Холодная воля

1978       Целое поле возле небольшого городка стояло, как это обычно говорится, на ушах. Громкая весёлая музыка раздавалась по всей округе, разнося с собой свет, который проникал в сердце каждого, кто её услышит. Торжество только начало разгораться, а развлечения уже во всю подогревали интерес задорных и радостных гостей. Шатёр, где проходил весь праздник, словно танцевал вместе со своими обитателями. Не взирая на трудное для магической Англии время, все кричали, шли в пляс и поднимали бокалы за новую, только что образовавшуюся и такую долгожданную семью.       Свадебная церемония подошла к концу совсем недавно, но красавица невеста, восседающая прямо в центре событий за столом молодожёнов, уже устала от поздравлений собственных гостей. Никто не мог пройти мимо её белого платья и не сказать пару соответствующих слов, вручая подарки, подготовленные для новоиспечённой пары. По какой-то причине, хотя весь праздник был посвящён ей, Лили скучала по тишине и спокойствию, в коих она пребывала за день до этого.       Несмотря на все хлопоты, невесте становилось невероятно тепло, когда она наблюдала за своими близкими со стороны. Мама, единственная из родственников, кто появился на церемонии, с большим любопытством взирала на волшебников.Юфимия и Флимонт Поттеры с интересом обсуждали что-то с Альбусом Дамблдором за отдельным столиком. Наверняка это были какие-то научные темы. Присутствующие члены Ордена феникса веселились, на день позабыв о своих обычных проблемах. Но самое интересное происходило прямо за главным столом. Все четверо Мародёров напевали гимн Хогвартса под общие аплодисменты. Вместе они, как всегда создавали альянс, невероятную картину, на которую хотелось смотреть, не отрывая глаз. 1973, единство       Лили было тринадцать и она училась на втором курсе, когда Филиус Флитвик впервые дал ей дополнительное задание по заклинаниям, для общего развития. Это было заклинание, проявляющее скрытые магическим способом чернила, которое остальные на курсе ещё не успели изучить (что являлось очень важным критерием для Лили). Ей дали всего сутки, поэтому она, как одна из самых способных и дисциплинированных учениц, проснулась ни свет ни заря, чтобы попрактиковаться. И сделала она это не зря, потому что заклинание по каким-то причинам отказывалось подчиняться её сонному сознанию.       — Апарекиум! — в который раз шепнула Лили, постукивая по выданному ей Флитвиком пока что чистому пергаменту. Было обидно сознаваться, но у неё не получалось, даже несмотря на тот факт, что обычно она щёлкала такие простые заклинания как орешки, то есть быстрее всех в классе.       Засидевшись за ставшим уже родным общим столом в гостиной Гриффиндора, Лили и не заметила, как луна, которая как раз в эту прекрасную апрельскую ночь оказалась полной, скрылась, а вместо неё в небе стало подниматься солнышко, освещая Хогвартс и его окрестности. Она потёрла уставшие глаза и, положив палочку, отодвинулась на стуле. Хотя Лили специально сделала все домашние задания заранее и легла пораньше, выспаться за данное самой себе время она не успела, поэтому давление света на тяжелые веки казалось ей чем-то невыносимым. Просидев так пару минут, она решительно поднялась и задвинула окно тяжелыми красными шторами, снова погружая комнату во мрак.       Если бы не чуткий слух Лили, она бы и не заметила, как портрет Полной дамы отъехал в сторону и в гостиную вошли незваные гости. Сама не зная зачем, она, оставив свои вещи на столе, спряталась за толстой шторой, чуть отодвинув её для лучшего обозрения, и затихла. Покидать комнаты ночью строго запрещалось, и хотя Лили и не собиралась стукачить, свойственный ей интерес не заставил себя ждать. Тем временем гости, которыми оказались злополучные друзья Джеймс, Питер, Римус и Сириус, уже прошли в самый центр гостиной, восторженно что-то обсуждая и размахивая руками.       — Моргана меня дери, вы вообще понимаете, что у нас получилось? — так громко воскликнул Джеймс с прискоком, что его друзьям пришлось зашипеть, призывая его быть тише.       — Не кричи ты так! — мягко озвучил общие мысли Питер.       Все четверо встали возле дивана и, улыбаясь, довольно посмотрели друг на друга. Серая большая сумка, которую они принесли с собой, с тихим шлепком упала на пол. Они казались очень даже свежими для ночных прогулок, несмотря на немного помятый вид и синие круги под глазами. Это появление как раз таки являлось одной из причин того, из-за чего Лили их недолюбливала. Их постоянные нарушения правил и пренебрежения многими школьными запретами.       — Да, это действительно невероятно, но мы смогли, — облокотившись на спинку дивана с другой стороны, согласился Римус. Он выглядел хуже остальных, хотя возможно так казалось только из-за его спокойного поведения.       — Ты сам то как? — Сириус, волосы которого Лили в первый раз в жизни увидела убранными в хвост, положил обе руки на плечи Римуса.       — Хорошо держался, — поддакнул Питер и встал с правой стороны.       — Сегодня лучшее полнолуние в моей жизни, — просто сознался Римус и по очереди оглядел своих друзей. — Спасибо вам огромное.       Ребята крепко сжали друг друга в объятиях, создавая некий круг. Лили немного оттаяла от таких откровений, наблюдая за ними из своего убежища. Было тяжело сознаваться, но она никогда не видела дружбы крепче, чем между этой четвёркой. Ей очень хотелось выйти, ведь тело устало стоять в одном положении, но ещё больше хотелось понять, о чём толкуют мальчишки, поэтому она осталась на месте.       — С этого дня так будет всегда, — ободрил всех Джеймс, размыкая объятия. — Каждое твоё превращение, каждую полную луну, — уже обращаясь только к Римусу, продолжил он. — Мы будем рядом.       — Спасибо! Вы сделали что-то невообразимое, — восторженно произнёс Римус. — Эти цепи, да, они держали меня, но ещё больше удерживал тот факт, что вы были поблизости.       — Ты и не представляешь, как мы гордимся сами собой! — хмыкнул Сириус, шутя. — Но, сам знаешь, мы старались ради тебя.       Если бы не выдуманное укрытие и сама ущербность ситуации, Лили заверещала от услышанного. Полная луна. Превращения. Ночные прогулки. Неужели Римус Люпин, очень способный мальчик, единственный из всей их компании, к которому Лили относилась положительно, может быть оборотнем? Как они скрывают это столько месяцев? Как же Дамблдор допустил поступление в школу мальчика с такой ужасной и тяжелой болезнью? Все эти вопросы завертелись в голове, как хомяк крутится в колесе. Лили пришлось прикусить собственный кулак, чтобы сдержать себя и с криками не вырваться из-за шторы.       Неожиданно для всех, Сириус украдкой обошёл диван и залез на него вместе с ногами, возвысившись над остальными. Глаза его загорелись пуще прежнего.       — Римус, Питер, Джеймс! — провозгласил Сириус, обращая на себя внимание. — С этого дня и этой минуты, мы не просто команда, мы — Мародёры! — и он сжал кулак и выставил его перед собой.       — Что это значит — «Мародёры»? — вопросительно поднял бровь Питер, глядя на Сириуса снизу вверх.       — Преступники, разбойники, — почесал голову Римус. — В какой-то степени и правда про нас.       — А мне нравится! — согласился Джеймс.       — Я думаю, это определённо стоит отметить сладостями, которые прислали Джеймсу на прошлых выходных! — довольно произнёс Питер, погладив себя по животу. — А вы как считаете?       Джеймс подмигнул другу и поднял с пола сумку, перекинув её через плечо, а затем двинулся в направлении спален для мальчиков.       — Я считаю, что тебе пора перестать столько жрать, — ответил Сириус, перепрыгивая с дивана обратно на пол. — Пошли уже спать, до завтрака всего пару часов.       Как только четвёрка, названная Мародёрами, скрылась в направлении спален, Лили выбралась из-под шторы, параллельно провожая мальчишек взглядом. Она стала свидетельницей невероятного события. Информация, которую она узнала, тяжелым грузом опустилась на её детские плечи и не собиралась отпускать. 1978       Через какое-то время после начала пиршества, гости стали вести себя ещё раскованнее, что свидетельствовало о том, что крепкие напитки, изобилие которых пугало и восторгало одновременно, ударили им в головы. Саму Лили последнее время совсем не тянуло на подобный способ расслабления, поэтому она наслаждалась соком и угощениями. Неприязни к выпивающим не было, наоборот, ей даже становилось хорошо, когда она видела, что её друзья наконец могут отдохнуть от навалившихся на них проблем благодаря устроенному ею празднику. В целом, всё проходило спокойно и без происшествий, хотя и ожидать чего-то эдакого от присутствующих не приходилось.       В какой-то момент времени Лили позволила себе снова глянуть на Сириуса. Она редко удостаивала его такой чести, но всё же иногда, раз или два в день, могла себе это позволить. Сириус этого предвидеть не мог, поэтому наверняка и не заметил пущенного в него взгляда. Он сидел по правую сторону от Джеймса и вяло пожевывал одно из блюд, от чего его точёные скулы медленно передвигались. Кудрявые тёмные волосы ненавязчиво прикрывали фарфоровое лицо, которое было слишком бледным, будто расплывчатым. Лили сглотнула подступающую слюну. Он казался нереально красивым для этого мира, даже несмотря на свой вечно озлобленный взгляд. Только вот она знала, какой монстр скрывается за этой маской. 1976, враждебность       Лили было шестнадцать и она училась на пятом курсе, когда они, вместе с Марлин и Алисой, шли с выпускного экзамена по Защите от Тёмных искусств. СОВ оказался сложнее, чем они думали, поэтому все мысли девочек наполнились размышлениями по поводу выполненных заданий. И хотя знания Лили были обширными и её билет одним из первых оказался на учительском столе, она переживала не меньше остальных и уже начала сомневаться, не зря ли перед сдачей не стала перепроверять ответы на третий раз.       — Я точно облажалась на пятом вопросе в блоке о представителях тёмных сил, — с тоской произнесла Алиса и сжала рукой переносицу. С самого утра у неё разрывалась голова, а всё потому что они пол ночи сидели за книгами и повторяли, наверное, в сотый раз, пройденный за пять лет обучения материал. — Чёртовы ведьмы, оборотни, зомби! В моей голове образовалась настоящая каша!       — Не выдумывай, — успокоила её Марлин. Она выглядела куда более спокойной и даже успела накраситься и причесаться перед экзаменом, поэтому смотрелась эффектно, особенно на фоне Алисы, чьи волосы за последние несколько дней превратились в неведомую мочалку. — Нужно мыслить позитивно! Все мы получим хорошие оценки, да, Лили?       Троица, направляясь за стайками двигающимися в сторону озера однокурсниками, шла по лужайке. Прямо перед ними маячила группа из четырёх парней, названная Мародёрами. Они весело переговаривались, однако из-за щебетания подруг Лили могла слышать лишь обрывки их фраз. Вот Питер взволнованно признался в том, что не смог полностью ответить на один из вопросов, затем Джеймс нетерпеливо назвал его «тупым», а Сириус горделиво похвастался своими результатами.       — Лили? — снова повторила Марлин. — Ты согласна со мной?       — А? Да, да, конечно, — наугад ответила Лили, продолжая идти прямиком за толпой.       — Ты даже не поняла, о чём я спросила, верно? — недовольно подытожила Марлин, наблюдая за взглядом подруги.       — Вот видишь, даже Лили сомневается в результатах! — не замечая ничего вокруг, пуще прежнего начала Алиса, на ходу пряча глаза в ладони. — Я получу самый низкий балл!       Услышав громкий всхлип, Лили наконец остановилась.       — И правда Алиса, прекрати, — строго прервала Лили, хватая Алису под локоть. — Нудишь уже несколько дней.       Девушки прошли дальше и вскоре остановились прямо возле блестящей на солнце глади озера. Марлин, никого не дожидаясь, мигом скинула с тонких ножек школьные чёрные туфли и окунула ноги в прохладную воду. Лили даже не заметила, как повторила за подругой, наслаждаясь приятной теплотой свежего воздуха и краем глаза наблюдая, как четвёрка молодых людей усаживается неподалёку, в тени большой берёзы.       — Вода не может прогреться так быстро! — воскликнула оставшаяся на берегу Алиса. — Так и заболеть не долго.       — На улице жара, а она всё заболеть боится, — хмыкнула Марлин, болтая ногами так сильно, будто и не боялась замочить юбку.       — Не знаю, как ты, но бодроперцовка не входит в список моих любимых зелий! — недовольно отозвалась Алиса. — Сама его и пей!       Наслаждаясь чудесным днём, Лили усмехнулась приреканиям подруг. Она сразу заметила Северуса — своего уже бывшего лучшего друга. Он как раз устроился возле одного из кустарников неподалёку, изучая материалы экзамена. В груди кольнула обида, но Лили не дала этому испортить себе настроение. Они с Северусом уже давно не общались, как раньше, благодаря его новой компании слизеринцев, однако она все ещё ценила их дружбу.       — Лили, — заискивающе шепнула Марлин прямо ей на ухо, отвлекая от созерцания вечно сальных волос Северуса. — Ты только глянь, как Поттер опять       смотрит на тебя.       Заинтересовавшись, Лили обернулась к берёзе. Римус углубился в чтение книги по трансфигурации, пока его друзья усердно страдали ерундой. Джеймс, каждые пять секунд поглядывая на Лили, играл с неизвестно откуда взявшимся у него снитчем. Он отпускал его, позволяя взлететь, но затем тут же ловил, не разрешая упорхнуть, а Питер наблюдал за всем этим действием с распахнутым ртом, в который вот вот норовил проникнуть летающий вокруг мотылёк. Джеймсу нравилось внимание Питера, но как только он заметил, что на него смотрит Лили, стал стараться ещё усерднее.       Почти сразу Лили заметила ещё один брошенный в её сторону взгляд. Он был недовольный, скучающий, но чётко направленный на неё. Лили встретилась глазами с Сириусом всего на секунду, но сердце успело пропустить глухой удар. Она не догадывалась почему, но именно Сириус раздражал, пугал и одновременно чем-то притягивал её больше остальных в этой загадочной четвёрке.       — Прекрати, — прерывая зрительный контакт с Лили, Сириус обратился к Джеймсу. — Это раздражает.       Джеймс, только завершив очередной эффектный приём, убрал снитч в карман мантии.       — Скучно, — добавил Сириус и поправил свои волосы. Даже несмотря на угрюмость, он был самым красивым парнем на поляне.       — Можешь повторить материал, если тебе так скучно, — предложил Римус, протягивая Сириусу книгу. — Между прочим, у нас ещё трансфигурация на носу.       — Я спросонья расскажу всю эту чушь и даже не запнусь ни разу, — презрительно хмыкнул Сириус. — Хочется чего-то поинтереснее.       Лили уже хотела было отвернуться от мальчишек, как её остановил слишком уж задорный голос Джеймса:       — Сейчас развлечёмся, — произнёс он, пальцем указывая в сторону. — Смотри, кто там!       Следуя за указательным пальцем Джеймса, Лили и Сириус (каждый со своего места) обернулись и упёрлись в Северуса, который как раз только поднялся на ноги и вышел на лужайку. Он не обращал внимания на посторонние взгляды и двигался в сторону школы. Сириус и Джеймс встали, а Питер, лицо которого засветилось предвкушением и Римус, как всегда претворяясь, что не замечает выходок своих друзей, остались сидеть на месте.       — Нюююниус, — сладко, но громко пропел Сириус, привлекая всеобщее внимание. Они с Джеймсом уже преодолели половину расстояния до Северуса.       Северус отреагировал неожиданно скоро. Он скинул с плеча сумку с учебниками и уже потянулся доставать палочку, однако Джеймс оказался быстрее.       — Экспелиармус! — заклинание ударило по палочке Северуса и она отлетела в траву.       Оставшись без оружия, Северус кинулся за палочкой, однако настала очередь Сириуса.       — Импедимента! — произнёс Сириус, из-за чего Северус грохнулся ничком на землю и стал корчиться, связанный невидимыми верёвками.       Отдыхающие однокурсники стали обращать внимание на происходящее. Кто-то, как Питер, с интересом наблюдал со стороны, кто-то смотрел с презрением, а некоторые даже спешили уйти подальше. Но никто не осмеливался вмешаться. Лили тоже встала, как вкопанная, не в силах отвести глаз от происходящего на берегу и всё больше раздражаясь.       — Опять они устроили заварушку, — участливо подметила Алиса, прекрасно зная о неравнодушии Лили к своему пускай уже и бывшему другу Северусу. — Почему они всё время лезут к нему?       — Уже даже мне его жалко, — призналась Марлин, продолжая болтать босыми ногами в воде. — Бедолага просто шёл мимо.       — Как прошёл экзамен, Нюньчик? — тем временем злорадно спросил Сириус. — Я видел, как ты возил носом по пергаменту. Наверное, вся работа в жирных пятнах?       Люди на лужайке засмеялись и Лили, не выдержав, молча двинулась в их сторону, попутно надевая обувь прямо на мокрые ноги. Северус всё ещё лежал на траве и выкрикивал проклятья, пока гриффиндорцы издевались над ним, а его палочка лежала совсем рядом, не в силах помочь владельцу.       — У тебя невероятно грязный рот, — презрительно сказал Джеймс в ответ на оскорбления Северуса. — Эскуро! — добавил он, а рот оппонента тут же покрылся розовой мыльной пеной.       — Оставьте его в покое! — слишком громко воскликнула Лили, оказавшись в самом центре потасовки.       Две пары чертовски привлекательных, но от этого не менее раздражающих глаз уставились прямо на неё, а за ними последовали ещё десяток.       — Чего тебе? — грубо поинтересовался Сириус, не двигаясь с места.       Лили посмотрела на него с нескрываемой неприязнью и повторила:       — Отстаньте от него. Он ведь ничего вам не сделал.       — Дело в самом факте его существования, Эванс. Понимаешь, о чём я? — заигрывающе произнёс Джеймс, покручивая в руке палочку.       — Ты придурок, Поттер, — холодно ответила Лили. — И друзья твои не лучше, ясно? — она кивнула на Сириуса, который тут же удивлённо выгнул бровь.       — Милая, если Нюнчик так важен для тебя, то я готов согласиться больше никогда не трогать его, — в примирительном жесте поднял руки Джеймс. — Если ты пойдёшь со мной на свидание, разумеется.       Народ начал затихать, кто-то ободряюще заулюлюкал. Лили могла бы покраснеть до кончиков пальцев от такого унижения, если бы не растущая внутри неё злость. Она сжала кулаки и выступила вперёд. При этом, краем глаза она заметила, что чары помех, которые были наложены на Северуса, спали, и он, дюйм за дюймом, двигался в сторону своей палочки.       — Никуда я с тобой не пойду!       — Не повезло, Сохатый, — весело толкнул в плечо друга Сириус и снова обернулся на Северуса. — Стой!       Но Северус уже поднялся и направил свою палочку прямо на них. Вспыхнул яркий свет, и на щеке Джеймса появился глубокий порез. Сириус не заставил себя ждать и ещё одна вспышка вынудила Северуса повиснуть в воздухе вверх тормашками. Школьная мантия свалилась ему на голову, обнажив тощие, бледные ноги и серые подштанники.       — Ты слишком много себе позволяешь, Нюниус, — сквозь зубы прошипел Сириус, а затем громко, чтобы все слышали, добавил. — И да, бельё стоит хоть иногда стирать.       Многие в образовавшейся толпе засмеялись.       — Отпусти его, — загорелась от стыда за Северуса Лили.       — О, конечно, — ласково пропел Сириус и взмахнул палочкой.       Северус шлепнулся на землю, точно изображая мокрую тряпку. Выпутавшись из подола мантии, он быстро вскочил на ноги с палочкой наготове, но Сириус снова его опередил:       — Петрификус тоталус!       Не выдержав очередного падения друга, Лили тоже выхватила палочку. Оба Мародёра остановились, замешкавшись.       — Эванс, я прошу тебя, — серьезно начал Джеймс. — Я не собираюсь сражаться с тобой.       — Тогда сейчас же расколдуйте его! — криком прервала его Лили.       Этого хватило, чтобы Сириус, тяжело вздохнув, произнёс:       — Фините Инкантатем! Ну и повезло же тебе, Нюньчик, что Эванс оказалась рядом.       — А кто сказал, что мне нужна помощь от паршивых грязнокровок?! — так громко воскликнул Северус, словно это не он только что находился в сомнительном положении.       В груди больно кольнуло и Лили прищурилась, почувствовав, как предательски защипало глаза. Она никогда не ощущала себя более преданной, чем в тот момент, но не могла себе позволить разрыдаться прям перед толпой однокурсников. Синхронно среагировав, Джеймс и Сириус вновь направили палочки на неприятеля.       — Лучше извинись, — спокойно, и от этого ещё пугающе, скомандовал Сириус, глаза его сверкнули недобрым блеском.       — Прекрати! — сорвавшись, закричала Лили. — Всё, хватит! Не нужно мне его извинений! Вы, все вы, один хуже другого!       — Что? — опешил Джеймс. — Но никто из нас никогда в жизни не оскорбил бы тебя таким образом…       Но Лили уже не слушала. Круто развернувшись, она быстро зашагала в сторону замка. Вслед ей послышались чьи-то голоса, но она так и не обернулась. Слёзы градом обрушились на её и без того покрасневшие щёки, а обида схватила за самое горло. Она не хотела окончательно потерять своего друга, но знала, что после такого никогда не сможет его простить. Ещё больнее было от того, что казалось, никто и никогда не понимал её так, как Северус. Может быть, это судьба, остаться одной, так никем и не понятой в этом мире? 1978       Бывают моменты, когда, даже находясь в толпе, чувствуешь себя одиноко. «Толпа» — чем они между собой связаны? Зачем собрались здесь? Почему все ласково улыбаются, пожимают руки и смеются? Сидя рядом со множеством людей, Лили задавала себе вопросы и не находила ответов. Они пытались говорить с ней, но она стояла за плотной стеной собственных мыслей и не видела ни света, ни доброжелательных взглядов. Ей не было холодно, однако по рукам проходили мурашки, словно подавая еле ощутимые сигналы.       — Ты чудесная, моя гордость, — тихо прошептал ей в ухо до боли знакомый голос, однако до Лили слова дошли только тогда, когда жилистые мужские руки легли ей на плечи, отвлекая от раздумий.       — Спасибо, любимый, — ответила она с запозданием и, улыбаясь, обернулась на Джеймса, чьи влюблённые глаза так и искрились огнём, готовым растопить любой айсберг. 1977, обида       Лили было семнадцать и она училась на шестом курсе, когда ей пришлось в одиночку добираться из библиотеки до гостиной со стопкой книг наперевес. Коридоры Хогвартса, старинные и извилистые, каждый день вызывали совершенно разные эмоции у одних и тех же учеников. Днём, когда солнце, стремящееся всеми силами попасть из окон внутрь, ослепляло своим светом мельтешащих ребят, стены замка заставляли радоваться и улыбаться большинство студентов. Под покровом ночи же, когда тьма скрывалась за каждым углом, а один лишний шорох мог вызвать трепет у любого самого смелого мальчишки, наступала аура страха и загадочности, ведь поди-ка угадай, что прячется там, в тайниках загадочной школы. Однако в светлый майский день эмоции у Лили, в отличии от других, зашкаливали до предела. Этими эмоциями были ярость и злость.       — Чёртов Блэк, опять пропадает неизвестно где! Осталось ещё два зелья для выполнения задания, а времени совсем нет, — сама с собой тихо говорила Лили, медленно передвигаясь из коридора в коридор и не обращая внимания на косые взгляды со стороны. — И сама я тоже не лучше! Забыть палочку в спальне это же надо быть такой дурой! Вот тебе и наказание, Лили Эванс, тащи теперь всё своими силами.       Чувствуя, как отнимаются руки, Лили всё же остановилась и поставила свой груз на пол. Пришлось встряхнуть руками несколько раз, чтобы они начали чувствовать. Ноющая боль в запястьях и локтях была неприятной, однако что-то в груди терзало её ещё сильнее. Она прижалась к стене затылком и задрала голову вверх, переводя дух.       Последнее время Лили становилась всё рассеяннее. Часто забывалась, уходила в собственные мысли, терялась. Её не узнавали подруги, а учителя всё чаще ругали из-за глупых ошибок и невнимательности. К счастью или сожалению, только она сама знала, что с ней происходит и осознание этого не радовало. Всё случилось за две недели до повествования, на поляне возле озера. Тот злополучный день Лили запомнила навсегда, ведь именно он разделил её жизнь на до и после. Тогда Сириус поцеловал её. Нежно, страстно, безответно. Поцеловал и ушёл, но остался в памяти и вертелся в ней как юла двадцать четыре часа в сутки, не прерываясь даже на сон.       Слишком часто в мыслях и фантазиях Лили стали проскальзывать крепкие руки на её запястьях, руках и шее. Иногда, даже прямо на уроках, она могла представить, что могло случиться, если бы она не испугалась и ответила на дикий порыв Сириуса. И это не говоря уже о том, какие сцены с его участием она представляла себе под покровом ночи за закрытым пологом своей кровати, пока её соседки спали сладким сном. И какие же яркие, вызывающие тихие стоны и всхлипы сны ей снились после этого.       После поступка Сириуса они отдалились так же быстро, как сблизились. Он не избегал её, нет, хотя возможно Лили предпочла видеть его как можно реже. Однако Сириус мельтешил перед глазами слишком часто, и так же часто пропадал в самые нужные моменты, словно насмехаясь над ней. Он почти не смотрел на неё, не произносил её имя, даже не подходил без надобности, всем видом демонстрируя как ему всё равно. А ей стало трудно без подколов и весёлых разговоров по вечерам. И первый в жизни поцелуй для Лили обернулся мерзкими бабочками в животе, которые появлялись при одном лишь воспоминании о глубоких серых глазах Сириуса Блэка.       — Эй, красотка, — позвал искрящийся радостью голос. Высокий брюнет в очках подмигнул ей и с лёгкостью поднял всю стопку книг, которую ей приходилось с трудом тащить из библиотеки. — Куда тебе столько книг? Ты же и так самая умная на курсе.       — Это для задания по Зельям, — спокойно ответила Лили. Язвить или тем более флиртовать с Джеймсом не было ни капельки сил. — Забыла палочку, вот и приходится нести так.       — У меня есть интересное деловое предложение, — хитро начал Джеймс, а Лили удивилась, как легко он держит книги, которые она несла с таким усердием. — Ничего удивительного, но всё же… Давай я помогу тебе, а ты сходишь со мной на свидание?       Лили хмыкнула и закатила глаза. Что-то более ожидаемое и придумать было нельзя. Однако руки саднило так сильно, что на секунду захотелось согласиться.       — Я не хожу на свидания, Поттер, — наконец отлипла от стены Лили. — Ты же знаешь, мне по душе вечера, проведённые с книгами, — она попыталась забрать у Джеймса книжки, однако смогла только поразиться крепкости его хватки.       — Я пошутил, — улыбнулся он, но не выпустил добычу из рук. — Я в любом случае не смог бы пройти мимо, поэтому пошли. Не вечность же тебе ползать по коридорам, — и он двинулся дальше в сторону общей гостиной, как бы приглашая следовать за ним.       Смущенно опустив голову, Лили пошла за парнем. Возможно, она была слишком строга с ним, но слишком въедливой оказалась эта привычка отшивать надоедливых ухажеров в грубой форме, защищая свое личное пространство и честь. Да и могла ли она поступить по-другому, если тело и разум так яро тянуло к другому? К тому, кто в свою очередь не обращал внимания уже на неё. Кто был так непонятен, так сложен, а оттого и до невозможности притягателен.       Путь до гостиной оказался намного проще, когда руки избавились от тяжёлом ноши, а рядом появился весельчак, готовый сделать что угодно, чтобы заставить девушку улыбнуться. За непринуждённым разговором Лили первый раз за последние несколько дней умудрилась забыться. Она уже давно осознала, что Джеймс не такой плохой, как она думала раньше, однако и не догадывалась, что им может быть так просто вместе. Но, как оказалось, жизнь полна сюрпризов, а злостная четвёрка Мародеров не так плоха, как она когда-то думала.       Покой длился не так долго, как хотелось бы. В гостиной их ждал ещё один «подарок». В обеденное время ученики и так всегда покидали общежития, а весной, когда замок окружала теплота и пение птиц, все старались провести как можно больше времени на улице, из-за чего комнаты обычно пустовали. По-началу им показалось, что тишина в этой части здания обуславливается отсутствием студентов, однако почти сразу в этом пришлось разубедиться. Лили как раз смеялась над очередной глупой шуткой Джеймса, когда входила в общежитие. Мгновение, и оба они замолчали, остановившись.       — Вот ты где, Эванс, — в кресле, с книгой в руках, восседал Сириус, смотря на них снизу вверх так раздражённо, словно он учитель, застукавший двух учеников за пакостным занятием. — Я жду тебя уже пол часа. Ты вдруг забыла о нашем задании от Макгонагалл и решила, что лучше гулять с парнями, чем заниматься делом?       — Я… — опешив от такого напора, Лили встала, как вкопанная. Ей захотелось оправдаться, однако она тут же отдернула сама себя. — Я ждала тебя в библиотеке к назначенному времени.       — Мы договаривались встретиться здесь, дорогуша, — строго прервал её Сириус, захлопнув книгу, что читал ранее. — Что с тобой? Красавчик Джеймс вскружил тебе голову и ты тут же всё забыла?       Вспыхнув от такой наглости и такой близкой к правде догадке (ошибся он лишь в выборе персоны, которая так сильно повлияла на её забывчивость), Лили хотела было выйти вперёд, но Джеймс её опередил. Он прошёлся по комнате и поставил книги на общий стол гостиной, поочерёдно оглянулся сначала на Сириуса, а затем и на Лили.       — Ладно тебе, Бродяга, мы просто немного разговорились, вот и всё, — от такой дружелюбности Джеймса обычно таяли все, кроме Сириуса. Вот и в этот раз это не дало своих плодов. — Вы можете продолжать работу, я сейчас уйду и не стану мешать.       — Очень жаль, дорогой мой друг, но продолжить уже не получится. Большой перерыв вот вот закончится, а у нас, если вы забыли, сейчас лекция намечается, — Сириус показательно встал с места, сверкая глазами, как ходячий маяк.       Наблюдая за ним со входа в гостиную, Лили всё никак не могла проглотить застрявший в горле воображаемый ком. Она чувствовала, что выставила себя такой дурой сразу перед двумя однокурсниками, но ничего не могла с этим поделать. И это одна из самых выдающихся учениц на курсе, надо же!       — Ну, ничего страшного, — подытожил Джеймс, пытаясь уладить назревающий конфликт. Он продолжал улыбаться во все свои тридцать два. — Продолжите вечером.       — Ну уж нет, спасибо, — медленно двигаясь в сторону выхода, бросил Сириус. — Сегодня пусть разбирается сама.       — Сама? — одними губами произнесла Лили, смотря прямо на однокурсника.       «Что значит сама? Это ведь не только моё задание!» — хотела было воскликнуть она, но на самом деле просто так и осталась стоять с открытым ртом.       — И как тебе до сих пор интересна эта идиотка, Сохатый? — как выстрелом, подбил Сириус, проходя мимо девушки.       Лили словно прибило к полу штормящей яростью чужих проницательных глаз. На мгновение она потерялась, пропала из этой комнаты, будто её и не было. И даже не заметила, как к ней подошёл Джеймс и, как за её спиной захлопнулась дверь.       — Сириус… — глядя в след другу, разочарованно произнёс Джеймс, приводя Лили в чувства. — Не обращай на него внимание. Иногда все мы ведём себя, как придурки.       — Это не оправдание, — голос, в голове казавшийся таким твердым, жалобно надломился.       Джеймс кивнул и опустил взгляд.       — Я пойду. Но если будет нужна моя помощь, обязательно зови.       Секунда. Две. Шаги за спиной Лили всё учащались.       — Стой. — она обернулась и встретилась с глазами, полными надежды. — Я согласна. Согласна пойти с тобой на свидание… Джеймс. 1978       В моменты слабости люди ведут себя по-разному. Кто-то эмоционирует, плачет, буквально взрывается. Кто-то крушит всё вокруг или срывается на близких. Некоторые, как Лили, молча терпят боль и закрываются от всех, стараясь пережить все в одиночку, у себя в голове. Теперь ей не хотелось ни спать, ни есть, ни уж тем более веселиться и высказываться другим людям. Зато хотелось спрятаться, убежать от всего мира и почувствовать хоть один, маленький глоток свежего воздуха.              Никто и не заметил, когда она, невеста и главный инициатор праздника, покинула шатёр под звуки громкой музыки, успев оправдаться перед Джеймсом смазанным макияжем. Солнце начинало садиться, и Лили быстро привыкла к его несносным лучам. Вокруг никого не было, однако голова всё ещё кружилась, словно от недостатка воздуха, а к горлу подкатывала тошнота. Настолько тяжело ей почти никогда не было.       Стоя возле шатра, обнимая саму себя за плечи и прикрыв уставшие глаза, Лили вдыхала ароматы природы. На одно обманчивое мгновение ей стало легче, мысли покинули чугунную голову. Стало спокойно. Пока подле неё не показался тёмный силуэт, безмолвная тень, что закрыла от уходящего солнца.       — Любовь окутала тебя всю, но ничего хорошего с собой не принесла… — пугающий низкий женский голос окончательно вырвал Лили из мимолетного блаженства и она открыла глаза, уставившись на собеседницу. — Ты сделала неверный шаг, но судьба вернёт всё на круги своя…       Возле неё стояла знакомая молодая женщина в больших круглых очках и смотрела куда-то ей за спину, не моргая. Её жесткие пушистые волосы, словно наэлектризованные, торчали во все стороны огромным воздушным одуванчиком. Лили испуганно попятилась назад, но нарушительница спокойствия продолжала стоять на месте, выставив руку вслед за невестой.       — Сибилла, с вами все в порядке? Вам плохо? — шёпотом произнесла Лили, борясь с желанием оттолкнуть протянутую к ней руку и сбежать.       Сибилла Трелони неопределённо мотнула головой и ответила всё тем же чужим голосом:       — Да, я чувствую, тебе плохо. Беременным женщинам часто бывает плохо… 1977, выбор       Лили было восемнадцать и она училась на седьмом курсе, когда она, чувствуя на своей коже нежные прикосновения Джеймса, лежала на подушках кровати в комнате мальчиков. Аккуратные мужские пальцы вырисовывали узоры на её теле прямо через одежду, медленно опускаясь от шеи к оголённым бедрам и вызывали мурашки и неописуемый трепет у молодой Лили. Чувствуя томительную влажность внизу живота, она инстинктивно попыталась сдвинуть колени, однако сильное тело, сжатое между ними, не позволяло сделать это опрометчивое движение.       Сердца молодой пары трепыхали, как птицы, загнанные в клетку. Они чувствовали ласку друг друга в первый раз, хотя и встречались уже несколько месяцев и почти всё лето провели вместе. Джеймс часто посещал свою новоиспечённую девушку и даже познакомил её со своими родителями. Однако в этот раз всё было по-особенному. Подождав, пока Ремус окажется на дополнительном занятии, Питер уйдет чистить котлы на отработке, а Сириус отчалит на прогулку с очередной девицей, Джеймс провёл Лили в свою комнату. Вскоре их безобидные разговоры перетекли в горизонтальное положение прямо на чистых простынях.       Чувственные поцелуи и касания доводили до исступления, побуждая гормоны ребят ликовать от восторга. Лили ощущала себя так, словно находится не в этом мире. Неопытная, ведомая желанием, она была неспособна управлять своими мыслями или движениями, хотя какая-то часть внутри неё и кричала о неправильности событий. Нужно было остановиться, замедлиться, но страсть держала в своих цепких объятиях, не выпуская пару из этого омута.       — Я хотел бы, чтобы ты вся была моей, — тихий шёпот донесся до уха Лили и она вздрогнула всем телом от неожиданности, которую вызвали эти слова.       Первым остановился Джеймс, аккуратным прикосновением пальцев очертив лицо Лили. Сама же она застыла в испуге, разом ощутив на себе всю тяжесть ответственности за действия, совершенные здесь и сейчас. Страх тут же отобразился на её быстро бледнеющем лице, не оставшись незамеченным.       — Я не об этом, глупая, — Джеймс усмехнулся и опустил взгляд, указывая на их общее возбуждение. — Мы никуда не торопимся, — он отодвинулся на безопасное расстояние и сел на кровати, чтобы не продолжать разговор лёжа.       — Тогда… что ты хотел сказать? — смущённая своей реакцией, промямлила Лили, приподнимаясь следом и приглаживая взъерошенные на затылке волосы.       Но Джеймс уже не замечал чужого смятения и даже не смотрел на Лили, находясь в каких-то собственных переживаниях. Медленно, будто боясь спугнуть, он открыл верхний ящик прикроватной тумбы и достал оттуда небольшую синюю коробочку, а затем повернулся обратно и быстро, чтобы не передумать, всучил её прямо в руки Лили.       — Вот это я имел ввиду, когда говорил, что хочу, чтобы ты была моей, — сознался Джеймс, старательно игнорируя все те эмоции, что мигом снова образовались на лице девушки. — Я готов доказать, что мне нужна только ты. Пусть все знают серьезность моих намерений.       — Джеймс…       Лили обомлела. Ей не нужно было открывать коробку своими и без того трясущимися от волнения руками, чтобы понять, что там, внутри, лежит помолвочное кольцо, скорее даже фамильное кольцо Поттеров, которое она видела на руке у Юфимии Поттер при их визите в доме Поттеров. Все слова исчезли из головы, стало пусто. Пусто и страшно. Страшно от своего желания молча сбежать. Страшно от боязни навредить своим ответом Джеймсу. Страшно от того, что в таком юном возрасте нужно решать, стоит ли посвящать свою жизнь другому человеку. Страшно от того, что она не хотела этого делать.       — Только обещай, что не будешь отвечать сразу, — предчувствуя ответ, взмолился Джеймс и взял Лили за руку, успокаивая.       — Хорошо, обещаю.

***

      Чёткой поступью вышагивая по коридорам Хогвартса, Лили ощущала, как её сердце выбивает марш прямо у неё в груди. В голове творилось нечто такое необъяснимое, что хотелось забыться и лечь в больницу Святого Мунго, в слезах умоляя докторов вытащить это изнутри. Она собиралась замуж за самого лучшего парня в их школе, при этом спешила объясниться с человеком, которого любила. Да, после того, что между ними произошло, она была уверена, что это любовь. Больная, лежащая на ней тяжким грузом, но любовь.       Каждый шаг давался с трудом, а кольцо так давило на палец, что хотелось отрезать его вместе с ним, но Лили не останавливалась, иногда переходя на лёгкий бег, чтобы не передумать. Прошлой ночью произошло то, что требовало объяснения. Её первый секс, их с Сириусом первый секс, был таким порочным, таким предательским, но невероятно желанным. В тот момент между ними произошло что-то особенное, что-то, что показало его чувства. И Лили должна, просто обязана была узнать, настоящие ли они. Поэтому она срочно нуждалась в том, чтобы поговорить с ним.       Отпроситься с занятия оказалось не так уж и просто, однако ей, как лучшей ученице курса, это удалось. Времени оставалось мало, но это ни капли не волновало израненную душу девушки. Она спешила к мужскому общежитию, где, как она узнала перед занятиями, находился Сириус. Остальные мародеры и другие однокурсники остались в аудитории, поэтому никто не должен был им помешать. Лили знала, чувствовала, что её любовь взаимна, поэтому решилась на это первой, пока у них ещё была возможность, этот шанс.       Ворвавшись в гостиную, Лили скорее направилась к спальням мальчиков и почти сразу услышала какие-то голоса. Видать не только они решили прогулять занятия. На секунду она испугалась, что будет замечена, но затем взяла себя в руки, ведь дороги назад не существовало. В голове уже мелькали образы их страсти, поцелуи, стоны, так нежно ласкающий её тело Сириус. Цепляясь за остатки сознания, она дёрнула за ручку и забежала в комнату.       Оказалось, стоны звучали не только в её голове. В комнате было душно, повсюду валялись чьи-то вещи. На кровати лежала обнажённая девушка. В других обстоятельствах Лили обязательно узнала бы в ней свою однокурсницу со Слизерина, но в этот момент это было не важно, ведь Сириус нависал над ней сверху, в одних брюках, и прикасался к ней, целовал, там же, где и вчера Лили. Страстно, властно, с чётким пониманием дела.       Незваную гостью обнаружили сразу и по комнате разнёсся женский испуганный крик. Недовольный тем, что его так нагло прервали, Сириус обернулся с совершенно отсутствующим выражением лица. Его жёсткий взгляд и стук собственного сердца в ушах были последними, что почувствовала Лили, прежде, чем послышался оглушительный треск захлопнувшейся двери и цокание её туфель.       Остановившись только в пустой общей гостиной, Лили зажала рот дрожащей рукой, чтобы не закричать.       «Дура, какая же дура. Он делает это со всеми. Ты ему не нужна,» — слёзы, вызванные собственными умозаключениями, рекой хлынули из глаз.       Сзади послышались быстрые шаги, кто-то больно схватил её за руку и развернул на себя. Лили плохо видела из-за мокрой пелены на глазах, но чуть не захлебнулась, когда почувствовала родной запах и пальцы уткнулись в твердую и всё ещё голую грудь Сириуса, а его свободная рука сжала её талию, прижимая к себе.       — Эванс… — услышала Лили, не понимая то ли это реальный голос, то ли сознание так шутит с ней.       Мгновенно придя в себя, Лили стало так больно и стыдно от того, что Сириус уже второй раз подряд видит её такой слабой и плачущей, что, не медля больше ни секунды, она оттолкнула его от себя, чувствуя, как противно ей касаться этого человека после другой.       — Не трогай меня после неё! — скорее жалостливо, чем злобно, воскликнула Лили.       «Пожалуйста, не отпускай меня» — молили её глаза.       — Надеюсь ты пришла за чем-то важным? — сквозь зубы процедил Сириус, обозлённый её реакцией.       Последовал хлёсткий удар, пощечина. Сириус дрался руками и с помощью магии десятки, а может и сотни раз, однако Лили никогда не видела, как его бьёт девчонка, а потому с показной гордостью подняла своё заплаканное лицо, желая почувствовать всю участь злости униженного Сириуса Блэка. Но никакой кары не последовало.       «Унижена здесь только ты!» — опять прозвучал едкий голос в её затуманенном разуме.       — Уже ничего не нужно. Продолжайте, — Лили сама удивилась, как спокойно это сказала, несмотря на слёзы и бушующий внутри вихрь.       И она ушла. Ты ему не нужна. 1978       В доме покойного Альфарда Блэка было темно и пусто. Спокойно чувствуя себя в месте, где Мародёрам и ей часто приходилось находиться последнее время, Лили стояла в гостиной и смотрела в закрытое окно. На улице всё ещё оставалось не слишком темно, но уже ощущалось, как приближается вечер. Её свадебное платье грустно покоилось сзади, на обшитом бархате кресле, а кольцо поблескивало на тумбе поблизости. Сама она переоделась в первый попавшийся плащ, найденный в гостевых комнатах дома.       Опустив взгляд на пока ещё плоский живот, Лили осторожно прикоснулась к нему пальцами. Она никогда не поверила бы в бредни шарлотанки Сибиллы Трелони, если бы сама не чувствовала, что происходит что-то странное. Глупая, как она могла не замечать что проиходило с её собственным телом? Хотя объяснение было очень простым. Последнее время вокруг неё кружились лишь тьма и смерть, поэтому никто бы и не стал задумываться о рождении новой жизни прямо у всех под носом. Слава Моргане, задумываться о том, чей ребенок ей не пришлось. За восемнадцать лет лишь один мужчина успел прикоснуться к ней.       — Несмотря ни на что, ты будешь счастлив, — пообещала самой себе Лили. — Я люблю тебя…       Взглянув на маленькое подобие птички у себя в руке, Лили тяжело вздохнула. Принимать такое решение было тяжело. Ждать ответа ещё хуже. Почти невыносимо, потому что в это совсем не верилось. Но другого выхода не находилось. Она открыла окно и с замиранием сердца выпустила «птичку» на волю, наблюдая, как та неуверенно пролетает несколько метров, а затем загорается и исчезает, появляясь там, откуда Лили сбежала пол часа назад.