Невероятные путешествия Инквизитора и его бравой команды. Том 1

«Те, что тебе воспротивятся, Познают небесный гнев. Поля и леса возгорятся. Моря, выходя из брегов, Поглотят их. Ветра сотрут Их страны с лица земли. Молнии будут хлестать с небес, И будут они взывать к своим лже-богам И слышать в ответ тишину.» Песнь Андрасте, 7:19

Пробуждение было чертовски неприятным. Первым вернулся слух. Мерно капала словно бы в затылок вода, со всех сторон раздавалось тихое дыхание и шелест-звон металла, да шуршали доспехи. Тихонечко свистел и завывал ветер, стелившийся по полу и игриво-кусуче всколыхнувший выбившуюся из косы прядь. И вместе с этим коротким движением пришло осязание. Пол был ледяным. Стеганые штаны и куртка давно отсырели, возможно даже вымокли где-то, но сил на дрожь внутри не осталось. Руки неприятно стягивали железные кандалы, но если одна просто затекла, промерзла до костей и едва ли чувствовала тяжесть оков, то вторая полыхала огнем. Боль в коленях от долгого сидения на промерзшем полу едва пробивалась через это ощущение, равно как и холодок острого лезвия у моей шеи. «Мир вокруг весьма радушно встречал мое возвращение из небытия», мимолетно подумалось мне, прежде чем сквозь дымку забвения прорвалось все остальное. В гудевшей голове заклубились обрывки смутных воспоминаний и видений. Смешались воедино безумное бегство от темных тварей каких-то призрачных земель, крики о помощи, мои и чужие, столь громкие, что разобрать их не получалось, и озарялось все вокруг невероятным зеленым светом от нечеткого образа женщины, протянувшей вперед руку. Сильный толчок в искрившийся завесным дымом туман отшвырнул меня прочь, и все мои бесплодные попытки дотянуться до нее, оставшейся по ту сторону, не встретили ответа. И я летел, летел в изумрудную бездну, содрогаясь от страха, неконтролируемого ужаса, заставлявшего все внутри сжаться и сотрястись перед невероятной силой, перевернувшей мир. Всё это разом обрушилось на меня и уползло на задворки сознания, оставив в полном раздрае. Наедине с холодным сырым подземельем в окружении группы стражников, наставивших на меня мечи. Но едва ли опасения из-за острия, застывшего у моей шеи, могли перевесить пульсировавшую в висках и руке боль, ставшую лишь сильнее, когда я окончательно пришел в себя. И отголосок пережитого ужаса при взгляде на ту самую конечность, отчего-то светившуюся тем же виденным мною ранее светом. Какое могло быть дело до затекших частей тела, влажной одежды и ледяного камня под коленями, когда через всю кисть пролегла чуждо мерцавшая тенью щель. Которой там точно не было еще утром, когда я пробирался от лесной стоянки к месту проведения Конклава. Если, конечно, это был все еще тот же день, в чем я начинал сомневаться. К тому же, воины вокруг тоже казались усталыми – вряд ли на них так повлиял пост около нарушителя-долийца в течении половины дня. Вряд ли вообще кто-то стал бы сторожить обычного нарушителя. Но на моей руке внезапно образовалось нечто очень нехорошее, сделавшее меня совершенно не обычным. Упиваться открывшейся безрадостной картиной и неизвестностью слишком долго мне, к счастью, не позволили. Я даже не успел открыть рта, чтобы заговорить с ближайшим мечником, запакованным с головы до ног в тряпки и щитки, когда тяжелая деревянная дверь, которая вела в мою камеру, внезапно распахнулась, с грохотом ударившись о стену и впустив внутрь двух женщин: воительницу с черными, как смоль, волосами в железном доспехе, и послушницу, укрытую церковными одеяниями, подобно той же броне, только иного порядка. Лицо первой отражало лишь гнев и ярость, второй – оставалось непроницаемым, и только серые глаза, едва видневшиеся из-под сизого капюшона, отслеживали каждое мое движение и эмоцию. Я бы порадовался, что догадался обзавестись какой бы то ни было информацией перед Конклавом: это помогло мне распознать в суровой валькирии Искательницу Кассандру, а в неприметной жрице – небезызвестную Лелиану, но обе они при этом являлись Правой и Левой руками Верховной Жрицы, и то что меня, скромного долийца, сидевшего в подвале, почтили таким вниманием, было очень плохим знаком. Что бы ни осталось в исчезнувших воспоминания, что бы ни породило отголосок Тени на моей кисти – это обещало стать кошмаром. Едва нога Искательницы коснулась каменного пола, стражники вокруг все же убрали мечи, но особого облегчения это не принесло – едва ли маленькое послабление означало, что угроза моей жизни исчезла вместе со стуком гард о ножны. - Назови хотя бы одну причину, по которой мне стоит оставить тебя в живых, - едва сдерживая злобу, сухо отчеканила каждое слово воительница, обойдя по кругу. И от ее тона на загривке волосы вставали дыбом. – Все, кто присутствовал на Конклаве, мертвы. Все, кроме тебя. Как я умудрился это забыть, оставалось загадкой. Радоваться удачливости тоже не получалось, громкий голос женщины отдавался у меня в ушах, заставив голову разболеться с новой силой, да так, что сосредоточиться на ее мельтешении было уже большим достижением. Впрочем, мне все равно совершенно нечего было ей ответить – информация об очевидно неудачно прошедшем сборище магов и храмовников, которое меня попросила посетить Хранительница, была новостью. Какой бы суровой не казалась ее ярость и желание узнать правду, мне оставалось только стискивать зубы в надежде не выблевать свои кишки прямо на ее заляпанные грязью сапоги. - Объясни это, - устав ждать какой-либо реакции, Искательница схватила меня за руку, открыв отменнейший вид на зеленый порез, пересекавший ладонь от края до края. Отстраненно промелькнула мысль, что холод ее перчатки немного, но утешал пульсировавшую внутри боль. Время, проведенное в сыром подвале, не прошло бесследно, и пустота в голове была отчасти вызвана еще и лихорадкой. - Не могу, - хрипло просипел я, уставившись на это нечто. Этой странной, тянувшей силы раны, пропитанной отражением Тени, не было, ни когда я вставал утром, ни когда смотрел с северного холма на вереницу паломников. Не было предпосылок, не было экспериментов, способных вызвать такое. В страшном сне мне не пришло бы в голову сделать такое с собой. Где-то на заднем плане продолжала бесноваться воительница, а я мог только тупо разглядывать руку и ощущать табун мурашек, гулявший по коже. И полную пустоту в воспоминаниях, заканчивавшихся этим самым утром. Сосредоточиться не получалось, совладать с внутренними демонами и страхами – тоже. Одни лишь богам было ведомо, до чего дошла бы в своем монологе Хранительница, если бы не вторая женщина, заставившая отвлечься даже меня. - Он нам нужен живым и вменяемым, Кассандра, – произнесла она, подойдя ближе и обратившись ко мне. - Ты помнишь, что произошло? Первое отупение все же отступило. Сосредоточившись на холодном цепком взгляде, я рассказал ей все, что смог извлечь из туманных обрывков, успевших почти стереться после пробуждения в камере. Мне нечего было скрывать, да и едва ли удалось бы это сделать. Врать я, конечно, умел, но меня допрашивали мастера своего дела. И пусть им отчетливо не хватало времени, это не помешало бы той же рыжей послушнице уловить фальшь в моих словах. Впрочем, говорить мне было особо нечего, и допрос закончился очень быстро. - Ступай в главный лагерь, - едва слышно прошептала ей воительница, когда, разочарованно выдохнув, Лелиана отступила в сторону. – Я сама отведу его к разрыву. Я видел, что Левая рука хотела спросить что-то еще, и мои честные ответы ни разу не удовлетворили ее, но Искательница только покачала головой, удивительно успокоившись за время моего рассказа. Стоило послушнице выйти, прихватив и стражников, в камере резко стало очень пусто, и тогда я все же рискнул проявить любопытство. Особенно интересовал некий разрыв, к которому меня зачем-то собирались отвести, но переходить сразу к этому было бы глупо. - Что происходит? Шрам, пересекавший лицо Искательницы, чудно изогнулся, когда она усмехнулась. В ней словно бы не осталось ни злости, ни гнева, лишь тоска и разочарование. К тому же, моим словам, похоже, поверили: когда она подхватила меня под локоть и рывком подняла на ноги, кандалы сменились веревкой, опутавшей кисти, и сделано это было почти нежно. - Проще будет показать, - отмахнулась женщина, отрезав все дальнейшие вопросы, чтобы затем почти протащить по гулкому темному коридору в направлении выхода. Мешать ей было бессмысленно, тело и так едва меня слушалось, а колени то и дело норовили подогнуться. Ни о каком сопротивлении я не помышлял, почти повиснув на Кассандре, с легкостью проведшей меня через здание, оказавшееся вовсе не казармами, как казалось вначале, а церковью с высокими стрельчатыми потолками, полупустой и холодной. Вокруг не было ни души, не звучали молитвы, не шептались шемы. Простая каменная кладка смотрелась аскетично, а наличие отличных казематов на нижнем этаже заставляло усомниться в святости этого места. Хотя и сама вера андрастианцев иногда становилась очень жестокой и немилосердной. Едва ли тюремные камеры ценились меньше священных походов. Я смутно припоминал, что видел эту церквушку издалека, пока шел к Конклаву, оно было маленьким дополнением к деревне, ютившейся в горах. И, действительно, всего через десяток минут мы оказались на свежем воздухе среди домишек и палаток. Солнце на мгновение ослепило меня, лишив и без того шаткого равновесия, и устоять получилось с трудом, когда Искательница отпустила мое плечо, чтобы ткнуть куда-то вверх. Проморгавшись, я проследил за ее пальцем, да так и замер, уставившись на огромную дыру, разверзнувшуюся в небе. Словно гигантский водоворот в никуда, окрашивавший и облака, и воздух в призрачное сияние Тени. Полуденное небо казалось темнее обычного, всего лишь потому, что свет Запределья перебивал даже солнце. Этого не должно было происходить. Мне доводилось встречать тонкие места в Бреши, когда духи спокойно могли скользить в наш мир, но никогда они не были размером с кусок неба. - Это огромный прорыв в мир демонов, растущий все больше с каждым часом. Мы назвали его Брешью, - из голоса женщины окончательно ушла вся ярость, и слова ее были тихими, но от того те лишь сильнее пробирали до костей. – И это не единственный разрыв, просто самый большой. Все они появились после взрыва на Конклаве. Я не мог отвести глаз от зеленоватой воронки. Не было никакого логичного объяснения картине, представшей моим глазам. Я не мог вспомнить взрыва. Я не мог вспомнить вообще что-либо, способное так прорвать Завесу. Порез на моей руке был очевидно связан с этой Брешью, даже дурак догадался бы этого. Но у меня не было ни малейшего представления о том, как это произошло. - От взрывов такое бывает? - От этого – да, - ее ответ донесся до меня как сквозь вату, когда внезапно гигантский разрыв зажегся ярче, увеличившись в диаметре. Огненная, почти невыносимая боль прокатилась по метке под кожу на предплечье и выше, застыв тяжелой пульсацией в грудине и под ребрами. Ощущения были столь оглушительными, что я все же начал оседать на землю, и если бы не Кассандра, вцепившаяся мне в локоть, лежать бы мне пластом на ледяных ступенях глупой шемленской церкви. - Каждый раз, когда Брешь растет, твоя метка тоже увеличивается, - ровно и почти ничем не выдав своего волнения, продолжила она, удерживая меня в сидячем положении. – И мало-помалу тебя убивает. Возможно, она же может и остановить процесс, но времени остается мало. Кассандра замерла, ожидающе уставившись в мои глаза, а я видел, как их лазоревая голубизна отражалась в ее зрачках. Видел и начинал медленно осознавать, к чему она клонила и что до той поры делало мою жизнь хоть сколько-нибудь ценной для всех, кто считал меня виновным в этом взрыве. Мне была простительна такая медлительность. Я ведь уже очень давно не был настолько близок к смерти – буквально в двух шагах, и это ощущение ломало изнутри. Хотелось замотаться в одеяло, забраться в гнездо из корней и листвы и уснуть, а проснувшись, оказаться там, где не было бы ни Бреши, ни взрывов, ни Конклава. Ни, тем более, какой-то жуткой метки на моей ладони, убивавшей меня. Но я имел, что имел, а последняя, по-видимому, надежда шемов тускло мерцала у меня на руке. Она смотрела на меня, и это был взгляд смертельно уставшей женщины, перед которой разверзлась Бездна, и вся ее жизнь зависела от моего ответа. После минуты молчания морщинка пролегла через ее лоб, и я все же догадался, чего от меня ждали – выбор был не особо большим. Можно было отказаться, и тогда мне, долийцу-отступнику, ничего хорошего не сулило бы. Или – можно было согласиться потрепыхаться немного и попробовать закрыть Брешь, при условии, что я действительно был способен на это. Можно было попытаться дать всем отсрочку и, теоретически, спасти себе этим жизнь. Умирать как-то очень сильно не хотелось. - Я понимаю, - прошептал я, глубоко внутри смирившись с тем, что этим решением соглашался на проблемы, объём которых я мог только предполагать. - И? – протянула Искательница. - Я сделаю все, что в моих силах, - закончил я, тем самым отрезав себе дорогу назад. Это не было клятвой, конечно же, но слово мое ценилось высоко и тогда, и сейчас.

∞∞∞∞∞

Деревня оказалась не такой опустевшей, как Церковь. Было ли дело в банальном страхе передо мной, или Кассандра распугала всех посетителей, я не знал, но быстро понял, что лучше бы все было наоборот. Осторожно поддерживая, Кассандра провела меня дальше по улочкам в сторону главных крепостных ворот, мимо толпы людей, на лицах которых перемешивались и ужас, и ненависть, и даже презрение. Старики, женщины, замызганные эльфы-служки, все они провожали нас взглядами, страшась выступить с атакой или просто приблизиться. Но не боясь плюнуть под ноги. Пару раз в воздухе повисли угрозы и проклятья, но грозной окрик Кассандры осадил всех недовольных. От этого не становилось легче. - Они считают тебя виновным. Им нужен хоть кто-то виновный, - пояснила мне Искательница, загородив от злых взглядов своим широченным доспехом. Я только хмыкнул на это. Это не было неожиданностью, даже наоборот, казалось нормальным по отношению к эльфу, который потенциально являлся убийцей той, кого они почитали больше жизни. Кто еще, кроме убийцы, мог бы выжить во взрыве, унесшим всех собравшихся на Конклаве. Но тем не менее, понимание чувств шемов не мешало искренне верить, что я не был причастен к этому. Точно не в качестве убийцы. Никакие мои умения не могли бы спровоцировать подобный взрыв, унесший жизни всех на Конклаве. А в тот момент мне и вовсе пришлось внутренне собираться с силами и постепенно вспоминать заново, как надо было контролировать тело и движения. Я не мог беспечно рассчитывать на защиту от обезумевшей толпы, не со стороны Искательницы, уж точно. - Жители Убежища скорбят по Ее Святейшеству Верховной Жрице Джустинии, - продолжала говорить Кассандра, и в ее голосе явственно сквозили сожаление и тоска по навсегда ушедшему. Я не мешал ей выговариваться и изливать на меня свою боль и скорбь. Пусть я верил в эльфийских богов, сложно было не испытывать уважение к женщине, которая стала идолом для тысяч людей. – Конклав был ее идеей. Это был зыбкий шанс договориться о мире между магами и храмовниками. Она свела лицом к лицу их лидеров, но теперь все погибли. У нас все кипит внутри, как и на небе, но мы должны брать пример с Джустинии и, пока Брешь не будет закрыта, думать не только о себе. За ее невеселой речью я пропустил момент, когда мы с Кассандрой дошли до моста Покаяния, с которого открывался отменный вид на замерзшую реку, снежные холмы и полыхавшую высоко над головами Брешь. И только по теням от деревьев можно было догадаться, что время все же клонилось к вечеру. Искательница отпустила мои руки, связанные за спиной и захваченные под локоть правой, пока она вела меня через Убежище, закончила говорить и посмотрела долгим внимательным взглядом. А потом сделала и сказала то, что я совершенно не ожидал в своей ситуации. - Будет суд, большего я тебе обещать не могу, - произнесла она, срезав путы. – Идем. Отсюда не далеко. Женщина не дала мне возможности ни расспросить о чем-то еще, ни даже банально поблагодарить, бодро припустив вперед. Но пока мы шли, я смог наконец сполна осознать масштабы катастрофы, до той поры казавшейся мне чем-то далеким и ненастоящим. Взрыв на Конклаве отразился даже на несколько удаленном от Храма поселении. Тут и там вдоль тропы догорали повозки, бросавшие огненные отсветы на окрашенный алым снег. Мимо нас пробежала группа людей, в ужасе кричавших, что настал конец света. Они не пытались помочь раненым, они искали спасения словно загнанные звери. И, пожалуй, их можно было понять. От моста нас отделило не больше полусотни шагов, как разрыв в небе вновь расширился, и мне стоило больших усилий не закричать от боли, прошившей руку. Пока разговоры и осмотр окрестностей отвлекали меня, ощущения будто притупились, но после этого пальцы снова свело судорогой. - Это происходит все чаще, - сказала Искательница, подняв меня со снега, в который я рухнул от неожиданности. И, к моему удивлению, какое-то время она даже поддерживала меня под локоть. - Как я выжил при взрыве? – тихо поинтересовался я, чтобы отвлечься и от боли, и от смущения, вызванного ее внезапной заботой. Это было важно - выяснить, что видели другие, и соотнести с тем, что помнил я сам. К тому же, тихий, твердый голос Искательницы неплохо помогал собираться с мыслями. - Тебя нашли солдаты. По их словам, ты вышел из разрыва, а потом потерял сознание. Они сказали, что в разрыве виднелась женщина, но кто это был, никто сказать не смог, - с небольшой заминкой ответила Искательница, и это едва ли отличалось от моего собственного рассказа. – Взрыв прокатился откуда-то из центра храма. Тут еще не видно, но дальше в долине все разрушено, включая и сам Храм Священного Праха. Она ненадолго прервалась, чтобы перевести дух, когда мы оказались на очередном мосту, выбежав туда вслед за группой солдат. И нам повезло, что мы отставали от них на пару метров. Брешь снова рванула, выстрелив светившимися изумрудными обломками каких-то камней, которые на огромной скорости врезались прямо в переправу. Огромный снаряд попросту превратил отряд в искореженную груду мяса и костей, а ударная волна отшвырнула нас с Искательницей вниз, на ледяную гладь реки. Я рассадил затылок об один из обломков, а левая нога подозрительно ныла и немного потеряла в чувствительности, но для нас было неимоверным везением не попасть под сам снаряд. Очередным везением, в моем случае. Кое-как поднявшись и совладав с тошнотой, я огляделся по сторонам и сразу понял, что времени отдыхать – не было. Перед Кассандрой прямо из изумрудных обломков уже возник очень материальный на вид демон, и она понеслась к нему навстречу с мечом наперевес. Ей было не занимать в умении махать своей железкой, и я мог бы, наверное, просто подождать пока она расправилась бы с ним, но у моих ног разверзлась вторая яркая зеленая воронка, из которой шагнул еще один призрак. И у меня были серьезные сомнения, что женщина успела бы броситься ко мне на защиту. Зато, еще оглянувшись после падения, я успел заметить валявшийся на обломках посох, и было бы верхом глупости им не воспользоваться. Короткий рывок в сторону, и вот, шероховатая рукоять привычно легла в ладони, и по пальцам в незнакомое орудие потекла холодившая руки магия. В первый раз после моей предположительной прогулки по Тень я пользовался магией, и не заметить изменения было сложно. Срывавшиеся с кристалла заклинания стали сильнее, они даже ощущались иначе, а энергия, раньше казавшаяся тягучим медом, теперь стала горной рекой, хлеставший через край. Первое мгновение у меня даже не получилось толком соизмерить силу удара, что сделало бой очень коротким, но этот рывок заставил меня тяжело выдохнуть, а рука, которой я по привычке схватился за посох, снова разнылась. А затем Кассандра увидела в моих руках оружие, и предсказуемая реакция не заставила себя долго ждать. - Брось посох, - рявкнула она, недобро нахмурившись и наставив на меня меч. – Сейчас же. Я мог бы ослушаться ее, мог бы убить и сбежать, мог бы сказать, что мне нужно было как-то защищаться, но любой из этих вариантов точно разрушил бы наше с ней хрупкое взаимопонимание, а этого хотелось избежать. Поэтому я просто показал готовность подчиниться, на что она ответила – готовностью идти на уступки. Вероятно, мы оба прекрасно понимали, что она не смогла бы защищать нас обоих постоянно, а мне, в целом, посох был не нужен, если бы я действительно хотел сбежать или ударить ее в спину. И после пары секунд обмена взглядами, Кассандра позволила мне оставить оружие на время нашего невеселого, часто прерываемого путешествия. Это могло бы показаться странным, но Искательница больше никак не ограничивала мои передвижения, хоть и ступала неизменно рядом, куда бы меня не понесло. Под ее испытующим взглядом было, конечно, несколько странно ковыряться в снегу в поисках канавариса, но я все же смол абстрагироваться от ее пристального внимания. Мой запас трав был безвозвратно утрачен, а эльфийский корень, как его назвали шемы, мог стать жизненно необходимым, несмотря на то, что Кассандра любезно передала мне часть своих восстанавливающих зелий. К тому же, склянок было очень мало, и я потратил одну еще перед продолжением пути по замерзшей реке на то, чтобы избавиться от тупой боли в растянутой голени и затылке. И заодно, благодаря поиску чахлых кустиков, по дороге до нашего места назначения я успел хоть немного изучить заснеженные вершины гор, простиравшихся на всем горизонте, и насмотреться на догоравшие дома с повозками, демонов, привидений, настойчиво привлекавших к себе внимание. А еще пару раз поскользнуться на тонком льду, дико замерзнуть, получить возможность лицезреть Искательницу, неудачно растянувшуюся на земле, и даже обсудить с ней происхождение демонов. - Мы уже близко, - тяжело дыша, произнесла женщина, когда мы начали подниматься по прорубленной во льду лестнице. – Слышишь звуки боя? Звуки я действительно слышал, и, если Кассандра рассчитывала меня этим успокоить, она крупно ошиблась. Едва ли бой мог звучать, как нечто утешительное. - Боя с кем? – сквозь зубы выдохнул я, еле удержав равновесие. Женщина не ответила, подтянувшись наконец на последнюю площадку, а дальше я и сам уже увидел, что она имела в виду. Группа солдат, довольно шустрый для своей комплекции и возраста гном и мой отчего-то совершенно лысый сородич, изумительно орудовавший посохом, сражались на узкой площадке у полуразваленной горной сторожки против кучи демонов, а прямо над их головами висел разрыв, едва уловимый ритм внутри которого отдавался у меня в висках. Сумев кое-как перебороть слабость и шок, я бросился в бой вслед за Кассандрой, и с нашим вливанием дело пошло намного быстрее. Но когда горячка боя схлынула, оставив только острую боль в руке, усиливавшуюся от близости разрыва, я на мгновение растерялся, не успев даже подумать о том, как с помощью метки можно было закрыть прорыв. Головокружение тоже не способствовало моей сообразительности. Зато эльф был явно подготовлен лучше меня. Вцепившись в мою кисть, он подтащил меня ближе к разрыву, так что метка на моей ладони почти соприкасалась с ее краем, и мне оставалось только инстинктивно приказать зеленой дыре закрыться. Это даже близко не стояло рядом со словом «приятно». В первую секунду мне показалось, что руку окатило демоническим дыханием, а затем просто обрубило у плеча. От кончиков пальцев до сгиба локтя метка словно высосала саму жизнь, и пусть дело было сделано, а я действительно оказался способен заделывать Завесу, особой радости это не принесло. Мне было дико больно, до рези в глазах, и большой ценой удалось сохранить лицо и не взвыть, чтобы никто не понял, что я испытал за те мгновения. Наверняка попытка скрыть собственную слабость не увенчалась успехом, но меньше всего на свете мне хотелось испытать на себе чью-то жалость. - Что ты сделал? – просипел я, пожелав прояснить ситуацию и отвлечься от судороги в мышцах. Я догадывался, что это не было заслугой эльфа, но стоило убедиться. - Я – ничего. Это все ты, - подтвердил мои мысли мой ушастый собрат. Он мило улыбался, но дымчатые глаза смотрели внимательно, проникали куда-то вглубь. Весь эльф, от лысины до старого кулона в виде волчьей лапки, был немного странным, чуждым. И все это хотелось списать на амплуа отступника. У меня не было времени не то что оценивать странности невольных помощников, но даже не банальную передышку. Размышления о тех, кто стал участником разворачивавшихся вокруг событий, могли подождать. - Ты хотел сказать, метка? – тихо пробормотал я, посмотрев на свое персональное мучение, широкой полосой пересекавшее ладонь и немного утихшее после закрытия разрыва. - Метку создала так же магия, что и Брешь, - явно со знанием дела попытался объяснить мне и другим эльф. – Я предположил, что она может помочь закрыть разрывы, возникшие вместе с Брешью, и оказался прав. Голова еще плохо соображала после использования метки, непонятно откуда взявшейся на моей руке, но до двух вещей я сумел додуматься после его слов. Во-первых, теперь я был просто обязан помочь с разрывами. А во-вторых, наличие метки могло защитить меня от казни. Правда последнее все равно радовало мало, с учетом боли, которую причиняло ее использование. Да и метка не помешала бы никому относиться ко мне, как к особо опасному отступнику-долийцу, и запереть под замком. Будущее все еще представлялось слишком смутным и небезопасным. - Значит, ею можно закрыть и саму Брешь? – спросила воительница, подступив ближе к нам и покосившись на мою мерцавшую руку. - Вероятно, - кивнул эльф, прежде чем обратился ко мне с выводом, известным уже всем вокруг. – Похоже, у тебя есть ключ к нашему спасению. Я успел только криво улыбнуться ему, когда мою зарождавшуюся попытку пожаловаться прервал приятный баритон второго примечательного борца с демонами. - Это радует! А то я уж думал, что мы навсегда застряли по горло в демонах, - довольно искренне произнес мужчина, закинув на плечо тяжеленный арбалет. В прорези красной рубахи сверкала ничем не защищенная волосатая грудь, а глаза блестели лукавством и полностью оправдывали то описание, что он себе дал. – Варрик Тетрас: плут, краснобай и банный лист на заднице. Кассандра за моей спиной недовольно хмыкнула, явно отреагировав таким образом на его представление. Я с трудом мог понять такое ее отношение к легенде, всюду известному гному-писателю, а по совместительству и лучшему другу Защитницы Киркволла. Едва ли это было обычное совпадение имен. Компания, собравшаяся вокруг меня, становилась все интереснее. Пресловутая Искательница, прославившаяся победой над драконами, арбалетчик-писатель, отметившийся в событиях Киркволла, и подозрительный собрат без валласслина, обладавший знаниями неведомыми многим встречавшимся мне старейшинам и старшим магам-эльфам. - Рад знакомству, - совершенно честно ответил я, вежливо кивнув. - Не торопись радоваться, - рассмеялся маг. – Еще прибить его захочешь. - Мы с тобой подружимся в долине, Смеюн, - подмигнул ему на это гном, ухмыльнувшись по-доброму и без обиды, пока я недоуменно их разглядывал, силясь понять, что побуждало их так шутить друг над другом. - Отнюдь, - внезапно жестко произнесла единственная женщина в нашей группе. – Ты помог Варрик, но… - Ты в эту долину когда последний раз заглядывала, Искательница? – объект ее гнева даже не стал дослушивать яростную речь. – Ваши солдаты там не справляются. Я вам нужен. Кассандра была заметно недовольна таким раскладом, но не могла не признать, что в нашей ситуации от лишних умелых рук отказываться было нельзя. Ей оставалось только смириться, и она просто отвернулась, буркнув что-то под нос, как маленький ребенок, обиженный на весь мир. История, связывавшая этих двоих, должно быть была любопытной. - Если уж представляться, то меня зовут Солас. Очень рад, что ты выжил, - снова мило улыбнувшись, примирительно вставил эльф. - Он хочет сказать: «Ты тут спал, а я дежурил, не давая метке убить тебя», - пробормотал Варрик, несколько смутив меня. Услышать, что кого-то озаботило мое благосостояние, было неожиданно. Хотя во многом этому, без сомнений, поспособствовал тот факт, что я потенциально мог оказаться решением всех проблем, а Солас определенно знал немало и о метке, и о разрывах. Не то чтобы я сам мало знал о дырах в Завесе, но лично с таким столкнулся впервые, да и вообще не слышал до этого о том, что в ней можно запросто проделать брешь, грозившую уничтожить весь мир. - Ты, как я вижу, достаточно хорошо осведомлен обо всем этом? – вместо благодарностей, которые итак подразумевались, я изложил свое самое очевидное умозаключение, бросив взгляд на кисть, полыхавшую зеленым. - Солас отступник, как и ты. И он знаком с Тенью, - произнесла за моей спиной Кассандра. - Технически, все мы сейчас отступники, Искательница, - усмехнулся эльф, вслед за чем его глаз и тона ушли всякие смешинки, и только слепец не заметил бы, насколько он был обеспокоен ситуацией. – Хоть ваш узник и маг, я едва ли могу представить кого-либо, способного сотворить такое. Кассандра, ты должна знать: эта магия не похожа ни на что, виденное мною ранее. «И тем не менее, ты догадался, что делать с моей рукой и меткой», пролетело тогда в моей голове, не оставив и следа. На эти мысли тоже не было времени, хотя нестыковка и казалась примечательной. - Я поняла, - серьезно кивнула головой женщина. – Мы должны как можно скорее добраться до головного лагеря. «И сообщить об успехе», так и не прозвучало, но, пожалуй, каждый из нас, включая и меня, опасался спугнуть огонек надежды. - Бьянка в предвкушении, - весело произнес гном, поправив свой арбалет. На осознание того, что он обращался именно к оружию, у меня ушло с полминуты, и еще столько же – чтобы осознать, что, пока я размышлял над этим, все уже успели спуститься с площадки сторожки и дожидались меня снизу. Бегло оглянувшись, я подобрал удачно валявшийся неподалеку посох, на замену неожиданно сильно потрепавшемуся старому, и рванул за остальными.

∞∞∞∞∞

И снова началась тяжелая беготня через заснеженные земли, холодные, безжизненные и такие неприветливые к путникам. Снова были демоны и привидения, что-то свистящие на смутно знакомом языке, их голоса с появлением разреза на руке стали отчетливее, понятнее и еще вкрадчивей, они трогали самые глубокие струны души. Все злее и сильнее казались их атаки, все тяжелее становилось оружие в руках, и единственным спасением от погружения в бездну усталости и монотонности происходившего оказались немногочисленные разговоры с новыми спутниками. - А тебя-то как зовут, эльф? – совершенно неожиданно поинтересовался Варрик, добив метким выстрелом очередного демона на реке и направившись куда-то влево от нашего пути. Своим коротким и простым вопросом он напомнил мне, что я благополучно забыл представиться, и это следовало срочно исправить. - Кастельян, - тихо ответил я, поймав краем глаза удивленно поднятую бровь Соласа. Его можно было понять, мало кто в здравом уме назвал бы своего ребенка «скорбью крови». Впрочем, мало кто вообще догадывался о том, что означало это короткое сочетание слогов, слишком многое было утрачено моим народом. Солас, вот, откуда-то знал, и это интриговало. - Необычное имя, - все же произнес вслух мой сородич, сняв со спины посох, когда в конце тупика, куда свернул Варрик мы обнаружили очередную группу демонов. - Зато единственное в своем роде, - тяжело усмехнулся я, перехватив свое оружие и невольно вспомнив прошлое, в котором мое имя обретало особый смысл. Но порефлексировать не получилось – в бою не стоило отвлекаться на всякие мелочи, приходилось полностью концентрироваться на самоконтроле, пока с пальцев и углов кристалла срывались яркие всполохи, заученные до автоматизма барьеры и ледяные иглы. Каждое такое сражение походило на маленькую войну, и мы умудрялись выходить победителями, но упускать ритм было опасно. Доверять Варрику выбор дороги, как оказалось, тоже. Кроме очень слабого, плохо и безыскусно сделанного амулета, который я недолго думая вручил заведшему нас туда гному, в этом промерзлом месте мы нашли только пару кустиков пожухлой травы, и благополучно развернулись обратно. По пути с подачи эльфа и молчаливого одобрения Кассандры мы обыскали догоравшие руины, где я хоть немного отогрел закоченевшие ноги и кисти, а после заглянули в удивительно хорошо сохранившуюся хижину рыбака, на выходе из которой Солас решил заговорить со мной снова. - Ты долиец, но, похоже, очутился далеко от своего клана, - задумчиво произнес он, облокотившись на посох, пока все ждали меня. Пить у нас было особо нечего, и я остановился на минутку – зачерпнуть хоть стылого снега. – Это они тебя сюда послали? - А что тебе известно о долийцах? – уточнил я, поморщившись и от странного оттенка в его словах, и от скрипевшего на зубах песка. Рассказывать всю подноготную моего появления на Конклаве я не очень-то хотел, а вот любопытство Соласа показалось мне необычным. На лице мага не было валасслина, но и уважения, обычно показываемого городскими эльфами, в нем не было. Не то чтобы, конечно, юные долийцы в моем лице часто вызывали трепет у горожан, но все же. - Я в свое время много где побывал и не раз попадался на пути твоему народу, - тем же немного странным, будто замораживавшим, тоном ответил Солас. Меня еще больше смутил его ответ. Я не назвался бы особо ярым долийцем и никогда ревностно не делил эльфов на части, придуманные шемами, но смутно звучавшее в его словах пренебрежение оказалось довольно неприятным и вынудило спросить, к чему он клонил. И вопрос получился чуть более раздраженным, чем следовало бы. - Это значит, что я пытался поделиться знаниями, а на меня набрасывались просто из суеверия, - неприязненно ответил маг, разом остудив весь мой пыл. Как бы я не относился к своему народу, отрицать, что долийцы иногда бывали слишком дикими, было бы глупо. - Вы, эльфы, можете хоть немного притвориться милыми? – раздраженно спросил Тетрас, вмешавшись в наше обсуждение. Ответить ему что-нибудь «милое» я не успел – руку снова потянуло болью, и вместо внятных слов с моих губ сорвался рваный хрип. Кассандра, дернувшись вовремя, успела удержать меня в вертикальном положении, а ее выбившаяся из прически косичка мазнула по моей щеке. - Знаю, что тебе трудно, но нам надо идти вперед, - мягко произнесла женщина, отпустив мой локоть. Мне оставалось лишь кивнуть ей в знак благодарности, стиснуть зубы и поплестись вслед за ними к новому подъему. Тема была благополучно забыта, Солас не намеревался возвращаться к моему происхождению, а Варрик там натужно пыхтел у крутой лестницы, забираясь вверх и периодически поскальзываясь на ледяных ступенях. Добравшись до нормальной площадки, он поинтересовался, был ли я действительно повинен в произошедшем на Конклаве. - Я не помню, что там произошло, - выдохнул я, с трудом удержав равновесие, и неожиданно осознав, что даже обрывки воспоминаний, недавно клубившихся в голове, почти совсем стерлись, оставив оседавший пеплом на языке страх. У меня было мало объяснений для Рук Верховной Жрицы, для гнома их не осталось вовсе. Я иногда даже сам немного сомневался, не овладел ли мной на мгновение демон, потому что самому такой кошмар придумать было бы сложно. В той ситуации оценить, стала ли одержимость первопричиной взрыва или, наоборот, метка усилила голоса демонов в сознании, оказалось затруднительной задачей. - Да ладно, от тебя ведь теперь не отстанут, - мне почудилось насмешливое удивление в голосе гнома, хмыкнувшего от моего ответа. – Придумал бы что ли историю какую-нибудь. Я честно попытался решить, что на это можно было ответить, но Искательница все сделала за меня, хрипло осадив его. - Ты бы так и поступил. И в этой ее короткой фразе проглядывала та самая история, которая, казалось, связывала этих двоих. - Это было бы более правдоподобно, - смиренно пожал плечами Варрик, почти забравшись на верхнюю площадку. – И менее чревато преждевременной казнью. Мне так и не удалось вставить хоть слово – наверху нас уже поджидала группа демонов, сверкавших изумрудной дымкой или топорщившихся шипами на весь мир. Сражения с ними начинали становиться обыденной рутиной, однообразной в своем проявлении. Выбравшись из Тени в обычным мир, демоны как-то резко потеряли в изобретательности – только атаковали. Впрочем, я был даже рад – на них теперь без зазрений совести можно было выплеснуть всю боль, которая скапливалась под кожей из-за метки. Если мне доставался хоть кто-то, с учетом что бились мы вчетвером. - Я надеюсь, Лелиана дошла благополучно, - встревоженно пробормотала Кассандра, когда мы наконец развеяли последнее приведение. - Ей не занимать смекалки, Искательница, - успокаивающе хмыкнул Варрик, но и в нем сквозила некоторая озабоченность таким наплывом демонов. - Увидим сами в головном лагере, - сосредоточенно оборвал их Солас. – Мы уже близко. Я мог только печально выдохнуть, когда мы понеслись дальше, оставив маленькую полянку с подталинами и проклюнувшимися сквозь снег травами. Отдохнуть уже хотелось неимоверно, но едва ли я мог позволить себе расслабиться в этом сосредоточении хаоса. А когда мы поднимались по очередным заледенелым ступеням, я и вовсе почувствовал уже смутно знакомое покалывание в пальцах. Это сделало открывшийся нашим глазам разрыв не таким большим сюрпризом, но он все равно мало порадовал нас. На узком пространстве близ ворот было особо не размахнуться. Варрику, отвлекшемуся на чужую атаку, чуть не сожгли ногу, мне – разодрали предплечье, которое пришлось перематывать ошметком плаща прямо в бою. Сражались мы уже просто на последнем издыхании. После закрытия прорехи Солас похвалил меня за быструю обучаемость, пока помогал нормально обработать рану. «Хрень» на моей руке, как и вставил в этот момент Варрик, действительно оказалась полезной, с ее помощью удавалось ослаблять демонов, как-то воздействуя через разрыв. Эти способности следовало бы обдумать, обсудить со «знатоком», но Кассандра уже успела приказать солдатам открывать переправу, так что разбор открывавшихся возможностей пришлось немного отложить. За воротами неожиданно обнаружился островок мира и покоя, пока мы пересекали мост до места командования, я даже умудрился найти вяленое мясо и бутыль воды в одном из мешков с припасами, лежавшими вокруг. Моя надсмотрщица не остановила и не торопила меня с перекусом, сама поменяла себе оружие и обновила запас целебных зелий, и за это время я, хвала богам, более-менее оклемался. Только ныли неприятно новообретенный шрам и кисть с меткой. И все еще, едва ощутимо, лихорадило. Мост, на котором расположились остатки выживших и солдаты, был не особо большим, но людей на нем оказалось достаточно, чтобы мы до поры оставались незамеченными. Пока не подошли наконец к столу командования, где обнаружились невредимая Лелиана и некий немолодой мужчина из Церкви шемов, облаченный в традиционное, бело-красное одеяние, почти не запылившееся, голову его укрывала шапка с весомыми отличительными знаками. Лишь двухдневная щетины выдавала тот факт, что он был в полях не первый день. И прескверное настроение, с которым тот встретил нас. - Явились, не запылились, - не скрывая злобы и ненависти, саркастично протянул ферелденец. За время пути от церкви до туда я успел забыть, что не всех радовало мое существование. Знаменитая подруга Героя Ферелдена была куда вежливее, сменив тон дознавателя на что-то более приятное: - Наконец-то вы добрались. Канцлер Родерик, это… - Я знаю, кто это, - чуть ли не на всю долину рявкнул мужчина своим неприятным голосом. – Как верховный канцлер Церкви, я приказываю вам незамедлительно доставить преступника в Вал Руайо для казни. На секунду я потерял дар речи. Оставалась, конечно, смелая надежда, что слова напыщенного канцлера были бы проигнорированы, но от них все равно засосало под ложечкой и начало подташнивать. В конце концов, мужчина ведь был прав – я являлся обвиняемым в убийстве их святейшества, и каким бы идиотизмом ни казалась моя казнь, едва ли многие из присутствовавших на мосту рванули бы помогать эльфу с неведомой «меткой» на руке. И маловероятно было, что церковник прислушался бы к аргументу о том, что моя рука могла бы помочь с дырой небе. - Приказываете мне? – раздраженным тоном ответила ему откуда-то сбоку Кассандра, прервав мои внутренние метания и успокоив колотившееся в груди сердце. – Вы просто напыщенный писака! Канцелярская крыса! - А вы – воровка! Которая только предположительно служит Церкви! – крикнул ей канцлер. Весь диалог постепенно стал очень «содержательным», и, если бы не вмешательство Лелианы, тенью стоявшей подле стола, мы могли бы еще долго слушать их взаимный обмен оскорблениями. - Как вы, верно, знаете, канцлер, мы служим ее Святейшеству, - сухо начала послушница, но договорить ей не дали. - Джустинии больше нет, - осадил ее Родерик, намеренно ударив по больному. И все же, слова сестры Церкви остудили его пыл. – Мы должны выбрать преемницу и выполнить ее указания на этот счет. О том, что меня только что планировали казнить, все словно забыли. Стражники ведь даже не почесались, когда канцлер отдал им приказ, будто привыкнув к сварам в командовании. Поэтому остаток разговора я слушал уже в некотором недоумении, отголоски которого мелькали и на лице Соласа. Эти люди, стоявшие во главе, спорили о совершенно бесполезных по сути вещах, в попытке добиться непонятно чего, забыв при этом о «маленькой» дыре в небе, из которой, я был в том уверен, продолжали расползаться демоны. - Разве Брешь не первоочередная проблема? – рискнул я все же подать голос и высказать наше общее мнение, получив за это уважительный кивок от собрата и очередную волну неприязни со стороны канцлера. - Это вы сделали ее таковой! – мужчина снова заорал, и я с трудом удержался от того, чтобы не заткнуть уши. Впрочем, его пыл резко угас, когда он обратился к Кассандре, мрачно сжимавшей рукоять меча. – Объявляйте отступление, Искательница. Наше положение здесь - безнадежно. Обо мне и своем первоначальном решении он после этого даже не вспомнил, вступив в спор по поводу дальнейших действий с ближайшими к Святейшеству людьми. Родерик был уверен, что единственным нашим спасением было отступление, Правая рука, убежденная, что все еще можно исправить, хотела продираться через орды демонов напрямую к Храму, потому что у меня был «ключ», а Лелиана предлагала путь через горы, как самый короткий. И их невероятную дискуссию смогла прервать только очередная вспышка, отдавшаяся в моем теле пульсировавшей огненной волной, прокатившейся от ладони до загривка. Но на этот раз, хоть и с большим трудом, я сумел устоять сам. - А что ты думаешь по этому поводу? – внезапно спросила искательница, когда я отдышался и перестал морщиться. Я посмотрел в недоумении и едва удержался от того, чтобы в абсолютно саркастичной манере не ответить, что им стоило бы для начала разобраться, другом я им был или врагом, преступником или советчиком. В конце концов, Искательница только что встала на мою сторону, а время и место были неподходящими для проявления обид. Мой выбор к тому же был очевиден, и раз мне давали право принять окончательное решение, было бы неразумно им не воспользоваться. Я не был готов сражаться с полчищами демонов ни физически, ни морально, хотя мне было немного совестно идти против воли Искательницы. - Идем через горы, - выдохнул я. – Чем быстрее мы доберемся до храма, тем быстрее все закончится. Кассандра только покачала головой, сумев понять мое мнение, но не согласившись с ним внутренне, и приказала Лелиане собрать всех людей в долине. Пока все перегруппировывались и готовились к выходу, я сумел урвать себе еще кусочек хлеба. Даже если мне повезло бы, и битв с демонами, корежившими мысли, было бы немного, то путь по хребтам обещал быть неблизким. Силы следовало восстановить по максимуму, окружающие это понимали и даже не пытались мне помешать. Но больше всего меня тронула какая-то мелкая напуганная шемленка, внезапно притащившая мне меховой капюшон и тут же убежавшая. Я не знал, было ли это поручением от кого-то из стражников, или ее личным порывом, но искренне надеялся, что ей не досталось бы после от родителей-фанатиков. Убор был немного великоват, но я отнесся с уважением даже к такому проявлению заботы со стороны потенциальных врагов. А потом скорые приготовления были закончены. - Все последствия на вас Искательница, - пробормотал нам вслед Канцлер Родерик, когда мы выступили в неизвестность за вратами второй стороны моста.

∞∞∞∞∞

- Ты на удивление хорошо справляешься с ситуацией, Огнегривка. - Огнегривка? Серьезно? - Тебя что-то не устраивает? - Да нет, просто… Смеюн, Огнегривка. Ты всем придумываешь прозвища? - Да. А ты, однако, – мастер уходов от вопросов, Кастельян. - Я не ухожу от него. Я не очень понимаю, о какой ситуации идет речь. - Дыру в небе и зеленую хрень на твоей руке ты, по-видимому, ситуацией не считаешь? - О… Не то чтобы не считаю, но… Я маг, Варрик. Я очень хорошо знаю, что магия может преподнести самые странные сюрпризы, когда их меньше всего ждешь. Не буду отрицать, что меня шокирует происходящее, но это не мешает мне делать то, что нужно в настоящий момент. - И все же. Ты же долиец-отступник, которого все обвиняют в убийстве Её Святейшества, но ты вынужден помогать им. Где паника? Эльфийская надменность? Тупость дикаря? - И ты еще говорил что-то про то, что мне надо притвориться милым. У тебя странные представления о долийцах. - Или ты странный долиец. - Возможно. Но учитывая представления многих о моем народе, было бы странно, если бы клан прислал кого-то обычного. - И то верно.

∞∞∞∞∞

Переход оказался по-настоящему непростым, как будто все ополчилось против нас – снег, ветер, скользкие камни и даже пожухлая трава, выскакивавшая неожиданной склизкой гладью. Пока мы добрались до человеческих построек, ступая тропкам почти на вершине покатого хребта, я успел тысячу раз упасть, столько же в последний момент поймал съезжавшего вниз Варрика и сам оказывался пойманным то за локоть, то за шиворот нового, но не менее дырявого плаща, Соласом или Кассандрой. Я едва разбирал, куда мы шли, ощупывал тропу посохом и тщетно пытался разлепить смерзшиеся ресницы, а приближение к Бреши ощутил скорее по усилившейся пульсация в руке, все отчетливо прослушивавшейся в ушах. - Тоннель прямо впереди, - сквозь метель зычно крикнула женщина, обнадежив всех, когда мы спрятались от ветра у основания очередных скал, где и был построен, как можно было судить по окрестностям, рудник. – За ним – тропа к Храму. - Что за тоннель? Шахта? – уточнил за моей спиной Солас, страховавший меня и Варрика, пака мы карабкались по скользким перекладинам деревянных лестниц. - Да, участок старого рудника. В этих горах много таких проходов, - подтвердила наши предположения Искательница. - И где-то там ваши потерянные солдаты? – просипел Варрик. По его вопросу я догадался, что умудрился прослушать что-то очень важное о предпочтенном мною пути. Ведь солдаты не могли потеряться просто так. - И то, из-за чего они не вернулись, вероятно тоже, - цинично отозвался эльф, с моей помощью взобравшись на последнюю платформу перед тоннелем, а я окончательно убедился в том, что и мне нельзя было доверять выбор дороги. Тропа резко перестала казаться более безопасной и удачной. И Солас конечно оказался прав. Благо, там, под землей, в синеватых ответах магической руды, боль в метке немного поутихла, позволив наконец сосредоточиться на заклинаниях и противниках. Внизу, к тому же, было не так холодно, как снаружи, а нерукотворные каменные залы были достаточно широкими, чтобы задумываться только о возможных обрушениях. Которых, к счастью, не произошло. Мы даже смогли немного полюбоваться на бездонные, светившиеся следами лириума провалы, и затхлый сырой воздух не испортил общего впечатления. Его портили демоны, которых было не то чтобы очень много, мы и трети сил на них не потратили, но поднапрячься все же пришлось – кто-то из них умел накладывать на себя оборону, укреплявшую кожу, и мы почти полчаса долбили одного вялого призрака. А вот на выходе из окончательно опустевшего горного тоннеля нас ожидал неприятный подарок. - Кажется, мы нашли солдат, - печально вздохнул гном, остановившись у кровавой лужи. - Это не все, - обрадовала всех Кассандра, бегло осмотрев погибших и отметив место на личной карте, прежде чем указала идти дальше. - Значит, остальные спрятались где-то дальше? – пробормотал Варрик, соскользнув вниз по каменным ступеням. Женщина неуверенно кивнула, но не стала ничего утверждать, зато эльф подал голос. - Для нас сейчас главное – Брешь, - я бы сказал, что Солас занудствовал, немного некрасиво предлагая закрыть глаза на союзников, которых мы теоретически могли бы спасти, но он, в какой-то степени, все же был прав. – Если ее не закрыть, в опасности будут все. - Эту уже по части нашего ушастого друга, - быстро перевел на меня все стрелки гном, подхватив от падения в последний момент. – Если он не расшибется о камни. - Очень смешно, - прохрипел я. – Пойдемте, может они нам по дороге встретятся. И остатки отряда, несмотря на нашу первоочередную цель, мы все же нашли – те успели отступить дальше по тропе, к какой-то полуразрушенной башне, стоявшей на единственном пути к храму. Прямо в ней же обнаружился очередной разрыв, из которого смогли прорваться ужасы, изрядно повалявшие и потрепавшие всех, кто с ними сражался. Наше подкрепление оказалось своевременным – солдаты уже начинали сдавать позиции, ведь ужасы действовали на более глубоком уровне, чем призраки и привидения. Пока мы боролись с этими длинноногими тварями, нам приходилось бороться и с нашими внутренними кошмарами. К большому удивлению, мы отделались без серьезных травм, хоть нас не раз нещадно побили о каменные плиты, но у стен башни пришлось ненадолго задержаться – оказать помощь раненым и передохнуть было не лишним. - Снова закрыта. Молодец, - по спине пробежалась дрожь, когда за спиной раздался довольный голос Соласа. Похвала должна была быть приятной. Но, почему-то, не казалась таковой. - Хоть бы и на большой дыре сработало, - мимоходом ляпнул гном, оторвав меня от странных мыслей. Проигнорировав обоих комментаторов, я продолжил раздавать воинам собранную ранее траву. А десятница, тем временем, уже восторженно благодарила Кассандру. Которая, неожиданно для меня, произнесла: - Скажи спасибо нашему узнику. Это он настоял, чтобы мы шли через горы. - Узнику? – растерянно переспросила девушка в меховых одеждах, обернувшись ко мне. – Значит вы… - У меня была возможность, и я ей воспользовался, - смутился я. Искательница немного приукрасила действительность – мой выбор совершался из иных побуждений, но отступник, гревший уши на нашем разговоре, все равно одобрительно хмыкнул. Лейтенант снова тепло поблагодарила меня, прежде чем отступить к своим. После того, как все серьезно раненные были подлатаны, мы передали отряду некоторые найденные материалы для исследований и отослали их обратно по зачищенному пути, а сами поспешили вперед к руинам, пока путь до них тоже был чист. Небольшая передышка пошла нам на пользу – я погрыз канаварис, восстановил энергию и отогнал подальше усталость, а остальные мои спутники внезапно решили обсудить происхождение Бреши. - То есть, дыры в Завесе не просто так возникают? – спросил арбалетчик, когда мы спускались по очередной ледяной лестнице. - Это возможно, если сосредоточить в одном месте достаточно магии, - постукивая посохом, ответил маг. Варрик удивленно на него посмотрел. - Но есть ведь и более простые способы что-то взорвать. Солас только пожал плечами, согласившись с недоумевающим Тетрасом, а дальнейшее обсуждение прервала Кассандра, стоило показаться руинам Храма. Даже издалека он казался чем-то монументальным. Он был однажды величественным местом поклонения и паломничества, таким же он и остался после своего падения, только теперь его вид вызывал не трепет и уважение, а скорее страх и чувство безнадёжности. - Храм Священного Праха, - с долей благоговения прошептал Солас, когда мы прошли вдоль черной каменной стены, сотворенной взрывной волной и зеленым пламенем Завесы из обломков первоначального строения. «В нем больше нет ничего священного», подумалось мне, пока я ступал следом. В воздухе витал дым и так и не выветрившийся, ни с чем не сравнимый, запах горелого мяса. И слова Варрика, о том, что это было всем, что осталось в этом священном месте, были созвучны с моими мыслями. Мои спутники о чем-то тихо переговаривались, а я все смотрел то на воронку в небе у себя над головой, то на черные руины, то на сожженные до костей трупы на плато, и как никогда ясно осознавал, что был обеспечен новыми сюжетами для кошмаров на долгие годы. - Вы здесь! Слава Создателю, - раздалось внезапно за нашими спинами. Из-за поворота показалась обрадованная Левая рука с группой солдат. Дорога через долину обошлась им недешево – количество поддержки уменьшилось, а полуплащ женщины превратился в лохмотья, залитые каплями крови. Но все же они были в состоянии сражаться и дальше. - Лелиана, пусть твои люди оцепят Храм, - попросила ее Искательница, и это приказ не встретил никакого сопротивления, хотя по началу показался мне довольно нелогичным – разрушенные стены итак нас защищали от любой угрозы извне. Про угрозу изнутри я подумал только после того, как жрица отправилась выполнять полученные указания. - Это твой шанс положить конец бедствию. Готов? – проводив ее взглядом и крикнув что-то мечникам, обратилась ко мне Кассандра. Мягкость, с которой был задан вопрос, вызывала удивление наравне с тревогой, скрутившейся где-то в желудке. - Я постараюсь, - кое-как выдавил я, глянув наверх. – Но я даже не уверен, что дотянусь до нее. Дыра, казавшаяся безмерно далекой, когда мы были в главных лагерях, теперь висела намного ближе, закрутившись спиралью из облаков и всполохов Тени. Но все равно, она разверзлась в небе, а я – стоял на земле. - Нет, нам нужен вон тот разрыв. Он был первым, и он – ключевой, - Солас твердо пресек мои сомнения, обратив внимание на постоянно изменявшийся зеленый разлом в нескольких метрах над землей того, что когда-то было главной площадью храма. – Если закроем его, скорее всего затянется и Брешь. Эта задача уже выглядела более выполнимой, и по команде Кассандры, кое-как совладав с рукой, вновь сведенной судорогой, я пошел вслед за всеми в свой потенциально последний путь. - Настал час нашей победы, - тяжелый металлический голос раздался над долиной, будто отдавшись лязгом прямо в ушах, стоило нам пройти чуть дальше. – Приведите жертву. - Что это мы слышали? – с затаенным ужасом спросила женщина, немедленно вытянув из ножен меч. - Рискну предположить – того, кто создал Брешь, - спокойно ответил ей Солас. Он пытался звучать и выглядеть уверенно, но все же и сам положил руку на посох, когда мы дошли до красных камней, от которых исходила манившая, одурманивавшая разум мелодия, на грани слышимости. Было удивительно, что каждый из нас даже узнал их. - Ты ведь знаешь, что это красный лириум? – процедил сквозь зубы гном, отступив от острых пик на добрые полметра. - Да, я знаю, Варрик, - совсем не весело отозвалась Искательница. - Но что он здесь делает? – продолжил в том же тоне наш бравый арбалетчик. - Возможно, магия вытянула лириум из-под земли Храма, осквернив его, - предположил Солас с сомнением в голосе. Идея была интересной, но смогла бы обмануть разве что только того, кто ни разу не сталкивался с красным лириумом. А мы все – это было очевидно по практически идентичной реакции на его перезвон – были знакомы с ним не понаслышке. Его могли только притащить извне. - Это ужасная мерзость. Не вздумайте прикасаться к ней, - пробормотал Тетрас, оттолкнув нас прочь от камней, и в тот же момент над нами снова раздались голоса. - Держите жертву крепче. - Кто-нибудь, помогите! – отчаянно прокричала женщина. - Это был голос Верховной Жрицы Джустинии, - воскликнула Кассандра. То, как дрогнули ее руки, сжимавшие меч и щит, было видно невооруженным взглядом. Вот только ответить нам было нечем – мы и сами едва понимали, что происходило вокруг. Мы спрыгнули вниз на основную площадку, пораженные масштабом разрушений и этими странными голосами, осознавая, что это некогда величественное место едва ли смогло бы когда-нибудь восстановиться. Взрыв и воздействие Тени осквернили саму землю под нашими ногами. Воздух был тоньше паутинки. Метка на моей ладони разгорелась чуть ярче, обдав пальцы могильным холодом, к которому я успел почти привыкнуть, но не он заставил меня вздрогнуть в ту же секунду. - Кто-нибудь, помогите! – снова прокричала Джустиния в неестественной тишине, прерываемой только потрескиванием прорванной Завесы и скопившейся энергии. И ей ответил мой собственный искаженный голос: - Что тут творится? - Это был ты! – узнав его, прошептала за моим плечом Кассандра. – Ее Святейшество звала тебя… Договорить она не успела – вокруг нас полыхнуло маревом, из которого собрались тени, отражения произошедшего. Массивная черная фигура со полыхавшими алым глазами стояла перед распятой на странных магических канатах жрицей, объятой страхом, но не сломленной. А откуда-то сбоку, через массивную дверь к ним проскользнула моя собственная взъерошенная тень. Я по традиции умудрился очень не вовремя оказаться там, где оказываться не стоило бы. - Что тут творится? – вновь произнес мой-не-мой голос. - Беги, пока можешь! Предупреди их, - призрачная Джустиния посмотрела в сторону меня-не-меня. - У нас непрошенный гость. Убейте эльфа, - равнодушно отдала приказ черная фигура, заставив заскрестись чему-то смутному у меня в голове, но ухватить воспоминание я не успел, а наше общее ведение разлетелось дымкой, оставив больше вопросов, чем ответов. - Ты там был, - взволнованная Искательница ощутимо тряхнула меня за плечи, больно впившись железными перчатками. – Кто напал? А Верховная Жрица, она...? Все было так, как в отголоске? В том, что мы видели? - Я не помню, - пробормотал я, кое-как выкрутившись из ее хватки и потерев разнывшиеся виски. – Я правда не помню, Кассандра. - Это было эхо произошедшего, отголоски просачиваются из Тени, - Солас мягко оттолкнул растерявшуюся женщину и обратился ко мне, коснувшись дуновением магии и отогнав не успевшие сформироваться мысли. – Разрыв закрыт непрочно, но пока закрыт, хоть и временно. Я думаю, с помощью метки мы сможем его открыть, а потом захлопнуть уже надежно. Но если мы сделаем это, по ту сторону это заметят. - То есть будут демоны, - Искательница сразу вникла в ситуацию, придя в себя. Ее твердый голос снова пронесся по всему плато. – Всем приготовиться. Солдаты сразу замельтешили: лучники начали занимать позиции наверху, а мечники выстроились рядом с нами. Варрик остался снизу, но отступил на безопасное расстояние, перезаряжая арбалет, Солас заранее накастовал барьеры, а я потратил последние тихие мгновения на то, чтобы окончательно проникнуться словами эльфа и собрать волю в кулак. Не сложно было догадаться, что дальше ситуация обещала стать отвратительной. И когда все было готово, я обернулся на Кассандру с остальными, чтобы проникнуться их молчаливой поддержкой и без промедлений вскинуть руку к провалу, направить через метку всю накопленную силу. Разрыв поддался тут же, будто только и ждал этого все время, распахнул свои зеленоватые, отдававшие запахом гнили и грозового неба, края и выпустил в наш мир целого чешуйчатого и рогатого демона гордыни в два моих роста, обрушившего на нас свой рев и ярость. Первые секунды я даже думал, что это был не самый худший вариант, но, когда по моей ноге проехалась грозовая плеть, превратившая мой сапог в покореженное месиво, я поменял свое мнение. Непонятно каким чудом мне удалось устоять, на огромной скорости начать читать заклинания барьеров и огненных шаров и выдавать атаки на пределе возможностей. Варрик скакал по всему полю в попытке прикрыть болтами Кассандру, прорвавшуюся под ноги демона, но и ее удары, и его снаряды вместе со стрелами лучников были укусами мошек для демона гордыни. Он отражал их все, укрепив собственную шкуру силой, черпаемой из разрыва. В сложившейся ситуации сильнее всего по нему могли бить только маги в лице меня и отступника, пока остальные отвлекали его, но мне не хватало опыта подобных командных баталий, я физически не успевал одновременно следить за союзниками, кастовать заклинания и, вдобавок, пытаться перервать поток энергии, шедший от провала к демону и питавшей его щит. Когда мне наконец удалось совладать с меткой, Варрик, как я мог судить по валявшимся вокруг склянкам, пил уже третье восстанавливающее, а Кассандра пыталась подняться с земли, куда ее отбросил удар демона. Солас бил по последнему всем подряд, пока тот был дезориентирован перекрытием потока, но уже через пару секунд все началось по новой. Только на этот раз мне прилетело не плетью, а полноценной шаровой молнией, почти отправившей меня в отключку. Пока Лелиана отпаивала меня зельями, я успел поразглядывать зеленую воронку в небе и даже найти в ней своеобразную красоту. К счастью для всех, Левая рука откачала меня достаточно быстро, но, когда я, благодарно прохрипев что-то нечленораздельное, смог подняться, на демоне снова была броня, а к обгоревшим трупам со времен взрыва добавились новые, истерзанные просочившимися из Тени призраками тела солдат. Всякую мелочь пришлось отвлекать оставшимся воинам и Варрику, а мне нужно было без промедлений хромать к разлому и постараться остаться при этом незаметным и предельно осторожным. Ноги едва меня держали, но мне хватило выдержки на то, чтобы поставить блок еще раз, оглушив этим демона и дав паре Кассандра-Солас ударить по врагу в полную силу. Сам я, наученный горьким опытом, постарался накрыть себя и Лелиану барьером, одновременно начав восстанавливать часть маны. И когда Гордыня пришел в себя, я был готов. Понять, как он выделял меня из всех остальных, как самого опасного, было сложно, но его первый удар пришелся именно на мой щит, рассыпавшись вместе с ним сиреневыми искрами. Вслед за этим неподалеку появилась еще парочка призраков, направившихся было ко мне, но Солас и Варрик вовремя их отвлекли, магу удалось заморозить их обоих, гном разбил глыбы двумя точными выстрелами, а я наконец смог снова размахаться на полную. Словно заводная игрушка, я кидался в Гордыню всем подряд, и мы били и били по нему, ничего не слыша от лязга мечей и чешуи, едва дыша от вони горелой кожи, в том числе и нашей собственной. В висках ломило и стучало в такт сердцу и повторявшимся заклинаниям, но остановиться было смерти подобно, и я держался из последних сил. А через пару минут такой непрерывной атаки Гордыня, наконец, рухнул на плиты и сразу же развеялся пеплом. - Быстрее. Давай, - проорала мне растрепанная и подкопченная с боков Кассандра на другом конце плато, приведя этим в чувство, когда я замер, не сразу осознав, что демон был побежден. - Пока новые не появились, - вторил ей Солас, подхватив гнома с рваной раной на бедре, начавшего заваливаться вбок. И я, стиснув зубы, поднял руку с меткой вновь. Внутри вскипела кровь, когда я пытался закрыть гигантский разрыв, последние крупицы энергии и сил утекали, как вода меж пальцев, и я катастрофически не успевал восполнять их извне. Но тем не менее, медленно и неохотно, разрыв подчинился, начав уменьшаться и схлопываться вовнутрь самого себя. А потом руку тряхнуло, дернуло по костям и жилам вместе с остальным телом, перед глазами полыхнуло изумрудным светом, и, наконец, померкло. Падение на плиты я уже не ощутил.