбивалось.

18 Сентября 2005 года.

      С всплеском оказавшись в воде, парень разводит руками, а после невольно выпускает воздух. Пузыри, которые выходили из её тела, били ему в лицо. Белоснежное платье, которое расплывалось в стороны кровавыми волнами, обрамляли её ноги и тело. Глубины черного океана, которые поглощали его Наран, захватывали, утягивали за собой на дно. Её руки и ноги всплыли вверх, а зеленые глаза смотрели прямо в его, с мнимой мольбой спасти её. Её безжизненное лицо, такое умиротворенное и мертвое. Майки тянет к ней руку, пытается достать до неё, но сколько бы он не пытался, она тонула все глубже и глубже, а воздуха у него становилось все меньше. Он разводит руками в стороны, начинает отталкиваться ногами от воды, его глаза расширены, а щёки раздуты от воздуха в них. Он пытается дотянуться, пытается взять её за руку, но она ускользала, не прекращая смотреть мертвым взглядом в его глаза.       И вот её рука всплывает вверх, да так, что Манджиро достает до Наран. Его пальцы обхватывают её запястье, с такой нежностью он сжал их. Пальцы отдались приятной истомой, а к горлу подступил ком, который начинал давить на Майки. Схватив девушку за руку, он тянет её на себя. Обнимает и так крепко прижимает к себе. Длинные пальцы зарываются в черные волосы, с силой вжимая её в свое плечо. Вторая рука обхватывает талию и слегка жмет кожу. Согнувшись вперед, он зажмурился, чувствуя её рядом, чувствуя её тело, пусть и холодное из-за воды. Их волосы плыли в одном медленном потоке, расплывалась одежда, а сами они с закрытыми глазами застыли на одном месте, еле как отдаваясь потокам. Лучи проливного солнца падали прямо на пару, протекая через воды черного океана, освещали черные круги Майки, впалые щеки Наран, и их несчастное счастье.       Омываемые бесконечным черным океаном, Майки прижимал её слабое и хрупкое тело к себе. Безвольная. Руки плыли в воде, а платье запуталось в его ногах. Она не могла поднять свои руки, не могла обнять его ведь была лишь безвольным фантомом в голове Майки. Выпустив остатки воздуха, Сано уходит вместе с ней на самое дно, выпустив всё, что было в легких, он позволил черноте океана захватить его. Сейчас, обнимая её, он чувствовал себя спокойно, наконец его сердце перестало так болезненно биться. Наконец-то он может обнять её и пасть вместе с ней на самое дно. Что бы не случилось, где бы он не был, когда рядом с ним Наран, когда рядом с ним Дракен, ему ничто не было страшно. Но это тот самый момент, когда время замерло для него. Когда Наран покинула его, когда оставила их с Дракеном.       Сцепив зубы, зарываясь пальцами в её плывущие черные волосы, он чувствовал, как слезы из его глаз мешались с водой, как его легкие сворачивались от боли и нехватки воздуха. Чувствовал на своих руках жидкость, и отрывая руку от её головы, видел, как они плывут, окруженные кровью, она была со всех сторон, и выходила из тела Наран. Отрывая свои руки от её тела, он смотрел на то, как из каждой её раны сочилась кровь, она струйкой поднималась вверх, формируясь в пятно возле них. Манджиро судорожно пытается зажать руками и её раны, но все бестолку. Она умирает. Открыв рот он пытался что-то сказать, но вместо этого остатки воздуха вырвались из него и пузырями поплыли наверх, туда где слепило солнце. А он останется здесь. В непроглядной тьме, вместе с умирающей Наран.       Резко раскрыв глаза, парень дергается в сторону и поднимает голову. Сано вновь уснул рядом с ней. Прошло полтора месяца, а она все никак не приходила в себя, казалось, что все краски мира ушли из его жизни, все стало таким ненужным, пустым, и бесцветным. Парень частенько засыпал на её койке, держа девушку за руку в надежде проснуться от её движения. Но сколько бы он не ждал, Саске не подавала никаких признаков жизни, прибывая в коме. Глубокие черные мешки под глазами и потухший взгляд пробежался по телу девушки. Её раны почти зажили, врачи каждый день проверяют её состояние, но никаких продвижений. Майки уже не чувствовал боли под ребрами, не чувствовал сковывающего всё тело боли от её безжизненного умиротворенного лица. Не чувствовал ничего, скрипящей боли в сердце, и не слышал криков ноющей души.       Кинув взгляд на тумбу, он засмотрелся на её любимые цветы: Лилии. Прекрасные белые лилии, которые украшали её тумбу, источали приятный аромат на всю палату. Рядом стояла ваза, там уместились розовые лилии, а чуть дальше в мусорке лежал завядший букет лилий… Рядом с цветами стояли открытки, там были написаны пожелания, а под открытками лежали амулеты. Их приносили ребята, которые знали Наран, которые переживали за неё, которые ждали её пробуждения. Но каждый раз заходя в палату, они видели закрытые глаза, слышали противный звук аппарата жизнедеятельности и поникшего Майки, который, кажется, ходил домой только для того, чтобы помыться да сменить одежду, а по пути в больницу купить её любимые цветы, взять фруктов Кен–чину и пойти в уже привычное место нахождения. Все стало таким ненужным с её комой.       — Когда ты последний раз спал нормально, а, Майки? — кровать напротив была занята Дракеном, который уже давно пришел в себя и шел на поправку. Парень с ножевым ранением скоро должен был выписываться, а вот его сестра так и не пришла в себя с того самого злополучного дня. Третье августа запомнилось Майки и Дракену самым тяжелым днем, днем, когда на Наран напали, днем, когда все краски ушли из жизни. До момента, пока Дракен не пришел в себя, Майки походил больше на призрака, он бы и стал им если бы не Эмма. Девушка чуть ли не силой заставляла есть Майки, укладывала спать, заботилась о нем, понимая его чувства. Лучший друг и любимая девушка лежат в коме, и всё по его вине.       — Только что, — расставив ноги в стороны, парень взялся пальцами за сидушку стула между ногами. Всматриваясь в лицо Наран, он надеялся, что сейчас она откроет глаза. Вот-вот, немного подождать. Так он успокаивал себя каждый день, волоча ноги в больницу, которая стала его тюрьмой неизвестного по времени для него заключения. Сано тогда договорился с врачами, чтобы Дракена и Нару поселили в одну палату, ведь ни у Дракена, ни у Наран не было родных, которые могли бы навещать их. У них был Майки, который все время проводил в одной палате. Легче стало, когда Дракен пришел в себя и начал потихоньку вставать на ноги.       — И сколько же ты поспал? — спросил Дракен, вновь смотря на залегшие круги под глазами, он очень переживал за Майки и за свою сестру, которая никак не приходила в себя. Каждый раз, когда он просыпался, он принимал сидячее положение, в надежде сейчас увидеть её профиль, который смотрел в окно. Руки, которые сжимали бы одеяло, и лицо освещенное лучами солнца, — Нара будет очень сильно ругаться, когда придёт в себя... — парень понимал, что сейчас этими словами ранил его очень глубоко в сердце. Когда придет в себя – а придет ли она вообще в себя?       Майки дрогнул от его слов. Когда придет в себя… Пошел второй месяц, как она лежит бессознания, каждый раз приходя в её палату и видя её тело, которое приковано к кровати мертвым грузом, Майки рвал свое сердце. Он понимал, что мучал самого себя, но не мог оставить девушку без внимания. Приносил её любимые цветы, говорил с ней, рассказывал как прошел его день, рассказывал о ребятах, о том как они переживают за неё. Мучительно долго ожидая ответа от неё. Ожидал второй месяц. Рассекая дороги на своем байке, он мог раньше выплеснуть все свои эмоции и чувства, но стоило ему сейчас сесть на байк, как он неосознанно касался пальцами живота в поисках её рук. Но их не было. Не было рук, запаха, голоса, не было её рядом. Сано кинул взгляд на Кен–чина, полный боли взгляд черных глаз. Дракен грустно отводит взгляд в сторону, он тоже переживал, его сердце тоже трещало, но он держался, дабы Майки было хоть чуточку легче и проще.       — Полчаса, — честно признался парень, кинув взгляд на часы. Сано ухмыльнулся, она вышла такой болезненной, такой печальной, высосанная из пальца, из последних сил, которыми подпитывал его Дракен, не будь Дракена, он бы наверное сломался, — Я, кажется, схожу с ума… Я вижу её в каждом сне… Кен–чин, я не могу… Я так люблю её, что,кажется, не переживу, если она не откроет глаза, вот здесь так болит… — парень сжимает пальцами ткань в области своего сердца и, сцепив зубы, чувствует, как влага вновь собирается в глазах, ударив себя по груди, он прикусил нижнюю губу, — Так ноет, что мне сложно, что-либо сделать… Нара… Она ведь не заслуживает этого, не заслуживает того, что с ней произошло… Это все моя вина…, — прошептав последнее, Майки увидел, как Дракен встал с постели и, слегка прихрамывая, пошел на выход из палаты.       — Эмма приехала, мы зайдем чуть позже… — Дракен, прикусив нижнюю губу, увидел, как Майки кивнул. Кен вновь осмотрел её тело, ощутив как в пропасть с шумом упал камень. Как разбился и разлетелся в разные стороны. Еще недавно она смеялась, а сейчас умирала. Майки нужно было остаться с ней наедине, нужно было выплеснуть свои эмоции, а не держать их.       — Нарочка ждет её.       Последнее парень прошептал, и плавно опустился щекой на её руку. Поджимая губы, он не мог сдержать слез, она была чуть теплой, а грудь поднималась так незаметно, можно было подумать, что она умерла. Опустив веки, из глаз парня вытекли непрошенные предательские слезы, которые он старался сдерживать. Мокрые, соленые капли, стекали из глаза и катились по носу, чтобы потом опуститься на её бледную кожу. Согревая своей щекой её руку, он все ещё был в ожидании. Вот прямо сейчас она поднимет руку, опустит её на его волосы и начнёт перебирать. Вот, прямо сейчас… Ещё немного… Ему нужно лишь подождать… Надо было дождаться, когда она рассмеётся и скажет, что всё это глупая шутка. Ему было тяжело без неё, без её голоса, без её присутствия за его спиной, то, как она клала руку на его плечо, и шептала: "Все получится, Майки, я с тобой."       — Где ты?! Где ты Наран?! Почему тебя нет рядом...! Ответь же!— Майки аккуратно обхватывает её руку своими холодными пальцами и прижимает к своей щеке, сквозь пелену слез смотря на бледную девушку, он прикусывал губу, поджимал их, и нервно втягивал воздух, пытаясь успокоиться, — Мне так тебя не хватает, Кен–чина вот-вот выпишут, а ты все ещё спишь… Открывай глаза, Нара, прошу тебя… — шепча молил Майки, слыша, как дрожит его голос, каким он был слабым. Парень стал покрывать её ладонь мокрыми поцелуями, хлопая глазами, он выпускал ещё больше слез. Поставив с шумом локти на кровать, он зажал между руками её ладонь, и закусив до крови губу, зажмурился, что было сил. Слезы новым потоком вырвались из его глаз, опускаясь на простынь. Парень стал чаще представлять их будущее: Нара с ним, Эмма с Дракеном, у них дети, и все они вместе.       — Папа! Папа! — крик маленькой светловолосой девочки с яркими-зелёными глазками, длинные волосы сыпались по её спине прекрасным водопадом, а милое розовое платьице развевалось от легких теплых порывов ветра, — Папа! Хочу на ручки! — требовательно проговорила девочка и сложила руки под грудью. Майки со смехом поднимает это чудо на руки и с любовью прижимает к себе, она крепко обнимает отца за шею и смотрит в сторону черноволосой женщины, которая прижималась щекой к плечу мужа, — И мама тут! — девочка протягивает руку и касается ручками волос мамы, которая ярко улыбнулась.       — Что Наран на руках таскал, что дочь свою, — послышался крик Дракена, который вышел встретить свою новую семью и позвать их в дом. Там уже собрались ребята: Ханагаки, Мицуя и Па, а так же Эмма, которая укладывала малыша спать, — Балуешь её, Майки, — с искренним смехом проговорил Дракен и увидел, как сестра ярко улыбнулась, потрепав малышку по светлым волосам. Девочка взяла по немногу от отца и от матери, своими зелеными глазами напоминая парням Наран, а светлыми волосами девушкам Майки.       — Да ладно тебе, будто ты не балуешь! — возмутилась девушка и чмокнула девочку в висок, которая жевала волосы Майки и радовалась беззаботной жизни, — Ребята должно быть заждались уже, идемте! — Наран берет мужа за руку и тянет в дом к своей семье, на лице такая счастливая и добрая улыбка, а улыбка Майки и Дракена вызывала теплое чувство внутри.       Прижимаясь лбом к её пальцам, он стал раскачиваться из стороны в сторону, пытаясь успокоить самого себя. То, во что он так сильно верил, то, что так хотел почувствовать и увидеть... Могло ли это быть? Чувствуя её тепло, он с закрытыми глазами видел перед собой девушку с яркой и доброй улыбкой, её зеленые глаза, которые освещали его путь, и голос, который всегда вселял уверенность. Её не было рядом! Она была вдали, она была недосягаема, он не мог помочь ей, не мог спасти! Он просто мог сидеть возле её койки, и оплакивать умирающее тело. Ему больше ничего не оставалось! Нервно втянув в себя воздух, парень вытер слезы дрожащей рукой и вновь кинул взгляд на Наран. Аккуратно переплетя их пальцы, он улыбнулся. Он знал, что Наран не хотела бы видеть его грустным, не хотела бы видеть его слезы... Она будет ругаться. Именно поэтому, скрепя сердцем, он улыбается, смотря на девушку.       — Пе просил у тебя прощения, он не хотел, чтобы так получилось... — прошептал парень, поглаживая её кожу большим пальцем. Сердце разбивалось с каждым писком аппарата, а душа разносилась в разные стороны, исчезая в жестокости мира с каждым взглядом на её лицо и тишину, — Эмма каждый день приходит, Мицуя меня меняет, когда я ухожу домой, его сестры навещали тебя, даже Такемучи с Хиной приходили, ты нужна мне Нара, прекращай глупить приходи в себя, — Майки дергается вперед и касается её прохладных губ своими, чувствуя и не контролируя их дрожь.       Сердце так и замерло. Он помнил тот кровавый поцелуй, что она оставила, помнил то мгновение, когда его сердце встрепенулось, а после разбилось о земь, помнил всё, что связано с ней. Сано отстраняется от мертвых губ своей девушки и слышит скрип в груди. Майки поджимает свои губы, а после закусывает нижнюю. Сделав глубокий вдох, а после выдох. Опять вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Попытки остановить слезы, которые так и просились, попытки перебороть себя, попытки поверить, что завтрашний день встретит его доброй вестью. Парень издал нервный хрип сбитый нервным всхлипом, последним издыханием его израненной за этот месяц души. С нервным прерыванием из тела выходит воздух, он вновь вдыхает и падает на стул, всё ещё держа девушку за руку. Он хотел продолжить монолог, как дверь в палату открылась, ожидая там сестру и Дракена, Майки почувствовал, как по спине скатился холодный пот ужаса от вида врача, который уже приходил обследовать Наран сегодня.       — Рад, что застал вас, — они встречались уже не в первый раз, Майки разговаривал с врачом каждый раз, когда он приходил, именно он позволил Кену и Наран лежать в одной палате, чтобы Сано было проще за ними присматривать, Майки был очень благодарен врачу за его проделанную работу, — У меня для вас есть две новости, — парень напрягся, да так, что сжал и без того бледно-мертвую руку Наран, превращая её в руку мертвеца, — Мы отключаем аппараты от тела Саске, и переводим её в режим восстановления, так же меняем ей полностью препараты, — только Майки хотел открыть рот, чтобы задать ряд вопросов, как в палату вернулся Дракен с Эммой, которые остановились у двери, смотря на Майки с волнением и вопросом, — Мы прогнозируем её пробуждение в ближайшую неделю!

26 сентября 2005 года.

      Неделя прошла в томительном ожидании, Майки бегал в больницу каждый день, сидел там до самой ночи, оставался с ней, лишь бы утром увидеть её зелёные глаза. И вот сегодняшний день должен был изменить его жизнь, даже жгучий проливной дождь, который бил по крыше дома, по окнам, и капал на дорогу, не мог бы сбить его с радости. Манджиро собирался в больницу, парень натягивал на себя черную футболку с белыми вставками, и точно такие же шорты. Майки посмотрел на себя в зеркало, и увидел черные мешки под глазами, потухший черный взгляд, который смотрел на него из отражения. Кинув взгляд в сторону, он увидел черную женскую сумку, которую забрал третьего августа с собой. Там ключи от дома, её вещи и запах цветов, который он стал ненавидеть. Под ногами крутился черный кот, который теперь жил у него. Райфу сначала не признавал Майки, а потом просто понял, что выбора у него нет, и ему нужно смириться с тем, что пока за ним будет ухаживать Манджиро Сано.       — Да, Кен–чин, я уже собираюсь, скоро буду... — вымученно выдал парень, поднимая телефон. В гараж зашла Эмма, которая ждала Майки для того, чтобы пойти вместе с ним в больницу. Сано повернулся в её сторону, и кинув грустный взгляд на Райфу, наклонился и легко прошелся пальцами по его шерстке, — Пока-пока, Райфу, вечером увидимся, — обратившись к коту, парень поджал телефон плечом и принялся доставать сланцы.       — Наран пришла в себя, — Майки не понял как его телефон выпал и с грохотом упал на телефон. Парень замер на месте, слыша из трубки добрый смех своего друга, — Манджиро... — этот голос. Голос, который он не слышал почти два месяца, его Наран пришла в себя, как и сказал врач. Сано ощутил, как в груди всё замерло на мгновение, чтобы потом руки отдало тремором. Парень прикусывает нижнюю губу, а сердце разрывается в счастье, в радужных цветах, в распустившихся лилиях с запахом сакуры, — Мы вас ждем, Майки, Эмма, — Сано не замечает такой глупой улыбки на лице, но слышит её голос в своей голове, который звал его.       Обхватывая её за талию, парень начинает грести рукой наверх, его лицо искажается, воздуха всё меньше, его почти не было. Но это тело в его руке. Маленькое и хрупкое, которое он должен спасти. Из последних сил, отталкиваясь рукой от черной воды, парень плыл к самому солнцу, туда, где светило ярче всего. Она пришла в себя, она тоже сражается, ради того, чтобы открыть глаза, ради того, чтобы придти в себя и показать ему свою улыбку. Его сердце трепещет, поет и ликует, она помогает ему ногами, водя ими из стороны в сторону. Вперед-назад. Чтобы ему было легче, чтобы он мог спасти её. Чтобы они были вместе, и воплотили в жизнь мечты Майки о будущем, чтобы они были счастливы. Борясь с убивающим океаном тоски, безнадежности и печали, он плыл к свету, туда, где начиналось счастье.       Сано поднимает взгляд на сестру, которая зажимала рот рукой от радости. Наран пришла в себя! Она открыла глаза! Она позвала его по имени! Манджиро кладет руку на сердце и сжимает ткань возле него. Как же сильно оно билось, как стучало и отдавалось эхом в ушах. Нара пришла в себя, он наконец сможет выдохнуть и наполнить легкие её запахом цветов. Парень вновь поворачивает голову в сторону зеркала и видит, как они освежились. Теперь от туда на него смотрел совершенно другой парень. Синяки перестали бросаться в глаза, сам черный взгляд стал открытее, ярче, черный цвет заиграл по новому. Он ощутил себя самым счастливым человеком. Его душа вернулась к нему, его душа запела, силы прилили, а радости не было предела. Самая яркая и счастливая улыбка за последние два месяца.       — Нарочка пришла в себя, Эмма... Она вернулась ко мне...! — его голос сошел на ломанный шепот, он дрожал от осознания, что он почти потерял её, ту, которая дарила ему свет, ту, которая озаряла его день и жизнь. За этот месяц он понял, что его чувства, которые казались простой влюбленностью, стали чем-то более сильным, более могущественным и великим. Любовь к Наран, на грани её жизни и смерти, была сильной, такой удушающей и мучающей. Сано увидел, как в глазах сестры появилось спокойствие за него самого. Эмма выдохнула не только из-за жизни Наран, но и из-за брата, который переживал настолько, что стал выглядеть хуже прикованной к постели Наран.       Они вынырнули на поверхность, хватая жадно ртом воздух. Они смогли подняться и посмотреть на то солнце, которое не позволяло им пасть в небытие черноты воды. Он счастлив, по настоящему счастлив.       Саске Наран пришла в себя, как и сказал врач. У неё было тяжелое сотрясение мозга, сломанные ребра в нескольких местах, а так же открытое внутреннее кровотечение, которое излилось в её легкие и на какой-то момент врачи подумали, что они не смогут спасти её. Всё обошлось. И вот девушка с тяжёлой головой и сумбурными мыслями смотрела сейчас на Дракена, который светился от радости. Девушка слабо улыбалась, чувствуя привкус тошноты и легкое головокружение. В целом её состояние было в сотни раз лучше, чем третьего августа, но и в тот же момент, в тысячи раз хуже. Просыпаться после комы было отвратительно, она почти не чувствовала свои ноги и руки, мышцы ослабли за эти два месяца, первое время без помощи она не сможет даже встать.       — Мы так переживали за тебя, — парень сидел на краю её кровати, смотря в зеленые глаза, которые были готовы в любой момент закрыться на несколько часов, — Мицуя, его сёстры, даже Такемучи с Хинатой, все они волновались за тебя, особенно Мицуя и его сестры, — Дракен наклонился вперед, грустно смотря на свои руки, пальцы, которых были переплетены в замок, — Пе–ян просил у тебя прощения, он приходит сюда раз в неделю, чтобы проведать. Парни скинулись, у кого сколько было, и купили тебе букет лилий, которые ты так любишь, они почти завяли, но ребята откладывают деньги, чтобы купить тебе ещё один, — Рюгуджи посмотрел на почти завядший букет цветов, а после перевел взгляд на свежий, — Майки...       Начался длинный монолог Дракена, в котором он рассказывал о том, что происходило с Майки, как он не отходил от неё, переживал и не мог даже спать, потому что видел её там. Саске слушала Дракена с замиранием сердца, её Майки так переживал, так мучал себя, не мог нормально жить и всё время возвращался к её телу в палате. Не замечая за собой, Саске ощутила, как по щекам скатились крупные капли слёз, которые попадали в её уши, она стала глотать ртом воздух, смотря на Дракена, которому самому было тошно всё это время. Всё то время пока Наран спала болезненным для них сном. Они и правда начали считать, что она уже никогда не придёт в себя и по итогу так они и будут прикованы к её больничной койке, умываясь собственными слезами горя. Девушка чувствовала себя подавлено, она и представить себе не могла, что Майки так волновался за неё, что так переживал и не выпускал руки из своих пальцев. Саске начала глотать собственные слезы, смотря на легкую улыбку Дракена.       — Он так любит тебя, Нара, ты даже представить себе не можешь, — шепот парня сошел на нет, когда в палату зашел врач. Он был незнаком Дракену, но парень просто окинул его взглядом и вновь повернулся к сестре, которой сейчас будут ставить капельницу, — Для Майки, кажется, ты важнее его собственной жизни и нас всех... — парень смотрит на улыбку Наран, которая всё ещё шмыгала носом, но её улыбка начинает искажаться, казалось, что что-то не так, — Аха, он бежит, кажется, я слышу рёв его мотора... — и правда, прислушавшись, Наран стала различать звуки мотора его байка, которые все в Тосве знали, как звук собственного сердца. Только вот она не могла радоваться, сердце начало биться с какой-то режущей болью.       Мужчина с черными волосами, которые были убраны под медицинскую шапочку, ввел шприц в капельницу и выпустил содержимое из шприца в небольшую ёмкость. Взявшись за регулятор, он прокрутил колесо и стал смотреть за тем, как жидкость стала течь по трубке прямо в вену, куда был воткнут катетер. Его руки слегка дрожали, а сам он смотрел за тем, как жидкость на довольно приличной скорости поступала в тело девушки, которая совсем недавно пришла в себя. Мужчина достает второй шприц и вливает жидкость в ту же ёмкость, смешивая два препарата, и вновь выкручивает колесо. Пока они будут поддерживать её тело лекарствами, а уже завтра её осмотрят полностью... Только вот...       — Почему...? — говорить она могла с трудом, но дело тут было не в том, что она только вышла с комы, а в том, что её легкие внезапно сжало острой болью, такой невыносимой и протяжной, словно что-то изнутри сжигало их, — Д... Дракен... — Наран открывает рот и судорожно ловит ртом воздух, кинув взгляд на врача, её глаза расширяются, а после она видит, как на его губах появилась усмешка, и после чего он покидает палату, — Майки... — в горле застревает кровавый ком и в ту же секунду вырывается наружу, окрашивая белоснежное белье кровью. Кен дергается к Наран и жмет кнопку над её головой. Кровь стекает по её подбородку, по её шее впитываясь в больничную сорочку.       — Наран! — нервный крик Дракена, в котором слышалась нотка надежды. Он понимал, что происходит, понимал, что сейчас одно мгновение и её больше не будет. Кен нервно стягивает её руку, смотря с мольбой в глаза, которые начинали закатываться назад. Её судорожные задыхания, её конвульсии, а он только и мог, что ждать врачей, только они могли хоть что-нибудь сделать. Всё произошло так внезапно, только вот был врач, только вот он поставил ей капельницу, и всё пошло на перекосяк, — Наран! Попробуй успокоиться! Не паникуй! Сейчас придут врачи, ты слышишь меня, Наран?! — она не слышала, в ушах был черный океан, который поглощал её в пучины тьмы на самое дно, начинал вновь топить её.       Сердце заходило как бешенное, Наран резко становится плохо, и врач только что ушел. Что ему делать? Как сейчас быть? Майки вот-вот поднимется и что он скажет? Девушка пытается вдохнуть, но ничего не выходит, кровь застыла в горле, не пропуская кислород в легкие. Саске судорожно сжимает руку Дракена и понимает, что начинает задыхаться. Паника накатывает мгновенно, она не может придти в себя и поддается ей, утопая в перекрытом кислороде. Капилляры в глазах начинают лопаться, а сама она бледнеет, в них собирается новый поток слез, а перед ними стоял Майки, который так переживал за неё. Его улыбка, последнее, что она видела перед своими глазами, остывающее тело напоследок дало вспомнить Наран его теплые руки, а мозг прокрутил в голове его голос и тихий смех. Она сжимает пальцами руку Дракена и смотрит на него сквозь слезы, как же больно!       — Наран! — в глазах Дракена застывают капли слез от этой картины. Наран задыхалась прямо на его глазах. Её били конвульсии в разные стороны, а кровь стекала с подбородка. Парень сжимает похолодевшую руку девушки, и не может нащупать её пульс, он был настолько слабым, что его не ощущалось. Она умирала, — Нара! Прошу, дождись… Сейчас придут врачи! — он кидал взгляды на дверь, где совсем недавно скрылся врач, но никого не было. Вот-вот они придут, они зайдут, он нажал на тревожную кнопку! Они должны уже бежать! Ну же! Быстрее! Близкий для него человек умирал, но никто не шел и он ничего не мог сделать, понимая, что умирает она на его руках!       — Прос… Манджи… — она из последних сил выдавливала из себя слова, понимая, что умирает, ещё пару мгновений и всё прекратиться. Эта жгучая боль, которая била тело, легкие, которые резало от отсутствия воздуха и сердце, которое прекращало биться. Каждый удар в ушах отдавался эхом, — А… — она пытается вдохнуть, и её тело подрывается вверх, но вновь ничего не выходит, она доживала свои последние минуты, и сейчас она ничего не могла сделать, опускаясь на дно черного океана, который поглотит её полностью, окутав холодом со всех сторон,— Я люблю… Про… Сти… Май... — её глаза закатываются и теряют былой в них блеск. Раздражающий протяжный писк аппарата, который говорил о полной остановке сердца.       — Наран!!!       Прогремел гром. Врачи так и не появились. Дракен склонился над телом девушки, а её сердце остановилось полностью. Открытые красные глаза, которые смотрели в потолок, бледнеющее тело, и капающая с её подбородка кровь. Парень не мог сдержать слез, которые градом лились из его глаз, сердце так протяжно заныло, а все нутро сжалось в одну кучу, стягиваясь с противной болью, открыв рот, он услышал, как невольно прозвучал такой тихий крик. Из тела Дракена вырывается хрип, а после он слышит звон бьющегося стекла, осколки с лязгом разлетаются в разные стороны, а сердце его замирает, в понимании. Нервно, судорожно повернув голову в сторону он видит Майки… Парень застыл на месте, он бегал черными угасающими глазами по мертвому телу любимой девушки и чувствовал, как грудь сводит от боли. Как распустившиеся лилии и сакура увядали. В ушах гулом отдавался мерзкий писк аппарата, который он запомнит на всю жизнь.

Мертва.

      — Нара… — тихий шепот Эммы, которая срывается на истерику, она выпускает из рук пакет с фруктами, которые с грохотом падают на пол и катятся в разные стороны. Зажав руками свой рот, она сдерживает крик, который разрывал её горло. Умерла! Умерла! Она умерла! Этого не могло быть! Вот же они только слышали её голос, Дракен сказал, что все хорошо, почему тогда всё так повернулось? Что вообще мать вашу произошло?! Сердце так быстро стучало, и с каждым ударом становилось всё больнее и больнее. Дернув головой в сторону, она чувствует, как её сердце сжимается с новой силой, — Майки… — сквозь всхлипы и слезы она зовет его.       Сано смотрел на её тело, слышал протяжный писк аппарата, и ничего не чувствовал, кроме разрывающей все внутренности тоски и боли. Его глаза в миг окрашиваются черным карандашом, а сам он стоит, не в силах дрогнуть и пальцем. Он так мчался сюда, так хотел услышать её, увидеть жизнь в её глазах. А сейчас, смотря на труп, видя слезы Кен–чина сквозь пелену слыша плачь Эммы, Сано терял себя. Внутри всё разбилось со звонким звуком, осколки его сердца и души впивались во все тело, разрезая и застревая там, кажется, с острыми шипами они начинали прорастать в нём. Он тонул, вслед за её телом, задыхался черной водой, и ощущал боль, которая начинала перерастать в неописуемую агонию. Погружаясь в пучины черного океана, он опускался на дно рядом с мертвой Наран. Свернувшись в клубок возле её бока, парень плакал, выпуская из себя кислород, дабы не чувствовать вообще ничего. Запуская в себя воду, он заливал свои чувства.

Саске Наран умерла в 19:05.26 сентября 2005 года.