Парни из Йокогамы

— Если хотите перепугать гражданских и заявить о беспокойной обстановке подозреваемым, можете смело перекрывать входы. И не забудьте осмотреть каждого посетителя, — в действительности на едкий сарказм его едва хватало, — Только попробуйте. Распределяемся по плану и без непредвиденных обстоятельств, — беспокоящиеся не достойны серьёзного ответа, но в силу ожидаемой тупости заработали предусмотрительное завершение.       Экран мобильника потух, новогоднее настроение сделало тоже самое. Хотя светилось оно в разы тусклее. И то благодаря сентиментальным рассказам новоиспечённого сожителя о детстве.       Американцу есть что вспомнить, когда дело касается сезонных праздников: украшение фасада, дизайнерские гирлянды, гора коробок с бантиками, традиционный стол. Одним словом — семейные ценности. А Джуто, коренной японец, может похвастаться разве что отголосками детских хотелок и групповой фотографией с корпоратива на фоне Минато Мирай. Ностальгируя, американцу не грех безосновательно обещать свозить любимых на родину, познакомить с родителями, подиванить втроём за любованием ёлки или просмотром «Плохого Санты». Взрослому японцу даже думать о празднике тоскливо, особенно когда он страж порядка и последние числа декабря обязан провести на стрёме в Arcia Shinal.       Финальный месяц года, мягко говоря, не задался. Случился Саматоки, громко повздоривший сначала по поводу зимней охоты, потом по поводу отсутствия снега, в конце концов по поводу переноса охоты на снежное время, то есть следующий год. Случился Рио, который сначала упорно внушал пекущимся соратникам, что у него шерстяных пледов навалом, комплект экипировки целый и мясного провианта во льду хоть рыб корми, а потом пошёл на ловлю с утра пораньше и к этим же рыбам провалился.       Джуто и без того кошмары мучили о пятнах камуфляжа под сугробами, а после товарищеского моржевания он вовсе две пачки за день выкурил. Клялся себе, что в новом году сократит до сигареты между приёмами пищи. Клятва какой уже год висит на плечах.       На работе по обычаю горят сроки, увековечивая писк сезона — мейкап «мешки под глазами (не говорите коллегам прекрасного пола, а то сияющие блёстки на скулах потускнеют)». Зато дома презентов не перечесть: уже неделю классическому гардеробу задаёт шик военная форма на три размера больше, морозильник доверху забит куропатками пожирнее, а софу в гостиной энергично продавливает самый дорогой подарочек.       Организовать бы с этим подарочком кулинарный дуэт и запечь часть припасов, но пока на уме одно пиликанье уведомлений. Учащённое до такой степени, что Ируме в этой какофонии мерещится «Джингл Белс». Начальство с расписанием смены в день X. Напарник с теми же соображениями. Аохицуги с кратким голосовым «Мне нужен Рио». Зачем? Почему? Одно понятно, в метро запрашиваемого инспектор не пустит. Обстановка не позволяет, личная паранойя ей поддакивает.       Прихоть лидера выполняется без особого энтузиазма. Инспектор возвращается обратно. Ждёт день, два — безрезультатно. Холостяцкая квартира вновь пуста, и лишь промёрзшие куски мяса и бутылка вина, слитая в маринад, чуть греют душу.

***

      Джуто придирчиво рассматривает декабрьскую спец. форму охранников торгового центра: пытаются в карнавал, выходит попойка. Джуто с презрением бросает синтетическую бороду в мусорное ведро и проклинает мусор, который меняет товар в слишком людном месте, якобы проще слиться с массой. Заодно бранит мусоров, решивших, что ассортимент как раз по его части. Самое обидное, что они не ошиблись и, если быть справедливым, ему жаловаться не на что. В общем, честнее вести себя достойно и вынуть вещь обратно. — Чёрт, хочу тепла… — погода чертыхается в ответ, одаривая щёголя в твидовом пальто промозглым ветром, — Хочу курить… — отстаивать пост в общественном месте хуже часовой погони, — Хочу к парням, — созерцание лобызающихся парочек под навесом хвои с красно-жёлтыми бусинами омелы настроению ни разу не способствует, — Разве я так много хочу?!       Зацикленная рождественская музыка из диснеевских мультиков, долбящая мозг с девяти утра, и парниковый эффект под меховой шапкой идут туда же. В следующий раз в осаду фальшивой мишуры только с упомянутыми, иначе он точно сойдёт с ума.       При виде пустующих скамеек вдоль Йорк-марта Ирума подвергся чувству вольности и, чтобы немного развеяться, сменил положение. Подальше от любовных страстей, поближе к зоне с декором для особо фотогеничных. Там же он нашёл изумрудную ёлку: под ней сказочный старик для тех, кто ещё верит в сказки.       От одного взгляда на шубу грузного бедняги по лбу заскользила капля. Дед держался достойно и любезно, насколько можно судить по доносившимся сквозь шум обрывкам речи, общался с детишками. Такая выдержка без оглядки на климатический ад что в помещении, что на улице… мужик! — Брысь! — любование сценой из рождественской классики длилось недолго.       Какой-то проказливый ребёнок попытался стянуть искусственную бороду у другого охранника, за что был награждён угрожающим рявком. К сожалению, чужой гнев обратился пустым звуком, потому что в следующую секунду хлипкая леска стала двумя, а дитё, вереща, швырнуло аксессуар к коробкам под ёлкой и скрылось в равнодушной толпе.       Бедолага закрыл лицо, оскорбившись. Джуто тем временем решил не оставлять коллегу в беде. — Ну и поколение пошло… — он сочувственно покачал головой, — Бери мою, если хочешь, всё равно от неё лицо сильно чешется. — Давай, — явно ворчливо. Узнаваемо сердито. Хорошо узнаваемо… И шелушки на растрескавшихся костяшках потянувшейся руки слишком знакомые.       Подачка перехвачена, а лицо, вожделенное в сознании всё утро, неотложно прячется в белые кудри. Спасибо, конечно, внезапному душевному подъёму при виде желаемого, но недоумение проявляется раньше. — Чего… — вопросы в строю, — Ты что тут забыл? — первый пошёл. — Тебя спросить хотел, — язвительность с порога служит добавочным доказательством, — Наши давно в курсах, что ваши втихаря шерстят Чайна-таун. А если давно, то не одни наши. — И ты дал добро тут хозяйничать? Под носом полиции?! — Я и сейчас под носом полиции, нет? — по глазам видно усмешку. Эту гадкую спесь ни с чем не перепутаешь. — Аргумент!.. — саркастично или нет, но своим обнаружением бандит копа из морального упадка потихоньку вытаскивает, — Что за сделка? — Майки. Не кипятись, про наркобаронов слыхал. Сами высматриваем параллельно с делом. — И кто у тебя на левом фланге?       Саматоки горделиво кивает на… Санту. Занятый ребятнёй, он не обращает внимание на сторонних наблюдателей. — Раз не раскрыл, то маскировочка, должно быть, ничего, — достаточно фразы, и что-то в груди Джуто совершает кульбит, растекаясь бодрящим теплом.       Если присмотреться, громоздкая фигура в сочетании с добрым нравом и бескорыстной нежностью может принадлежать лишь одному человеку. Как он протягивает огромные рукавицы к маленьким ладошкам, усаживает непосед на высокое колено и ласково расспрашивает о поведении в уходящем году… Неподдельно естественно. Чудодейственно. Просто очаровательно.       Стих сиротливых вздох при взгляде на очередную малышку, доверчиво внимающую грамотному конспиратору. — Что, тоже на коленочки захотелось? — загоготал Аохицуги. — Так уж и быть, уступлю тебе очередь, — Ирума со своим изысканным поклоном задумал не отставать, — Вообще, когда я говорил подыскать ему работу на зиму, я имел ввиду что-то менее… социальное. — Да ладно, на пользу будет. Он здесь для надёжного тыла в случае наёбки, не более. — Тогда вовсе не обязательно было красть моего Рио. Звал бы меня, если что. Я тут неподалёку, — то была лёгкая обида без утайки. — Не твой, а наш. Неподалёку он… Лучше за своими хмырями следи, — однако соратник всё же почувствовал укол совести, — Ты тридцать первого что-то планируешь? — Убойную тусу в компании отчётов. — А туса в компании братанов? — Только если первая будет не такой уж убойной. — Замётано. Бывай, — якудза самодовольно поправил бороду и промаршировал в следующую аллею. Полицейский же напоследок ещё раз умилился замаскированному товарищу и вернулся к обходу своей секции.       Два его желания, тепло и парни, чудом обстоятельств-таки сбылись. Для полного счастья осталось дождаться обеденного перерыва и стрельнуть у кого-нибудь сигаретку.