Unfair

      Выбирая для друга белую футболку, рваные джинсы и клетчатую рубашку, Ли еще добрых десять минут спорит с ним об укладке. Отнекиваясь, старательно подбираясь к выходу из собственной комнаты, Чан хочет взять излюбленную шапку, прикидываясь неким рокером. Открыв и резко закрыв рот, Минхо только поджимает губы, называя Криса настоящим идиотом, и просит купить для себя футболку «живу с дураком». Стоило только Бану ослабить бдительность, как на него уже второй раз за день набрасываются, на данный момент со спины, пальцами, измазанными в геле, укладывая мягкие волосы. Смеется ехидно и гаденько, пока старший возмущается, сжимая обвитые вокруг талии ноги. Ладони ощущают упругие и тренированные бедра Ли, скользя по тем вверх и вниз, пока «наездник» поглощен своими делами.       От соприкосновения с ним впервые так горячо. Жарко от навалившегося на плечи тела. Прислушиваясь к внутренним изменениям, перестраивающих в Бане картину мира, парень украдкой заглядывает в зеркало на стене, жалея об этом уже через пару минут. Стройные ноги вокруг его талии так красиво заменяли любой пояс, увлеченное проделками лицо Минхо умиляло и пробуждало не только трепет. Из-под длинных ресниц Ли оценивал уложенные прядки, старательно поправляя неугодные, хмурил густые брови, поджимая губы. С Чаном сегодня точно что-то не так. Перетрудился, а может переотдыхал, сложно сказать точно. Они так давно не проводили время вместе, и, видимо, у Бана сейчас происходит выброс в организм эндорфина. Тепло разливается по клеткам, пробуждая желание сжать теснее и улыбаться до сводящих скул. Последнее исполняется, когда Ли сам обвивает шею тонкими руками, укладывая на них голову и заверяет, что все готово. Они оба смотрят в зеркало, но никого в эту минуту не заботит прическа. Чан скользит по ним взглядом, замирая на своих ладонях, в опасной близости от спортивных ягодиц, затем неторопливо поднимается к растянутым в шкодной улыбке губам и теперь перехватывает интерес и блеск в карих глазах.       Восторг клокочет, подначивая чертей в линовском омуте. Парень делает отметки ровным счетом на тех же местах, что и хён, акцентируя дополнительное внимание на крепких плечах, широкой шее, этих пухлых, приоткрытых от осмысления чего-то в себе губах. В нем стягивается желудок от приторности и восхитительности картины. Эгоистично притягивая обвитыми ногами будто титановое тело, в нем рычит собственничество, требующее укусить за светлую кожу, не отводя глаз с его черных озер. В них мелкими рыбками проклевывались на поверхность разные мысли, уловимые кошачьим взглядом младшего, знающего уже чуть больше, чем нужно. - Поехали, нас ждут, - похлопав по плечу, Ли спрыгивает на пол, на пятках делая поворот в сторону выхода.       В зеркале мелькает расстегнутая белая рубашка и светлые драные джинсы. На Минхо под низ надета красная футболка, на талии болтается тканевые ремень темно-синего цвета. И в отличие от Бана, парень уложил волосы, нанес легкий макияж и был доволен собой. Телефон разрывался от сообщений, напоминая, на встречу с кем именно они собирались.       Всю дорогу Чан грузит себя сравнениями, отвлекаясь на пустяковые разговоры с Ли. Да и не только на разговоры. Скользил глазами по молочной коже, рассматривает ключицы, стараясь заглянуть в обманчиво глубокий вырез, который по факту скрывал больше, чем нужно. Открывает, точно в первый раз, чужой образ, пытаясь понять, что изменилось за месяц. Всё такие же острые скулы, прямой нос, губы, уголками выражающие хорошее настроение. Бану хочется задать вопрос, а возможно ли, оставаться неизменным внешне, но отличаться от себя в корне? Неуловимая нить мыслей не поддается провокациям коротящего разума. Логикой такое не объяснить, появится еще больше домыслов. А мозги только начали приходить в себя, поэтому, откладывая свою дилемму на неопределенный срок, Крис все же вникает в рассказы с работы, обсуждения музыкальных групп и прочие мелочи.       В клуб они проходят легко, быстро встречая радостного Феликса, активно размахивающего им руками. Мальчик-веснушка сразу сжимает в объятиях Минхо, который притворно кривится, закатывая глаза, однако отвечает, пусть даже менее бурно. Рядом с светлым лучиком темного пространства сидел какой-то молчаливый паренек, кивнувший старшим в знак приветствия. - Этот Чонин-и, - Делясь улыбкой, заразительной и проникновенной, Ёнбок представляет своего школьного друга, вкратце рассказывая об увлечениях в рисовании, вокале и спорте и о подработке в антикафе с собаками. - О-о-о, - протягивает Ли, тут же, не глядя, тыкает большим пальцем в восторженного Криса и добавляет. – Это Чани-хён. Любитель не спать и собак. Пишет музыку, поэтому, думаю, вы поладите.       Скепсиса в словах хватило, чтобы пригубить радостный настрой компании, однако смех сконфуженного такой презентацией Бана возвращает все на круги своя. Они решают, что взять для "разогрева", ловя после несколько минут молчания. Ли, не скрывая, пялится на мальчишку чуть левее Ликси, будто резюмируя, что тот всё же представляет из себя. Лисьи глаза смотрят то в стол, то сталкиваются с испепеляющим темным шоколадом, вновь возвращая интерес столешнице. Темно-синие волосы в правильном беспорядке придают ему дополнительного шарма и очарования. Неловкие улыбки на заботу от Криса кажутся натянутыми, а извечное ерзание заставляет прищурится. - Что-то не так? – На вопрос оборачиваются все, включая адресата. Чонин щурит глаза, вжимая голову в плечи, уменьшаясь в секунду, чтобы ответить: - Меня напрягает твой взгляд, хён. Можешь прекратить. – Теперь все смотрят на недрогнувшего Минхо, который за секунду соглашается, переключая внимание на сидевшего напротив Ёнбока.       На мелко дрожащую ногу Ли опускает горячая ладонь сидевшего рядом Чана. Это дарит спокойствие и уверенность в том, что тот еще сосредоточен на нем больше, чем на новых знакомых. Старший держался точно давно уже общался с каждым из них. Обсуждал какие-то новости, находил очередные темы для разговора и сам, не стесняясь, рассказывал какие-то мелочи собственной жизни. В моменты смены собеседника Крис покачивал головой в такт песен, благодарил официанта, приносившего каждый раз новые коктейли, которые уносили глупые мысли в цветастых потоках сиропов и крепкости алкоголя. - Слушай, я всё узнал. Тут можно заказать песню для танца, а потом будет время караоке. Что-то вроде открытого микрофона, - Феликс уже весел до алых щек и пьяной улыбки. Плюхается с краю, почти на острые коленки макнэ компании, и обнимает того под руку. – Ты обещал. - Точно, - Криса тоже слегка размазало, но он еще не так пьян, как Ёнбок. Сознание обрабатывало информацию, реальность на шаталась, только тело сводило от желания также к кому прижаться. И возможно не в простых объятиях. - Ладно, - Минхо пил меньше остальных. Цедил один стакан, отнекиваясь от крепкого алкоголя, потому что ждал, когда Чан будет в подходящей кондиции для разговора.       Поднимаясь из-за столика, Ли походкой от бедра добирается до диджейского пульта, договариваясь о песне. Не слишком лиричное, не чересчур банальное. Танцевальное, смысловое и ладно. Выбор затягивается на долгих десять минут, а после играет какой-то корейский трек с унылым текстом про любовь, однако чудесным битом. Расталкивая толпу, танцор встает в центре, выжидая буквально пару секунд прежде, чем начать свое шоу.       Минхо знает, что на него смотрят. Это впервые, когда не интересует публика и ее мнение, всё стоит за одним человеком. И тот теряется среди плавных движений, чувственной мимики, пронизанной осколками грустной радостью. Как можно влюбиться в печаль?       Обтянутые светлыми джинсами бедра играют рельефами на очередном выпаде. Рубашка, заправленная перед танцем, выскальзывает с одной стороны, точно так было задумано, дразня присутствующих мелькнувшей полоской обнаженной кожи. Чана завораживает. В нем сейчас глобальные перевороты с родни инсульта. Внутри пусто, хочется пить и прикоснуться к гибкому телу. Мурашки бегают по спине, под ребрами точно кто-то водит кончиком пера. Рот открывается в немом восторге и восхищении. А парень продолжает свой рассказ на языке плавных жестов рук и мелких шагов.       Сталкиваясь взглядами, Крис поддается вперёд, замечая в этом янтаре, от направленного на него софита, глаз желание и боль. Точно автопортрет в художественном выражении, Ли раскладывает перед старшим, исключительно для него, историю любви. Безответной, но сильной. Кружит волчком пару раз, прежде, чем закончить спектакль одного актера, и встаёт в финальную позу, протягивая вперёд кисть руки. Бан сражен. Ему хочется кричать от великолепия, однако ничего не приходит на ум. Там сейчас совершенный вакуум. Путаются языки, фразы, становится стыдно и жарко. Пульсация в ушах, заставляет инстинктивно прикоснуться к их кончикам, пока Чан переваривает собственные ощущения. По нему течет тепло, проникая в самые дальние от сердца клетки организма. Хочется кричать и бегать, сидеть тихо и молчать, задушить Ли за чрезмерную сексуальность и поцеловать.       От последнего его передёргивает резко. Поднимая глаза на идущего к столику Минхо, Крис невольно смотрит на его губы, прогоняя собственные мысли. Те не уходят, оставаясь гравировкой на веках и бегущей строкой в мозге. Его оттесняют к перегородке, не давая пути к отступлению, собираясь допрашивать. - Посмотрел? - Ни грамма совести. Улыбается развязно, делает внушительные глотки оставшегося коктейля и все ещё ждёт оценки.       Ли старался исключительно для него. Восторженные комментарии прохожих не трогали его совершенного, эталон судейства сейчас сидел в нескольких сантиметрах. По виску скатывалась крупная капля пота, сверкая от мигающих огней. Грудная клетка, вздымалась тяжело, ухая назад с завидной частотой, пока в попытке произнести банальный слог, Чан облизывал губы. Минхо смотрел на розовые уши, покрасневшие щёчки, улыбаясь злорадно. Бегающие в поисках помощи чернильные глаза старательно обходили стороной зрительный контакт, забавляя ещё больше. От такого смущенного и сбитого с толку старшего у Ли приступ смеха, заглушающий разговоры за столиками по соседству.       Ладонь опускается на бедро, горячее дыхание обжигает нежную кожу, пока мышцы в теле Криса превращаются в камень от внезапного касания. - Приходи на выступление, если понравилось. Оно будет через неделю, - в чужом бедре Минхо находит опору, играя на нервах, пока Бан крошится и реагирует совершенно иначе, чем раньше, на такое.       Собираясь, Чан обнимает одной рукой разгоряченного выступлением Ли, утягивая к себе ближе, как было всегда в их совместные попойки. Правда воспринимает абсолютно по-другому. Смотрит часто на складку рубашки на груди, заглядывая под вырез футболки, открывающий обзор на светлую кожу, любуется профилем не с точки зрения эстетики, а с мыслями о поцелуях. Любопытно, как бы Минхо отреагировал. Чтобы сказал.       А Ли бы ответил. Со страстью, прилагающейся за томительное ожидание. С нежностью, за всю заботу о нем. С любовью, пропитавшей каждый атом его бренного тела. Ему хочется таять, как воску от пламени, в этих крепких руках, и до сладкой истомы заводит мысль быть властным над Крисом. Исключительно над ним. Он окутан любовью к нему.       Чан поворачивается медленно, будто мечется между желанием дать себе волю и попробовать эти вишнёвые губы, или удержать разум в трезвости и не разрушать тонкой границы дружбы. В нем не так много алкоголя, поэтому смелости не хватает для первого.       Стискивая челюсть, Минхо ждал такого расклада. Не сильно удивляясь, он прячет разочарование за разговором с Феликсом, отвлекаясь на глупости уже захмелевшего паренька. У того точно нет тормозов. Он падает третьим на диванчик, где тесно даже вдвоем, решая эту проблему методом оккупации старшего. Виснет на нем, будто коала, щебечет благодарности за то, что пришел и приглядывает за ним на студии. У Чана в этот момент улыбка дерганная. Будто пытается нормально показать себя и расправить крылья, но ее обрубает на корню. - Хё-он, - Ёнбок трётся о него всем телом, сжимая пальцы на плечах до будущих пятен и перед тем, как сделать торжественно объявляет, - ты такой крутой. Из-за этого тебя хочется покусать!       Укус приходит на ключицу, заставляя всех присутствующих дернуться с места. Чонин отцепляет Феликса от обалдевшего Ли, пока Бан осматривает будущий след. Извиняясь за друга, Ян тушуется перед старшими, заливаясь стыдом, и шипит на любвеобильного Ёнбока какие-то глупости. Ли на все замечания откровенно все равно. Он лишь опутывает конечности вокруг Чонина и говорит что-то на английском.       Как только речь заходит об иностранных языках, Минхо сразу смотрит на Бана. Тот уловил что-то необычное в словах нового тонсэна, отчего смущённо и радостно улыбнулся. - Ты чего смеёшься, меня чуть не сожрали, - подталкивая локтем друга, Ли требует тем самым рассказать перевод страшного секрета. - Он просто сказал, что он обожает его сильнее кого бы то ни было. - А сейчас, дамы и господа, открытый микрофон! – Зал поддерживает затею радостными воплями, рассыпаясь в аплодисментах. У Чана рождается идея, странная, спонтанная и в чем-то не очень удачная. Сделать ее становится неким делом принципа. - Я хочу выступить. Выпустишь? – Покидая столик под удивленные взгляды присутствующих, Бан уверенно шагает в сторону диджея, лавируя между нетрезвыми телами. - Чани-хён поет? – Ян первым задает волнующий всех вопрос, ответа на который не находится.       Ли следит за фигурой, теряющейся в толпе, и встает следом за Крисом, чтобы убедиться лично.