Растопим между нами лёд

4:46 13 сентября Дом Раздражающая мелодия будильника разрезает тишину. Антон вскакивает с постели, распахивая губы в немом крике. По виску течёт капля пота, а руки пробирает мелкий тремор. Дыхание сбито, от чего дышать ещё тяжелее, а сердце заходится в бешеном пульсе. — С-с-сука… — с трудом и заикаясь пробубнил юноша. Парень обхватил руками голову, садясь на кровати и свернулся комочком, — Сука, сука, сука… — повторял и повторял, словно мантру, Антон. Парень решает оглядеться. Под боком так же мирно сопят друзья, окно зашторено, на часах пять утра. Осознание пришло мгновенно, хоть и с трудом. — Фу, блять, — вздох облегчения, — фу, фу, фу… — парень встал с кровати, и вышел из комнаты, направляясь в ванную. Босые ступни с характерным звуком прошлепали по ламинату. Дойдя до ванной комнаты, юноша встал у раковины, включил кран, выкручивая напор до максимума и до упора в сторону холодной воды. Антон сложил ладони в импровизированную «чашу» и набирает туда воды. Да, из-за температуры жидкости хочется одернуть руки, но сознание не позволяет. Когда же жидкость наполнила «чашу», Шастун умылся. Ледяная вода заставила мозг протрезветь, после не очень удачного сна. Мысли, которые ранее смешались в кучу, постепенно прояснялись. Почистив зубы, парень тихо прошёл на кухню и стараясь не разбудить друзей, поставил чайник. Сам школьник сел за стол, повернул голову на окно, и подперев подбородок, начал всматриваться во мглу, что медленно раскутывала город. По дорогам проезжали редкие машины, безлюдные, сырые от дождя и пустые тротуары. Фонари ещё горели, чуть разбавляя темноту. На небе до сих пор висел месяц. Антон открыл окно, чтобы проветрить, но сразу же съёжился от холодного воздуха. Ну, а чайник закипел. Быстро схватив первый попавшийся пакетик чёрного чая, парень разорвал упаковку и положил сам пакетик в кружку, заливая его кипятком. Заварив согревающий напиток, Антон заварку вынимать не стал, оставляя ее, чтобы чай заварился покрепче. Сахар юноша тоже не клал. Шастун сел за стол и начал медленно попивать горький чай, после которого неприятно вязало рот. Да, каждый день Шаст не пил такого крепкого чая, но он очень помогал проснуться. Предстояло обдумать многое, но мальчишка смотрел на алый рассвет и вспоминал последний сон, рассуждая.

***

6:38 Дом 13 сентября Наспех сделав несколько бутербродов и чай, парни позавтракали, и быстро собравшись, вышли из дома. Воздух пропитан сыростью и морозом, а асфальт влажный от прошедшего ночью дождя. Солнце, иногда выходило, поднимая настроение петербуржцам. Дороги и тротуары были безлюдны, лишь иногда проезжали машины. Ребята ехали на скейтах, так как оставить их было негде. На скейтбордах компания доехала намного быстрее, чем если бы шла пешком. Ребята, заехали за кофе в ближайшую кофейню и взяв по согревающему напитку, доехали до школы. Придя за десять минут до начала, компания расположившись, начала ждать урока.

***

10:24 Школа До урока физики оставалось шесть минут, а Антон с друзьями что-то обсуждали, идя по пути в кабинет. Дойдя до конца маршрута, они входят в кабинет и казалось бы, что никто не заметил физика, но не Антон. Парню можно было челюсть поднимать с пола. Мужчина стоял перед Шастуном, выводя тему урока на доске. Сам преподаватель был в чёрных джинсах, что выгодно подчеркивали стройные ноги, песочная рубашка, рукава которой были закатаны по локоть, опять не скрывая вен. Кольцо-печать, которое казалось, что Арсений Сергеевич никогда не снимал, особенно бросалось в глаза. Ноги обуты в такие же песочного оттенка кеды. На шее блестела толстая серебряная цепь. Глаза вновь за тонкими стёклами, а оправа была такой же металлической. Угольные волосы идеально были уложены. Шаст сам и не заметил, как залип на учителя, если бы не пронзительный взгляд голубых глаз, который посмотрел на застрявшего в дверях ученика. — Ебучая модель, — Антон выходит из ступора и проходит на своё место, плюхаясь на стул. Звенит звонок. Физик разворачивается, обводит взглядом класс и задерживает своё внимание на Антоне, но быстро разворачивается от парня. — Доброе утро, ученики, — кивнув, сказал Арсений Сергеевич, — Сегодня у меня нет настроения, разбираться и спорить с вами, поэтому, работаем быстро и оперативно, — снова взгляд на Шастуна, но уже длительный и пристальный, — А вы, Шастун, останьтесь после урока, — гребанное дежавю из-за которого холод бежит по спине и дикие флэшбеки из сна вновь и вновь окутывают сознание, — Отвечать домашнее задание пойдёт Масленников. —В смысле? Обычно же он меня спрашивает, странно…— думал парень. —Ой, ты может тут ещё и истерику закатишь?— отвечал в тон мерзкий голосок внутри головы. —Какая разница, Антон? Воспользуйся шансом,— решил парень, начиная слушать своего одноклассника.

***

Звенит заключительный звонок на сегодня, а Тоха размеренным шагом и с некой опаской идёт в кабинет физики. Само осознание и решение идти к физику далось парню с трудом, а особенно после воспоминаний о сне. Вот он уже стоит около двери, занося руку, чтобы постучать, но что-то останавливает его. Какая-то невидимая сила держит за запястье Антона, не позволяя постучать. Но что за невидимая сила...? — Привет, Шастун, — шепот, раздающийся над ухом, скорее и был этой силой. Тело сзади почти прижалось к телу юноши. Хоть физик и стоял сзади, но Антон словно каждой клеточкой своего тела чувствовал его улыбку, обнажающую белые клыки. Руку, которая так и застыла в воздухе, перехватывает чужая и убирает шастуновскую руку. А парень молчал, — Пройдем, Шастун, в мой кабинет, — физик открывает дверь, позволяя Шасту зайти первым. Зайдя в класс, учитель и ученик останавливаются около доски и Арсений Сергеевич начинает диалог первым: — Шастун, твоя мама звонила сегодня мне утром и попросила, чтобы я стал твоим репетитором по физике, — Антон вздергивает бровь, — Она говорит что у кого-то плохие оценки по моему предмету, — улыбка. — Я не собираюсь к вам ходить, Арсений Сергеевич, — точно такая же улыбка, только от зеленоглазого, который передразнивал преподавателя. — Это почему же? — Во-первых: Потому что не хочу, — скрещивает руки на груди, а физик удивленно округляет глаза, — Во-вторых: я как-нибудь сам подтяну Ваш предмет. — Шастун, ты собираешься ослушаться мать? — учитель прищуривает глаза, ухмыляясь. — Нет, Арсений Сергеевич, я собираюсь ослушаться Вас, — школьник закидывает рюкзак на плечо и задев другим плечом физика, выходит из кабинета, выкрикивая не оборачиваясь: — Спишемся в Телеге, Арсений Сергеич!

***

Антон заходит в квартиру, закрывая дверь ключом. Снимает обувь, наступая на пятку, швыряет рюкзак на пол и снимает куртку, бросая ее на комод. Мама что-то готовит на кухне, а Шастун отправляется к ней. — Мам, привет, — юноша останавливается в дверном проеме, опираясь об дверной косяк плечом. — Привет, Тош, — Женщина отходит от плиты и целует сына в щеку. — Мам, — ставит чайник и кладёт заварку в чашку, — А зачем ты позвонила Арсению Сергеевичу? — Тош, я просто увидела твои оценки в электронном журнале, и там хуже всего физика, — женщина снимает с конфорки ковшик с гречкой и оборачивается на сына, — Вот и позвонила физику. Говорят он лучший из лучших! — Мария начинает восторженно рассказывать про преподавателя по физике, а Антон начинает закипать, — … и вообще, Арсений Сергеевич лучший учитель! Знает, что говорит и уж тем более какой интеллигентный! — Мама, хватит! — шастуновская шкала закипания дошла до предела. Шаст заливает чай и берет в руки кружку, — Я сам смогу подтянуть физику! Если я захочу! Я сам решу, что и как мне делать! — Антон все никак не сбавлял тона, только продолжая закипать, — Не лезь, я сам все сделаю! — юноша забирает чай и уходит в свою комнату, громко хлопая дверью и закрывается на ключ. Шастун скатывается по двери. Просидев так минут пять, встаёт, садится на подоконник, держа при себе кружку чая и поворачивает голову в сторону ночного Питера. Ночь окутывала Питер мглой и туманом, пропитывая воздух сыростью и холодом. Линия горизонта от светло-красного плавно перетекало в темно-бордовый, а небо наливалось свинцом, все тяжелея и тяжелея. Верхушки многоэтажек проползали во тьме. Машины и прохожие куда-то спешили. В наушниках играла «Машина времени».

***

Закат кровавый и унылый, Питерской ночью дождливой, Пролился на небесное полотно Будто кто-то свыше разлил вино. Туманный и мистический, Чем-то химический, Закат расстилался в ночи, Я потерял от счастья ключи. Закат пьянящий и багровый, Закат свинцовый и пунцовый. Дождь по крышам барабанит, А вечер дурманит и дурманит... Закат кровавый и унылый, Питерской осенью дождливой, Пролился на небесное полотно Будто кто-то свыше разлил вино...