Мальчики из Питера

Только тот, кто не раз оставался один, знает счастье встреч с любимой. Все остальное лишь ослабляет напряжение и тайну любви. И что же может резче прорвать магическую сферу одиночества, если не взрыв чувств, их сокрушительная сила, если не стихия, буря, ночь, музыка?… И любовь…

      Серёжа старался стать подальше от основной толпы, но так, чтобы просматривался выход. Пришедшая вчера смс-ка со временем и номером рейса с неизвестного номера выбила гения из только-только установившегося равновесия. Он боялся верить, что правильно угадал, от кого она, но в назначенный час уже стоял у терминала и нервничал из-за большого количества людей вокруг. Вот уже появились первые пассажиры, но того, кого ждал Сергей, всё не было. Уже прошли все, а его не было. Страх вперемешку с паникой подступил к горлу. Он что, ошибся?       Нахлынувшую панику оборвал до боли знакомый голос, окликнувший откуда-то сзади. Оборачиваясь, Серёжа не ожидал увидеть заросшего мужчину арабской внешности в военной форме, но с такими знакомыми глазами и родным голосом. Разумовский рванул вперёд и неловко впечатался в стоящего напротив человека, даже не задумавшись, что о них подумают люди. Которым, впрочем, не было до них никакого дела.       — Волче, а ты правда настоящий? — Как-то испуганно прошептал Сергей куда-то в ключицы военного.       Волков лишь удивленно изогнул бровь и покрепче обнял своего мальчика.       — Серёж, поехали домой?       Дома их уже ждал заказанный заранее ужин. Весь вечер Серёжа не отлипал от вернувшегося Олега, а если тот отходил, то провожал тоскливым взглядом. Волков никак не мог понять, что произошло за время его отсутствия, ведь он не впервые уезжал. Он решил обсудить всё это с утра. Но частично Олег начал понимать, что всё крайне плохо, когда Серёжа отказался раздеваться перед сном при свете, хотя раньше никогда не стеснялся своего тела.       Утром Серёжа проснулся крайне рано и ещё долго лежал, касаясь кончиками пальцев Олега и не веря своим глазам, что всё закончилось и вот он, лежит рядом и больше никуда не уедет.       Разумовский был рад, что встал раньше и, пока мужчина не проснулся, закрылся в ванной. После душа, полностью раздетый, он встал напротив зеркала, рассматривая, что же натворил. Все плечи, торс и ноги были покрыты шрамами и только заживающими ранами. Он провел по одной из последних полос пальцем, морщась от боли. В его голове вертелись варианты, как же скрыть это от внимательного Волкова. Серёжа понимал, что всё вот это крайне ненормально, но тогда не мог поступить иначе.       Натянув джинсы и бадлон, скрывающий всё, что нужно, Сергей автоматический потянулся к стакану с лезвиями и бритвами. Он не думал ни о чём дурном, желая лишь сбрить щетину, но неприятный холодок пробежался по спине, когда рука наткнулась лишь на пустоту. Сам стакан стоял на месте, но был девственно пуст.       — Блять, — вырвалось у Серёжи.       Появилось иррациональное желание больше никогда не выходить из ванны, чтобы не видеть разочарованный взгляд Олега, но Разумовский пересилил себя, убеждая, что всё это случайность. И всё просто испарилось за ночь. Ага.       Заглянувшему в спальню Серёже открылся вид лишь на пустую, уже заправленную кровать, а с кухни доносились упомрочительные запахи кофе и омлета. У Разумовского слегка нервный вид, когда он заглядывает в комнату и невзначай обращается к Волкову с, казалось бы, обычным вопросом:       — Олеж, ты не видел мою бритву?       Олег, который не хотел поднимать эту тему до еды, тяжело вздыхает, а в глазах у него плещется дикий страх. За Серёжу. Он берёт себя в руки и поднимает голову от разделочной доски, где до этого нарезал сыр. Смотрит прямо в напуганные возможным раскрытием глаза. Серёже он кажется просто убийственно спокойным.       — Я ночью убрал всё острое из дома. Не улыбайся, я совсем не про еду. Серёжа, эти линии на теле тебе совсем не идут.       У Серёжи паника от того, что Олег догадался. Он может лишь нервно улыбаться, автоматически комкая в пальцах край бадлона. В голове судорожно бьются мысли, что вот сейчас Волков окончательно в нём разочаруется и уйдет, хлопнув дверью. Ну конечно, кому нужен парень, специально наносящий себе порезы. Скрывая страх, Разумовский пытается шутить, не переставая тянуть вымученную улыбку.       — Глупо что-то скрывать, когда по дому буквально рыскает волк, да?       Олег же просто хочет помочь своему мальчику и поэтому убирает в ящик с замком нож от сыра и делает шаг к парню, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки.       — Серёж, хватит шутить. Давай поговорим об этом, пожалуйста.       Олег тянется к Разумовскому, желая обнять, а тот в свою очередь взрывается, отшатываясь.       — Да о чём говорить то?! О том, что я ночами, пока ты по Сирии бегал, выл в ванной от одиночества и страха за тебя? О том, как жил от одного твоего звонка до другого? О том, что нашёл хоть какое-то успокоение в физической боли, когда ты не отвечал на звонки в течение месяца? О том, как чуть не вскрыл себе окончательно вены у открытого окна, когда после всего этого получил похоронку? А на следующее утро пришло письмо, что это ошибка… Я боялся верить своим глазами, постоянно перечитывая его.       На глазах Сергея выступили слёзы, а сам он этого даже не замечал, перечисляя, что ему пришлось пережить за месяцы отсутствия Олега. А Волков наконец-то понял, почему первый вопрос вчера при встрече, ещё в аэропорту, был «Волче, а ты правда настоящий?». В это мгновение он понял, что во всём этом состоянии Серёжи стоит винить лишь себя, ведь именно он оставил того на долгие шесть месяцев одного, даже не задумываясь, что придётся пережить его мальчику.       Олег всё же поддался вперёд, заключая затихшего парня в крепкие объятия, шепча куда-то в рыжую макушку лишь бесконечное «Прости, Серёжа, прости…».       Серёжа же лишь может прижиматься к сильному телу, вцепившись так, что не оторвать, и тихонько хныкать.       — Не оставляй меня больше никогда, слышишь?!       — Не оставлю, Серёженька. Пока сам не прогонишь. Мы со всем разберёмся.       И всё у них будет хорошо. Олегу придётся разорвать уже подписанный на год контракт, заплатив огромную неустойку, а у Серёжи теперь всегда близкий человек будет рядом. Постепенно в их квартире из запираемого ящика на свои законные места сначала переедут ножницы, а потом и бритвы с ножами. Они станут полностью доверять друг другу. А официально у известного миллиардера и филантропа Сергея Разумовского появится самый верный личный телохранитель, вечно затянутый в чёрные костюмы и следующий везде безликой тенью за спиной своего начальника.