Белые Лилии

      Прошло две недели и за это время, Наран перевезла почти все свои вещи к Майки обратно. Около полугода назад Манджиро подарил ей эту квартиру и попросил пока пожить там из-за проблем внутри группировки, Сано ничего не оставалось, как съехать на время и вот наконец она покидает эту квартиру. Она пропиталась её воспоминаниями, её галлюцинациями, стоя в квартире, она наблюдала за тем, как люди группировки таскали её ящики, чемоданы и коробки, в них была её одежда, всё самое важное, что она не могла оставить здесь. Розовые волосы были убраны в высокий хвост, черная водолазка с высоким горлом, которое закрывало её жуткие синяки, которые до сих пор не сошли, а так же джинсы и сапоги на высоком каблуке. Сложив руки под грудью, она размышляла: В её квартире было ещё два человека, которые жили в запертых комнатах, и что с ними делать она не знала.       — Госпожа Сано, мы закончили, можем отправляться? — парень стоял, склонившись в глубоком поклоне, девушка утвердительно промычала и проследила за тем, как он скрылся за дверью, и она осталась одна в гостинной. Крутя головой в разные стороны, она рассматривала квартиру, которую проклинала из-за фантомов, которые бродили тут. Вот Эмма сидит на стуле, у окна стоит Дракен, а на диване сидит Мицуя. Сжимая руки в кулаки, Сано кусала губы и жмурилась, пытаясь избавиться от них.       Нервный вдох и вот девушка открывает глаза и никого не видит, они перестали разговаривать с ней, перестали постоянно что-то шептать на ухо. Они почти оставили её в покое. Таблетки отправились в мусорку, Сано решила начать учиться жить без них, избавиться от всех людей в округе и смотреть на мир трезвыми глазами. Сжав и разжав руки, Наран тут же разворачивается и идет в самую глубь квартиры, в её кармане ключи от комнаты. Пока она решилась, нужно делать, если сейчас замешкается, больше никогда не сможет принять это решение. Стуча каблуками по плитке, Сано чуть ли не бежала, а сердце так быстро билось, что, казалось, вот-вот и выскочит от волнения. Она часто заходила к ним, старалась разговаривать, но они твердили одно и то же. Остановившись у черной двери, она достает ключ и тут же вставляет его в замочную скважину, чтобы после несколько раз прокрутить его и услышать щелчок.       Толкнув дверь вперед, девушка замерла на месте, прямо напротив двери сидел парень с короткими красными волосами, ноги его были поставлены на пол, а на колени легли локти рук, пальцы которых были переплетены спереди в замок. Рентаро поднимает на неё уставший взгляд черных глаз и осматривает с ног до головы... В тот раз она приходила иной, сейчас он не узнавал эту девушку по имени – Сано Наран. Сано смотрит на Рена и видит его печаль, она чувствовала то опустошение, которым обладала сама, и сейчас, смотря ему в глаза, она ждала, что парень кинется на неё, но нет, он лишь тяжело вздохнул, а после протяжно выдохнул весь этот воздух. Не сводя взгляда с Наран, он не мог сдержать своей боли, своей обиды и жалости по отношению к этой бедной девушке, которая стала заложницей собственных чувств и секретов. Не затяни она всё, возможно, ситуация повернулась бы иначе.       — Рентаро, здравствуй, — прошептала девушка и прошла в комнату, она знала, что второй парень тоже здесь, сбежать никто не мог, а даже если они и покинут комнату, её охрана остановит парней и вернет их обратно в клетку. Сано зажала правой рукой локоть левой руки и невольно опустила взгляд вниз. Ей всегда было тяжело находиться тут, говорить с ними и смотреть в глаза, видя там столько обиды, что хотелось выть, — Здравствуй, Киеджи, — прошептала девушка, поворачивая голову в сторону кровати, на ней сидел парень с убранными в хвост белыми волосами, — Как вы?       Девушка чувствовала, как скрипело её сердце, как больно оно билось, с каким затяжным эхом стуки отдавались в голове и ушах. Он смотрел перед собой, упокоив локти на коленях, взгляд был пустым и мертвым, он уже давно смирился со своей участью, давно потерял свет в жизни, ему хотелось поскорее умереть, а не сидеть здесь, как зверушка в клетке. Их хорошо кормили, позволяли ходить в душ, даже на улицу выпускали, делали всё, лишь бы последние члены первого поколения Белых Лилий признали Наран своей новой главой и присоединились к ним. Но парни отказывались делать это, у них была одна глава: Госпожа, которую они потеряли из-за Сано Манджиро, когда Сано Наран взяла над ними власть, многие верхушки Лилии погибли от её руки, от её приказа, и сейчас им было тошно даже находиться в одном городе с ними. Особенно с Наран, которая никогда не сможет стать Госпожой, которая никогда не вернет им то время, когда они ценили каждую секунду с Госпожой, когда они были рады новому дню.       — Уходи, Наран, — прошептал Киеджи, стягивая пальцы в замок и поджимая губы. Повернув голову в сторону, он озарил её пустым взглядом черных глаз. Мертвые. Не живые. От того весёлого Рина не осталось и следа, она убила в нем всё живое и радостное, уничтожила, растоптала, и всячески пыталась войти в доверие, наладить контакт, только вот ничего не выходило.       Девушка дрогнула, она сделала несколько шагов в сторону и, прислонившись спиной к стене, скатилась по ней, аккуратно достав из кобуры на ноге пистолет, она с грохотом опустила руку на пол, смотря точно такими же мертвыми глазами на Киеджи Андо. Много воды утекло, она уже не та, и они уже не те, от Белых Лилий только одно название, они очень сильно изменились за двенадцать лет. Второй рукой девушка зарылась пальцами в волосы и несильно сжала их. Из груди стали рваться нервные смешки, которые больше походили на подступающую истерику. Наран поворачивает голову на Рентаро и видит в его глазах такую противную пустошь, что нервные смешки стали литься нервным смехом, а после по щекам скатилась непрошенная слеза. Она угробила всё своими собственными руками, так как смеет плакать, как смеет сейчас оплакивать вместе с ними Госпожу?       — Верни нам её... — прошептал Рентаро, смотря на начинающуюся истерику Сано, её тело било тремором, она судорожно стягивала пальцами свои волосы и кусала губы, пытаясь сдержать слезы, которые лились без разбора, — Верни нам то время, когда мы были все вместе, когда мы познавали горе все вместе, когда мы были счастливы в Белых Лилиях, — она не могла вернуть, не могла всё исправить. Поддавшись своему голосу в голове, Сано уничтожила всё и сейчас не знала куда себя деть. Она чувствовала себя виноватой, но в тот же момент не могла признать вины за содеянное, и от этого становилось ещё хуже.       — Извини... — прошептала девушка, дергая рукой, в которой сжимала пистолет, кусая губы, она нервно сглатывала слезы боли и обиды от несправедливости, от жестокости этого мира. Боль преследовала её с самого начала, с самого детства, она просто научилась её игнорировать и искать в простых встречах с друзьями всё самое счастливое, так она и выживала... Только вот её проблемы не испарялись, они копились и копились... И вот во что это вылилось, — Я не могу вернуть вам её, не могу вернуть Госпожу, я не в силах... — её голос сильно дрожал, а саму её било из стороны в сторону, ломало, а из груди вырывались скулежи, которые парни слушали с каким-то камнем на сердце. Рентаро смотрел на эту девушку и видел, как она ломалась до конца, эта их встреча станет последней, и именно она доломает Наран окончательно, он понимал это...       — Верни мне Кеиичи... Верни мне моего брата, которого утопила, как котенка... Верни мне любимую девушку, которую заживо сожгла и с упоением заставляла смотреть меня на её кончину... Верни мне Луку, Кеиичи, — прошептал парень и упал вперед, из глаз уже давно не текли слезы, он уже смирился с их потерей, но вместе с их смертью, умерла большая часть его. Сознание заслонило черной тенью скоротечного бытия, только по желанию этой девушки люди умирали без веской на то причины. Простой отказ от службы новой главе, просто непринятие того, что Госпожи больше нет. Стоя на коленях, его голова упала в бок, а руки лежали на полу безвольным грузом, пустым взглядом смотря в стену, парень видел, как било Наран в разные стороны, как её ломало от его слов и напоминания, — Ты вот с любимым, а я вот потерял свою любовь, сгорела, так быстро, что я даже ничего сделать не успел... Я ведь даже не успел сказать ей о том, что безумно люблю... — Теперь срывался Киеджи, который слишком много и долго держал в себе и даже бывшей Первой Луне ничего не рассказывал.       — Сузуми Такайоми, Фумио Ватари, Хирото Като, Кеиичи Андо и Лука Микуоки, — проговаривая имена бывших товарищей, Рентаро пробовал их на вкус, вспоминал лица, улыбки и моменты. Поджав губы, он не понял, как в глазах появилась влага. Они расширились, а лицо вытянулось в немом вопросе: За что? Почему всё так? Его подбородок задрожал, а после по щекам скатились слезы. Он всё помнил и забыть не сможет никогда, такие светлые ребята, которые положили не только честь, но и жизнь за свою Госпожу, которая заменила им семью, которая стала для них всем, — Ты их всех убила, как простить тебя после того как ты затравила добряка Су, который обладал безумно добрым сердцем и не смог бросить девушку с ребенком в беде, заколола его в том переулке за его доброту... Фумио был напичкан наркотиками, смотрел на то как насиловали его мать, а после ты сбросила его с крыши здания прямо перед матерью... Хирото защищал свою семью с честью и гордостью, но это не помешало тебе поиздеваться над всеми, а потом на его глазах убить любимую девушку, мать и бабушку, а потом и его самого... Утопила Кеиичи и сожгла Луку...       Сано зажимает рот рукой и стягивает пальцы на щеке, от слов Рентаро стало очень плохо. Это и правда всё сделала она, по своей же воле, ведомая ненавистью, охваченная проклятием Майки, она желала избавиться от всех и вся, кто просто встанет у неё на пути, а тех, кто отказался от её веры, придерживаясь веры Госпожи, она жестоко убивала, давила на слабости, заставляла страдать. Дернув пистолетом, она тут же поднимает его вверх и наставляет дуло на Рентаро, который не мог сдерживаться, он лил слезы, которые были горячее, чем слезы Наран, которые были наполнены чувствами его мертвых товарищей. Парень и не дрогнул, он прекрасно понимал, что она пришла сюда, чтобы поставить точку в первом поколении Белых Лилий. Сано нервно выдыхает, смотря в его глаза переполненные агонией боли и страданий, казалось, с того самого момента, как Госпожи не стало, он больше не видел солнца, не слышал пения птиц.       У Рентаро было не самое лучшее прошлое, будучи профессиональным спортсменом, его предали самые близкие люди. Он спустился в недры преступного мира, став второсортным якудза, делал всё, что скажут, но при этом ни гроша не получал, лишь руки омытые кровью. Он помнил тот день, когда познакомился с четырнадцатилетней Госпожой, которая одолела его в битве и предложила стать началом её банды... Да, тогда задумывалась именно банда, но медленно она переросла в якудза, которые гребли деньги лопатой. Сколько себя он после помнил, улыбка никогда не сходила с его губ, они находили новых людей, они становились членами Белой Лилии, и на базе становилось всё громче и громче. Маленькие самоубийцы носились по базе и игрались друг с другом, вспоминая детство, а он, Тато и Су сидели рядом с Госпожой и, пока она пила лимонад, они потягивали дорогой коньяк и слушали её указания. За спиной Госпожи всегда было спокойно, она защищала их, как мать своих детей, она видела в них свою семью, и утирая собственные слезы, шла помогать им... Добрые Белые Лилии, которые быстро поняли, что они семья, большая, шумная, но семья... Такими он запомнил Белых Лилий, такую он помнил Госпожу, с грузом на спине, со слезами на глазах, но уверенностью во взгляде, она никогда не давала усомниться в себе, не позволяла бояться.       — Наран хочет раскрыть тайны, но боится реакции, — прошептал парень и девушка дрогнула от его слов. Она резко подскакивает на ноги и её ведет в сторону, зеленые глаза загорелись ненавистью и злостью, она наставляет пистолет на Рентаро и видит на его лице слабую улыбку, — Наран боится самой себя, она не может ничего с собой сделать, — всё шептал парень, словно зачитывая стишок, а девушка ощутила дрожь в теле, она гневно смотрит в черные глаза Рентаро, которые впервые спустя много лет стали блестеть, — Наран скрывает тайну, — парень потянулся в карман своих штанов и достал от туда искусственную белую лилию, — Наран... Верни мне Госпожу, мне не хватает её... Наран...       — Ты же знаешь, я и в огонь и в воду с тобой, — проговорил Найс, стоя на одном колене перед девушкой в белой куртке с черными лепестками лилий по всему пошиву. На лице улыбка, а глаза горели неистовым огнём, — Ты создала нас, ты ведешь нас за собой, приняв тогда твою руку, я связал себя с тобой, и никогда не смогу отвязать, — девушка с гетерохромическими глазами смотрела не только на своего зама и правую руку, но и друга, который первый положил свою жизнь за неё, — Госпожа, — ветер раздул его длинные красные волосы в сторону, и вот он поднимает голову и видит протянутую руку с красными длинными ногтями. Госпожа смотрела на него с улыбкой, а парень, не раздумывая, хватается своими пальцами за её руку и поднимается с колена, встав рядом с Госпожой, которую был готов вести сквозь пули, закрывая своим телом.       — Это наше время, Рентаро, мы на вершине преступного мира, всё Токио... Нет, вся Япония у наших ног, — смотря с крыши здания на город, Госпожа чувствовала, как её длинные черные волосы отдавались потоку ветра, и не могла сдержать улыбки, — Я сдержала своё обещание, ребята, я подняла нас на вершину! — сжимая руку в кулак, девушка вытягивала его вверх прямо к луне, которая сменяла солнце этой ночью. За её спиной её ребята, товарищи, с которыми она пришла к этому, без них ничего бы не вышло.       Парень не договорил. Наран выстрелила быстрее, чем думала, её палец сам сорвался и нажал на курок. Парень мертвым грузом завалился на бок, вместе с той лилей, которую достал из кармана. Белые лепестки стали окрашиваться кровью, а сама она всё быстрее и быстрее разрасталась под его мертвым телом. Рентаро Рен погиб от руки Сано Наран, которую когда-то защищал своей грудью, которую когда-то пытался спасти, которую когда-то поддержал... Наран видела, как сильно дрожала её рука, слышала, как тяжело она задышала, слышала, как быстро билось её сердце... Перед глазами всё стало мутнеть, пелена слез не позволяла четко смотреть на мир... Пистолет выпадает из рук и с грохотом падает на пол, а девушка резко бьет себя руками по голове и стягивает корни волос. Стягивая волосы, она начала вырывать их, отшвыривая в разные стороны, девушка раскрыла рот в немом крике, а потом резко упала на колени вслед за своим пистолетом.       — Наран хочет раскрыть тайны, но боится, — весело пропел парень, подходя к девушке, которая сидела на лавочке, утирая рукавом мужской кофты свои слезы и остатки туши, — Наран боится самой себя, но ничего не может с собой сделать, — на его лице была легкая улыбка, а длинные красные волосы развивались на прохладном ветру, на нём белое пальто, которое было застегнуто, зима уже, Найс убрал руку в карман и достал от туда искусственную белую лилию, — Наран скрывает тайну, — парень встал перед девушкой, которая глупо хлопала глазами, смотря в её зеленые глаза он видел там отчаяние, — Наран не понимает, что её примут, — с этими словами парень аккуратно заправляет черные волосы за ухо и вставляет туда стебель Белой Лилии. Смотря на неё с улыбкой и видя в глазах надежду, он кивнул и, развернувшись, оставил её одну, словно его тут и не было.       — Ты сошла с ума... — прошептал Рин, с болью смотря на труп своего друга и старшего товарища, его сердце вновь защемило и это был последний раз, ведь он следующий. Девушка стояла на коленях возле трупа Рентаро, и складывалась вперед, чуть ли не касаясь носом пола. Внезапно раздался дикий женский визг, который сопровождался ударами кулаков об пол. Девушка срывала голос и приносила себе боль: Она била кулаками по полу, отпустив волосы. Кровь Рентаро растекалась на полу довольно быстро, и Наран уже не понимала, её ли кровь на костяшках, или кровь Рентаро.       Сано не понимала, что с ней происходило, она же сама выстрелила, сама убила, так почему сейчас так срывала голос и пыталась доставить себе боль, чтобы оттеснить смерть Рентаро и вообще какую роль она играла? Так она пыталась оправдать свои действия, жалостью, её остатками, которых уже почти не было. Изнутри шла агония невероятной боли, которая шла с ней вот уже десяток лет, душила и убивала, оставляя внутри лишь пустошь. Девушка вновь замахивается рукой, но тут на глаза попадается белая лилия с кровавыми лепестками, Сано замерла... Лилия... Точно такая же лежала на её столе двенадцать лет назад, когда к ней пришел Найс. Девушка смотрела на неё и не замечала, как из глаз вылетали капли слез, бледные руки с каплями крови, которые тяжелым мертвым грузом опустились на пол в лужу крови Рена, и сердце Наран, которое билось всё медленнее и медленнее. Живот скрутило, а к горлу подступила тошнота, которой ранее не было, и девушка поспешила отдернуть голову.       — Киеджи, раньше ведь было хорошо, раньше было всё иначе, когда всё пошло наперекосяк? — прохрипела девушка, чувствуя, как саднило горло от крика. Сано падает вперед на руки, принимая опору, и тут же перекидывает вес тела в сторону, чтобы сесть на бедро напротив Киеджи. Девушка поднимает пистолет и смотрит на беловолосого парня, который хлопал глазами, отгоняя слезы.       — Весело же было, да, Киеджи? — Кеиичи, которого связали по рукам и ногам, волокли к бочке с кипятком. Киеджи сидел на стуле со связанными конечностями, а рядом с ним стояла Наран, которая лишь отдавала указания, — Мне вот было весело, с тобой, с Лукой, с Белыми Лилиями, это были мои лучшие годы, — всё говорил Лин, смотря на своего старшего брата через плечо. Он не переставал улыбаться, смотря в его перепуганные черные глаза, он считал, что его только попытают, а потом отпустят, но увы, Лин уже не спал, когда Наран отдала приказ об убийстве, — Мои лучшие годы были рядом с тобой, старший брат, — парня поднимают, а глаза Рина расширяются, он дергается в его сторону, но тут же получает пулю в ногу, от чего его внимание смещается на мгновение, — Я же младше тебя на пару секунд, и сейчас я правда младший брат... — с грустью смотря на то, как Рин шипит и еле как сдерживает крик от боли, чтобы не пропустить ни одного слова, — Я люблю тебя.... Прощай, брат, — его опустили в кипяток.       — Кеиичи!       — Когда ты стала главой Белых Лилий, — честно ответил парень и встал с пола, на котором сидел. Рин сделал несколько шагов, а потом упал на колени прямо напротив Наран, которая не могла даже чувствовать, в ней ничего не было, она устала. За спиной Киеджи стояли люди, которым было тяжело смотреть на неё без боли в глазах, — Когда убила всех верхушек первого поколения, когда уничтожила всё, что создавала Госпожа годами, когда Манджиро Сано лишил нас её... — он поднимает на неё черные глаза, в которых стояли слезы, и впервые за много лет она видит там блеск и мольбу, — Я хочу к Луке, к Кеиичи, к Рентаро, прекрати мучать меня, — он молил Наран убить его, от чего девушка дрогнула, а от осознания внутри проснулась та маленькая Наран, которую слишком рано сломали пополам, превратив в чудовище, но в тот же момент верх над ней держала её истинная исковерженная личность, — Убей! — дикий крик парня, голос которого всё-таки дрогнул.       — Лука! — крик Рина, которого заломали стражи Небытия. Парень дергался, пытался вырваться, смотря на то, как девушка горит заживо. Слезы уже без разбора падали на асфальт, и они ничего не могут исправить... Лука сидела, привязанная к стулу, облитая бензином, и с догоревшей зажигалкой на коленях. Девушка смотерла на Рина, который надрывал голос, делал всё, чтобы вырваться, но у него ничего не получалось. А она и могла лишь улыбнуться ему на прощание, да кивнуть с этой улыбкой, которую она всегда дарила близнецам, которую она дарила только им. Прошептав по слогам, Лука чувствовала свой конец, чувствовала, как умирает, смотря на Рина, которого её сердце заметило только в последний месяц её жизни... Она не успела сказать ему самого главного, — Лука! Нет! Я молю, Наран! Не убивай её! Проси чего хочешь, только сохрани ей жизнь! — она не успела признаться ему в своих чувствах, которые стремительно брали вверх. Сгорев заживо, упокоив эту правду с собой в трупной яме за городом.       Выстрел. Наран выстрелила в него, и вновь её рука падает вниз, а сама она смотрит перед собой, вновь переваривая всё... Нет. В её голове не было мыслей, а новые слезы текли уже по мокрым дорожкам, ей хотелось кричать, хотелось разбить тут всё от собственной мерзости, но она просто сидела, не в силах даже опустить голову и увидеть, что она промахнулась. Пуля попала не в сердце, а чуть левее, и Киеджи всё ещё можно было спасти. Но, зачем? Он сейчас уйдет к тем, кого потерял, и его смерть была самой безболезненной по сравнению с братом и Лукой, которые пережили страшные муки перед тем, как умереть. И лёжа сейчас на полу истекая кровью, он смотрел в потолок и чувствовал, как слезы вытекали в разные стороны, попадая в уши. Сейчас он был так счастлив, сейчас ему было так хорошо... Он шел к ним.       — Спасибо, Госпожа Сано, хоть, что-то хорошее ты сделала за последние годы... — Наран дернулась, она опускает взгляд на Рина. Он умер быстро. Девушка поджимает к себе колени и смотрит в его черные глаза, из которых вытекали последние капли слез. В тусклом свете улиц, Наран всё равно видела его цвет кожи, который медленно принимал бледно-мертвый оттенок. Девушка нервно откидывает голову назад и смотрит в потолок, чтобы не видеть его трупа, не видеть его счастливых глаз, не видеть того, что она сама сотворила.       Слезы бежали без разбора, кажется, они никогда не закончатся в этом сухом слабом теле. Слезы текли, но внутри была такая пустота, словно у неё именно сейчас всё забрали, словно убив их, она в край потеряла настоящую себя, вновь омыв руки кровью. Она чувствовала, как смерть дышала ей в спину, как мурашки разбегались по спине, как ей становилось холодно возле двух трупов. Знай она, что её ждет такое будущее, не стала бы сопротивляться и позволила себя задушить, лишь бы не испытывать подобного вновь. Смотря в одну сторону, она видела своего мужа, который был настолько ей одержим, что был готов забить до смерти, если узнает о том, что она с кем-то просто пересеклась взглядом. Поворачивая голову в другую сторону, она видела Эмму, Мицую и Дракена, которых убила, они смотрели на неё без осуждения и злости, с жалостью во взгляде, они не хотели, чтобы Наран жила так. И смотря вперед, она ничего не видела, у неё не было права выбора, она была заложницей собственных страхов, проблем и тараканов.       Дернув головой вниз, она видит Эмму, которая сидела у дивана, поджимая к груди колени, она смотрит Наран в глаза и кивает головой за её спину. Девушка дрогнула, она не ожидала увидеть здесь Эмму, её исцарапанное лицо, глубокие раны, которые она ей оставила в последнюю их встречу. Она исцарапала лицо Эммы, а потом забила её ножом. Сано дергается, а после медленно поворачивает голову назад.... Там стояло напольное большое зеркало, в котором она видела собственное отражение, и не только свое, она видела и Эмму и Госпожу... Девушка с длинными черными волосами, разными глазами и со шрамом на лице, с белой курткой на плечах, сидела на коленях возле Рина и гладила его по волосам, лив слезы на его бледную щеку. Её длинные пальцы зарывались в волосы, а второй рукой она зажимала нервно рану, пытаясь остановить кровь, которая всё ещё вытекала из тела. Госпожа поджимала губы, не в силах сдержать поток слез, которые так и лились, которые так и капали на лицо Рина, скатываясь по его щекам и смешиваясь с его собственными слезами.       Наран поворачивает голову назад, но никого кроме Эммы не видит, а девушка тем времени смотрела в зеркало, смотря за тем, что там происходило. Боязно вернув голову обратно, она стала следить за тем, как Госпожа поднимается и, ступая каблуками по луже крови, останавливается возле Рентаро и падает перед его телом на колени. Судорожно прижимая свои ладони к своему рту, она жмурилась, выпуская неистовый поток слез, её тело била дрожь, плечи ходили в разные стороны, а руки стали судорожно тянуться к парню, который был готов на всё ради неё, который помог ей подняться, который всегда был рядом. Она обхватывает кровавыми пальцами его голову и нежно прижимает к себе, завывая словно собака, прижимаясь к нему, она дико рыдала, изливала остатки своей души, а Наран лишь смотрела на неё мертвыми зелеными глазами. Они мертвы. Они все мертвы. Но она продолжает сходить с ума, продолжает видеть призраков прошлого, продолжает страдать.       — Зачем? — этот шепот, который пробрал до мурашек, девушка дрогнула, продолжая смотреть на Госпожу в зеркале, — Зачем?! — этот дикий крик, который ударил в перепонки, она резко поворачивает голову через плечо и смотрит ей в глаза заплаканным взглядом, гетерохромические глаза страдали, сейчас обнимая своего друга, она ненавидела больше всего Наран, которая сделала это, — Зачем, Наран?! Для чего ты это сделала! — Госпожа вопит во всё горло, а рядом с ней стали вырисовываться люди, у тела Киеджи Андо она заметила розовые волосы, которые упали на его щеки. Они были по всюду... Верхушки первого поколения Белой Лилии, которые отказались менять свою веру с Госпожи на Наран, которые погибли, но не предали свою главу.       Смотря им в глаза, Наран видела в их глазах преданность, уверенность и радость. Все они наконец вместе, все они снова собрались своим кругом близких, держась за Госпожу, которую не предали и не предадут никогда. Сейчас они были по настоящему счастливы, и Наран видела это. Девушка резко вскакивает с места и бежит прямо к этому зеркалу, чтобы, сжав руку в кулак, тут же ударить по нему и разбить на десяток паутинок, которые разошлись по зеркалу. Боли она не чувствовала, но желание разбить это счастье взяло вверх, девушка вновь заносит руку и бьет по осколкам, чувствуя, как они вонзаются в кожу. Видя в зеркале свое разбитое отражение, она видела за спиной своих друзей, которых она убила, их руки покоились на её плечах, а голова Эммы прижималась к её спине. Так они пытались успокоить её, или же она сама пыталась сделать это? Пыталась успокоить себя, чтобы не сорваться вниз с самого обрыва, чтобы не разбиться.       Девушка вновь и вновь била зеркало окровавленным кулаком, не чувствуя боли, чувствуя внутри злость, чувствуя внутри всепоглощающую пустоту, которая охватывала все её эмоции и уничтожала. Наран хотела чувствовать, как раньше, жить, как раньше, а не быть чокнутой дурой! Девушка скручивает корпус в сторону и, выкинув руку, тут же сносит ею зеркало на пол, вынуждая его окончательно разбиться с грохотом. Наран вновь хватается за голову и с грохотом падает на колени, не чувствуя тупой боли в ногах, не чувствуя ничего, она стянула волосы и завыла, как побитая собака, которая не могла понять, что именно она хотела, чего добивалась, и как планировала дальше жить. Обхватывая голову своими пальцами, она старалась закрывать и уши, чтобы не слышать этого шепота смерти, шепота своих близких людей.       Умерла. Она умерла внутри, и ничто не могло спасти её, даже осознание того, что ещё не всё кончено, ещё не всё потеряно, Наран! Перед глазами витают картинки прошлого, когда она была счастлива, когда она была самой собой, когда всё было хорошо, и в обществе близких людей, она жила, а не существовала. Спуская руки по своей шее, она цепляет пальцы на плечах и стягивает их, чтобы потом закричать в обществе трупов и её галлюцинаций, которые постоянно были с ней, которые постоянно напоминали ей о том, что она сделала. Срывая свой голос вновь, девушка качалась из стороны в сторону, заваливаясь вперед, успокоиться она самостоятельно не сможет. Чувствуя их руки на своей спине, она извивалась как змея, пытаясь скинуть их, пытаясь скинуть свой собственный грех, который душил её. Сано сошла на хрип, и кусая губы, плакала, вновь и вновь, ведь больше ей ничего не оставалось.       — Нара! — крик со стороны и вот она тут же чувствует чужие руки на себе, парень упал рядом с ней на колени и обнял девушку, прижимая её боком к себе. Осмотревшись, Кадзутора прикусил нижнюю губу, парни мертвы, зеркало разбито, а Наран в крови, он примерно понимал, что тут произошло и от этого его сердце обливалось кровью за Наран, — Нара, успокойся, ты слышишь меня. Нара? — Ханемия на мгновение отрывает её от себя и заглядывает в красные глаза, которые смотрели куда-то сквозь него. Аккуратно обхватив ладонями её щеки, он нежно тряхнул её, вынуждая Наран поднять взгляд на него, — Наран, успокойся, всё будет хорошо, — вновь прижав её к себе, Кадзутора принялся гладить её по розовым волосам, раскачиваясь из стороны в сторону.       Все двенадцать лет, Кадзутора любил Наран, которая к нему приходила, писала письма, общалась с ним, и он не смог забыть её. Два года назад они вместе с Чифую встретили его с колонии, Нара многое рассказала, поведала свои тайны, свои грехи, призналась в том, что у неё галлюцинации и у неё явно какое-то расстройство. Сидя сейчас с ней, парень чувствовал, как быстро билось его сердце, ощущая маленькие ручки Наран, которые хватались за его кофту, парень нервно сглатывал. Наран сломлена, и уже не может контролировать себя. Он часто попадал на такие срывы Наран и уже научился успокаивать её и приводить в чувства, и именно сейчас он пробегает пальцами по её позвонкам, вынуждая мурашки пронестись по телу, а после гладит спину, всё ещё прижимая её к себе.       — Вновь, Тора, вновь... Я снова сделала это... — шептала Наран ему в грудь, не скрывая своих слез и своего состояния, она дрожала в его руках, как осиновый лист, но больше ощущений прибавляло то, что если вдруг Майки прознает, он убьет его. Наран было страшно за Кадзутору, который встал на место Мицуи: Они оба всё знали, — Я убила последних членов первого поколения Белых Лилий... Я видела Госпожу, она говорила со мной, видела ребят... Тора, я не выношу этого, мне так плохо... —девушка отрывает свою руку и опускает её на свой живот, проследив глазами за действиями Наран, парень вскинул бровь, — Но я ничего не могу сделать, потому что жду ребенка... Нашего с Манджиро ребенка, Тора...       Внутри что-то со звоном разбилось. Парень ощутил, как сердце остановилось, как мир потерял краски, как все звуки разом пропали из этого мира. Пусть мечта и была глупой, но он все ещё надеялся на то, что сможет когда-нибудь назвать её своей, и никакой Майки не встанет у него на пути. Но сейчас. Её слова. Ребенок внутри неё... Поэтому она бросила принимать лекарства, поэтому перестала пить... Кадзутора смотрел на её живот, где сейчас происходило создание нового человека, зарождение жизни на первых стадиях. Его любовь была разбита давно, но он не смог пересилить себя, чтобы отступить от неё, чтобы забыть её, ему не хватило сил... Наран не была счастлива с Майки, он губил её, так что ему мешало прямо сейчас забрать её? Уехать из Японии и просто жить спокойно... Ничего.       Выдохнув, парень понял, что не дышал всё это время, трепетно обнимая Наран, он был готов защитить её от всех бед, от любой опасности, лишь бы помочь ей, но как помочь голове? Он не знал, к врачу Наран отказывалась идти, готова была терпеть это и принимать, как наказание. Водя пальцами по её водолазке, парень качался из стороны в сторону, чувствуя, как обмякла девушка, сегодня она испытала слишком много эмоций, сегодня у неё был ужасный день, она больше не могла держать себя в сознании, находясь в нем, она постоянно кого-то встречала, кого-то убивала и умирала, изо дня в день. Смотря в пустоту, он чувствовал, как внутри плавали осколки от жестокой реальности, от осознания, что Наран через девять месяцев станет мамой, а Майки – отцом. И если это случиться, Майки никому не позволит подойти к ним, они будут под такой защитой, что даже муха не сядет на них.       — Майки убивает тебя, Нара, — прошептал парень, слыша, как дрожит его голос, ему понадобится время, чтобы принять это все, но он в любом случае будет с Наран. Кадзутора кинул взгляд на воротник рубашки, который немного отошел от тела и показал парню жуткие синяки, которые только перешли на стадию ухода, — Он губит тебя... — девушка дрогнула, она прикрыла свои глаза, понимая, что ей ни на что не хватит сил, ни встать на ноги, ни оттолкнуть Кадзутору, предупредив его о возможной смерти из-за неё.       — Я знаю... Тора, я знаю... Но я люблю его...       Парень нервно выдохнул и, поджав губы, резко вскинул голову наверх, а потом с новой силой обнял девушку, которую любил всем сердцем. А она любила того, кто превратил её в это... В морально мертвого человека, над головой которого всегда пасмурно и лил дождь. Ему хотелось свернуть все горы, достать для неё все звезды, чтобы вновь увидеть эту улыбку, которой она его раньше встречала. Не омертвевшие глаза, а с огнями. Он любил Наран любой, но ему было больно смотреть на то, что с ней творил Майки, как он убивал её, стремительно превращая в пустую оболочку без своего мнения. Он не знал чем именно ей помочь, как вытянуть из этого ужаса, как уничтожить всех фантомов, как сделать так, чтобы она перестала видеть их? Хотелось постоянно стоять перед её глазами, чтобы она видела только его медовые глаза, и не боялась увидеть новый ужас прошлого.       Наран была не в состоянии выносить Чёрный импульс Майки, ей больше не хватало сил сдерживать его и бороться. Как и любой другой, кто хотел избавиться от Чёрного импульса, рано или поздно умирали от проклятия, которое нёс на себе Майки. Будучи последней сдерживающий печатью, Наран осознавала, что у неё уже не осталось сил.       И уснула она на нём кошмарным сном, улитым кровью родных и близких, стоящий в ушах крик, и сердце, которое билось с замиранием. А Кадзутора так и продолжал раскачиваться в стороны, чтобы Наран могла поспать. Вибрация в кармане Наран ни чуть не привлекла парня, который разбился о земь, Майки искал свою жену, которая не поднимала телефон и на сообщения тоже не отвечала. Сон Нары продлиться около получаса, и потом она проснется из-за кошмара, но даже эти полчаса ей нужно поспать, чтобы хоть немного придти в себя, чтобы хоть немного взять себя в руки и наконец начать заниматься собой и своей анорексией, которую было очень тяжело вылечить. Слушая мерное дыхание любимой девушки, парень принял решение забрать Наран от Майки, и воспитать ребенка вместе с Госпожой Сано.