Парни из Йокогамы

      Студия Empty Candy порядком и организованностью не отличается, оттого приверженцы минимализма обходят её за несколько миль, перекрещиваясь. Даже будучи синтоистами и буддистами. Фишка в том, что писком этого сезона в Сибуе становится пасхальная тематика. Что данный праздник забыл в стране с минимальным количеством христиан, остаётся загадкой, столь же необъяснимой как влияние динамики модных тенденций на людские умы. Однако совсем скоро их обладатели примутся жадно скупать товары многообещающих брендов. Владельцу такого в преддверии активных продаж самое время активизироваться и подманить музу поближе.       У музы вариант побега отсутствует: часть долга за дела с телефонными мошенниками велит оплачивать дизайнерские уговоры. Впрочем, сотрудничество звёздного и скандального — хороший ход и для самостоятельного рекламщика, и для того, кто потирает руки в твёрдом намерении прибрать комплект поприличнее. Не из нацепленных в данный момент, естественно. — Рамуда, это пиздец, — омерзение к пастельному безобразию сквозит в надменно отряхивании каждой рюши, — По-твоему это кто-то купит? — Конечно, — Рамуда, отрешённо поддакивая и музицируя под нос что-то из собственного репертуара, кружит критику голову в утомительном танце нейлона и волнообразных оборок. Вальс с воротником явно затягивается.       Саматоки цыкнул, без интереса изучая Великого Себя в зеркале. Кофта с капюшоном и ушами на нём решительно разочаровывала, притом материал отдавал беднотой. — Были же достойные экземпляры, что-то менее цветастое, более европейское, а не херня из… — если бы он не получал тут хорошие вещи за бесценок, он бы ещё как выразился, что и почему — не его фасон. Невнушающие доверие английские булавки меж чужими пальцами тоже неплохо удерживали от совсем откровенного хамства. — Те комплекты не закончены, — настрой творца чуть сбился: губы поджались, и острая угроза благополучно отправились на стол, — Там всё с упором на вельвет и отсылки к религии. Скука смертная. — Забудь о яйцах и живности, даёшь христианское откровение! — на что дизайнер противно заканючил, ибо нечего лезть с болтовнёй под руку, — Ладно твои религиозные отсылки, у тебя даже стереотипные пасхальные кролики какие-то не кролики вовсе. — Я их вживую ни разу не видел, только в интернете референсов насмотрелся и как-то снежных делал! Это всё отсутствие вдохновения. В последнее время в голове совсем пусто, ха-ха! — он шутливо стукнул себя по лбу, хотя в его словах звучало глубокое сожаление. Сроки творческих личностей явно не щадят. — Если увидишь кролика, избавишь мир от этого? — Саматоки укоризненно кивнул на гору светлой одежды. Со всей серьёзностью.       Пасхальная литургия в соборе Св. Марии на границе Бункё и Синдзюку проходила скромно, но торжественно, как предпочитают христиане. Джуто молча изводился в тоске формальности не мешать чтению Евангелие. Постоял, послушал, ничего не понял, предпочёл вернуться к работе.       При нём орден, контрабанда на прицеле и к столу раздачи крашеные яйца, морящие угрюмым сомнением. «Одним больше, одним меньше. Мелкая оплошность в глаза не бросится» — из-под ткани перчаток нащупан аккуратный шов. По нему муляж расколот надвое. Вперёд скорлупок проглядывает белая кассета.       То ли отметить трейдерскую изобретательность, то ли пожурить за откровенное богохульство. Во всяком случае, теперь у инспектора в арсенале имеется занимательная история о кокаине в самом нестандартном тайнике во всей префектуре, которой он рано или поздно похвалится соратникам. Одному точно рано, его место проживания дальше ровно по курсу. Второму… тоже рано судя по пропущенному вызову на экране мобильника.       Помяни чёрта… Но для начала выйди из храма, дай постановление на обыск и приготовься к задиристым переговорам.       Не прошло и часа, как к Рамуде вернулся прежний энтузиазм с ритмом инфантильного предвкушения, выраженный в назойливых объятиях с бывшим товарищем. После он вприпрыжку нёсся к входной двери и принимал долгожданных гостей, по команде лидера уделивших немного времени его маленькому капризу, тем же радушием.       Таким образом в мастерской собрались совершенно отрешённые от её стиля вдохновители, включая пойманного Бусуджимой ушастого и Ируму, прискакавшего со смотра в ближайшем районе. Неважно, что один из них руками военного пойдёт на ужин. Сейчас эти руки заботливо приглаживают дрожащие уши перед сияющим от восторга Амемурой. — Можно-можно? — тот с любопытством и опаской, как у ребёнка, берёт пушистое создание и запоминает каждый отклик, чтобы воплотить чувства в творения мельчайшими деталями.       Процесс восхищения неспешно и благотворно растягивается. Джуто и Саматоки в это время реализуют свои намерения поделиться свежими новостями из профессиональной сферы, а контакт меж Рамудой и Рио от кролика не очень плавно движется к католикам. Критические замечания-таки были приняты во внимание: эскизы увлечённо расписываются, изученные христианские мотивы активно обсуждаются. Военный честно старается поддерживать художника как человек вроде бы сведущий в теме, хотя от моды всё же крайне далёкий. Когда растерявшегося помощника уводят к планшету с наработками, заговаривая зубы умилительно дилетантскими представлениями о Парайсо и реке Сандзу*, криминальный дуэт лишь беззлобно высмеивает слаженную работу дизайнерского. Припрятав завершившего свою миссию грызуна в сумку, он единогласно решает слегка задержаться в приёмной за ворошением готовых образцов.       Саматоки не был бы собой, если бы не начал донимать напарника с глупыми шутками в силу праздничной тематики и подсовывать то, что сам фанатично поносил при примерке. Как обычно, перепалка разрослась до лая, на который заявился, что странно, Рамуда, занявший сторону, что ещё странней, нападающую с просьбами облачиться в определённый костюм ради демонстрации на разных типах фигуры. — М-м-м, Амемура-сан, разве это не женская модель? — Джуто отнекивался уже не так яростно, однако при виде изящной лавандовой драпировки тень смятения никак не хотела покидать его лицо. — Нет-нет, мужская. Женские в этом пакете. Ой, точно, среди них есть XL размеры, будут как раз. Их тоже обязательно нужно опробовать, — Амемура молниеносно ускользнул от пререканий к занавеске, покинув бедного гостя под звуковое сопровождение злорадного хохота Аохицуги. — Прям перед фактом поставил, — угрюмо шикнул Джуто. — Ты хотел сказать «подставил», — Саматоки на радостях принялся рыться в вещах указанной категории, — Не боись, поищу для тебя что-нибудь потемнее. Вот например, — достал обыкновенный чёрный галстук-бабочку. Давит в шее, тянет на семь из десяти. Особенно, если сравнивать с прочими аксессуарами в их распоряжении. — От чего она? Может там найтись нормальный костюм? — Нашёлся.       По требованию из груды был выужен синтетический боди того же цвета. За ним оставшиеся составляющие комплекта: бюстье, воротничок, манжеты, колготки и то, что делало обличье таким экстравагантным. Джуто сглотнул под тяготой неординарной прохладцы за спиной. — Какое дурновкусие, — он брезгливо подбросил круглый хвостик, к ободку с ушами притрагиваться и вовсе не желал. — Рамуда, а чёрный купальник откуда? — окликнул Саматоки, поглядывая на одежду с устрашающей флегматичностью.       За долю секунды владелец коллекции явился на зов в сопровождении заметно утомлённого Рио. Чрезмерная социализация судила того неотвратимым роком. Тем не менее вблизи чего-то нового и примечательного он тоже оживился. — Что такое? А, это!.. Это одной сестрёнки. Она высокая, стеснялась своего роста, и я пытался её переубедить через постель. В комплекте ещё туфли шли, — Рамуда сразу сообразил о коробке наверху, распорядился своему спонтанному помощнику и махнул рукой, — Если кому-то из твоих девочек подойдёт, можешь забирать. И не отвлекайте, благодаря Рио-сану у меня мысли пошли! — он смешно погрозил пальцем прежде чем в очередной раз отчалить в творческий процесс.       Ни слова, ни вздоха. Только творческая личность, наконец погрузившись в работу с головой, ненавязчиво мурлычет за шторой. В приёмной МТС в полном составе рассматривают эротический костюм в качестве щедрого предложения. Оно маячит на переднем плане их мыслей, тесня совершенно иные намерения, которые никто не осмеливается озвучить. — Ну что, своим в притон сдашь? — Ирума первый пытается отвадить парней от нелепых замыслов, переминаясь с ноги на ногу со стойким подозрением, кто из них больше в зоне риска. — Сдать-то сдам, но надо бы его сначала опробовать, — Аохицуги ловко парирует, изощряясь в удовольствии ходить вокруг да около и с томным предвосхищением взирать на медлящих товарищей. — Смотря на кого он налезет, — таинственно отмечает Бусуджима, черпая лидерскую бессовестность и заранее поджидая отшатывающегося напарника. Тот вздрагивает при столкновении с его массивным торсом, заслонившим путь к отступлению. — Чёрта с два, — шипит носитель говорящего имени в круговороте превалирующего страха и смущения, — Рио, шагом марш на выход. Я в этом не участвую. — Ты принял участие, когда надел бабочку. Осталось поработать над имиджем, — хищно протянул Саматоки спереди. От него другого ждать и не стоило. — Угу, — бесстыдно и одновременно простодушно хмыкнул Рио за спиной. В тихом омуте… — Грёбаные фетишисты, — Джуто вызывающе скалится, оглашая покусившимся на его честь соучастникам ни на что не влияющее обвинение. — Ну-ну, зайчишка, не вопи. Ты ведь не хочешь спугнуть блошку? — мужская гордость попавшегося в ловушку рассыпается под ядовитую реплику и напористый лом на плечи.       У кроликов длинные бархатистые уши, отличающиеся прекрасным слухом. Поддельные сжимают пухнущую голову, настоящие улавливают отголоски недосужего блошиного напева и набат у собственных ушей, где издевательское конское фырканье смешивается с лестным птичьим клёкотом. От жуткой смеси темнеет сознание. Конечно, у кроликов есть усы для навигации в ночи, но дар не хочет проявляться. Кролики плохо различают цвета, но угроза отчётливо видна при интенсивном кислотно-неоновом свете.       Внезапно — рябящая каша перед глазами. Дело в сомкнутых веках от обжигающих вспышек румянца.       Подхватить мелодичный перелив гневного стеснения, зажмуриться в исступлении, жалобно водить носом в готовности к забою — как в клетке собственного любопытства, замерцавшего ещё до стадии принудительного переодевания. Забиться в тисках, безнадёжно клацать зубами, раствориться в участи извращенца, которого одно соприкосновение с капроном и латексом низвергает в пучину сумасшедшего экстаза. Иначе бы сопротивлялся до последнего. Настоящий кролик, знающий свою участь и сладковатым тремором поджидающий её.       Каблуки впились и не держат, открытые плечи скверно оглажены, скользящим прикосновением заласкано облечённое тканью бедро. Саматоки без устали нашёптывает похабные комплименты, жадно елозя под отошедшими чашечками, рассчитанными не на мужские формы. Рио учтиво поправляет подвязки по бокам, потом вдруг оттягивает до смерти смущающий хвостик на заду, другой рукой возвращаясь к вспотевшим то ли от синтетики, то ли от волнения ляжкам. — Руки!.. — лепечет Джуто, извиваясь от мурашек, — Говорите, что хотите, но руки не распускайте, вашу ж… — их руки на дрожащих ногах. — А то что? Ты на этих каблучищах еле стоишь, — на утянутой талии. — Мы просто поддерживаем, чтобы не упал, — на вздымающейся груди. — Расслабься, крольчонок~ Кончай дрожать, не съедим. Наверное, — щелчок зубами у левого уха пробуждает предательский жар внизу живота. — Может, дело не только в обуви? — Рио чертовски догадлив. — Дело в том, что грязный коп ещё и грязный извращенец, — Саматоки чертовски доволен.       Их руки сомкнулись на выпирающем из-под латекса члене. Блаженный стон Джуто утонул в протестном "Чёрт!..". Тихой истерикой скрыта дилемма: продолжить прямо здесь или удрать прямо сейчас. — Ребятушки, я кое-что закончил. Хотите глянуть? — дать дёру пришлось ввиду чрезвычайных обстоятельств.       Рамуда резвым вихрем лавировал штору, подстёгнутый испугом Джуто в лихорадочной суете прыгнул за Рио, благополучно оградив остатки гордости широкими плечами. Что угодно, кроме падения на дно голубых глаз сибуйского идола в позорном зверином прикиде. — Ёпт, напугал! Нечего скакать блохой, — взял бразды правления лидер, ногой двинув туфли, тактически покинутые временным владельцем, с просматриваемой зоны, — Зачем из-за стола встал? Смотри, сейчас музу упустишь.       Учтивым назиданием и хорошей кооперацией любопытный взгляд отведён, честь выборочно спасена, и даже выброс адреналина простимулирован. Осталось понадеяться, что Амемура до конца оставался глух и слеп благодаря упорному труду и не слышал финальных чертыханий.       Помяни чёрта… Но для начала приди в себя, дай заступникам вдоволь налюбоваться и приготовься к не знающей меры сексуальной активности. Всё как у кроликов.