Пора мне

Дворец графа Сергея Попова, 1843 год, город Санкт-Петербург.

      В большом зале, за письменным столом сидели двое мужчин. Громко беседуя, они наполняли комнату своим смехом, тем самым ученик отвлекал учителя от темы.       Дмитрий Позов помнил парня ещё мальчишкой бегающим под столами и прячась под мамину юбку. А сейчас тот самый мальчишка верно держал титул сын графа — Арсений Попов Сергеевич. Беседу пришлось прервать когда послышался глухой стук у двери. Краткое приглашения с уст учителя, в комнату зашёл прислуга. — Арсений, ваш отец просит зайти в его кабинет после урока, — сказал он и сразу же испарился с комнаты, как фантом. — Дмитрий, — мужчина перевел взгляд с дверей на Арсения, который уже был готов идти узнавать весть от своего отца.        Позов посмотрел на ученика, понимая его с полуслова и смирившись кивнул. — Спасибо вам, — в ответ помотал головой в знак уважения и с лёгким паром вышел с комнаты.                   Чем ближе Попов направлялся к нужному месту, тем всё сильнее доносились различные голоса. Открыл нужную дверь, первое ощущение было неприятным. В комнате стоял запах крепкого алкоголя в вперемешку дорогого табака. За круглым столом сидел различный люд. Коллеги и друзья Сергея Попова, чиновники и полковники из Зимнего дворца. Мужчины хохотали, держась за свои животы и большие подбородки, но заметив гостя в дверях, уже и забыли о чем была беседа. — Господи боже! Какой люд пожаловал — поприветствовал один из гостей и лишь лошадиный смех от остальных. — Вот те на! Даже не узнать. — Батюшки сватушки, дамский угодник, по лицу видно, — смех дай смех, не то что Арс готов был услышать. Как ни с того всего отец поднимается со стула, руками упёрся в стол и угрюмое лицо привлекло внимание всех, но больше всего сына. Его рука указала на Арсения, приглашая за стол к остальным. — Господа, — грубый басовый голос заставил слушать внимательней. — Я пригласил вас, чтобы сообщить известия, — притянул себе поближе своего сына и продолжил речь. — Завтра в нашем дворце пройдет бал в честь 25-тилетия моего сына и я с радостью хочу видеть всех вас.       Радостные вопли, слова поздравления, но веселья на лице Арсения не было ни грамма. Идея о бале ему не нравилась и навевала предчувствия чего-то плохого. Отец увидел кислую мину, лишь хлопнув по плечу. Странный люд продолжал шутить, кидать взгляды на Арсена, и комментировать жизнь будущего графа. Когда гости стали со стола и ушли прочь из дома Поповых, мужчина решил выйти следом за ними, но направлялся уже по своему пути, покуривая папиросу. Он уже успел назначить встречу со своим давним другом, чтобы выпить по кружке пива. Увидев коллегу, они сразу кинулись в объятия легко хлопая по плечу. — Серёга, — радостно поприветствовал своего друга. — Я уже подумал мои листы не читаешь, приятно было видеть сообщения о приезде в столицу.       Любезный друг, кум, брат всё вместилось в человеке. Мужчина лет 25-ти, со специфической внешностью для питерской элиты. Низенький и коротенький, суровое личико, азиатские нотки, но в Питере считался как родной. — Ну как же не приехать, такое торжество пропускать не грех, — лицо сияло от улыбки. — Конечно думал на свадьбу уже приехать, где же твоя дама сердца о которой ты песни заливал? — Та тьфу на вас всех, — возмутился граф. — Только о женщинах говорить умеете.       Разговор уже продолжался в баре с хмельным напитком: — Да нет у меня никого, — продолжал чесать языком Попов. — А отец и бесится, с кожи вон лезет и мать проповеди читает. — Ничего ещё года два сам захочешь, сейчас мы молоды так говорим, а потом первой встречной стихи будем рассказывать, только лишь понравится, — Сергей захохотал, Арсений лишь согласился.       Выглядел Попов словно зеркало русской стихии: голубые глаза сверкали в тусклом свете как два кристальных сосуда наполненных водой. Черные волосы только дополняли нежный образ мужчины, но слова его были резкими, как скала Кавказских гор. Да и слухи были глупы: кто это, мол, Арсений Попов, сын нашего графа, удавился он тоской, потому что пьянствовал много. Грусть конечно же на лице была, решила муза покинуть тело, оставляя его одного.       Вышли из кабака уже выпивши мужчины, подпевая песни о весёлый жизни. — Что ж, жду тебя завтра, — на прощания друзья пожали руки, Сергей немного пошатнулся, но смог удержать равновесие.       Поздно ночью уже стоял около своего дома, дверь открыла служанка. Сразу предупредив, что господари давно уже дремали. Но встречи, как будто было не избежать, направляясь к дверям своей комнаты из угла показался женский силуэт. К нему направлялась мать со серьезным лицом, посмотрела на сына, с ног до головы рассматривала, оценивая его состояние. — Ещё банкет не начался, как оно домой не может заползти. Тьфу на тебя! — ругалась матерь. — Не хватало опозориться завтра. Воспитали пьяницу, одно горе. Тебе повезло, что отец спит, идти скорее свою комнату.       Дверь за спиной закрылась оставляя Попова в темноте и в пустоте, но было отлично видно с окна, как на рабочему столе стояла стопка бумаги, некоторые из них лежали на земле форме шара. Не послушав мать, он прошел мимо кровати, садясь за тот самый стол рассматривая свои испачканные бумаги чернилами. Но к гусином перу Арсений даже не прикоснулся, а лишь рассматривал, пронзал свой взгляд сквозь темноту.       Представление о завтрашнем дне беспокоило писателя все больше, ожидании чего-то, что может поменять жизнь, но Арсений даже не подозревал на сколько…