One americano takeaway, please

      У Итэра сердце колотится и руки дрожат от волнения, дыхание застревает где-то глубоко в глотке, а маркер из пальцев не выпрыгивает только, кажется, от страха за сердце бедняги. Если бы этот маркер был живым, он бы, наверное, повторял: «Успокойся, чувак, дыши, вдох-выдох, давай!» — в унисон внутреннему голосу Итэра и... да, кажется, ему действительно нужно дышать, пока галлюцинации от недостатка кислорода не стали реальностью. Потому что, боже, если они станут реальностью, он облажается, а если он сейчас облажается, он умрет на месте от разрыва сердца.       ...И тогда у него определенно будет самая нелепая надгробная плита: «Здесь лежит идиот-Итэр, любимый брат, верный товарищ и самый неловкий бариста в мире. Покойся с миром, друг, ты ушел, но тот парень всегда будет тебя помнить, лол».       Итэр делает глубокий вдох. Долгий выдох. Со стороны это наверняка выглядит дико неловко, но он продолжает мило (Итэр искренне хочет верить, что это выглядит мило) улыбаться, стоя со стаканом в руке.       Тот-самый-парень, которого Итэр уже мысленно окрестил своим мужем, познакомил с Люмин и вообще много-чего-еще-сделал-о-чём-не-говорят-вслух, молчаливо пялится на него в ответ, крутя в руках карту.       — Я могу узнать ваше имя? — видят Архонты, то, что у него сейчас не дрожит голос — плод настолько выверенного и сильного самоконтроля, что чертовы скалы могут подвинуться. Итэр — новая скала нового поколения, самая непоколебимая и уверенная в себе. Да.       Тот-самый-парень от этого вопроса вскидывается на мгновение, будто его выдернули из мыслей, смотрит удивленно пару секунд, облизывает губы (о Господи, у него пирсинг, и ладно, окей, он готов умереть так, потому что умрет счастливым), а затем ровно, будто забивая последний гвоздь в крышку гроба бисексуальности Итэра, говорит:       — Сяо, — а в его взгляде мелькает что-то похожее на заинтересованность (ладно, хорошо, Итэру просто хочется в это верить).       — Один большой американо для Сяо, верно? — он пишет на стаканчике размашистым почерком, пририсовывает милую звездочку и пытается сделать самое невозмутимое лицо, какое только может. Итэр не уверен, видел ли он вообще когда-либо в своей жизни таких красивых парней. Но он точно знает, что после того, как этот красавчик заберет свой благословенный американо, он возьмет перерыв. Уйдет в подсобку, закроет изнутри дверь и будет кричать Люмин в личку о том, что видел шикарного парня, который выглядел так, будто сошел со страниц янг-эдалта о плохих мальчиках.

***

aeeeether начал(а) диалог. ЛЮМИН ЛЮМИН ЛЮМИН ЛЮМИН О ГОСПОДИ ЛЮМИН ЛЮМИН ЛЮМИ ОТВЕТЬ ЧТОБ ТЕБЯ

Lumi-chan!1! Итэр, ты умираешь? Потому что это едиснвенная причина по которой ты моджешь будить меня уведомлениями в 8 утра *единственная *можешь

aeeeether ты будешь смеяться НО КАЖЕТСЯ УМИРАЮ

Lumi-chan!1! И куда мне вызвать скорую, мисс драма-квин?

aeeeether В МОЕ СЕРДЦЕ

Lumi-chan!1! твоюжмать Итэр. Кто?

aeeeether ОН ВЫГЛЯДИТ КАК БУДТО СБЕЖАЛ ИЗ СУМЕРЕК И ОН ПЬЕТ АМЕРИКАНО И БОЖЕ У НЕГО ПИРСИНГ И Я АЛАЫВЛВЛФДВА

Lumi-chan!1! О. Ну, это многое объясняет. Насколько далеко он от бытия эмо-вампиром?

aeeeether 1000 ПАТТИНСОН ПОДВИНЬСЯ ИЗ 10

Lumi-chan!1! твоюжмать х2

      В подсобке душно, жарко, и он готов выйти из собственной кожи, потому что кондиционер в кофейне только в зале, но Сян Лин и так смотрела на него слишком ехидно, отпуская на перерыв. Он готов умереть от жары, от собственных эмоций, но от допроса человека, который патологически не умеет хранить секреты, если они не относятся к кулинарии — никогда.       Итэр почти физически чувствует, как гей-радар на этом парне засбоил. И то ли дело в том, что у него мозг к чертям спекся, то ли все из-за того, что он больше думал о том, как бы не начать клянчить номер телефона, а оставить адекватное впечатление, факт оставался фактом: Итэр проебался. Он мог завести диалог, мог задержать его, мог написать на салфетке свой ник в твиттере, но что сделал Итэр? Правильно, тупое лицо и вкусный кофе (насколько вообще вкусным мог быть американо). Молодец, парень, браво! Если бы внутренний голос умел закатывать глаза, то его сделал бы это в пятый раз за смену. А прошел всего-то час.       Сяо же (боже, у него даже имя красивое!) сидит за столиком на улице, и с одной стороны у него еще есть шанс, но этот парень так громко ругается с кем-то, что Итэр скорее съест свою же руку, чем будет его беспокоить. Внутренний голос ведет счет «Итэр vs социальная неловкость» и к уже накопившемуся баллу подрисовывает нолик. Счет 0/50.       Не в его пользу.       Но перерыв, как и все хорошее, кончается, и из подсобки бедняга Итэр почти выползает: тихонько шмыгает за стойку, словно ничего и не было, обводит глазами помещение и молится всем известным ему Архонтам о том, чтобы дожить до трех часов дня.       И да благословят они его на то, чтобы Люмин не явилась сюда раньше, чем его смена закончится.

***

      У Сяо в руках бумажный стаканчик из-под кофе, на котором нарисована маленькая четырехконечная звездочка, в руках телефон, а на языке ни одного цензурного слова. Сяо думает, что Чжун Ли — та еще скотина, потому что своих друзей стоит предупреждать (хотя бы ради приличия, чёрт возьми) о наличии еще одного голого парня в квартире, когда приглашаешь их.       Видит бог, он просто в бешенстве.       В их диалоге последним сообщением остается: «Сможешь ли ты зайти за мной утром?» — и хоть бы позвонил, чтобы предупредить о том, что все отменяется, так нет же! У Сяо руки дрожат от ярости, от слепого желания набить рыжую плутоватую морду, от злости на Чжун Ли. Мать вашу, начинать утро с лицезрения чужих голых писюнов в квартире друга детства — это ведь старая народная примета, сулящая хороший день, да, Мистер-Рожа-Кирпичом?       Он отпивает свой американо, закрывает диалог с придурком-который-не-скоро-будет-прощен и отстранённо думает, что не вылил свою злобу на того бариста лишь потому, что у него была слишком очаровательная улыбка и без того испуганный взгляд. А значит разбираться с его яростью, как и с опозданием Чжун Ли на какое-то-там-важное-совещание, будет Нин Гуан.       Теперь это официально их проблемы. Сяо, если честно, и без того заебался постоянно социально опекать Чжун Ли, и да будет проклят тот, кто осмелится сказать ему, что он драматизирует.       Сяо испортили день самым подлым образом, так что разгребать чужие проблемы сегодня он не намерен.       Утешает лишь то, что кофе действительно вкусный.