Белые Лилии

3 октября 2005 года.

      Лёжа на животе Наран, Майки сжимал её пальцы своей рукой до побеления костяшек, пока Наран прочесывала его волосы своими пальцами. Прошла целая неделя с пробуждения Наран и героического поступка Такемичи, который он так и не смог объяснить, парень сбежал и сообщил, что не может сказать правду. Майки оставил его в покое, он не мог зациклиться на Такемичи потому что Наран пришла в себя. Манджиро всё свое свободное время проводил вместе с Наран, кушал с ней, гулял, разговаривал, делал всё, чтобы заполнить собственную пустоту и наконец принять факт, что Наран жива и больше никто не заберет её у него. Он наслаждался временем когда она рядом, зная, что так будет и дальше, в далёком будущем Наран будет с ним. Майки мог часами лежать на животе Наран и просто наслаждаться моментом с ней, ему больше ничего и не надо было, лишь бы она была рядом с ним.       В целом, состояние Саске Наран улучшилось, благодаря Майки, Дракену и Мицуе она заново научилась ходить, долго и муторно, но она встала вновь на ноги и теперь могла бегать как раньше. Головные боли, которые мучали её первые дни, прошли, тошноты не было, да и тело в целом не болело. Она почти выздоровела, остались лишь мелочи, которые ещё на зажили. Врача, которого Дракен и Майки уложили, посадили под стражу, он был одним из прислужников Белой Лилии, который решил убить её по чьей-то наводке, и по чьей до сих пор неизвестно. Это их уже не беспокоило, Наран пришла в себя и это главное. К девушке часто заваливались командиры Тосвы, шумели, галдели, вызывали у девушки смех, а у Майки нервоз, он всё ещё считал, что ей нужен покой и тишина, а не шумная банда парней, которые не понимают значения слова: "Тишина". И они вновь смеялись.       — Саске, ты как? — Наран позвала Такемичи, чтобы поговорить с ним. Парень прошел в палату, смотря на то, как Майки спит на её животе, крепко держа за руку, а девушка копошилась пальцами в его волосах. Они были такими умиротворенными, Майки изменился с тех пор, как Наран пришла в себя, он стал прежним, ровно, как и ребята из Тосвы, уже не было той тени на лице, которая говорила об их печали, не было грусти. Девушка главы, большинство знали её лично, общались с ней, смеялись и шутили, и их опечалила новость о состоянии Наран, не больше, чем Майки, Дракена и Мицую, конечно, но всё же им было очень тревожно за неё.       — Всё хорошо, Такемучи, спасибо, — проговорила девушка, смотря на то, как волосы Майки рассыпаются в её пальцах, несильно сжав свои пальцы на его руке, она слабо улыбнулась, чувствуя привкус счастья на губах, — Ты не приходил ко мне целую неделю, поэтому я решила сама позвать тебя, — её голос был ровным и спокойным. Девушка поднимает свои яркие-зелёные глаза на Такемичи и вновь улыбается, — Я не буду спрашивать о том, как ты узнал о надвигающиеся опасности, не буду просить рассказать, пусть это останется с тобой, —Саске переводит взгляд в окно, а лучи обрамляют её миловидное лицо, растворяются на нём, даруя жизнь и свежесть.       — Спасибо, Саске, я правда не могу сказать... — прошептал Такемичи, сжимая край белоснежной рубашки, он был очень рад, что Наран осталась жива. Тосва не должна измениться, ведь с Майки будет Нара, которая не допустит таких изменений, она не даст ему превратить Тосву в нечто ужасное, что встречает его в будущем. Смотря на мирное лицо Майки, который досыпал за все два месяца в объятьях Наран, он не мог сдержать улыбки. Они были такими милыми. Они были для него пониманием слова: "Любовь" такие чистые, искренние, самые настоящие и правдивые, которых сейчас очень редко встретишь.       — Я хочу сказать тебе огромное спасибо, благодаря тебе я осталась жива, — девушка вновь возвращает взгляд зеленых глаз на Такемичи и улыбается, уверенная добрая улыбка Саске, — Ты спас не только меня, ты спас Майки, и всех остальных, ты спас нас всех, Такемичи, — она впервые обратилась к нему по имени, от чего парень дрогнул, — Ты ведь слабый, вечно плачешь, но... Но ты никогда не сдаешься, я заметила это, Такемичи, ты мой маленький герой, который не позволил мне умереть, только благодаря тебе сейчас всё хорошо, только благодаря тебе он мирно спит, — она опускает полный любви взгляд на Майки и вновь тепло улыбается. От такого даже в сердце Такемичи разлилось тепло, будто это на него так смотрели, — Маленький герой с большой буквы, с большими и смелыми подвигами, спасибо тебе... Если вдруг тебе что-то нужно, проси чего хочешь, я сделаю всё...       Всё ещё смотря на Майки, девушка аккуратно складывается вперед и обнимает его за плечи, прижимаясь щекой к его волосам. Она правда была благодарна Ханагаки за его помощь, была благодарна за возможность вновь обнять Майки, прижаться к нему щекой и просто ощутить тепло любимого человека. Понять насколько она любила его, насколько переживала за его состояние, и просто жила им, словно помешанная. Просыпаясь, вспоминать Майки и сразу же ему звонить, ждать его приезда, а после идти с ним гулять, обедать вместе с ним, получать нагоняй от Мицуи за несоблюдение режима, и просто быть живой, счастливой девушкой. Прикрыв глаза, она ощутила, как одинокая слеза скатилась по её щеке, впитываясь в волосы Майки.       — У меня ведь кроме Майки и Дракена никого нет... — начала Саске, сглатывая ком в горле, если Майки проснется и увидит её слезы, будет ругаться, — Мои родители были убиты, когда мне исполнилось четырнадцать, и с этого момента я жила только ими, начала искренние отношения с Майки, общалась и смеялась с Дракеном, гуляла с Мицуей, но я могла потерять всё это... Омрачить их жизни таким черным пятном, как моя смерть, я ведь...       — Не умирай, Наран.       — Что?       — Не умирай, — повторил Такемичи, с непробиваемой серьёзностью смотря на Наран, которая от удивления отстранилась от Майки, — Прошу тебя, не умирай, Майки не перенесет этого, он сломается, хотя бы ради него, прошу тебя живи, и через двенадцать лет давай встретимся с тобой вновь и громко посмеемся над нашими буднями, — Саске смотрела на него, как на ненормального, девушка задумалась лишь на мгновение, чтобы потом неуверенно кивнуть и кинуть взгляд на Майки, который гладил большим пальцем её кожу, он уже не спал, и вместе с ней слушал Такемичи, — Смотри, ты пообещала мне, Наран... Это и есть моя просьба: Не умирай, что бы не произошло, оставайся в живых ради Майки, Дракена и Мицуи, которые очень любят тебя...       — Такемичи, о чем ты? — прошептала Наран, чувствуя, как дрогнул Майки на его просьбе. Для них все еще оставалось загадкой, откуда Такемичи знал о яде и убийстве Нары. И наверное после этого, они немного пересмотрят свои взгляды на парня, который вечно плачет, но никогда не опускает руки. Саске слабо ухмыляется, чтобы после дернуть головой в сторону, как бы скидывая с себя просьбу Такемчии, — Аха… — из тела вырвался нервный смех, она сама ощутила, как задрожала и как Майки сильнее сжал её руку своими пальцами, — Хорошо, я не умру и через двенадцать лет обязательно выскажу тебе всё, что думала на этот счет сейчас, — раз таково было его условие, надо бы выполнить обещание.       — Спасибо, Наран, — прошептал Такемичи и, склонившись в поклоне, принял решение уходить домой, — Я пойду, поправляйся скорее, — парень махнул рукой, а девушка ему по доброму улыбнулась и выдохнула. Как только дверь закрылась, Саске вновь опустила руку на голову Майки, принимаясь перебирать волосы, ей сейчас было так спокойно, но почему-то просьба Такемичи навалилась на неё каким-то тяжелым и непонятным грузом. К нему было очень много вопросов, столько, что в голове не пересчитать, и вот ещё один упал в копилку. Саске понимала, что на неё открыта охота, и сейчас нужно быть максимально аккуратной, якудза ополчились на неё, и было бы славно понять, кто именно это был.       Будучи под прицелом, Саске ощущала в своих руках не только свою жизнь, но и жизнь Майки. Если она погибнет, что тогда будет с ним? Ей нужно жить хотя бы ради его улыбки и смеха, ради Майки и их будущего, которое осветится ярким солнцем. Внезапно парень поднимает свою голову и смотрит на Наран заспанными черными глазами, от чего девушка невольно улыбается, а её рука плавно спускается с его головы на плечо. Майки, видимо, не понравилось местонахождение её руки и вот парень мягко берет её за руку и прижимается щекой к её ладони, слегка приподнимая собственную щеку, он смотрит ей в глаза. В черных омутах плясало счастье, и недавнее пробуждение ото сна, умиротворенное лицо, которое всегда встречало Наран с улыбкой, а она, не смея проигрывать, посвящала ему всю свою нежность и любовь, которая только была и на которому она была способна.       Наран проходит подушечкой пальца по коже Майки, вырывая с его губ довольную улыбку, словно кот, которого погладили спустя долгое время. Нара чувствует, как теплеет её взгляд, как всё внутри разжигается, как всё внутри цветет ранней весной. Парень смотрел на неё, не отводя глаз, в тот день он не смог сдержать собственных слез радости и облегчения, она пришла в себя, она рядом и ничто это не изменит. Он так испугался за неё, перенервничал, и понял, что чуть не потерял её. Сейчас, прижимаясь к её вечно холодной руке, парень не мог нарадоваться и успокоить свое сердце, которое ускорялось в несколько десятков раз, снова и снова, когда она касалась его или же просто смотрела полными глазами любви. Сжимая второй рукой её переплетенные с ним пальцы, он слегка нахмурился.       — Кадзутору выпустили, — прошептал Майки и ощутил, как девушка легко дрогнула, а после её тело покрылось мурашками, парень отодвинулся от её руки, позволяя девушке опустить её на одеяло, — Два года прошло... — прошептал Майки, на мгновение окунаясь в воспоминания того времени. Шиничиро. Байк. И его смерть. Майки любил своего старшего брата, который заменял им родителей, он был примером, и самым обожаемым старшим братом.       — Кадзутора...

2002 год.

      У храма собрались школьники двенадцати и тринадцати лет, на улице стояла жара, лето было в самом разгаре. Майки и Дракен не смогли оставить Нару дома и им пришлось взять её с собой, и проблема была в том, что из всех она знала лишь троих и сегодня она будет знакомиться с остальными, и как пройдет это знакомство они не знали, но надеялись, что пацаны поймут и примут всё как есть. Саске стояла рядом с Мицуей, а с другой стороны стоял Дракен, пока за её спиной сидел Майки и пытался очнуться от недавнего дневного сна. Перед девочкой встали три мальчика, которые рассматривали её с обычным детским интересом, взгляд падал на её ноги, покрытые синяками да ссадинами, запястья, где виднелись пальцы от захвата и такой измученный вид. Вперед вышел мальчик, который решил первым познакомиться с ней.              — Я – Кадзутора Ханемия! Приятно познакомиться! — мальчик с татуировкой дракона на шее протянул руку девочке с черными волосами, которые были заплетены в слабые косички. На ногах белоснежные кроссовки, серые высокие носки, а так же исписанные синими пятнами бледные ноги. Сама девочка была одета в черный джинсовый комбинезон, а под ним белая футболка. Двенадцатилетняя Наран шугается от мальчика в сторону Мицуи, который тихо посмеялся, встав за его спиной, она легко коснулась его плеча, выглядывая только одним глазом.       — Ты её пугаешь, дебил, давай не так резко! — прошипел Мицуя с легкой улыбкой. Из-за ситуации в семье, Наран была очень пугливой и эмоциональной, любое повышение голоса и резкие движения могли довести её до истерики, а чего хуже, рвоты из-за страха. Саске очень часто рвало из-за дикого испуга, и она не могла контролировать это. И вот сейчас, Нара, которая привыкла к Майки, Дракену и Мицуе встречает новых личностей, а именно: Па–чина, Баджи Кейске и Кадзутору Ханемию, — Ей надо немного времени, чтобы привыкнуть к вам, — проговорил Мицуя, кидая взгляды на перепуганную Наран, которая не особо идти то хотела сюда.       — Извини... — неловко опустив взгляд вниз, Кадзутора стал кидать на неё взгляды, зеленые глазки осматривали его с неподдельным интересом, что вызвало в парне теплоту. Она была совсем крошечной на их фоне, Наран походила на ученицу младшей школы, первого класса, хотя была одного возраста с ними, — Я не хотел напугать тебя, — чуть тише прошептал Кадзутора и увидел, как она незаметно кивнула головой. Мальчик смотрел на то, как теплый еле уловимый ветер раздувал её косички, выбивая из плетения волосы, смотрел, как она нервно обхватывала плечо Мицуи и сдерживала свою дрожь.       — Кто это вообще? — Кейске, увидев её реакцию, на крик решил сразу начать с пониженных тонов, чтобы она тут не упала в обморок от страха, или не умерла от него, — С каких пор мы девчонок с собой таскаем? — обратившись к Майки и Дракену, Баджи изогнул бровь в вопросе, а Наран на это загрустила. Девочка прекрасно понимала, что ей тут будут не особо рады, но и подумать не могла, что настолько. Она невольно отошла назад и сжала свои маленькие ручки в кулаки. Ей было так страшно, она чувствовала как всё тело дрожало, но она пыталась сдержать эту дрожь. Поджав губы она подняла взгляд зеленых глаз на Баджи.       — Моя сестра, Баджи, откуда столько грубости? Будь мягче, она всё-таки девочка, — проговорил Дракен, смотря на Наран, которая глотала свои слезы от обиды, или же из-за непрошенного внезапного страха, который сжирал её. Она понимала, что её не обидят, понимала, что тут она в безопасности и домой ей никак нельзя. Папа опять пьёт, его уволили с работы, и он срывает злость на них с мамой, поэтому домой она хотела идти в последнюю очередь, — Она очень пугливая, — Дракен посмотрел на девочку, которая всё ещё нервно сжимала плечо Мицуи, и осматривала мальчиков с ног до головы.       — Ясно, я – Баджи Кейске, извини за грубость, — проговорил мальчик и, дождавшись её кивка, отошел в сторону Майки, который осматривал Наран. Худая, вся побитая, на её теле не было живого места, и ему было жалко смотреть на неё. Дракен познакомил их около полугода назад, и с того самого времени, Наран была как маленький хвостик за ними, постоянно где-то рядом, потому что ей страшно дома. Приходила к ним в слезах, показывала свои раны, и просила не отправлять её домой, — Эй, Майки, очнулся? — Кейске вильнул за спину Наран и Мицуи, останавливаясь рядом с Майки, который не сводил взгляда с Нары.       За Наран смотрел и Кадзутора, который чувствовал вину за то, что напугал её. Неловко почесав свою татуировку, мальчик срывается с места и бежит в сторону деревьев, туда, где росли дикие цветы. Не долго думая, он срывает парочку и несется обратно к Наран, которая всё ещё пыталась привыкнуть к новым личностям. Ханемия остановился лишь на мгновение, чтобы посмотреть на парочку маленьких ромашек, а после поднять глаза на Наран, которая смотрела на него. Мицуя улыбнулся и сделал шаг в сторону, открывая Наран для Кадзуторы, он понимал, что мальчик хочет загладить свою вину и таким способом извиниться и подружиться с девочкой, которую он чуть не довел до слез. Резко выдохнув, он подошел к Наран и протянул ей ромашки.       — Извини, что напугал тебя, давай ещё раз попробуем познакомиться? — парень перешел на шепот, чтобы она больше не дрожала, протягивая ей ромашки ,он смотрел, как менялся её взгляд зелёных глаз, она смотрела на цветы и губы её медленно расплывались в доброй улыбке, — Меня зовут – Кадзутора Ханемия, я буду говорить шепотом, чтобы больше не напугать тебя, — Нара принимает цветы из его рук и вот лицо озаряется улыбкой, такой чистой, и доброй, что мальчик засмотрелся на неё не в силах отвести взгляда. Он ощутил, как по всему телу пробежалась дрожь, как сошлась на кончиках пальцев, как задержалась в сердце.       — Меня зовут – Саске Наран, спасибо тебе за цветы, Кадзутора.

2005 год

      Сидя на крыше больницы, куда её привел Майки, Наран отдала лицо лучам солнца, а так же порывам ветра, которые раздували ее волосы назад, щекоча нос Майки. Парень поморщился, а после шмыгнул носом, слыша тихий смех Нары, и на мгновение откинув голову назад, чтобы после поднять руку и скинуть её волосы ей на плечо. Нара сидела на скрещенных ногах Майки, который, сделав опору на руки, смотрел на Саске. Ноги её слегка были согнуты в коленях, а руки обвивали ноги, смотря на чистое небо, и ощущая от себя запах медикаментов, она горько ухмылялась. Хотелось бы уже побыстрее сбросить это всё, переодеться и пойти гулять, встретить Тосву, которую она так давно не видела, и просто ощутить себя свободной. Девушка легко складывается вперед и опускает подбородок на колени, все ещё не сводя взгляда с неба.       — Майки… — сладко протянув его имя, она ощутила, как парень под ней вздрогнул. Поза была не самая приличная, но никто особо об этом не задумывался, раз Нара так случайно упала, то пусть так и будет, Майки особо не возражал чувствовать её на себе. Сано не даст ей сидеть на крыше, пусть и теплой от солнца, но все же, и ей хорошо, и ему приятно. Нара рассматривает свои руки, которые всё ещё были в бинтах, совсем скоро все это уже снимут, и она будет выглядеть как прежде. Головных болей не было, всё было хорошо, она могла ехать домой.       — М? — парень отвечает ей, наблюдая за тем, как волосы уходят в сторону, как ему открывается вид на её тонкую шею, на хрупкие плечи, а так же на небольшой шрам. Её били арматурой, и оставили шрам, который останется с ней на всю жизнь. Шрам, который не подходил Наран, шрам, который он сам будет вспоминать всю свою жизнь с ужасом. Сано дергается вперед, поддавшись порыву сердца и души, и касается своими губами её шрама у шеи. Саске замирает, она чувствует, как по телу проносится импульс, как бьет со всех сторон, как её сердце грозится остановиться.       Руки Сано, которые держали его на весу, отстраняются от крыши здания и нежно обвивают талию Наран. С нежностью, робостью прижимают спиной к своей груди. Всё ещё не отрывая своих губ от её шеи, он чувствует, как внутри всё сжалось, перевернулось, замерло. От ощущения Наран на себе, от прикосновений к её телу, от её нежной кожи, которую он целовал. Прижимая её к себе, он чувствовал как билось сердце, с каким грохотом оно отдавало в ушах, чувствовал, как билось сердце Наран и, кажется, даже видел её горящие щеки. Отстранившись от её шеи, парень кладет голову на её плечо, поворачивая голову ближе к чувствительной коже, которая порылась мурашками. Водя носом по шее он улыбался, чувствуя, как её тело бьет легкий тремор, и замечая, как она прикусывает губу, глаза загорались коварным огнем.       — Я хотела поговорить с тобой... — голос девушки пусть и дрожал от действий Майки, но она попыталась вернуть ему твердость и серьёзность, которой всегда пугала Майки. Парень прикрывает глаза, на мгновение словив испуг, но после, опустив его на второй план, крепче сжал своё кольцо рук на её талии, — Для начала извиниться за то, что произошло третьего августа, мне нужно было дослушать тебя и потом убегать... — она ощутила, как парень дрогнул. Проклятое третье августа. День, когда он чуть не потерял дорогих людей. День, когда он потерял Наран на полтора месяца, — Это всё случилось по моей глупости, извини, я и представить не могла, что всё так обернется... — Саске попыталась повернуть голову, но тут же ощутила, как Майки упрямо ей замотал, прося этого не делать.       — Нарочка... Это я должен извиняться, я ведь пообещал тебе тогда, но по итогу та ситуация с Пе, Мёбиус, арест Па... — прошептал Майки, опаляя шею девушки жгучим дыханием, от которого всё внутри замерло, а внизу живота завязался туго узел. Саске нервно облизывает свои губы от мыслей, которые врезались в её голову, она ощутила жар подступающий к щекам, — По моей вине всё произошло, я не должен был отпускать тебя, зная об угрозе Белых Лилий... — на его слова о якудза, девушка неосознанно свела брови к переносице, да так сильно, что начали ныть веки. Белые Лилии, – те, о ком она не хотела разговаривать по личным причинам, — Поверь мне, больше никто тебя не тронет, я обещаю, Наран. Обещаю, — пальцы сжались на талии, и девушка вновь неосознанно облизнула губы, а после закусила нижнюю.       — Майки... — сдавленно прошептала девушка и подняла взгляд тяжелых глаз на небо, туда где плыли облака, туда где было спокойно, нежели в её сердце, которое разрывалось на сотни кусочков, — Майки, прости меня... — она ощутила, как по щеке скатилась непрошенная слеза, которая опустилась на подбородок, а после упала на больничную одежду, моментально впитываясь. Чувствуя его руки на своей талии, ощущала его спокойное дыхание на шее, она понимала, что её ложь ранит его сильнее всех, — Пожалуйста, прости... — её голос не дрожал, пока он не увидит её лицо, он не поймет, что она плачет... Хотя это был Манджиро, её Манджиро, который чувствовал её боль и тоску.       — Не извиняйся... Не надо, твой вины нет, Нара, ты...       — Майки, — она перебила его, печально осматривая пушистые облака, — Майки, ты простишь мне ложь? Простишь ли ты мой обман, если он вскроется? Если вдруг у меня будут причины лгать тебе, поймешь ли ты меня? — ряд вопросов, который вызвал болезненный стук сердца у парня, который ждал многого, но явно не этого. Парень лишь сильнее вжимает Наран в себя, пытаясь стать с ней одним целом, чувствовать каждую частичку её тела, чувствовать пульсацию. Он почувствовал её дрожь тела... Или же эта дрожь была его? Сано сам дрожал от её слов, они были сказаны без доли юмора в голосе, без капли смеха... Она говорила на полном серьёзе.       — Я прощу тебе всё, Нара, если ты решила скрыть что-то от меня – значит на это были причины, и я пойму их, что бы там не было... — он ответил ей так же серьёзно, но, понимая, что диалог уходит далеко не в то русло, которое нужно было. Его руки на секунду отошли от тела девушки, чтобы потом легким захватом вцепиться в её ребра и начать перебирать их.       Саске в момент теряет нить с той самой накатывающей грустью и чувством вины, её ребра озаряются приятной болью, а к горлу подкатывает смех, который тут же рвется наружу. Нара заливается громким смехом, срывая с губ Майки улыбку, парень дергает её на себя, а она и не сопротивлялась. Девушка падает спиной на Майки, а её ноги взлетают вверх, она начинает перебирать ими в воздухе, словно отбивалась от кого-то. Руки Саске падают на её живот, а голова опускается на плечо Майки, для которого такой звонкий смех Наран был усладой для ушей, Майки обнимает её, не прекращая щекотать. Девушка заваливается в сторону, а Майки вместе с ней, опускаясь на правый бок, и буквально через мгновение он хватает её за правое запястье и тут же дергает на себя, вынуждая девушку лечь на него всем телом.       — Тебе я прощу всё, любую ложь, убийство... Не прощу тебе только одно, — Саске, которая ещё подрывалась в тихих приступах смеха, резко замерла. Девушка ставит руки по обе стороны от головы Майки и поднимается на них, смотря Манджиро в глаза. Черный омут с серьёзностью смотрел на Саске, которая ощутила его длинные и такие нежные для неё пальцы на своей талии. Он прижимал её к себе, стягивал кожу, делал всё, чтобы она не ушла, — Если ты уйдешь от меня, не прощу никогда, если ты разобьешь моё сердце, Саске Наран, я...       Майки не договорил. Саске падает вперед и касается своими губами его, прикрыв свои зеленые глазки, она чувствовала, как горело её лицо и как сильно жаждало этого её сердце и душа. Так она хотела показать ему, что никакая сила не заставит её уйти от него и разбить сразу два сердца. От неожиданности, Майки приоткрывает губы, с шоком и каким-то волнением смотря на Наран, которая целовала его. Этот поцелуй. Второй её поцелуй, который она вновь отдала ему, настоящий, тот, который предназначался для него. Первый их поцелуй оставил на его сердце тень и жгучее пятно, и сейчас её губы стерли это пятно. Парень закрывает свои глаза, позволяя Наран управлять им, позволяя ей взять над ним полный вверх, вновь. Она уже давно обладала им, давно имела полный вверх, и влияние в его жизни. Пальцы Сано нервно сжимали талию Наран, а внизу живота всё зажалось, вся кровь прилила туда, от ощущения девушки на себе, а так же её губ.       — Майки, я...       В этот раз, договорить не дал Майки, парень дергается вперед и вновь их губы сливаются в самом обычном поцелуе. Парень касался её губ, и попутно вынуждал Наран подниматься. Двигаясь к ней, Манджиро вынудил Нару развести ноги в разные стороны и сесть на его бедра, руки девушки кольцом сплелись на его шее, а губы поддавались его движениям и манипуляциям. Пальцы жадно впивались в кожу и мясо, а сам Майки терял над собой контроль, медленно углубляя поцелуй. Цепляя её нижнюю губу, изредка толкая её своим напором назад. Но и Саске не отставала, поддавшись волне внезапного возбуждения, её ладони опускаются на его щеки, она красиво выгибается в спине, стараясь прижаться к Манджиро сильнее, тянет его на себя, приоткрывая рот, и позволяя Майки делать всё, что он хочет. Недавним смущением и не пахло.       Слившись в чувственном поцелуе, они пытались показать друг другу насколько сильно нуждались, друг для друга были кислородом и отдушиной. Майки несильно вжимал её в свои бедра, а Саске прижималась своей грудью к его, срывая с губ томные вздохи, которые попадали прямо к ней в горло и сковывали все органы. Разрывали низ живота, стягивали его таким узлом, что заканчивать не хотелось. Саске понимала, что её первый поцелуй был отдан тому самому человеку, с которым она хотела прожить всю жизнь, хотела быть с ним до конца времён. Глупая, еле ощутимая боль в коленях, лишь больше разжигала огонь внутри, останутся синяки, от того, как она елозила ими по поверхности крыши, изредка вставая на них полным весом. Воздуха не хватало, но никто не хотел отстраняться, никто не хотел разрушать эту атмосферу, кроме того, кто понимал, чем всё это может закончится.       — Спасибо, Нара, — парень разрывает поцелуй и касается своим лбом её, замерев так, он пытался восстановить дыхание, пытался утихомирить свое сердце, пытался понять наконец, что Саске Наран принадлежит ему, а он ей, — Спасибо, что ты рядом со мной, — открыв глаза и увидев её опухшие и красные губы от поцелуя, Майки невольно улыбнулся. Прямо сейчас, показать всему миру, что тот, кто посмеет, коснуться Наран умрет страшной смертью от его руки, никто в целом мире не коснется её, упади один волос с её головы, он сожжет этот мир до тла.       — Я всегда буду с тобой, Майки, — в ответ прошептала ему девушка, наслаждаясь этим моментом. Не чувствуя больше чувства вины, не чувствуя ноющей боли под рёбрами, которое норовило сломать их и завладеть Наран целиком, — Всегда буду рядом, что бы не произошло, — дернув головой в разные стороны, их носы потерлись, совсем легко, совсем невинно, будто это не они сейчас не могли насытиться друг другом, будто это не они сейчас чуть не сорвались.

***

      Последние дни в больнице и Наран выписывают, состояние нормализовалось, больше ей ничего не угрожало, и она могла ехать домой, когда придут последние анализы. Саске стояла на крыше здания больницы, смотря на небо, она старалась не плакать, старалась держать себя в руках. Майки отправился на уроки, и мог приехать только после обеда, поэтому Саске была одна, хотя, вроде, к ней уже мчался Мицуя, который точно так же переживал за сохранность Наран. После нападения в стенах больницы, её старались не оставлять одну, кто-то с ней постоянно да был, и такие моменты были редкостью, чтобы рядом никого не было. Но для Наран это было и к лучшему, она могла побыть одна, могла подумать и поразмышлять о том, что ей делать дальше. Как врать дальше?       — Нара, — шепот, который Саске Наран не услышала, девушка стояла возле перил, всматриваясь в небо. За ней наблюдали, взгляд, который смягчился, когда встретил женскую хрупкую фигуру. Сердце несколько раз так больно ударило, всё это время пока они не виделись, он бредил, хотел встретить её, хотел увидеть и просто коснуться. Её шелковистых волос, её холодных рук. Осмотреть её и понять, что теперь у неё всё хорошо и больше нет тех ужасных синяков и ссадин на теле, — Моя Нара... — словно в бреду, прошептал парень и стал делать к ней шаги.       Он узнал, что на неё напали, что избили до комы, и уже сделал всё что мог. Он был рад, что с Наран всё хорошо сейчас, что она стоит, живет и дышит. Был рад, что сейчас, подойдя к ней, увидит её лицо. Руки, которые висели вдоль тела безвольным грузом, стали подниматься, чтобы потом, когда он оказался в нескольких сантиметрах, они сошлись на её плечах. Прижав её к себе, он уткнулся носом в черные волосы, а телом ощутил, как она вздрогнула и повернула голову назад, чтобы увидеть татуировку, которая врезалась в память. Саске хотела было замахнуться рукой и ударить, но поняла, что она знает этого человека и просто опустила руки вдоль тела, чувствуя, как нервно он обнимает её.       — Нара... Я так скучал...       — Кадзутора...