потери

за окном однушки панельного дома слышны радостные визги детей, играющих на площадке, шелест листьев деревьев и гул машин. чонин лежит на смятой кровати, прикрыв ладонью глаза, убегая от просочившихся через жалюзи солнечных лучей. сегодня юноше никуда не нужно бежать: на подработке он взял несколько выходных, а группа отдыхает после выпуска полноформатного альбома. но, увы, на душе легче не становится. что происходит? в восемнадцать лет чонину поставили давольно распространённый диагноз в наши дни – депрессию. серый город, проблемы с деньгами, развод родителей и совершенная неустойчивость к стрессам сделали своё дело. врачи уверили яна, что начав пропивать курс таблеток и регулярно посещать психотерапевта, юноша сможет выйти из депрессии через полтора года. но из-за некоторых внешних факторов и нехватки средств, это продлилось чуть дольше. сейчас чонин вынужден пить антидепрессанты сильнее, чем раньше, но он едва сводит концы с концами, бегая с одной подработки на другую. что уж говорить об учёбе, которую пришлось бросить из-за обстоятельств… мать чонина работает на двух работах, чтобы прокормиться, а отцу искренне плевать на сына, о какой материальной поддержке со стороны родителей может идти речь? бас-гитарист печально усмехается. «живу будто в грустной сказке без счастливого конца». в последнее время терпеть всё это невозможно: юноша становится раздражительнее, его легче задеть, чем раньше; он становится апатичнее: делать что-то совсем не хочется… да и сил на это особо нет. события вчерашнего дня мелькают отрывками в голове чонина: уютное кафе, подвыпивший и недовольный поведением чонина джисон, еле сдерживаемая злость юноши и побег от проблемы. ему неимоверно стыдно за то, что он у всех на глазах показал свою слабость и сорвался, ведя себя как пятнадцатилетний подросток. – ты ничтожен, ян чонин, – поворачиваясь лицом к стене, шепчет юноша. полежав так минут пять, он погружается в царство морфея. в квартире минхо ощущается пряный запах жареного мяса с овощами, слышны шипение масла на сковороде и отрывки какого-то интервью любимой группы, включённого на фон. за кухонным столом суетится чэрён, нарезая свежие огурцы и зелень в салат. неожиданно раздаётся громкий звук уведомления телефона. – это тебе, – одним глазом взглянув на него, говорит чэрён. – чан что-то пишет. девушка протягивает минхо гаджет. вытирая руки розовеньким кухонным полотенцем с рисунком клубники, он говорит тихое: «спасибо», – и, разблокировав его, заходит в твиттер. крис, 14.09 : «приветик, минхо, слушай… может навестим чонина? я волнуюсь…» мяухо, 14.12 : «привет, дружище, я не против, но прямо сейчас не смогу… нужно закончить готовить обед» мяухо, 14.13 : «честно, я тоже о нём волнуюсь… я давно заметил, что его поведение меняется: он стал тише, незаметнее, что ли… и эти неожиданные вспышки раздражённости… я не особо предавал этому значение, но вчера он затронул тему личных проблем, и я стал чувствовать себя как-то тревожно?» крис, 14:15 : «я об этом же… тогда, как закончишь, напиши мне. зайди ещё, пожалуйста, в пекарню рядом с твоим домом за моти*» мяухо, 14:15 : «окей, без проблем» минхо откладывает телефон на столешницу рядом с плитой и вздыхает, продолжая помешивать мясо деревянной лопаткой. – что-то случилось? – хрумкая огурцом, спрашивает со. – нужно съездить к чонину и проверить как он, – повернувшись лицом к чэрён, проговаривает клавишник. чэрён понимающе кивает и больше не задаёт никаких вопросов. чан стоит, облокотившись о железные перила, и смотрит на спину минхо с ноткой разочарования уже десять минут. в обшарпанном подъезде только и слышно эхо от ударов по двери. – чёртов ян чонин, открывай! – начинает злиться ли. – может его нет дома? или спит… бан пожимает плечами и безнадёжно вздыхает. вдруг послышался звук открывающейся двери. переглянувшись с крисом, минхо победно улыбнулся. перед юношами показался младший в растянутой серой футболке и пижамных штанах с растрёпанными волосами и сонной физиономией. – привет, а вы что тут… – сонным голосом говорит чонин, но его перебивает ли. – в гости пришли, ставь чайник, – помахав у бас-гитариста перед лицом пакетиком со свежими моти, бодро проговаривает он. почесав затылок и обработав только что услышанные слова в голове, чонин впускает друзей в квартиру, скрываясь за дверью ванной комнаты. бан с интересом рассматривает небольшую прихожую: на тумбочке рядом с входной дверью царит небольшой беспорядок, состоящий из ключей, наушников, мелочи и билетов от автобуса; обувь чонина аккуратно расставлена по ящичкам, а верхняя одежда весит на деревянной вешалке. – можете помыть руки здесь, – выглядывая из ванной быстро говорит ян и направляется на кухню. минхо внимательно смотрит на младшего, разглядывает мебель и подоконник с тремя кактусами, теребя цепочку на запястье, пока бас-гитарист суетится на кухне. чан уставился в окно, выходящее во двор, задумавшись о чём-то своём. – чай или кофе будете? – я буду чай, – отвечает минхо. – я тоже, – отвлекаясь от раздумий, говорит бан. – чёрный, зелёный? – зелёный, – в один голос ответили юноши. – окей. когда чай был готов, и все наконец расселись, за столом повисла тишина. минхо двигает коробку с гостинцами на середину стола, говоря: «кушай, мы для тебя купили, ты же любишь…». чонин смущённо улыбается, беря одну сладость из риса светло-зелёного цвета. – как ты себя чувствуешь, чонин? скажи нам правду, пожалуйста. мы хотим знать, что с тобой происходит. младший делает большой глоток ароматного травяного напитка, взглянув на парней. понимая, что от разговора увильнуть не получится, он начинает свой рассказ: – я уже рассказывал чан-хёну, что антидепрессанты, которые я пил раньше, не оказывали особо видимого результата, поэтому мой психотерапевт назначил мне более сильные таблетки… первый курс таблеток был бесплатным, на пробу, так сказать… а на второй, увы, у меня пока не хватает денег, но с зарплаты я готов потратиться… принимая лекарства, я чувствовал себя раздражительнее и более вымотанным, чем обычно, а сейчас я резко перестал пить таблетки, и… это ещё хуже? как бы сказать… побочные действия от резкого отказа от антидепрессантов сильнее, чем при их приёме. меня напрягает моё состояние, я думаю об этом, начинаю накручивать себя, что легче мне не станет или с зарплаты денег не хватит, потому что я зачастил с выходными, – грустно повествует ян. – но и работать я иногда просто-напросто не могу. сил с кровати встать иногда нет… минхо, зарываясь ладонями в собственные тёмные волосы, тяжело выдыхает. – почему ты не просишь помощи? – серьёзным тоном задаёт вопрос клавишник. чонин пожимает плечами, проговаривая: «мне неловко…». – послушай, нини, – мягко протягивает кристофер. – нет ничего постыдного в том, если ты попросишь нашей помощи. пойми, за годы общения ты стал нам как младший брат, нам больно видеть, как ты закрываешься в себе, погружаясь в свои проблемы. не только мы с минхо волнуемся о тебе… джисон, сынмин и чэрён тоже переживают. ли, соглашаясь со словами старшего, кивает и продолжает: – если тебе нужна помощь с деньгами или ещё чем-то, говори, пожалуйста, мы никогда тебе не откажем. – но у вас тоже свои проблемы, я не хочу вас беспокоить. – если ты попросишь у нас помощи, ты не в коем случае нас не побеспокоишь, – накрывая ладони чонина своими, говорит чан. его прикосновения нежные и тёплые, заботливые. – спасибо… хёны облегчённо улыбаются и немного успокаиваются, продолжая чаепитие.