Вспомни обо мне, молю...

Артём Пивоваров и Ёлка – В каждом из нас. Артём Пивоваров – Собирай меня. Евгений Литвинкович – Слова остались мне. Ты сегодня не можешь унять непонятную дрожь в своём теле. Дрожь нехорошую. Дрожь предчувствия. Плохого предчувствия. Ты перебираешь в мыслях, что могла забыть, потерять или упустить, но ничего не находишь. Не понимаешь, чем вызвано твоё состояние. Хмуришься сильнее, ведь предчувствие же. Проведя свой рабочий день в непонятном состоянии, возвращаешься домой и, пытаясь игнорировать тремор рук, принимаешь душ и переодеваешься в домашнюю одежду. Достаёшь бутылку вина и два бокала – с едой не заморачиваешься, ведь ужин должен принести он. Сервируя стол, ты улыбаешься сама себе и мурлычешь незатейливый мотивчик. Предвкушаешь. Мерлин. Вы не виделись всего сутки, а ты уже так соскучилась. По его светлым глазам. По его мягким губам. Соскучилась по нему всему. Ты зажмуриваешь глаза и понимаешь, что в твоих венах течёт не кровь, нет, не кровь. Отнюдь. В твоих венах течёт любовь. Любовь горячая, яркая, страстная. На вкус она сладко-солёная, с примесью благоухающих специй с выделяющейся ноткой чили. Взрывная. Острая. Сокрытая куполом от чужих назойливых глаз. Только ваша. Идёт в комплекте на двоих. Заканчивая сервировку, ты садишься на уютный диванчик и теряешься в своих мыслях. О нём. Вспоминаешь ваши дни и ваши ночи. Ты не знаешь, как так получилось, что вы вместе. Настолько разные, настолько различные: лето и зима, пламя и лёд. Ты ухмыляешься – ведь мыслишь, как девушка из бульварного любовного романчика. Но вам это реально подходит. Вы такие – влюблённые, молодые. Счастливые. Ваши горячие споры неизменно заканчиваются не менее горячим сексом, и ты никогда ему не признаешься, что зачастую специально провоцируешь его на конфликт. Да, у судьбы реально тонкое чувство юмора: сталкивать вас в презрении, непринятии и нетерпимости лбами на протяжении стольких лет для того, чтобы в итоге вы так потерялись друг в друге. Потерялись в море нежности и упоения, окружённые взаимной заботой, ловя волны удовольствия. Говорят, первая любовь не забывается никогда. Ты согласна с этим утверждением, ведь даже не можешь и помыслить, как это – забыть его. Как забыть ощущения, которые он дарит тебе, забыть его руки, его поцелуи… Никогда не забудешь. Не сможешь забыть. Ты сидишь на кухонной столешнице в его квартире, наблюдая за тем, как он деловито пытается заварить английский чай, и еле сдерживаешься от смешка. Ты уверена, что он никогда в своей жизни сам не заваривал чай. От подтрунивания удерживает лишь то, что ты понимаешь – он пытается таким образом произвести впечатление на тебя. Показать, что может быть самостоятельным, и для элементарного приготовления чая ему не нужна помощь эльфов. Ты ценишь это. Задумчиво кусая нижнюю губу, следишь за его передвижениями, наблюдаешь, как его сильные, красивые руки добавляют заварку, оглаживаешь его высокую фигуру взглядом. Мерлин. Какой же он… Мужественный. Привлекательный. Высокий. Даже сидя на кухонной тумбе, ты всё равно намного ниже его. И когда он протягивает тебе большую чашку чая, не отрывая от тебя своих серых глаз в ожидании похвалы, ты не смеешь показать даже капли недовольства – ведь чай действительно отвратительный на вкус. Ты делаешь глоток, второй, третий… Он, следя за твоим лицом, приподнимая бровь, тихо спрашивает: «Как тебе это?», а ты же… Ты не можешь удержать, не можешь остановить себя, да и не хочешь. Ты жаждешь его внимания не меньше, чем он жаждет твоего. Отставляя кружку на стол, ты охватываешь его шею, поглаживая большим пальцем линию подбородка, шепчешь: «Я влюблена в тебя, Драко Малфой. Как тебе это?». Ты видишь, как его губы растягиваются в мягкой улыбке, а глаза будто сверкают миллионами звёзд. Твоё сердце начинает биться в радостном ритме, разгоняя кровь по венам, насыщая твой организм. Он сильнее прижимается к твоей руке, а сам подходит ближе, поглаживая твою нижнюю губу и наклоняясь, целует тебя в уголочек рта. Вглядываясь в твои глаза, продолжая гладить твоё лицо, шепчет в ответ: «Я весь твой, Гермиона Грейнджер». Что можно сказать в этот момент? Что нужно говорить? Нужно ли? Сейчас слова не нужны - нужны лишь действия. Лишь они могут подкрепить сказанное: ни слова, ни фразы – только действия. Ты притягиваешь его ещё ближе к себе, хотя, казалось бы, ближе уже некуда. Его поцелуй сладок и неспешен – до дрожи в теле, до изнеможения. И ты понимаешь,что чувствуешь так, потому что знаешь - тебя целует именно он. Тот, кто дорог твоей душе. Тот, кто является единственным владельцем твоего сердца. Тот, кому принадлежат все твои мысли. Твоё тело. Вся ты… Отвечаешь ему со всей свойственной тебе пылкостью. Нетерпеливо. Жаждуще. Он лишь улыбается тебе в рот и покрепче сжимает в объятиях. Известный всем факт – Драко Малфой весьма сдержанный молодой человек. Это правда. Ты проверила на собственном опыте – в первый ваш раз он довёл тебя до оргазма, даже не раздеваясь, в то время как ты была готова взвыть от необходимости почувствовать его в себе в тот же миг, как он прикоснулся к тебе. Но сейчас ты не собираешься ждать – он необходим тебе немедленно. Зацепляясь пальцами за его ремень, ты быстро расстёгиваешь пряжку. Чувствуешь, как он слегка отклоняется для лучшего доступа, и понимаешь - не только ты сегодня сгораешь в нетерпении. Пока твои руки разбираются с его штанами, он легонько задирает подол твоего платья, пробираясь всё выше. Не в силах совладать с собой, ты обхватываешь его талию ногами, при этом пятками стягиваешь штаны. Наверное, со стороны это выглядит комично, если бы тебя волновали такие глупости. Ты уверена, когда вы вместе – ничто не может выглядеть комично. Тебе становится щекотно от лёгких прикосновений кончиками пальцев, и ты, не сдержавшись, хихикаешь ему в лицо. Он лишь улыбается уголками губ, не отрывая от тебя своего взгляда. Его греховные касания становятся развязней, и ты давишься своим смехом в тот момент, когда его палец проникает во влагалище, растягивая тебя. Тебе уже не смешно, когда он добавляет ещё один, а потом, слегка согнув их, поглаживает тебя изнутри. Ты больше не смеёшься, нет. С твоих губ срывается стон. Ты просишь его, умоляешь, и он понимает, что мольбы не относятся к тому, чтобы его пальцы оставались в тебе подольше. Он знает, чего ты хочешь. Знает и даёт это. Он прекращает твои неудачные попытки стянуть с него бельё, перехватывая инициативу. Мгновение – и он медленно входит в тебя. Он так хорошо подходит тебе. Идеально. Создан для тебя. А ты для него. Две половинки одного целого. Вы прислоняетесь лбами друг к другу, не закрывая глаза, будто боитесь потерять вашу связь, если прикроете веки. Будто всё может исчезнуть. Стать неправдой. Миражом. Его движения плавные, размеренные – подходящие сегодняшнему моменту. Моменту наполненному лаской и обоюдной нежностью. Моменту единения не только тел, но и душ. И когда он доводит тебя до оргазма – не ты срываешь голос в экстазе, не ты выкрикиваешь его имя, не ты повторяешь слова любви. Не ты, а твоя сущность. То, что больше, чем ты. То, что вызывает в тебе магию. То, чего ты не можешь охватить своим примитивным человеческим мозгом. И когда он кончает вскоре после тебя, вторя тебе, шепча тебе, зовя тебя - ты понимаешь, что и не он это говорит, а то, что гораздо больше его самого. Ты выныриваешь из потока своих воспоминаний в настоящее время и чувствуешь, как в груди глухо бьётся твоё сердце. Отдавая тупой болью при каждом ударе. Отчего-то на глаза накатывают слёзы, и ты пытаешься не дать им волю пролиться. Поднимаешь глаза и смотришь на настенные часы, понимая, что время достаточно позднее. Понимая, что он так и не пришёл. Ты не спишь всю ночь. Бесцельно бродишь по квартире. Ожидаешь его прихода. Ожидаешь от него письма. Ожидаешь хоть чего-то. Перебираешь в голове причины, вспоминаешь его планы. Успокаиваешь себя тем, что, возможно, у него случился форс-мажор на работе, и он задерживается. Но в таком случае он прислал бы сову. Забыл? Невозможно. Вы практически живёте вместе на две квартиры – комплект его запасной одежды в твоём шкафу, и твоя зубная щётка в его ванной. И наоборот. Может, ему срочно нужно было отправиться за границу, и он не успел предупредить? Может, он заболел? Отправился к родителям в Малфой Мэнор? Встретил друзей и отправился с ними пропустить бокальчик - второй? В итоге, измучив себя до предела волнениями, наколдовываешь Патронус и отправляешь ему. Ты до рассвета мечешься в ожидании ответа, но так и не получаешь его. Утром оправляешь сову прямиком в его офис и направляешься на свою работу. И когда слышишь знакомый стук в оконную раму, вскакивая, бежишь к своей сове в надежде получить весточку. Ты замираешь. Перестаёшь дышать – сова вернулась с твоим письмом обратно. В этот миг ты понимаешь, что твоё вчерашнее предчувствие не обмануло тебя. Именно в этот момент осознаёшь – произошло нечто страшное. Нечто такое, что изменит твою жизнь. Нечто такое, что сломает тебя. Не помня себя от потустороннего страха, ты пытаешься попасть в его квартиру, но его камин закрыт. Собираясь с последними силами, успокаиваешься и аппарируешь к его двери. На твой неистовый стук дверь распахивается, и ты готова закричать во всю глотку от нахлынувшей паники – в дверном проёме стоит совершенно незнакомый волшебник, недоуменно взирающий на тебя. Ты понимаешь, что своим поведением пугаешь человека, но тебе всё равно – ты должна найти Драко. Убедиться, что с ним всё в порядке. Узнать, что происходит. На твои лихорадочные вопросы волшебник отвечает, что купил эту квартиру вчера по довольно низкой цене. Кто продавец? – Не знает, покупал у риелтора. Встречался ли с прежним владельцем? – Нет, даже не знает, кто он. Ты чувствуешь подступающую истерику и понимаешь, что начала задерживать дыхание. Гипервентиляция маячит неподалёку, и ты пытаешься одной лишь силой воли взять себя в руки. Волшебник мигом захлопывает перед твоим носом дверь, и ты не можешь винить его за то, что он тебя явно побаивается. Аппарация. Его офис. Ты влетаешь в помещение лишь для того, чтобы встретиться с голыми стенами. Ни работников. Ни рабочих столов. Ничего. Пустота. Будто и не было здесь никогда огромного офиса со снующими туда-сюда волшебниками. Будто в том кабинете, который сейчас распахнут в своей пустоте на обозрение, не проводил своё рабочее время высокородный аристократ с необычными глазами и слегка скверным характером. Ты стоишь, окружённая мёртвой пустотой, и не можешь понять – это вокруг отсутствуют звуки или эта мёртвая тишина разрастается внутри тебя? Всё ещё не понимая происходящего, ты делаешь то, на что никогда бы не решилась – отправляешь Патронус родителям Драко. В Малфой Мэнор. Патронус получается лишь с третьего раза и выглядит полупрозрачным. Еле способным исполнить волю волшебника, сотворившего его. Глядя, как твоя выдра просачивается сквозь белые стены, чувствуешь себя такой же – прозрачной, тонкой и неспособной на что-либо. Ты даже не осознаёшь, что так и стоишь в пустом помещении, потерявшись в своих мыслях. Ты всё ещё не отдаёшь себе отчёт в том, что квартира Драко продана. Внезапно. Его офис освобождён. Внезапно. Твой мозг способен фиксировать только факты, но ещё не готов обработать их. Только твоё сердце выстукивает тревожные удары, а душа рвётся на мелкие частицы… Приходишь в себя, лишь когда чувствуешь, как по твоим щекам стекают солёные слёзы. Ты повторяешь раз за разом одно и то же: «Где же ты? Где ты? Где?». Сегодня на работу ты так и не вернулась. Честно говоря, ты и не вспомнила о ней. И сейчас, сидя на полу в своей квартире, ты нервно дёргаешь свои волосы, бегая глазами по интерьеру. Твои глаза цепляются за букет синих тюльпанов, которые он принёс тебе только позавчера. Ты практически лежишь на нём: твоя голова покоится на его груди, пальцы вырисовывают незамысловатые узоры на животе, ноги переплетены в непонятный клубок. Вы обнажены, и ты чувствуешь липкость там, где ваши тела ещё недавно были единым целым. Одной рукой он бездумно водит по твоему плечу, закинув другую за голову. Ты чувствуешь покой и умиротворение. Невольно задумываешься, как может один человек так влиять на тебя? Ты ела, отдыхала, работала, а потом пришёл он, и твоя жизнь перестала быть прежней. Нет, ты продолжила есть, пить, работать, но сама будто приобрела объём, стала больше, приобрела вес уверенности, осознание собственной силы. Все твои проблемы стали такими незначимыми – ведь ты почувствовала, что в силах решить их все. Все невзгоды, с которыми ты сталкиваешься, не ломают тебя – ты знаешь, что в силах пройти любые из них. Что это? Он наделил тебя некой силой? Как так, что лишь знание того факта, что он рядом с тобой, готовый помочь в любую минуту, наделяет тебя едва ли не могуществом? – Необъяснимо… Его рука, запутавшаяся в твоих волосах, обхватывающая твой затылок, вынуждает поднять голову и посмотреть ему в лицо. Он пристально вглядывается в твои глаза и хриплым голосом, ещё не пришедшим в норму после недавнего секса, говорит: «Грейнджер, мы разлеглись здесь, как парочка сопливых подростков – не хватает только лепестков роз, парящих вокруг кровати». Ты лишь ухмыляешься ему в ответ. Назвать его романтичным невозможно – слишком прагматичен, эгоистичен, с холодным умом и расчётом. И тебе нравится это. Ты не нуждаешься в вечных клятвах в любви, приторно-сладких записках на работе и публичных проявлениях чувств – чтобы кому-то что-то доказать. Наверное, ты тоже не романтичная особа. Продолжая ухмыляться, ты говоришь: «Я ненавижу розы, Малфой – я люблю тюльпаны». Розы всем своим видом кричат о благородстве и величии, кичливо демонстрируя свои бутоны. Прекрасные? – Бесспорно. Благородные? – Несомненно. Красивые и гордые. Холодные. Тюльпаны же для тебя олицетворяют простоту, в которой кроется элегантность. Элегантная простота. Не каждому дано это разглядеть. Ты любишь их незатейливый ряд лепестков, неприхотливость и тонкий, едва уловимый аромат. Ты не любишь, когда цветы зачарованы на длительное хранение – это неестественно. Цветы должны вянуть, хоть и наблюдать за этим весьма печально. Ведь в такие моменты приходит осознание, что всё имеет конец, всё заканчивается рано или поздно, будь то человеческая жизнь, несчастная любовь, безудержная радость или свежесть цветов в вазе. Ты и не заметила, как выложила все свои мысли вслух и наверняка покраснела. Но он не стал шутить по этому поводу, не стал подтрунивать над тобой - просто притянул для поцелуя, и в этот миг из твоей головы вылетели все размышления. Ты и думать забыла о вашем разговоре и сначала недоуменно хмурила брови, глядя на огромный букет разноцветных тюльпанов, который появился в твоей квартире буквально на следующий вечер. С тех пор твоя цветочная ваза никогда не была пустой. Возможно, ты поспешила с выводами о неромантичном Драко Малфое. Моргнув, ты позволяешь упасть слезинке, сиротливо очертившей твою щеку. Но когда перед твоими глазами один из тюльпанов роняет лепесток – начинаешь реветь, не сдерживая себя. Стук в окно привлекает твоё внимание, и ты, едва не падая, подлетаешь к оконной раме, чтобы увидеть большого чёрного филина с кремовым свитком в лапах. Дрожащими руками срываешь сургучную печать с гербовым оттиском и нервно пробегаешь по чернильным строчкам. Уважаемая мисс Гермиона Грейнджер. Мы получили Ваш Патронус и очень благодарны за беспокойство о нашем сыне. Смеем заверить, что он в полном здравии. Драко Люциус Малфой покинул Британию на неопределённый срок, дабы полностью посвятить себя делам рода Малфой. Мы глубоко сожалеем о том, что наш сын не посчитал уместным сообщить Вам о своих планах и решениях. Мы приносим свои извинения за его неподобающее поведение. Со всем присущим к Вам уважением, просим более не беспокоить нашу семью. С ув. Лорд и Леди Малфой. Перечитав письмо три раза, ты закрываешь ладошкой рот, пытаясь удержать себя от очередного всхлипа. Глаза опять скользят по тексту и выхватывают: «покинул Британию», «не посчитал уместным сообщить», «не беспокоить нашу семью». Ты сжимаешь зубы в понимании – тебя водят за нос. Пытаются провернуть всё так, будто Драко бросил тебя, не тратя даже времени на объяснения. Будто то, что происходило между вами, очередная прихоть молодого аристократа. Будто ваши отношения ничего не значили для него. Будто ты ему не важна, не нужна… Брошена им. И в этот миг всё твоё тело, каждую клеточку твоего тела, каждую частичку тебя наполняет жгучая, яростная злость. От твоего гнева магия бурлит в твоих венах, требуя свободы, выхода и разрушения. Тебя трясёт, но в этот раз не от бессилия, а от ярости. Ты приветствуешь это состояние, ты жаждешь продлить его подольше. Ты разберёшься с этим. Найдёшь его. Узнаешь, что произошло. Ничто и никто не остановит тебя. На следующее утро ты поочерёдно наведываешься к друзьям Драко – Блейз Забини, Панси Паркинсон, Теодор Нотт. Твёрдым голосом, с трезвым умом расспрашиваешь, узнаёшь, интересуешься – никакого результата. Более того, своими действиями ты всполошила его друзей и посеяла зёрна переживаний и подозрений. Чем сильнее ты копаешь, тем больше растёт твоя уверенность в том, что его родители сыграли главную роль во всей этой непонятной ситуации. Они всегда были против ваших отношений, хоть и не высказывали это в открытую. Они едва ли могли терпеть тебя – недостойную, безродную, запятнанную. Ты обращаешься за помощью к Гарри, хотя никогда не позволяла себе злоупотреблять его возможностями. Но ты в отчаянии. Твоя злоба ещё полыхает в тебе, но бесплодные поиски высасывают последние крупицы уверенности. Возвращаясь домой, ты поджимаешь ноги под себя и, сидя на диване, закрыв глаза, повторяешь раз за разом: «Где ты, Драко? Где ты?». Ночи сменяют дни, закаты сменяют рассветы… Ты же не можешь привести своё состояние в норму. Да, ты пытаешься работать – неважно, кстати. Да, ты пытаешься есть, спать, но твой организм не может дать себе слабину – ты находишься в постоянном напряжении. Ты ждёшь. Ждёшь, когда Гарри узнает хоть что-нибудь. Ты ничего не хочешь – только знать, что Драко в порядке. Что он здоров телом и душой, что он в себе… Когда Гарри появляется на твоём пороге, ты понимаешь, что этот вечер принесёт тебе не только страдания, но и, возможно, лишит тебя самого дорого в твоей жизни. Комкая в руках знакомый тебе кремовый пергамент, Гарри сообщает, что тебя ожидают в Малфой Мэноре. На твой невысказанный вопрос Гарри говорит, что он обязан пойти с тобой. Не как твой друг. Как представитель закона. В этот момент в твоей груди щёлкает, будто организм заклинило, и он не может работать в нормальном режиме. Ты сжимаешь зубы и чувствуешь, как знакомая уже тебя злость накрывает тебя плотным покрывалом. С головой. Ты даже не отвлекаешься на интерьер особняка и будто забываешь, что Гарри следует за тобой. Ты не слышишь фальшивые приветствия, не обращаешь внимания на надменный тон - тебе плевать. Ты здесь для того, чтобы узнать, где он. Больше тебя ничего не интересует. Ты выслушиваешь требования оставить Драко в покое и не преследовать его, прекратить искать с ним встречи, беспокоить его друзей и знакомых. В какой-то миг тебе надоедает это глупое представление, и ты срываешься. В их глазах ты невоспитанная хамка, недостойная волшебница, охотница за деньгами. Отвратительная особа, каким-то способом ухватившая удачу за хвост и зацепившаяся в магическом обществе. Ты не видишь резона доказывать им обратное – тебе плевать на них, по большому счёту. Единственным их достоинством является лишь то, что они родители Драко. Повышая голос, ты требуешь немедленно сообщить местонахождение Драко. Ты грозишь лорду Малфою тем, что поднимешь на уши всю магическую Британию, если понадобится. Угрожаешь. Шипишь. Яришься. Ты всем своим видом заявляешь, что не сдашься. Никогда и ни за что. Люциус, позабыв о своих манерах, показывает свою истинную сущность и извергает оскорбления в твою сторону, похлеще подзаборных пьяниц в Лютном переулке. Он кричит, что ты своим влиянием испортила их сына, извратила его разум. Мужчина презрительно осматривает твою фигуру и выплёвывает фразу о том, что ты, скорее всего, привязала к себе Драко с помощью маггловских приёмов, используя их в постели. Бесчестная, низкая, падшая женщина. При этих словах леди Малфой вскрикивает в возмущении, закрыв ладонью рот. Гарри же… Твой преданный друг, не сдерживая себя, вмиг подскочив к лорду, бьёт его наотмашь по высокомерному, надменному лицу. Ты смотришь на развернувшуюся сцену как будто со стороны – безучастно, равнодушно. Пусть говорят, что им угодно, пусть твердят, сплетничают, обсуждают – тебе нужен только он. Мерзкий смех раскатом грома бьёт по твоим ушам, и ты замираешь при следующих словах. Сплёвывая кровь, Люциус, смотря с триумфом в твои глаза, заявляет, что ты никогда не сможешь быть с Драко. Даже если ты его найдёшь – он не станет с тобой разговаривать. Теперь ты для него ничто. Ты для него просто не существуешь. Твои лёгкие начинают сбоить, и ты произносишь вслух то, о чём не могла подумать – применения Обливиэйт. Нет, они не могли сделать такое. Не посмели бы. Посмели? Лорд упивается твоей растерянностью и сообщает, что использованное заклятие отнюдь не примитивный Обливиэйт. Мерзко улыбаясь, мужчина говорит, что проведённый ритуал не противоречит законодательству, и аврор Поттер здесь именно для того, чтобы подтвердить это. Заклятие, основанное на магии рода Малфой – применённое к представителю рода. Никаких нарушений. Твоя нижняя губа начинает подрагивать, и ты боишься узнать, под каким заклятием находится Драко. Лорд Малфой не видит смысла утаивать информацию. Он подходит к тебе и, смотря в глаза, надменно осведомляет: «Заклятие, которое нейтрализует привязанность, милочка. Заклятье забвения». Ты знаешь, что это значит. Знаешь… Глаза широко раскрыты, и ты не замечаешь ручейки слёз, катящиеся вниз. Ты замерла. Застыла. Превратилась в камень. Каким-то чудом фиксируешь вытянутую гримасу Гарри, но всё твоё внимание приковано к губам Люциуса, которые шевелятся. Продолжают произносить слова. Твой приговор. «Любые воспоминания о Вас, мисс Грейнджер – подавлены. Он не помнит взаимодействия, которые сложились между вами на протяжении последнего года. Это было решение семьи. Оставьте нас в покое». В твоем мозгу горячим пламенем выжжено слово «подавлены и не помнит». Твоё сердце в неприятии стучит в грудную клетку. Не принимает. Не может верить происходящему. Магия рода. Древние ритуалы, основанные на крови. Настолько малоизученны, что никому не известны последствия их применения. И ты не можешь принять тот факт, что это необратимо. Нет! Пожалуйста, нет! Один удар сердца, одна крупная слеза, один судорожный вздох и ты кричишь. Твоя душа рыдает, захлёбывается в крике. Ты срываешься с места и подбегаешь к Нарциссе. Хватая её за руки сквозь пелену слёз, умоляешь сказать, где он. Просишь. Заклинаешь не поступать так с вами. Не поступать так с ним. Ты больше не думаешь о своей гордости, не следишь за своими эмоциями, не контролируешь себя - не теперь, когда тебя режут заживо. Снимают кожу. Выдирают часть твоей души. Леди Малфой сдерживает подступившие слёзы и молча мотает головой. Ты в ярости сбрасываешь свои руки и бежишь вслепую к двери, срывая голос зовя Драко, ища его… Тебя хватает лишь только на то, чтобы кричать в пустоту мёртвой тишины его имя. Натужно. Захлёбываясь собственными слезами… Но его здесь нет. И где он – неизвестно. Эти люди забрали его у тебя, оторвали силой. Заставили забыть тебя и вашу любовь. Влезли в ваш мир и грязными руками раскурочили всё - извратили, испачкали. Ты не можешь перестать биться в истерике и продолжаешь звать его, хотя и понимаешь, что это бесполезно. Зовёшь до срыва в голосе. До хрипоты. До изнеможения. Зовёшь, зная, что он не откликнется. Не услышит. Не придёт. Не избавит тебя от этого безумия. Не защитит, скрыв от жестокости этого мира в своих крепких объятиях. Так много проклятого «не». Бесконечное количество. Твою душу рвёт на части, но кому до этого есть дело? Чувствуешь, как руки Гарри сдерживают тебя в крепком объятии, и слышишь его уговоры покинуть это проклятое место. Тебя трясёт, и ты, прямым взглядом упираясь в Нарциссу, тихо шепчешь лишь одно: «Он не простит вас за это. Никогда». И вид нервно подрагивающих рук женщины, и одинокая слеза на её лице приносят тебе немного удовлетворения. Ты не помнишь, как очутилась дома в тёплых руках Джинни. Они с Гарри обещают перерыть все доступные библиотеки, чтобы найти выход, и ты согласно киваешь – не видишь смысла настаивать на невозможности отменить заклятие. Ты пребываешь в состоянии лёгкой прострации и просишь друзей оставить тебя. Не обращая внимания на их явное несогласие уходить, всё же настаиваешь. И когда Поттеры исчезают, тебе не нужно притворяться. Не нужно сдерживать себя. Ты съезжаешь с дивана на пол и начинаешь натурально выть. Выть, как раненая волчица, утратившая своего спутника. Одинокая. Уставшая. Тоскующая. Опустив голову на пол, между рваными всхлипами, ты, заикаясь, повторяешь: "Где ты? Где же ты?" Ты немного расстроена и не в самом лучшем настроении. Ваши отношения вызывают весьма противоречивые реакции. Ты понимаешь, что друзья Драко едва мирятся с твоим присутствием. Тебе всё равно на их мнение. И это действительно так. Тебя даже забавляет наблюдать глупое театральное высокомерие Паркинсон – весьма занятно. Но ты переживаешь за то, как сам Драко смотрит на это. Переживает ли? Может, ему неудобно из-за отношений с тобой? Неловко ли ему? И когда он вырывает тебя из раздумий, обрамляя твоё лицо руками, ты спрашиваешь его об этом. Спрашиваешь срывающимся шёпотом, краснея от неловкости и самоунижения. Замерев, напряжённо вглядываешься в его глаза и ждёшь. Боясь услышать ответ и одновременно желая узнать правду. Затянувшееся молчание заставляет испытывать панику, но слыша его слова, твоё сердце падает вниз: «Есть только я и ты. Слышишь, Грейнджер? Только я и ты. Мы. Все остальные - пыль для меня. Не имеет значения, кто и что скажет – плевать. Мне важна только ты. Мой взгляд всегда на тебе. Я влюблён в тебя, Гермиона Грейнджер. Как тебе это?». Всё, на что тебя хватает, прежде чем накрыть его губы своими, прошептать: «Я вся твоя, Драко Малфой. Навечно». Ты всё же вынуждена работать – никому дела нет до твоих дел сердечных. Ты настолько измотана, что не понимаешь, как прошла неделя. Ты живёшь будто на автопилоте. Гарри осторожно пытается выведать местонахождение Драко, но помощь приходит с неожиданной стороны. Блейз Забини приходит прямо в Министерство и, не откладывая дело в долгий ящик, сообщает, что узнал, где сейчас находится Драко Малфой, более того, виделся с ним. Твоё сердечко делает кульбит, прежде чем забиться с утроенной силой, и глаза наполняются влагой. Ты в нетерпении, едва сдерживая поток вопросов, дёргаешь ногой. Напряжённо ждёшь продолжения. Забини, нервно проведя пятернёй по волосам, говорит о том, что Малфой не захотел с ним общаться. Говорит, что Драко был любезен, весьма вежлив, но на этом всё - никаких личных тем для разговоров, чисто формальная беседа. Как будто между ними и не было многих лет дружбы. Ты не выдерживаешь и прямо спрашиваешь, где он. Блейз, словно очнувшись, смотря тебе в глаза, сообщает, что Малфой нынче живёт во Франции и возглавляет семейное дело. Не теряя ни минуты, вскакиваешь с места. Ты сегодня увидишься с ним. Почувствуешь его взгляд. Ощутишь его запах. Тебе нужно к нему немедленно. И уже возле выхода из собственно кабинета ты слышишь сокрушённую просьбу Забини не встречаться с Драко, так как сделаешь всё только хуже. Не понимая, как ты можешь причинить Драко вред, возмущённо пялишься на Блейза. И тогда молодой человек, смотря в ответ, отвечает: «Не ему. Ты сделаешь хуже только себе». Ты врываешься в главный французский офис Малфоев и требуешь немедленно сопроводить тебя к Драко Малфою. В твою сторону бросают подозрительные взгляды с ноткой опасения и беспокойства. Как будто тебе есть до них дело. Молоденькая секретарша, заикаясь, пытается объяснить, что у Малфоя скоро совещание, но ты не в силах выслушивать её лепет – бросаешься напролом к двери его кабинета… Он здесь. Стоит возле стола. Ты отмечаешь его высокую стройную фигуру, облачённую в чёрный костюм-тройку. Его сильные руки, те, которые сжимали тебя в объятьях, держат стопку документов. Господи! Как же ты скучала по нему. Как тосковала… Твои глаза, в который раз за последние дни, предательски наполняет влага. Ты чувствуешь, как твоя нижняя губа дрожит, и закусываешь её, дабы скрыть свое состояние. Тебе кажется, что ты смотришь на него маленькую вечность, но на деле же прошло лишь несколько секунд. Несколько секунд, разделивших твою жизнь на до и после. Маленькое мгновение в моменте, где ты ещё дышала надеждой. Он поднимает на тебя свой серый взгляд - и ты разбиваешься на миллионы осколков. Вдребезги. Так что никто не сможет склеить воедино – ты навсегда останешься в мелких трещинах, тонкой паутиной покрывших тебя. Что такое физические раны? – Повреждение, увечье. Боль. Ты можешь обратиться к целителю или воспользоваться собственной магией, и рана исчезнет, будто и не было её вовсе. Боль уйдёт, и ты забудешь… Душевные же раны совсем иное дело. Причинив вред душе - терзая, разрывая её на части, ты едва ли сможешь оправиться в итоге. Ты можешь даже умереть. Нет, твой организм будет функционировать: есть, пить, спать, дышать, но внутри ты будешь мёртвой. Пустой. Безразличной. Лишь редкие воспоминания, нагрянувшие так некстати во тьме ночной, напомнят о тебе прошлой. Такой, какой ты больше никогда не станешь. Именно сейчас твой близкий человек, часть тебя самой, тот самый, которому ты отдала всю себя без остатка – наносит раны твоей душе. Раны непоправимые. Раны страшные. Неизлечимые… Драко Малфой смотрит на тебя пустым взглядом. Безразлично. Холодно. И так равнодушно. Он смотрит, но не видит. Не видит, как то хрупкое, что вы вместе так бережно и так крепко держали в руках – падает на холодный мраморный пол. Разбиваясь. Сгорая и превращаясь в прах. Не оставляя даже маленькой частички. Он не видит боль в твоих глазах, не видит гаснущей надежды. Смотрит, но не видит. Если до этого момента ты тешила себя иллюзиями о том, что, увидев тебя, он вспомнит, то теперь эти чаянья испарились. Ты не можешь заставить себя произнести ни слова, и когда слышишь его отстранённый голос – это наносит очередной удар: «Грейнджер? Что ты здесь делаешь?». Так буднично, скучающе, равнодушно. Вот тебе, Гермиона, получай. Принимай удары. Чувствуй их. Он, как ни в чём не бывало, склоняется над столом, перебирая бумаги, а ты из последних сил, едва дыша, превозмогая боль, произносишь лишь его имя. Ты видишь, как при звуке, вылетевшем из твоего рта, он замирает, так и не подняв найденный документ. И маленький лучик надежды зарождается в тебе для того, чтобы быть погашенным моментально. Драко поднимает голову и раздражённо рявкает: "Ты что-то хотела? Я занят"... Нет, любимый мой, я ничего не хотела. Хотела лишь увидеть тебя, чтобы убедиться, что ты в порядке. Хотела лишь посмотреть на тебя, хотя бы в последний раз. Хотела услышать твой голос и взглянуть в твои чудесные глаза, чтобы запомнить. Больше ничего не хотела. Всего лишь это… Ты слышишь позади себя гул голосов прибывших сотрудников и покидаешь помещение – тихо и незаметно. Тем же вечером, вернувшись домой и проигнорировав пять Патронусов от Джинни, Гарри и Рональда – ты плетёшься в ванную комнату. Смотря на своё отражение в зеркале, ты видишь молодую девушку с усталым взглядом. Взглядом потухшим, утратившим свой блеск. Все краски сошли с тебя – он забрал их с собой, даже не зная об этом. Ты цепляешь своим взором его зубную щётку и, хватая её в руки, оседаешь на пол, опять заливаясь слезами. Ты и не знала, что способна пролить столько слёз за такое короткое время. Больше нет вопроса в пустоту: «Где ты?». Отныне твоя мантра совсем другая. Раскачиваясь маятником на коленях, сжимая его зубную щётку и роняя горячие слёзы, ты просишь лишь об одном: «Вспомни обо мне, молю. Вспомни, вспомни, вспомни...». И, наверное, твоё психическое состояние слегка пошатнулось, раз ты, глядя на щётку, клянёшься, что если он не может любить, так как не помнит, то ты будешь любить за вас двоих. Неделя. Месяц. Год. Ты продолжаешь жить существуя. Работаешь в поте лица. Иногда посещаешь праздники, устраиваемые твоими друзьями. Ты даже улыбаешься. Никто из близких давно не пытается вывести тебя на разговор о нём. Все считают, что ты пережила это и оставила позади. Скорее всего, они специально его не упоминают. Но ты помнишь. Ты и не забывала вовсе. Как можно забыть того, кто унёс с собой часть твоей души? Как можно забыть того, кого у тебя насильно отобрали? И каждый вечер, вот уже на протяжении года, ты, перебирая выемки и неровности на рукоятке его зубной щётки, шепчешь раз за разом: «Вспомни обо мне, молю. Вспомни». Ты посещаешь бракосочетание Рональда и Лаванды. Пришла без пары, хоть и в приглашении недвусмысленно значилось плюс один. Ты так счастлива за своего друга, так рада его любви. Когда ты, стоя немного поодаль от ликующей толпы, наблюдаешь за первым танцем молодожёнов – не можешь сдержать слёзы, покидающие твои глаза без разрешения. Ты видишь трепет во взгляде Рона, направленном на Лаванду. Ты видишь обожание Лаванды, её мягкость по отношению к своему возлюбленному. Перед твоими глазами дышит любовь – искренняя, нежная. Живая. Ты игнорируешь сочувственные взгляды семейства Уизли и Поттеров, искренне недоумевая, чем же могла их обеспокоить – ведь на свадьбах всегда плачут, не так ли? И когда ты возвращаешься поздним вечером в холодные объятия собственного дома – достаёшь его рубашку и надеваешь на голое тело. Разбрызгав в воздухе его парфюм – входишь в образовавшееся облачко и закрываешь глаза… Вот так – он рядом, он здесь, обнимает тебя, и ты вдыхаешь его запах. Аромат терпкий, как и его поцелуи. Насыщенный, как цвет его глаз. Настойчивый, как и он сам. Волшебство момента испаряется, стоит тебе открыть глаза. Ты подходишь к граммофону, ставишь пластинку и, обняв себя за плечи – танцуешь в пустой квартире под медленные звуки вальса.