Hollow Knight: Other

            — Нам всё равно нужно двигаться, — сказала Астрид. — Мы собираемся выбраться из вашего королевства.       Сквозь узкую щель в куполе прорвался ветер, тихое, протяжное завывание повисло в воздухе. Оно царапало слух и заставляло кожу покрываться мурашками. Астрид резко повернула голову на этот зовущий звук, ее пальцы инстинктивно сжали рукоять гвоздя. Лелайн спокойно стояла в стороне, — ничего не предпринимая. Но спустя пару минут, заговорила:             — Если хотите… Я могу помочь вам выбраться из королевства.       Астрид посмотрела на неё, лишь медленно повернула голову к мотыльку. Её пальцы по-прежнему сжимали рукоять гвоздя, будто вросли в неё. Во взгляде, холодном и остром, как сталь, плеснулась новая волна недоверия. «Помочь? Слишком уж легко она это предлагает. Слишком просто...» — мелькнуло у неё в мыслях.       Лелайн, казалось, почувствовала это внутреннее напряжение. Она шагнула чуть ближе, но остановилась на почтительном расстоянии, не нарушая личное пространство.             — Я не прошу вас верить вслепую, — тихо сказала она. — Но если останетесь здесь, выбора станет ещё меньше.             Астрид задержала на ней взгляд. Несколько секунд она вслушивалась не столько в слова, сколько в интонации, ища фальшь или скрытый смысл её слов. Но ничего из этого не нашла. Однако расслабляться не собиралась.       — Ладно, — наконец сказала она, чуть выдыхая. — Но… Наши пути разойдутся на полпути от границы. Не особо хочется, что бы ты видела куда мы направляемся. И проследи, чтобы никто не последовал за нами. Ни твои, ни чужие.       Лелайн кивнула, принимая условие без каких-либо споров. Её глаза опустились на Нила. Юноша стоял позади, вполоборота, и смотрел на Лелайн с колючим, прищуренным недоверием. Гвоздь тени плавно и бесшумно скользнул в ножны. Астрид точно не знала, что из этого выйдет: заведёт ли она их в засаду, или у неё есть свои, личные планы.             — Так… Вы хотели выйти через Платиновый район? — поинтересовалась мотылёк. — Немного глупова-то... Рядом с тем районом, находится Бледный дворец.             — Знаем, нам сказали, — ответила Астрид. — Но он ведь не так близко находится. — та посмотрела на лицо Лелайн.             — Верно, не так близко, но всё равно... — Лелайн не ответила сразу. Она медленно прошлась взглядом по куполу, где ветер все еще выл в своей щели, будто оплакивая что-то потерянное. Потом ее внимание вернулось к Астрид. — Слишком близко, чтобы дать страже хоть немного времени, если они от кого-нибудь узнают, в какую сторону вы пошли. Повисла тишина. Только ветер и далёкий, едва различимый гул праздника — теперь уже чужой, далёкий, словно из другого мира.             — Но другого пути мы не знаем, — тихо добавила Астрид.             — А ты сама откуда знаешь, куда нам нужно? Мы тебе не говорили, — Нил, до этого стоявший молча, сделал шаг вперёд. Его лицо, скрытое под свежим слоем краски, ничего не выражало, но голос прозвучал на удивление твёрдо. Лелайн замерла на мгновение. Её усики дрогнули, будто она поймала невидимый звук. Она не отвела взгляд, не сделала попытки оправдаться — лишь слегка склонила голову набок, как делают мотыльки, когда обдумывают ответ.             — Вортех говорил вслух, — наконец произнесла она. — Я была достаточно близко, чтобы слышать. Не специально. Просто… Так вышло.             — И ты просто решила вмешаться? — Астрид не скрывала иронии.             — Я решила, что у вас должен быть выбор, — тихо сказала мотылёк. — Я знаю, что Бледный король не станет вас спрашивать. Слишком долго я изучала тех, кого вы называете «древними», чтобы теперь позволить превратить их в оружие. Однажды я уже промолчала. Больше не буду.       Астрид замерла. Не потому, что слова Лелайн её убедили — нет, доверие нельзя включить по щелчку. А потому, что в голосе мотылька впервые прозвучало нечто иное, чем учтивая отстранённость. Что-то острое, личное, припрятанное глубоко под слоями спокойной вежливости. «Однажды я уже промолчала» — эта фраза зависла в воздухе, тяжёлая и недоговорённая.             — И кто же это был? — тихо спросил Нил, выглядывая из-за спины сестры. В его голосе любопытство боролось с осторожностью. Лелайн не ответила сразу. Её взгляд скользнул куда-то в сторону, к запылённому телескопу, к потускневшей линзе, прикрытой тканью.             — Один жук, — наконец произнесла она. — Молодой, глупый. Решил, что может спорить с приказом. Сказал вслух то, о чём другие молчали. Его схватили той же ночью. А я… я стояла в двух шагах и ничего не сказала. Побоялась. — Она сделала паузу. — Его до сих пор ищут. Хотя все знают, что найти его можно только на дне самой глубокой темницы. Астрид молчала, переваривая услышанное. История могла быть правдой. Могла быть ложью, искусно сплетённой, чтобы вызвать сочувствие. Но в одном Лелайн была права: выбора у них действительно не было.             — Я не могу обещать, что поверю тебе до конца, — сказала Астрид, нарушая тишину. — Но я согласна… Сотрудничать. Пока наши цели совпадают.             — Справедливо, — ответила Лелайн. — Тогда не будем терять время, — Лелайн кивнула, и в этом жесте не было ни обиды, ни разочарования. Только спокойное понимание. Одинокая мотылёк явно привыкла к тому, что ей не верят. И, кажется, даже не ждала иного.       Она развернулась и бесшумно зашагала вглубь обсерватории, туда, где тени сгущались особенно сильно. Астрид и Нил переглянулись и последовали за ней, стараясь ступать как можно тише — привычка, выработанная жизнью в Воющих утёсах, где любой лишний звук мог привлечь незваного гостя. Они миновали телескоп. Вблизи он казался ещё более массивным. Астрид бросила взгляд на его основание — медные шестерёнки, покрытые зеленоватым налётом, намертво схватились друг с другом. Или от старости, или от того, что их давно не двигали с места. Внутренний коридор обсерватории оказался тесным — стены сходились почти у самых плеч, заставляя Астрид инстинктивно втянуть голову, хотя потолок был достаточно высок. Каменные плиты под ногами были стёрты до блеска — не там, где ходили посетители, а там, где кто-то годами ходил взад-вперёд, погружённый в свои мысли. Сырой, затхлый воздух пах старым камнем, пылью и чем-то ещё — едва уловимым, сладковатым, словно здесь когда-то жгли ароматические свечи.             — Это место построили задолго до моего рождения, — тихо заговорила Лелайн, не оборачиваясь. Её голос глухо отражался от стен, создавая ощущение, что говорит не она, а сам коридор. — Говорят, первый астроном Халлоунеста жил именно здесь. Он следил за звёздами, составлял карты неба, предсказывал затмения. Король ценил его работу.             — А потом? — спросил Нил, когда пауза затянулась.             — А потом звёзды перестали интересовать короля, — голос Лелайн стал чуть тише. — У него появились другие заботы. Более… приземлённые. Обсерваторию забросили. Астроном ушёл. Поговаривают, он пытался предупредить короля о чём-то, что видел в небе. Но его не стали слушать. Они свернули в боковой проход. Здесь было ещё темнее — ни одного окна, только редкие щели в камне, через которые пробивались тонкие лучи уличных фонарей. Астрид шла почти на ощупь, держась рукой за шершавую стену. Пальцы натыкались на выбоины, трещины, какие-то странные символы, выцарапанные прямо на камне — острые углы, спирали, пересекающиеся линии.             — Что это? — спросила она, задержавшись на одном из знаков. Лелайн бросила взгляд через плечо.             — Звёздные карты. Упрощённые. Астроном вырезал их для тех, кто не умел читать — чтобы любой мог взглянуть на небо и понять, где находится. — Она помолчала. — Сейчас они уже никому не нужны. Небо над Халлоунестом почти никогда не бывает чистым. А те, кто мог бы на него смотреть… не поднимают головы.       Они вышли в небольшой круглый зал. Здесь купол был ниже, окна — шире, и сквозь мутные стёкла пробивалось достаточно света, чтобы разглядеть обстановку. В центре стоял ещё один телескоп, поменьше, почти игрушечный по сравнению с тем, что был в главном зале. Его труба была опущена вниз, словно он давно перестал искать что-то на небе и смирился с тем, что осталось лишь разглядывать пыль на полу. Рядом — грубо сколоченный стул и стол, заваленный бумагами. Листы пожелтели, чернила выцвели, но некоторые рисунки всё ещё можно было разобрать: круги, орбиты, крошечные точки с подписями, сделанными дрожащей рукой. На одном из листов Астрид разглядела странную диаграмму — пересекающиеся кольца, похожие на те, что она когда-то видела в книге отца. Лелайн подошла к столу и провела пальцами по верхнему листу, не поднимая его. Движение было почти нежным, как у человека, который гладит спящего друга, боясь разбудить.             — Иногда я прихожу сюда, чтобы перечитать его записи, — сказала она. — Он был… одержим. В хорошем смысле. Следил за звёздами каждую ночь, записывал всё, даже когда болел. — Она убрала руку. — Одна из его последних записей обрывается на полуслове. Никто не знает, что он хотел сказать. Никто не пытался узнать.             — А ты? — спросил Нил, который успел отойти к стене и теперь разглядывал ещё одну серию выцарапанных символов.             — Я пыталась, — тихо ответила Лелайн. — Но без его знаний, без его карт… Это всё равно что собирать мозаику, у которой нет половины кусочков. Астрид не стала комментировать. Она рассматривала зал, прикидывая, сколько времени потребовалось бы, чтобы привести это место в порядок, если бы у кого-то было такое желание. Но желания не было. Обсерватория умирала медленно, но верно, и Лелайн была, похоже, единственной, кто иногда приходил сюда, чтобы побыть с призраками прошлого.             — Выход здесь, — Лелайн указала на арку в противоположной стене, за которой виднелась ещё одна лестница, на этот раз ведущая вниз. — Спуск выведет нас к задней стене. За ней — пустырь. А дальше, как я и говорила, старый канал. Она шагнула в тень арки, но на полпути остановилась и обернулась.             — Когда выйдем, не говорите громко. Звук здесь разносится далеко. Особенно ночью.             — Поняли, — коротко кивнула Астрид.       Лелайн кивнула в ответ и шагнула в темноту. Её силуэт быстро растворился в сумраке, лишь слабое свечение крыльев — серебристое, призрачное — указывало путь. Астрид взяла Нила за руку и последовала за ней. Лестница круто уходила вниз, ступени были узкими и скользкими от времени. Где-то далеко, под землёй, тихо капала вода. Гулко, размеренно, словно кто-то отбивал секунды, оставшиеся до рассвета.