Знай своё место!

1989 год. 6 Июня 19:00. Вечер. Нора Фред и Джордж лежали на мягкой траве недалеко от Норы. Старший, раскинув руки за головой, разглядывал голубое небо сквозь редкие просветы между высокими кронами сосен, чей аромат смешивался с запахом земли и влажной листвы. Ветер слегка колышет ветви, и из кустов доносится щебет птиц и шорох лесных зверьков. На поляне росли яркие цветы, некоторые с нежным ароматом, а кусты с ягодами манили сочной сладостью — Фред и Джордж не раз проверяли, какие ягоды безопасны, а какие стоит оставить в покое. Джордж лежал неподвижно, с закрытыми глазами, его голова была повернута в сторону, а пальцы время от времени играли с травинками. Между братьями рос густой куст — они могли видеть друг друга, но сохраняли иллюзию одиночества. Всё было тихо, словно лес сам прислушивался к их дыханию, когда вдруг в голове Фреда мелькнула идея. — Джорджи! У меня есть идея! — Радостно крикнул он. Джордж мгновенно поднял голову, и из-за кустов появилась его голова, обвешанная листьями и ветками, словно он сам стал частью леса. — Какая, Фредди? — Спросил он, осторожно высунувшись, глаза его блестели любопытством и лёгким страхом. — А что, если мы зайдём на запретную часть леса? — Подмигнул Фред, вытаскивая из волос прилипшую ветку и стряхивая листья. Джордж немного отшатнулся. — Ну-у… — Протянул он, голос дрожал от едва заметного страха. — Мама серьёзно говорила, что туда идут только те, кто готов оттуда не выйти… — Но правила ведь созданы для того, чтобы их нарушать, верно? — Сказал Фред с хитрой улыбкой. — Тем более, мы за всю жизнь ни разу там не были. Лёгкий холодок пробежал по спинам братьев, а лес словно напрягся, затаив дыхание. Впереди таилась неизведанная часть, где деревья были выше и гуще, тени темнее, а запахи — незнакомо сладкие и чуть горькие. Джордж ощутил трепетное предчувствие легкой тревоги, а Фред уже почувствовал вкус тайны, которую лес готов был раскрыть только им. — Ну, уже поздно… скоро будет темнеть, и тогда, нам нужно будет идти домой. — Джорджи, да что с тобой сегодня происходит? — Немного со злом говорит он. — Аааа — Озаряет его — Ты просто боишься! — Нет! Ну… Фред… — Но после того, как его брат, недобро сверкнул глазами, опустив голову, тихо сказал — Хорошо… Мальчики пошли в ту часть леса, в которую вход был строго-настрого запрещён. Уже на самой границе привычная тропа начинала теряться среди густых деревьев, и чем дальше они шли, тем плотнее становилась тень. Ветви переплетались над головой, почти не пропуская свет, и лес постепенно менял своё лицо: привычные звуки исчезали, птицы не пели, ветер почти не шевелил листву. Казалось, будто само место не любило, когда сюда приходят. Шли они недолго, но сколько именно прошло времени, братья не знали. В глубине леса время текло странно, будто вязло между стволами и корнями. Под ногами тихо хрустели сухие ветки, иногда в стороне глухо трещал какой-нибудь сучок, и тогда оба невольно прислушивались, но вокруг снова воцарялась густая, настороженная тишина. Спустя какое-то время деревья немного расступились, и перед ними открылась небольшая поляна. Посреди неё лежали два больших камня. Они были старые, потемневшие от времени, местами покрытые мхом и тонкими прожилками лишайника. Но больше всего внимание привлекали странные знаки, вырезанные на их поверхности. Неровные линии складывались в символы, похожие то ли на руны, то ли на какие-то древние отметины, смысл которых было невозможно понять. Между вырезанными линиями виднелись тусклые красные следы, будто когда-то эти знаки обводили краской, и теперь она въелась в трещины камня, оставляя мрачные пятна. Близнецы стали ходить вокруг камней, разглядывая их со всех сторон. Камень был холодным на ощупь, шероховатым и тяжёлым, словно впитал в себя долгие годы, проведённые в этом тихом месте. Они осторожно проводили пальцами по вырезанным линиям, будто пытаясь на ощупь понять смысл символов, но ничего в них не читалось. Всё выглядело древним, чужим и немного тревожным. Однако когда Фред решил плюнуть на это дело, всё вокруг вдруг показалось ему слишком обычным. Ничего не произошло, когда они подошли к камням, ничего не изменилось, символы не светились и не двигались, и лес по-прежнему стоял неподвижный и тихий. Даже тыкать в них веткой, как оказалось, было совершенно бессмысленно. Камни оставались просто камнями. Он ещё раз взглянул на странные отметины, но интерес уже исчез. Всё это казалось пустой загадкой без ответа, и чем дольше они стояли на поляне, тем сильнее тянуло уйти обратно в более привычную часть леса. Поэтому он решил, что пора выдвигаться. — Пошли дальше, Джордж! — Ладно, но как-то мне не по себе… — Обнимая самого себя, младший последовал за братом. — Да и раз ничего не нашли, что мы можем найти дальше? Там же медведи или ещё какие существа… Джордж был нагло проигнорирован Фредом, который лишь строил гримасы храброго рыцаря и нарочито ускорял шаг, будто стараясь показать, что совершенно ничего не боится. Он уверенно шёл вперёд, не оглядываясь, оставляя позади странные камни с непонятными символами. Когда близнецы проходили между камней, произошло что-то странное. Воздух на мгновение словно сгустился, будто они пересекли невидимую границу. По телу прошла короткая, холодная дрожь, похожая на лёгкий разряд. Волосы на голове встали дыбом, и кожа покрылась мурашками. Оба на секунду замерли и посмотрели друг на друга с одинаковым удивлением. Это ощущение было настолько неожиданным и странным, что они лишь нервно усмехнулись, словно пытаясь убедить себя, что ничего особенного не произошло. Они пошли дальше. Перед ними вытянулась узкая аллея из высоких деревьев. Стволы росли почти вплотную друг к другу, прямые и тёмные, словно огромные столбы. Их ветви переплетались высоко над головой, образуя плотный свод, через который едва пробивался тусклый свет. Дорожка между ними была узкой, покрытой мягкой травой и редкими опавшими ветками. Пройдя несколько шагов, близнецы обернулись. Дороги, по которой они пришли, больше не было. Там, где должна была быть тропа между деревьями, теперь стояла плотная стена леса. Лишь между двумя камнями виднелся небольшой клочок примятой травы, словно узкая щель среди густой зелени. Высокие деревья по обе стороны дороги образовывали что-то похожее на естественный забор. Стволы стояли так близко друг к другу, что протиснуться между ними было бы почти невозможно, а переплетённые ветви только усиливали это ощущение. Свернуть в сторону было нельзя. Дорога словно сама вела их вперёд. Поэтому они продолжили идти. Дорожка тянулась дальше между деревьями, мягко изгибаясь и постепенно уводя их всё глубже. Лес вокруг становился всё более неподвижным и тяжёлым. Воздух пах сырой землёй, мхом и старой корой. Иногда где-то далеко слышался сухой треск ветки или тихий шорох листвы, но эти звуки быстро исчезали, снова уступая место густой тишине. Спустя некоторое время впереди между стволами начали появляться тёмные силуэты. Сначала один. Потом ещё несколько. Когда близнецы вышли из аллеи, перед ними открылась небольшая деревня. Старые дома стояли тесно друг к другу. Их стены были тёмными и потемневшими от времени, крыши местами перекошенными, а окна казались почти чёрными. Узкие улочки проходили между строениями и уходили дальше, скрываясь среди домов. Близнецы медленно шли между этими домами, осматриваясь по сторонам. И тогда они услышали голоса. Откуда-то из глубины деревни доносилось пение. Несколько голосов, слившихся в одну протяжную мелодию. Слова песни было трудно разобрать, но напев звучал ровно и монотонно, будто его повторяли уже очень долгое время. Звук тихо плыл между домами, отражался от деревянных стен и растекался по пустым улицам, наполняя странную деревню ощущением жизни, которую пока ещё нельзя было увидеть.

*

— Ой на Ивана, та й на Купала,

Ой на Ивана, та й на Купала.

УУУУУУуууу!

Ой на Ивана, та й на Купала,

Ой на Ивана, та й на Купала.

Красная девка зелье искала,

Ой на Ивана, та й на Купала.

Ой на Ивана, та й на Купала,

Ой на Ивана, та й на Купала.

Ой на Ивана, та й на Купала,

Ой на Ивана, та й на Купала.

Они дошли до центра деревни. Пространство между домами постепенно расширялось, пока не открылось большое круглое место, где горел огромный костёр. Пламя поднималось высоко, освещая всё вокруг тёплым, мерцающим светом. Искры время от времени взмывали в тёмное небо, а дым медленно поднимался вверх и растворялся среди ветвей деревьев, окружавших деревню. Вокруг костра люди водили хоровод. Они двигались плавно и ритмично, держась за руки и ступая по утоптанной земле босыми ногами. Их шаги были почти бесшумными, лишь иногда сухая трава тихо шуршала под ступнями. Голоса сливались в одну протяжную песню, наполнявшую воздух странной, завораживающей мелодией. Все они были одеты необычно. Девушки носили длинные платья из лёгкой белой ткани, тонкой и почти прозрачной. Когда они приближались к костру, ткань начинала светиться в огненном свете, и сквозь неё угадывались очертания их фигур. Их волосы свободно спадали на плечи или были слегка собраны, а на головах лежали венки. Но это были не те аккуратные венки из нескольких цветов, какие привыкли видеть обычно. Эти выглядели более дикими и живыми — сплетённые из разных цветов, тонких веток, листьев и колосьев пшеницы. Некоторые из них были украшены маленькими ягодами или сухими травами. Мужчины были одеты проще — в свободные рубашки и штаны из той же лёгкой ткани. Одежда казалась почти одинаковой у всех, словно её сделали из одного материала. Она мягко двигалась вместе с их шагами, отражая отблески огня. Страннее всего было то, что все они были босыми. Ни у кого не было обуви: ни у детей, бегавших у края круга, ни у подростков, ни у взрослых, которые двигались в медленном хороводе вокруг огня. Тёплый свет костра освещал их лица, и пламя отражалось в глазах, заставляя их блестеть. Песня продолжала тянуться ровно и спокойно, будто этот ритуал повторялся здесь уже много лет. Из круга медленно вышла одна из девушек и направилась к близнецам. Её шаги были тихими и уверенными. В свете костра её волосы казались почти серебряными — длинные, светлые, почти белые, аккуратно заправленные за длинные тонкие уши с острыми кончиками. Когда она приблизилась, это стало видно особенно ясно, и Джордж испуганно сжал руку Фреда. — Мальчики, чего стоите, вон все веселятся. А вы стоите как неродные. Из соседней деревни? Да? Мой муж говорил, что кто-то хотел погостить у нас. Ну, вы не стесняйтесь, идите к ребяткам. У меня дочь, кажется вашего возраста. — Показывая рукой в сторону толпы, говорила она. Женщина стояла рядом с близнецами совершенно спокойно, будто их появление в деревне было чем-то вполне обычным. Её светлые волосы мягко ложились на плечи, а заправленные за них длинные острые уши ясно выделялись в свете пламени. — Мама! Мама! К женщине подбежала девочка, кажется, именно о ней она только что говорила. У неё были волосы белые, как свежий снег, немного растрёпанные после бега. На голове сидел венок, сплетённый из цветов, трав и колосьев, но куда менее аккуратный, чем у остальных. Некоторые веточки торчали в стороны, а несколько цветков уже слегка увяли. Было легко догадаться, что этот венок она делала сама, упрямо отказываясь от любой помощи. Её уши были такими же длинными и заострёнными, как у женщины, только ещё более заметными на фоне светлых волос. Девочка остановилась рядом, переводя любопытный взгляд с матери на близнецов. — А вы чего стоите? Она смотрела на них открыто и с интересом, словно появление чужих детей среди деревни было для неё чем-то скорее занимательным, чем странным. Она даже не стала спрашивать, из соседней ли они деревни — и так было понятно, что они здесь не местные. — Пойдёмте, скучно же просто стоять. Или вы никогда здесь не были и ничего не знаете? — С широкой улыбкой спросила малышка. Девочка без колебаний взяла близнецов за руки и потянула их за собой, прямо к огню и движущемуся кругу людей. Её пальцы были тёплыми, а шаги быстрыми и уверенными. Почти сразу они оказались среди других детей и подростков, которые, смеясь и напевая вместе со взрослыми, двигались в общем хороводе вокруг костра. Песня продолжала звучать ровно и протяжно, словно сама ночь подхватывала её и разносила по всей деревне. Тем временем к молодой женщине, которая провожала их взглядом, подошла другая — старше её, но удивительно похожая. Те же светлые волосы, те же тонкие черты лица и такие же длинные, заострённые уши. Она выглядела почти как её отражение, только старше и спокойнее. — Мам, ты их когда-нибудь видела в соседних деревнях? Близнецы — это редкость… особенно у нас… — Тихо спросила женщина, не отрывая взгляда от круга людей, где среди других детей уже мелькали головы мальчишек. — Нет. Возможно, они с юга. — Хм… возможно. Она ещё немного посмотрела на толпу у костра, а затем медленно растворилась среди людей, направляясь искать своего мужа. Старшая женщина осталась стоять на месте. Её взгляд спокойно скользил по кругу людей, по огню, по детям, которые смеялись и бегали между взрослыми. На её лице играла лёгкая, почти незаметная улыбка. Песня всё так же продолжала звучать. Люди водили хороводы, переплетая руки, иногда отделяясь на небольшие группы для других обрядов. Кто-то бросал в огонь травы, кто-то плёл новые венки, кто-то смеялся и переговаривался у домов. Всё вокруг было наполнено движением, светом и голосами. Потому что этой ночью отмечали один из самых древних и самых магических праздников — ночь Ивана Купалы.

*

— Зелье искала, веночки плела,

Ой на Ивана, та й на Купала.

На сине волны та их и пускала,

Ой на Ивана, та й на Купала.

Ой на Ивана, та й на Купала,

Ой на Ивана, та й на Купала,

Ой на Ивана, та й на Купала,

Ой на Ивана, та й на Купала.

на Ивана, на Купала, ой Купала.

Плыви веночек по сине морю,

Ой на Ивана, та й на Купала.

Скажи веночек, где мой дружочек,

Ой на Ивана, та й на Купала.

Ой на Ивана, та й на Купала,

Ой на Ивана, та й на Купала.

Ой на Ивана, та й на Купала,

Ой на Ивана, та й на Купала

После того как песня постепенно стихла, хороводы начали распадаться. Люди отходили от круга, смеялись, переговаривались, кто-то подбрасывал в костёр новые ветки. И вскоре один из мужчин с разбега перепрыгнул через костёр. Это словно стало сигналом для остальных. Люди начали по очереди разбегаться и перепрыгивать через огонь. Те, кто был старше и смелее, прыгали особенно высоко, почти перелетая через самые яркие языки пламени. Их силуэты на мгновение вырисовывались на фоне огня, а затем мягко приземлялись по другую сторону. Вокруг слышался смех, радостные возгласы и одобрительные крики. Дети хлопали в ладоши, кто-то пытался разбежаться и прыгнуть поменьше, а взрослые подбадривали их. Близнецы наблюдали за этим, не отрывая глаз. Огонь казался огромным, живым, а прыжки через него — чем-то невероятно смелым и захватывающим. Каждый раз, когда кто-то перелетал через костёр, искры взлетали вверх, и на секунду казалось, будто человек действительно касается звёзд. От этого зрелища у них захватывало дух. Им тоже хотелось разбежаться, прыгнуть как можно выше и на мгновение оказаться над огнём, словно над целым миром. Рядом стояла Ирма. Девочка наблюдала за костром с таким же интересом, как и они, а потом вдруг повернулась к близнецам. Её лицо освещал огонь, от которого светлые волосы казались почти золотыми. — Пойдёмте тоже прыгать через костёр? — Предложила она, указывая пальцем на мужчину, который только что приземлился после прыжка и теперь, смеясь, в шутку показывал мускулы своей беременной жене. Рядом с ним бегали и прыгали дети, пытаясь повторять его движения. — Меня, кстати, Ирмой зовут, — Добавила девочка, улыбнувшись. Она была одета в простое белое платье из лёгкой ткани, которое мягко двигалось от каждого её шага. На голове всё так же сидел немного неаккуратный венок из цветов и трав. Её голубые глаза, чистые и светлые, словно отражали сам огонь костра и ночное небо одновременно. Когда она смотрела на кого-то, казалось, будто её взгляд проникает прямо в душу. Ирма улыбалась им спокойно и искренне. В свете костра она действительно казалась почти нереальной — словно маленький ангел, случайно спустившийся на эту шумную, пыльную и несовершенную землю. В её движениях не было ни страха, ни сомнений, только живое любопытство и радость. И близнецы, сами того не замечая, решили довериться ей. — Фред. — Джордж. Мальчишки ответили по очереди, и едва последние слова сорвались с их губ, как девчушка тут же схватила их за руки и потянула к костру. Она бежала легко и быстро, будто знала каждую кочку на земле вокруг огня. Пламя потрескивало всё громче, разбрасывая искры, а люди вокруг смеялись и подбадривали тех, кто собирался прыгнуть. Ирма разбежалась первой. Её лёгкое белое платье вспыхнуло в свете костра, когда она оттолкнулась от земли. Прыгнула она не так высоко, как взрослые или подростки постарше, но всё равно заметно выше, чем смог бы обычный ребёнок её возраста. На мгновение её силуэт завис над огнём, освещённый яркими языками пламени, и затем она легко приземлилась по другую сторону. Близнецы побежали следом. Но их прыжки вышли куда менее изящными. Они перелетели через костёр почти на самой границе огня, и жар пламени лизнул их ноги так близко, что они едва не подпалили подошвы. Приземлились они неловко, резко затормозив, и только тогда поняли, насколько горячим оказался этот прыжок. Звёзды — звёздами, но они всё ещё оставались обычными людьми. Точнее, будущими волшебниками. Ирма уже стояла рядом и смотрела на них с широкой улыбкой. — Хаха, у вас в деревне все такие слабенькие? Её смех прозвучал звонко и легко. Он действительно напоминал маленькие колокольчики, которые по очереди дёргаешь за тонкие верёвочки, чтобы они сложились в простую, но чистую мелодию. Смех растворился в шуме костра, в голосах людей и в тёплой, живой ночи вокруг них. Эльфы прыгали легко и высоко, словно огонь сам подталкивал их в воздух. Их движения были грациозны и почти невесомы, а светлые волосы и белые одежды развевались вокруг них, создавая ощущение лёгкости и красоты. Джордж невольно отметил для себя, насколько они красивы: каждый прыжок, каждый поворот выглядел словно танец в воздухе, и даже костёр не мог затмить их сияние. Все вокруг казалось спокойным и радостным, пока внезапно среди эльфов не поднялось волнение. Дети и взрослые перестали смеяться и бегать, кто-то напрягся, кто-то замер, а в воздухе повисла тревога. Близнецы не понимали, что происходит, пока не раздался крик. — Прячьтесь! Сюда идут люди! Голос прозвучал резко, спеша и требуя немедленного действия. Ирма тут же бросилась к ним, протянув руки, и крикнула: — Сюда! Скорее! Близнецы без лишних слов побежали за ней. Она мчалась ловко и быстро, перепрыгивая через небольшие преграды, а они старались не отставать. Вскоре Ирма вывела их к стогу сена, спрятанному между домами. Там они сели, задыхаясь и пытаясь поймать ритм дыхания, пока вокруг всё ещё слышались приглушённые голоса, движения и звук приближающихся шагов. Стог сена стал их временным укрытием, и в этот момент Джордж понял, что ночь в этой деревне может быть гораздо опаснее, чем он себе представлял. В центре деревни, где костёр уже почти догорел и тлеющие угли едва мерцали в сумраке, появился мужчина. Он шёл спокойно, без спешки, руки сложены за спиной, осанка ровная и уверенная. Свет от углей отражался в его белых волосах, таких же светлых, как у девочки, что сидела между Фредом и Джорджем, создавая впечатление, будто они связаны чем-то больше, чем простым совпадением. Он был высокого роста, и его присутствие словно слегка изменяло атмосферу вокруг — воздух стал тяжелее, но не угрожающе, а сдержанно, почти величественно. К нему подошли мужчина с женщиной, а мальчики сидевшие рядом, будто узнают что-то знакомое. Их голоса прозвучали почти одновременно: — Мама… — Папа… Слова слетели друг за другом, почти как испуганный шёпот, но звучали удивительно уверенно. Ирма замерла рядом с ними. Её глаза широко раскрылись, а губы чуть приоткрылись. — Что?! — Вырвалось у неё с легкой ноткой истерики, едва слышной, словно она пыталась удержать эмоции внутри, чтобы никто вокруг не услышал. Ее дыхание стало прерывистым, а взгляд устремился на мужчину в центре площади, где только что еще бушевал огонь, оставляя лишь холодное мерцание углей. — Что вы здесь делаете? — Зло проговорил старший эльф, нахмурив брови. Его глаза сверкали холодом, а плечи были напряжены, словно готовые к неожиданной атаке. Каждое слово резало воздух вокруг, заставляя всё в деревне затаить дыхание. — Вы здесь главный? — Осторожно спросил рыжеволосый мужчина. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась сдержанная тревога, словно он понимал всю серьёзность ситуации. — Да, что вам нужно? Это запретная часть леса! Сюда вход строго запрещён! Или вы забыли правила? Если нужно, то могу напомнить. — Старший эльф с каждой фразой всё больше терял терпение, и злость начинала заметно проявляться в жестах и взгляде. — Простите нас, но к вам сюда по случайности зашли два рыжих мальчика-близнеца. — Тихо произнесла рыжеволосая женщина. Она с трудом сдерживала эмоции, стараясь не заплакать, чтобы слова прозвучали ясно и спокойно. Её плечи слегка дрожали, а взгляд бегал от эльфа к мужчине, и обратно к детям, которых она пыталась защитить. Ирма резко посмотрела на одного из близнецов, и её глаза засияли тревогой. Она потянулась к нему, рукой отодвинула рыжие пряди с лица и закричала, вырываясь из укрытия. — Папа! Папа! Девочка бросилась к мужчине, который только что общался с другими, схватила его за руку и начала тянуть в сторону стога сена. Её шаги были быстрыми и решительными, сердце колотилось, а голос пронзал ночную тишину деревни. — Там! Там! — Крикнула она, указывая пальцем на стог сена. Из-за него показались мальчишки, дрожа и пряча лица, но следя за каждым движением Ирмы. — Фред! Джордж! — Ахнула женщина, сбежавшая вслед за ними. Её голос был наполнен смесью ужаса и облегчения. — Простите… — Нас… — Пожалуйста! Сначала слова вырвались поочерёдно, робко и прерывисто, а затем мальчики одновременно произнесли их в унисон, словно объединённые мгновением радости и страха. — Фред! Джордж! Как вы посмели убежать в запретную часть леса?! Тут очень опасно! — Строгим, но чуть дрожащим голосом проговорил рыжеволосый мужчина, глядя на мальчиков так, будто пытался пропустить через взгляд всю тревогу, которую они вызвали. — Прости нас, папа! Прости нас, мама! — Скулили близнецы, опуская глаза и стараясь казаться как можно меньше, словно хотели раствориться между стогом сена и углями костра. — Ещё и обманули меня! — Обиженно воскликнула девочка, топая ножкой, а венок на её голове слегка сполз набок. — Прости… — Тихо произнесли мальчики и опустили головы, ещё сильнее сжимая руки друг друга. Но Ирма не была из обидчивых. Любопытство и интерес быстро превалировали над раздражением. Пока родители продолжали выяснять отношения и строгие слова летели друг другу, девочка медленно и осторожно подошла к одному из мальчиков. Она подняла правую руку и дотронулась до его уха, одновременно прикасаясь левой рукой к своему собственному. Аккуратно проводила пальчиком по каждой его частичке, словно сравнивая, стараясь понять что-то важное. Пока тот едва дыша, пытался успокоить своё быстро бьющиеся сердце. — Ирма. — Девочка отдернула руку и обернулась к отцу. — Домой, быстро. — Хорошо, папочка. — Ответила она, и почти без раздумий рванула к дому, лёгкая и быстрая, будто ветер, оставляя за собой мерцающий свет костра и тёплый запах трав.

***

Нора — Фред! Джордж! — Голос Молли Уизли прозвучал резко, со сталью, с ноткой ледяной строгости, которая мгновенно заставляла затихнуть всё вокруг. — Как вы могли! Я думала, у меня сердце остановится! Она шагнула вперёд, ладони плотно сжаты, глаза горели, а каждое слово отрезвляло сильнее предыдущего. — Фред, Джордж, вам пришли письма… из… Хогвартса. — Вставил Перси, перебивая маму с едкой ноткой, чуть приподняв бровь, словно не выдержав её нотаций. Он вошёл в зал из кухни, в руках держа письма, словно держал ключ к всей семейной драме. В левой руке лежали два письма для братьев, которые они с нетерпением забрали бы, а в правой — остальные, которые он внимательно изучал, с лёгким насмешливым прищуром, чтобы оценить, для кого они и от кого. — Письмо?! — В унисон вскрикнули братья, и, выхватив письма, с шумом бросились бегать по дому. Они сметали всё на своём пути, размахивая конвертами, словно забывая на секунду, что только что их отчитывали. — Успокойтесь! — Прикрикнул Перси, с едкой усмешкой в голосе, отчётливо выражая: «Серьёзно? Вы думаете, что можете меня игнорировать?» Но, разумеется, братья не собирались его слушать. — Мам, хотя бы ты! Ну скажи им! — Он слегка перекатил глаза, демонстрируя всю свою раздражимость. Молли тяжело вздохнула, сжала подбородок и повернулась к детям. В её взгляде было столько строгости, что на мгновение казалось, будто воздух сам стал плотнее. — Это бесполезно, Перси… — Её голос прозвучал холодно и точно, без малейшей тени шутки. Каждый слог резал воздух, заставляя братьев хоть на мгновение замедлиться. Она покачала головой, усталая, но твёрдая, как каменная стена, давая понять: никакие их выкрутасы не смогут скрыть того, что Молли Уизли очень любит своих детей.