Разница

      Двадцать пять сантиметров — это их разница в росте.       Сперва Бьякуя безмолвно смеётся над Макото, думая, что он ниже многих девушек в их классе. Это выглядит забавно. Маленький, тощий — несуразный, одним словом.       Но шустрый и весьма активный. Настолько, что от его присутствия болит голова и вспыхивает раздражение.       Да когда же ты угомонишься?       Бьякуя наблюдает за ним из праздного любопытства, чтобы тот не перешагнул грань и не приблизился к нему. Достаточно одних переглядок — недоумëнного взгляда и недовольного. Они не здороваются. В начале Макото пытается с ним сдружиться, спрашивает о таланте, интересуется жизнью. Когда Бьякуя закатывает глаза и молча отворачивается, энтузиазм гаснет до несколько обидной грани.       Однако со временем Бьякуя ощущает, как агрессивность заменяется чем-то горячим в груди. Это происходит почти неосознанно. Наблюдение превращается в потребность, а желание сшить грязными нитками чужой рот притупляется.       Макото больше не кажется несуразным, когда влезает к нему в личное пространство и спрашивает о самочувствии. Бьякуя нездорово улыбается, мотает головой и хочет зашипеть «отвали».       А тот не отстаёт. Тащит — гребаный староста, которому необходимо докопаться до каждого — к медсестре и внимательно следит, чтобы не сбежал. Бьякуя едва ядом не плюëтся, порывается сбежать, но его раз за разом осаждают.       По итогу он оказывается дома и лечится неделю от обычной ОРВИ.       По возвращении хочет пнуть наглого и бесцеремонного Макото, однако не делает этого.       Ощущение неправильности посещает его голову, когда на физкультуре он помогает ему с игрой в волейбол: пасует как можно слабее и ниже, чтобы Макото сумел отбить. Из-за высоких одноклассников ему часто прилетает по лицу.       Потом это чувство закрепляется, когда Макото подсаживается к нему на зачёте. С отвратительной коммуникацией Бьякуя так и не смог ни с кем сблизиться (о чём, к слову, совсем не жалеет). И они натянуто обсуждают конспекты, часто молчат — делают вид, что вчитываются в записи. Те проскакивают мимо хаотичных мыслей.       И окончательно ему бьёт в лицо ситуация, когда они мотают, по ощущениям, сотый круг по стадиону. На улице пылает холодное солнце, кожу приятно овевает осенний ветер, и чувство приятного утра доводит до ностальгической эйфории.       Макото замирает на середине пути и, походив из стороны в стороны для того, чтобы металлический привкус во рту стал менее выраженным, выпрямляется. Бьякуя тормозит около него, хочет язвительно прокомментировать задержку, однако не может: смотрит с высоты своего роста на всё ещё маленького Макото и тяжело сглатывает.       Тот задирает голову, щурится от мягких лучей и что-то говорит.       Бьякуя не слышит. В ушах шумит рекой кровь — ему плохо от осознания, что их рост слишком разный — если бы они поцеловались, Бьякуе пришлось бы сильно наклониться.       Да он даже талию с трудом обнял бы при таком раскладе.       Он вздрагивает, возвращается к реальности и понимает, что Макото рассуждает о скором школьном фестивале, в котором он, разумеется, желает принять участие.       Бьякуя сжигает себя на костре.       Он наклоняется, отчего Макото ëжится и отодвигается на полшага назад. Его руки мягко оглаживают чужое лицо, пока он, нелепо согнувшись, невесомо целует бледного Макото. И тот машинально подтягивается на носки, ухватывает за шëлковые волосы, несдержанно тянет их на себя, захлëбывается в жадном поцелуе, от которого у него дрожат колени.       Бьякуя из-под ресниц следит за алыми щеками, за тем, как мелко подрагивают закрытые веки, а их лица обдувает сухой ветер.       Они не говорят об этом. Всё так же видятся на уроках, перекидываются смущëнными улыбками и горящими взглядами. Губы Бьякуи изрядно пылают от воспоминаний.       В следующий раз они целуются в раздевалке. Макото восседает на чужих коленях, крепко жмурится из-за стыда и громко вздыхает, когда Бьякуя прикусывает его челюсть. Весьма аккуратно, чтобы не оставить очевидных следов.       Они возятся на этом чëртовом полу, кусаются и сталкиваются языками — от этих действий электрический ток ползёт искрящимися проводами по спине. Сердце уже давно отказывает.       Чувств так много, что Бьякуя периодически вздрагивает из-за нетерпеливого ëрзанья, от которого сладко тянет в животе. Макото совершенно другой человек в такие моменты — позволяет вести, позволяет брать контроль, но отдаёт всего себя, словно ему важно сгорать в этой власти до самых костей.       Бьякуя разглядывает его на всех занятиях, на каждом перерыве, чувствуя, какое удовлетворение впитывается в рëбра от нервной улыбки и блестящих глаз.       Макото каждый раз задирает голову, кусает некогда прокушенную губу и ждёт. Ждёт, когда его властно обхватят за подбородок, склонятся и заставят утопать в безумной нежности, граничащей с горячим удовольствием.       Двадцать пять сантиметров слишком большая и очаровательная разница в росте. Теперь Бьякуя смотрит на Макото по-другому — влюблëнными до одури глазами.