Unfair

      Слушая детский плач, раздражаясь от духоты и растягивающихся в вечность минут, Минхо в очередной раз обновляет диалог и пялится в сообщение от лучшего друга. Спустя шесть лет вечных путешествий друг к другу, когда Бан решился учиться в Сеуле, они, наконец, смогут жить в одном городе. Ли устал расставаться, встречаться вновь и обновлять в себе чувство полного взаимопонимания. Стараясь сосредоточиться на пейзаже за большим окном, Минхо старательно унимает предвкушающее встречу сердце и натягивает повыше текстильную маску. Детей пускают побегать по салону, за что те, приблизившись к ненастроенному на веселье парню, получают пугающий взгляд. Ли становится даже стыдно, когда ребятишки стремглав возвращаются к родителям и что-то шепчут. Все эти пассажиры нервируют своим присутствием, а на телефон поступает новое сообщение.       Чан всегда его встречал, как и сейчас, на вокзале. За столько лет у них появилось любимое кафе и родной столик. Минхо уже изученной тропой следует к знакомым широким плечам, ставшими за последние месяцы разлуки ещё больше. Становится со спины, раздумывая, а не сыграть ли в угадайку, но в конечном итоге резко тыкает своими слегка отросшими ногтями, точно балующийся кот, в покрытые футболкой плечи и забавляется с реакции.       Бан откладывает телефон, точнее откидывает на столешницу, оборачиваясь на замученного Ли. Тот хмыкает самодовольно и даже не кривит в излюбленной манере лицо, позволяя гигантским объятиям полностью вжать себя в крепкое тело. Чан не скрывает радости, мелко подпрыгивая с безвольным Минхо, и светится от счастья, затмевая местные лампы. - Как прошло? - Позволяя занять место напротив, Бан уже знает, что Ли захочет выпить американо, прийти в себя на несколько минут, чтобы потом отправиться в квартиру старшего. - Ужасно.. Эти дети орали всю дорогу. Мне бы их энергию, я б обогнал этот поезд и уже как два часа был тут. - Кивая куда-то за спину друга, младший стягивает удушающую в помещении маску и смотрит из-под ресниц.       Сочувствующе похлопав острое плечо, Крис отходит за напитками и мелким перекусом. У Ли кусок в горло не лезет, зато у Чана аппетит хороший и улыбка от уха до уха. Всё-таки Минхо скучал даже сильнее предыдущих расставаний. Темные волосы на затылке торчали из-под черной шапки, глаза будто в преддверии чуда, а не обыкновенной выпечки, светились детской невинностью. Его губы в форме сердца, приоткрытые от внезапного вопроса кассира, привлекали внимание чаще, чем ожидалось. Ли подпирал щеку, изучая друга издалека, оставляя комментарии буквально каждому миллиметру плотного тела. Будь то светлая кожа, на фоне черной футболки ставшая ещё белее, будь то крупный нос, извечно пробирающийся в дела Минхо, когда тот не просит, неважно. Парню нравится все в нем. Лукавит, конечно, Бан умел раздражать, но Ли уже давно воспринимает его своей семьёй.       Последние года два он приезжал уже не к другу. А к парню, которого до изнурения и накала нервов хотелось сделать кем-то большим. Возвести в новый статус их отношения, чья длина не вечность, но шаг за шагом приближающаяся к таковой отметке. Каждая встреча - очередной трепет, покалывание кончиков пальцев, цепкий взгляд, пропитанный бескрайней тоской и горечью будущей разлуки. Минхо скучал по нему. По его громким комментариям, неловким паузам и тактильности, игнорирующей троекратное "фу" и закатывающиеся глаза. Бывало, Чан приходил к тому на гостевой диван, укладываясь сверху вместо одеяла. Сгребал в охапку и через пару минут проваливался в новый сон, несмотря на то, что начальной целью было разбудить.       Ли из кокона рук и ног, удерживающих похлеще лианы, выпутываться не торопился. В такое утро он лишь молча смотрел на похрапывающего старшего, умастившего голову на его плечо и запоминал пропускаемые через себя чувства, вспоминая, как повелся на его улыбку ещё в детстве.       Они познакомились где-то на задворках Южной Кореи. В небольшом городке на детской площадке, куда впервые забрел австралийский юноша, с трудом подбирающий слова на непривычном, пусть и родном, языке. Озираясь на веселящихся детей, он тушевался перед ними, пытаясь подступиться. Решительность в нем гасла, прямо пропорционально интересу у одного из местных мальчишек. Его не всегда понятный говор заставлял Ли недоверчиво косится и всякий раз брать отсрочку перед ответом, складывая торопливые слова в осмысленные предложения.       Тем не менее, Минхо проникся к парнишке по имени Бан Чан Кристофер, приехавшего из Австралии в гости к тете и дяде. Приглашал сыграть в мяч с остальными, рассказывал правила их двора и знакомил с мальчишками старше. В их глазах Ли выглядел негласным лидером, за счёт своего приземленного и опустошающего взгляда. Одним только изгибом капризных губ младший показывал чужое место. Старший был покорен этим. Чан ни за что не назвал бы его задирой, скорее балаболом. Пока Бан бежал к кому-то с утешающими объятиями, добрым словом и желанием помочь, Ли, точно противный комар, жужжал над ухом едкие комментарии, вытаскивая из рюкзака пластыри и жидкость для дезинфекции. У Минхо всегда было с собой что-то балансирующее его скверную натуру.       Крис верил, что младший, на самом деле добрый. Видел, как тот помогает бездомным котам и некоторым прохожим. Уважительно общается с взрослыми и перечит в случае крайней несправедливости. Как Бан незаметно проник в жизнь Минхо, так и Ли поселился в закромах сознания, обустраиваясь там явно на долгий срок.       В их первое лето они много гуляли, обсуждали школу, искали сокровища в парке через дорогу. Купались в реке, куда их возили родители младшего. Ели арбуз, собирались толпой, чтобы устроить войнушку. Тот период в жизни Минхо стал самым ярким. Внутри все сияло от нового знакомого и невыносимо померкло, когда тот пришел прощаться.       Крису нужно было вернуться назад в Австралию, откуда приезжал. Ли никому не говорил, что рыдал в тот вечер, скрывая эту позорную тайну с проявлением слабости, о которой узнали родители.       И если бы они не поговорили с тётушкой Чана, поняв, что тот скучает до споров и решимости вернуться, то Минхо не сомневается, все стало бы хуже.       Первый телефонный разговор с неловким молчанием и смесью корейской остроты и австралийского пыла не отложился диалогами в памяти ни у одного из них. Исключительно паузы, волнение и красные до боли щеки. Оба не знали, о чем вести речь, просто слушая сбивчивые урывки нормальных слов. Чан отключился раньше, родители уже хотели отдыхать, к тому же тратились деньги. Брошенное напоследок: "Я позвоню ещё! Дай свой номер!", стало продолжением их связи. Приводя к тому, что есть сейчас. - Не жалеешь, что переезжаешь? - Пропуская вперёд уже своего соседа, Чан улыбается до исчезающих за щёчками глаз и готов поклясться, что сейчас напоминает гигантского пса от переизбытка радостных эмоций.       Ли с грацией и наглостью кошачьих проходит в небольшую квартиру, затаскивая следом сумку. У них только одна отдельная комната, просторная гостиная, смежная с кухней, и гигантский шкаф в коридоре. На коврике в прихожей Минхо натыкается на оставленные в прошлый визит кеды, хмыкая постоянству вещей в этом доме. Скидывает новые конверсы и проходит к своему законному дивану, пока Бан перекладывает чужую сумку ближе к полкам за раздвижными створками шкафа. После бредёт к чайнику, щёлкая им, и подсаживается к расслабленному Ли. Тот, не ворочая головы, косится только, выцеливаясь, и прикладывается затылком о накачанный бицепс старшего. Удобнее подушки. - Что сегодня в планах? - Спать до вечера, чтобы не спать вечером. Кино? - Вытащив телефон, Минхо отписывается родным о целости и сохранности, делая селфи с Крисом для большей убедительности, и ждёт его предложений. - Определённо. Пицца? - Заглядывая в лицо младшего, улыбающегося незаметно и уголками губ. - Точно.       Им в такие минуты кажется, что не будет идеальнее, чем сейчас. В комнате тихо, оба заняты чем-то в мобильных, и в них двоих сейчас все искрит и коротит от такого банального и бытового жеста, как обычные посиделки на диване. Чайник щелкает, но никто не подрывается, только ещё сильнее проваливаясь в новый этап их жизни. Эта трата электричества была необходима, чтобы поставить точку в прошлом и начать будущее, обозначая это место отправным пунктом и их домом.