фотографии

Чифую не видел своего лучшего друга неделю — в тот день Баджи выбежал из класса, попросив Такемичи забрать его вещи и принести их на собрание. Больше он не сказал ни слова никому из ребят и игнорировал всех, попросив маму не впускать гостей. На собраниях «Свастонов» Баджи избегал Чифую и уезжал в неизвестном направлении один из первых. Чифую поговорил с ребятами из их тусовки и, собрав всю свою волю в кулак, решил, что сходит к нему один и попытается во всём разобраться. Ведь, всё-таки, он единственный знал, когда его мама могла работать. Пару недель назад, ребята ежедневно навещали друг друга и знали хорошие часы для того, чтобы побыть дома одним и развлечься, включая музыку на весь дом. Одним… А когда они последний раз действительно веселились как лучшие друзья, с тех пор, как Баджи начал избегать зрительный контакт и перестал ему всё рассказывать? Наверное, с той ночевки, или, может, раньше?.. — задумался Чифую, пока набирался смелости позвонить в дверной звонок, то и дело топчась на чужом пороге. — Ну, пора всё выяснить, что за хуета происходит с моим лучшим другом! — нажимает на звонок Мацуно и закрывает глазок на двери пальцем. — Кто? — доносится сонный голос из-за двери. — Мама, ты? — дверь открывается перед Чифую — как назло, слишком медленно и скрипуче — и как только Баджи видит не свою маму, а Мацуно, то попытался тут же захлопнуть её перед ним, но Чифую успевает подставить ногу. Кейске, что же ты делаешь?.. — непонимающим взглядом осматривает он Баджи. — Баджи, впусти. Ты не можешь вечно нас игнорировать. — Могу. Уходи, мне надо побыть одному, — озлобленно, что так непривычно слышать в свою сторону от Кейске, отвечает он. — Нет, — упрямо пытался втиснуться в его квартиру он. — Я хочу с тобой поговорить. Нам надо обсудить то, что однажды было на ночёвке. Я тогда всё слышал. — Чифую, — Баджи сдался, стараясь справиться с наступающей истерикой и отпуская ручку двери, приглашает внутрь. Тут же проходит в свою комнату, заворачиваясь в плед с головой в ожидании гостя. — Баджи, — мягко зовёт Чифую, пытаясь не лопнуть от перенапряжения в комнате. — Что ты думаешь обо мне? — вздохнул он, готовясь принять любой ответ. — Ты мой друг, Чифую. Что я могу о тебе думать? — Вот именно, Баджи, мы — друзья, а друзья делятся переживаниями друг с другом, ты же это помнишь? Неужели наша многолетняя дружба пошла по пизде из-за твоих каких-то загонов? — мягко, словно топлённый сахар, пытается вывести на разговор он. — Не пошла, мне просто надо многое обдумать, — всё ещё ёршится, как ёжик, Баджи. — Например, что, Баджи? Тебе одному обдумывать, я так понимаю, сложно, раз ты нас игнорируешь уже с прошлой недели. И я видел тогда твою галерею, — замялся он, прикусывая губу. — Скажу больше, я знал, что ты меня фотографировал. — Что? — Кейске удивленно уставился ему прямо в глаза. Впервые за… сколько? Никто не и знает, но в них Чифую видит огромный калейдоскоп чувств, начиная злостью и страхом, заканчивая облегчением и нежностью. — Баджи, я не могу знать, что у тебя в голове. Но будет проще решить проблему, которая, очевидно, касается и меня, если ты просто всё расскажешь, — с каждым словом он делал шаг к нему. — И да, ты спалился однажды звуком от камеры, — Чифую сел на край кровати напротив, с румяными щеками и дрожащими от волнения руками, пытаясь поддерживать хоть иногда зрительный контакт и не расплакаться от того, что всё пошло в их дружбе по наклонной. Была не была… Всё-таки он мой друг и ему это должно помочь, — подумал Чифую придвигаясь ближе, пытаясь найти в завернутом пледе руку Кейске. — Если ты вдруг хочешь меня поцеловать, Баджи, я буду не против, — мило улыбнулся Мацуно, но своего испуганного взгляда и дрожащих рук он скрыть не смог. — Не надо меня жалеть, Чифую. Это сделает только хуже. Если ты пытаешься меня таким образом утешить — лучше тогда просто проваливай отсюда, — злился Баджи, убирая от себя чужие холодные руки. — Н-нет, я хочу. Может, это поможет тебе разобраться? — Мацуно казалось, что он сию же минуту расплачется. От чего — он и сам понять не мог. Из-за того, что он себя заставляет? А заставляет ли? Из-за того, что ему жаль друга? Из-за того, что из-за него Баджи всех избегает? Или, может, из-за того, что он этого действительно этого хочет? Чтобы самому, наконец, разобраться тоже в своих чувствах. — Тогда скажи это не так, будто кто-то держит у твоего виска дуло пистолета, заставляя это сделать, — вздыхая, буркнул Кейске, отводя взгляд. Ему больно от того, что Чифую пытается над ним сжалиться и поцеловать его ради того, однако, не будет скрывать как же сильно он этого хочет на самом деле. — Баджи-сан, я хочу тебя поцеловать. Могу я… — и тянется, смотря прямо в глаза Кейске своими, полными слезами и непонимания, задерживается на пару секунд в сантиметре от лица, пытаясь перевести дыхание и легко касается его губ своими — невероятно дрожащими. Мацуно почувствовал, как дыхание Кейске участилось, а зрачки стали гораздо шире. Почувствовал, как своё собственное сердце начало бешено колотиться и вмиг ему подумалось- А у него так же? Баджи ждал. Дышал совсем часто и глубоко. Раз Чифую захотел сделать это, пусть сам же и действует. Тем временем, переведя дух, Мацуно начал снова прикасаться своими губами к губам Кейске, всё больше и больше чмокая его детскими невинными поцелучиками, дабы привыкнуть к новым ощущениям. Ведь не каждый день он целует своих лучших друзей. Его губы пересохли и Мацуно рефлекторно облизал их не отстраняясь ни на сантиметр от лица Кейске, задевая языком чужие губы тоже. Тугой жгут внизу живота шлёт всех нахер, натягиваясь так, что Чифую вздрагивает и в этот момент Баджи отвечает ему, проводя своим языком по его губам и пробуя их вкус. Чифую подумал о том, что если он взялся помочь другу, то надо действовать посерьёзнее, поэтому, он приоткрывая рот и впустил язык Баджи к себе в рот, углубляя поцелуй. Чёрт, это же мой первый поцелуй, — подумал Мацуно. С ужасом осознавая, что его поцелуй достался его лучшему другу, а не красотке из параллельного класса, которая каждую неделю приносит ему вкусные и сытные бенто. — Хотя похуй, — быстро поменял своё мнение, стоило только Кейске смять его губы своими и прикусить клычками. Сталкиваясь в танце с языками и кусая губы друг друга, Баджи понял, что его крышу точно сорвёт, если они не остановятся. Зрительный контакт всё еще присутствовал и Кейске пытался прочесть, что же в глазах юноши напротив. Чифую же, напротив, ничего не видел перед собой, полностью отдаваясь поцелую и обмякая, отчего, в последующее мгновение он закатил глаза, выгибаясь в спине и настойчивее целуя губы Кейске, которого от такого зрелища уносит. Баджи обхватил ладонями маленькое и красное от смущения лицо Чифую и начал целовать его щёки, совсем иногда кусая своими острыми клыками его мягкие и сладкие губы, затем снова целуя их, зализывая ранки и сплетая языки, изучая весь рот и вбирая в себя чужую слюну, отчего Мацуно начал дрожать всем телом и двигаться к Кейске ближе, опираясь на его колени. Сумасшествие под названием: «Первый поцелуй обоих» заканчивается в момент, когда Баджи, резко прервав поцелуй, оттолкнул Чифую, столкнувшись с непонимающим взглядом. — Почему ты это сделал, тебе не понравилось? — кажется Мацуно готов снова расплакаться. — Наоборот, понравилось. Просто…ты не понимаешь, Чифую. Я готов продолжить дальше, потому что, блять, думаю об этом уже кучу времени, а ты — нет, — злился Кейске и внимательно смотрел на его реакцию. Вдруг он осознал, что у Чифую взгляд точь-в-точь, как в том сне — плаксивые глаза, румянец, мокрые от поцелуев губы и дрожащие от возбуждения руки. Да пошло оно всё, — подумал он, вновь притягивая к себе Мацуно, усаживая того к себе на колени и пытаясь снова поцеловать, но сталкиваясь зубами случайно, слышит тихий скулёж. — Баджи, укуси мои губы, — словно сквозь него, смотрел томным взглядом Мацуно, прикусывая саднящую губу. Кейске поднял подбородок Чифую, осматривая ранку и посмотрел прямо в глаза, медленно сокращая между ними расстояние. Захватил нижнюю губу острым клычком и прикусил, срывая тихий стон, после — посасывал поранившее место; через пару мгновений провёл большим пальцем по ранке и, не долго думая, укусил его за верхнюю губу, практически тут же слизывая слюну на месте укуса, ловя своими губами тихий скулёж из уст Мацуно. — Чифу, давай прекратим, иначе я не смогу удержаться, чтобы не наброситься на тебя, — умоляюще просит Кейске. — Опять ты меня так назвал, — судорожно вздохнул Мацуно, дёргаясь всем телом из-за охватившего его с головой возбуждения. Схватил шелковистые волосы Кейске в кулак и оттянул их вниз, поднимая его лицо вверх и оставляя лёгкий поцелуй на линии челюсти. — Это был я в том сне? Расскажи мне его. — Да… — не подумав, начал Баджи. — Нет, это слишком… — попытался отвертеться он, зажмуриваясь и осознавая, как может в считанные секунды разрушиться то, что они имеют. — Я хочу знать, — играя с длинными волосами старшего, умоляюще произнёс он. — Для меня это важно. Недолго думая, Кейске вздохнул, про себя вспоминая какую-то пресловутую фразу- Кто не рискует, тот не пьёт шампанского? — Ты… Чифую… — начал Баджи, дико смущаясь и заливаясь краской. — Ты мне делал минет со своими этими дурацкими синими коленками. И там было такое охуенное зрелище, что я, в итоге, позорно кончил, когда вернулся домой и вспомнил всё это, — нервно хихикнул он, скрывая своё алое лицо ладонями. — И не только тогда. А каждый следующий день, когда вспоминал об этом, — убрал руки от лица и посмотрел на Чифую, пытаясь прочитать в его глазах хоть какую-нибудь рекцию. — Ты… Ты… Хочешь? — кажется, Чифую и сам не понимал, что он делал. Но остановиться смущать и играть с Кейске, который краснел, как их девчонки из параллельных классов, он больше не мог— слишком затянула авантюра. — Что?.. — Чифую потянулся за очередным поцелуем. Аккуратно убирая плед, в который был закутан старший, он положил свою руку на выступающий чужой бугорок под тканью домашних штанов и поймал на себе смущённый, но очень желанный взгляд. Баджи молчал и не мог поверить в то, что это не было розыгрышем. Не мог поверить в то, что происходящее — реальность, а не мокрый сон, который его преследовал всю неделю. — Укуси меня, Баджи-сан, — провёл языком по острым клычкам Кейске и посмотрел на него так томно, что у Баджи потерялись остатки контроля где-то на затворках сознания. Кейске впился в губы своего друга, словно тот был самым вкусным и желанным лакомством. Сначала мягко провёл по ним языком, а затем, оттянув нижнюю губу своей, резко укусил. Подняв челюсть младшего, Баджи принялся спускаться поцелуями-укусами на его шею, наслаждаясь тем, как Чифую закатывал глаза и томно выдыхал, так и задевая член Баджи своим пахом. Взяв в рот мочку уха младшего, Кейске прикусил и её тоже, играясь с серьгой, из-за чего Чифую совсем терял голову. Баджи не мог не расходиться с каждой секундой из-за податливости и раскрепощённости своего друга. Чифую был слишком чувствительным и раскрепощённым. То и дело тёрся своим возбуждением о живот и пах Баджи. Поняв, что этого недостаточно, потянулся нагло своей маленькой ладошкой в штаны Кейске, обвивая несколькими пальцами головку его члена и, потирая её через ткань, сжал, вызывая судороги по всеми телу и выделившуюся смазку, которую стало отчётливо видно через тонкую ткань. Блять, если он не остановится меня трогать, то я точно его нагну. И плевать, что мы лучшие друзья, — подумал старший, кусая тонкую кожу на шее Мацуно. Обхватив тонкую шею Чифую — на которой уже красоваля след от его укуса — своей ладонью, начал несильно её сжимать, дабы сделать ощущения парня напротив ярче и острее. Дорожкой поцелуев прошёлся от подбородка к ключицам, начав их обсасывать и совсем иногда — слабо покусывать, оставляя багровые пятнышки. Мацуно абсолютно сорвало башню. Он не осознавал, кто он и чем они занимается. Вид смущённого и чертовски горячего друга заставлял бабочек в животе порхать, а член дёргаться от каждого касания чужих горячих ладоней. Повалив Кейске на скрипучую кровать и усевшись ему на бёдра, проник одной рукой под тонкую ткань штанов, сразу же трогая мокрую — из-за смазки — головку его члена своми прохладными пальцами, пытаясь равномерно размазать её. Другой рукой принялся медленно снимать одежду. Чифую поражался тому, какой Кейске по-аристократически красивый — бледная и идеальная кожа, ореховые глаза, шелковистые волосы и ярко выраженные мышцы, что были в напряжении из-за возбуждения. Из-за твёрдого стояка на него, Чифую. От такой мысли, он покрылся мурашками по всему телу и двинул бёдрами, ёрзая и призывая Кейске к действиям. <i>Мацуно хотелось, чтобы тот, наконец, потрогал и его тоже. — Чифу, ты уверен? — тихо простонал Кейске от того, как Мацуно ему надрачивал с полным энтузиазмом в глазах. Вместо ответа, Чифую снял до конца его одежду — штаны и нижнее бельё и завис в ступоре. Потому что не знал, что нужно делать дальше. Вспомнив идиотские ролики порно с DVD-дисков Шиничиро, которые они часто смотрели у Майки, он поёрзал и опустился лицом прямо к его паху и не медля ни секунды, прикоснулся языком к головке члена, слизывая выступившую смазку. Спустился языком до самого основания, затем вновь поднялся, обвивая головку члена своими губами, обильно смачивая слюной. Вобрав немного в рот и начав двигать головой, он подумал о том, что это даже приятно — вот так вот доставлять кому-то удовольствие, особенно, когда, на него был направлен полный желания взгляд, даже местами дикий. Кейске тронул своей ладонью его щёку, через которую почувствовал свой член и тихо простонал, когда Мацуно вобрал в себя чуть больше. Или это только для Баджи приятно доставлять удовольствие? — подумал Чифую и немного рассмеялся, думая, что ребятам из «Свастонов» он бы точно сосать не стал. В его голове это было так забавно, что он усмехнулся, посылая вибрации от смеха по всему члену, от чего Баджи резко схватил его за волосы, немного отодвигая. — Боже, Чифую, я не смогу терпеть долго, — тихо скуля, сказал хриплым голосом Кейске. — Мм… — что-то попытался сказать Чифую, снова посылая вибрации из горла по всей плоти, в этот раз, стараясь принять в себя твёрдую плоть глубже и глубже, но давится из-за своей нулевой подготовки. Доставая изо рта член Кейске, он вернулся языком к головке, из которого обильно сочилась смазка, что плавно, маленькими и блестящими капельками, стекала к основанию. — Баджи, мне нравится тебя облизывать. Вкусно, — проговорил Чифую, глядя тому прямо в глаза и проводя языком никому неизвестные узоры по уретре, слабо надрачивая у самого основания. Мацуно почувствовал рукой скорую развязку, отчего вобрав плоть снова в рот, принялся лизать его член снова. — Блять, Чифу, я скоро кончу… — неужели он сказал это в реале? От одной мысли он содрогнулся и кончил прямо в глотку своего друга, протяжно простанывая его имя. Тот, в свою очередь, проглотил всё до последней капли и, вытерев губы от остатков чужой спермы, потянулся за поцелуем. Накрывая его губы своими, протолкнул свой язык к нему в рот, позволяя попробовать себя на вкус. Чифую взял ладонь Баджи в свою и накрывая свой член, начал массировать своё собственное возбуждение, призывая старшего к действиям. Баджи долго упрашивать не пришлось — он взял инициативу на себя и торопливо раздел своего друга, расшвыривая уличную одежду по сторонам и подминая его под себя, прильнул к его телу губами. Оставив мокрую дорожку языком от шеи до сосков, принялся покусывать их, практически тут же зализывая и вызывая мурашки по всему телу своего друга. Баджи накрыл его член ладонью, в которую тёплой прозрачной смазкой, обильно сочилась его головка. Начав медленно надрачивать, он ловил возбужденные выдохи Мацуно своими губами. Их поцелуи были невероятно ленивыми — из-за недавнего оргазма Кейске — и томными, словно солёная карамель, мокрыми и вязкими из-за спермы, что проглотил Чифую ранее. Ускорив темп своей руки, Баджи опустился лицом к его лобку, слабо дуя прохладной струёй воздуха на мокрую, от смазки, головку, вызывая табун мурашек по всему телу и крупную дрожь. Наконец я узнаю твой вкус, — подумал Баджи, мечтая об этом последнюю неделю. Дотронувшись языком до ствола, он прошёлся языком до самого кончика, вбирая себе в рот совсем немного и ощущая на своём языке вкус чужой смазки. Облизывая его, словно леденец, вобрал глубже, пытаясь доставить Чифую как можно больше удовольствия, периодически трогая его яички одной рукой, а второй — потянулся к анусу друга, трогая и массируя сфинктер, вызывая у Мацуно дрожь. Слегка подразнив его, он решил, что это — пока рано. Ускоряя темп массирующей его член руки и языка, Баджи уверенно и умело вбирал его член прямо в свою глотку, так, словно он то и дело всем подряд делает минеты. Тем временем, Чифую не мог оставить в покое его волосы — всё тянул и путал длинные шелковистые прядки, контролируя и давя на голову. Слабо подрачивая у основания, Баджи почувствовал приближение разрядки, отчего, вобрав член Мацуно полностью, принялся интенсивнее массировать сфинктер. Чифую кончает с протяжным стоном прямо в глотку Кейске, после чего, потянув за длинные волосы, притянул за новым вязким поцелуем. \\\ Ребята лежали ещё пол вечера, пытаясь справиться с периодической дрожью и усталостью, отходя от яркого оргазма. Каждый думал о чём-то своём. Например, о том, что боялись сказать вслух и обсудить произошедшее, о фотографиях, которыми была забита галерея Кейске и о минетах друг другу. Проигрывали диалоги у себя в голове, словно заевшую пластинку, только заговорить никто из них не решался. — Майки с Дракеном в тот день так и помирились, представляешь? После — опять где-то пропадали на своих байках особо с нами не участвуя ни в чём, обещали, что больше не будут ссориться, — начал разговор Мацуно. — А из-за чего они ссорились, не напомнишь? — он и так знает ответ, но ведь создавать неловкое молчание было бы снова слишком напряженно для обоих. — Никто и не знает, а сами — не помнят, — тихо посмеялся Мацуно. — Баджи, мы теперь можем общаться, как и раньше? Ты не будешь никого избегать? — осторожно начал его друг, боясь спугнуть и увидеть в глазах Кейске разочарование, продолжил. — Мы можем с тобой иногда, определенно, быть особыми друзьями. Вечерами, например, на ночёвке, — улыбаясь проговорил Чифую. — До момента пока ты не встретишь того, кого полюбишь, ну, и я тоже. Я уже не встречу. Ты передо мной, придурок, — так и не озвучивает свои мысли из-за лёгкого замешательства, Баджи. — Определенно, будет лучше промолчать, иначе, если я признаюсь, то просто спугну его, — старший почувствовал раздирающий ком в горле и подступающие к глазам слёзы, отчего — сам понять не мог. Они и помирились с Чифую, и даже отсосали друг другу, договорились ещё раз это сделать. Только что-то всё равно кололо его сердце, так и крича: «Больше! Мне нужно больше!». — Да, Чифу, конечно, я буду рад, — пытаясь спрятать за волосами свои красные глаза, произнёс Кейске.