Половина жизни

Нэнэ уже видела слёзы Коу. Но никогда ещё он не плакал при ней так отчаянно. Минамото только что смотрел на россыпь фотографий перед ним, а уже через минуту пронзительные голубые глаза наполнись влагой – и вот она полилась по щекам беззвучным потоком, как водопад по стене в торговом центре. — Коу-кун, пожалуйста, давай не будем больше их смотреть. Мы вряд ли найд... – девушка осеклась. Водопад разлетелся в стороны, встретив преграду из ладоней. Парень плотно прижал руки к лицу, стараясь остановить слёзы, но ручьи нашли дорогу между пальцами и побежали в обход. — П-прос-ти, – проговорил он сдавленно, сглатывая через слог. Нэнэ положила руку ему на плечо. — Я тоже хотела бы... – она запнулась, но решила всё-таки договорить, признавшись во всём не столько Коу, сколько самой себе: — Тоже хотела бы, чтобы Ханако-кун был здесь. Или по крайней мере самой быть рядом с ним. — Не это главное. Всё должно было быть не так. — Всё? — Мицуба не должен был умирать. Ещё и так глупо. Он должен был жить, стать охренительным фотографом. Завести много друзей, которые бы прощали его дурацкий характер, ведь он всё равно классный и открытый. — Ну-у-у, – Нэнэ осмелилась возразить – больше для того, чтобы переключить Коу. — Иногда он даже чересчур открыт. И обижает людей, когда лепит всё, что думает, не задумываясь об их чувствах. — Знаю! – Коу горько улыбнулся. — Эта его честность вечно боком вылезает. Но при этом он старается как может. Старался. Неудачно. Яширо закивала: — Но он умеет быть милым! Причём реально милым, а не когда он специально строит из себя наивного добрячка. — Я рад, что не только я это вижу. – Глаза Коу благодарно сверкнули. — И иногда пытается защитить друзей, – поспешила припомнить ещё немного добродетели Мицубы. – В Зеркальном аду он дважды пытался меня спасти. Второй раз даже смог. При упоминании Грани Третьей Тайны Коу помрачнел. — Если ему и суждено было умереть, то он точно не должен был после смерти попасться этому подонку Цукасе. Девушка сжала миниатюрные кулачки. Нечего было сказать – Цукаса портил и жизни, и смерти. Дорогие им обоим люди пострадали именно из-за него. И всё же Коу было сложнее: Мицуба для Коу умер дважды, причём второй раз у него на руках, а потом ещё и исчез прямо перед ним. Она вспомнила, как страшно было смотреть на Ханако, пока тот растворялся в темноте. Разлетались песчинки материи – и вместе с ними надежды на радостное будущее. — Чего бы ты хотел? – осторожно спросила Яширо. — Чтобы он был жив. И счастлив. Чтобы он не был одинок. А лучше – чтобы он был жив, не одинок и счастлив. Коу больше не плакал. Собрал волю в кулак, выдохнул и решительно встал на ноги. Толку сидеть? Нужно делать. — Мы обязательно попадём на Дальний берег и поможем им. Ты со мной? – он протянул руку. Яширо немного пугала его решимость. В отчаянии человек способен на многое, о чём в другом состоянии и не помышлял. Но для себя Нэнэ тоже уже всё решила: она не оставит Ханако-куна одного, как и кохай – непутёвого Третьего. • • • — Ну-ка, ещё раз? У Соскэ был очень, очень тяжёлый день. Он уже не считал, какой по счёту – с момента, как миры разделились. Никаких новеньких в Зеркальном аду, ни одной свежей истории. Только затёртые до дыр, запертые в серебряной глади зеркал моменты. И тут – ба! – нарисовались подружки-кукушки, Стрёмная Серёжка и Редька. Он был рад. Чертовски рад. И неосмотрительно решил, что это – надежда на освобождение. Не уберёг своё сердечко – и оно разбилось, когда дурацкий Коу предложил откровенную дичь. — Стану нечистью и останусь с тобой. — Я, конечно, предельно счастлив, что ты заглянул на огонёк, но забудь. — Почему? — Ты дурак? Само собой, он дурак. Дурень, тупица. Мицуба хотел быть спасённым, а не становиться якорем для человека, у которого вся жизнь впереди. К тому же, тот однажды уже выпрыгнул ради него из окна. Долбаные самоубийцы, махнуться бы с ними жаждой жизни, – а то ни себе, ни нежити. — Ты пожалеешь о своём решении, а я не хочу быть причиной. — Но это будет только моим решением. — Подпишешь дисклеймер? — Да и почему я пожалею? — Потому что ты должен жить. — Кто сказал? — Уклад всего, блин! Круг жизни! Очнись, Безопасное движение, у тебя в голове пробка! – Он крепко схватил парня за плечи, впившись в одно из них когтями, и ощутимо встряхнул. — Тебе четырнадцать, у тебя охрененный дар, передающийся по наследству. Ты даже детей не успел заделать. Минамото перехватил его запястья и сильно сжал. — Я сам решу, окей? — Я понял, ты отбитый. – Мицуба закатил глаза. — Или... Ты реально так меня хочешь? — Ты опять за своё? Коу моргнул и ослабил хватку – Мицуба смог высвободить чёрную лапу. — Окей-окей, святая невинность. Но ты хоть понимаешь, зачем тебе всё это? — Я тебе обещал. — Би-и-ип, неправильный ответ. — Я себе обещал. — Вот это больше похоже на правду. Но кто я тебе? — Д-друг? Мицуба прыснул. Горе-спаситель с самообманом восьмидесятого левела. — Это немного иначе называется. Коу задержал дыхание. — Ой, как страшно, я тебя спалил. – Мицуба картинно прижал ладонь ко рту. — Не переживай, ты мне тоже нравишься. — Но я же не в твоём вкусе, сам говорил. — На мордашку. А как человек – очень даже. Что ж теперь, не всем быть Аполлонами. Не вижу сиятельного коня под голубоглазым рыцарем апокалипсиса, но ты тоже сойдёшь. Со своей этой бренчащей погремушкой на посохе. Да и я уже не то чтобы... – он не договорил. Расправил надуманную складку на своей накидке, ткнул в одно из противно моргающих глазных яблок. — Ну что ты, ты очень... – Коу раскрыл рот раньше, чем придумал конец фразы. В чём он хотел его заверить? Что он милый? Сложно быть милым с чёрной птичьей рукой-лапой, кожа на которой покрыта мелкими чешуйками; с крипово моргающими глазами и разевающимися ртами, которые прячутся в складках одежды; с торчащими всюду позвонками и рёбрами. Сложно. Но Соскэ умудрялся. Быть милым и симпатичным – по мнению Коу, падкого на миниатюрность и нежность. Он залипал на Мицубу даже в таком виде: с этим его выглядывающим из-под пернатой чёлки глазом (а если мелькал ещё и второй – вообще уносите, это же как увидеть запретное), с кокетливой родинкой (однажды он её коснётся), с тонкой, на просвет, ушной раковиной, за которую цеплялся кафф (снять бы его... зубами – иногда Коу думал об этом, заливаясь краской). И главное – с той редкой искренней улыбкой, которая стояла у Коу перед глазами с того самого их момента на крыше. Момента, в который он тупейшим образом не въехал, пока не увидел себя на фото. Мицуба не дождался признания, в чём же он "очень", разочарованно вздохнул и продолжил, отведя взгляд в сторону: — Да, в идеальном мире меня беспрестанно носят на руках и воспевают. Но идеальный мир, пожалуй, только в фичках, которые я пишу своей единственной человеческой рукой. Пусть там и остаётся. — Звучит хреново. — Звучит реалистично. Для начала, я не жив. И всё, что и так со мной происходит, – большее, на что можно рассчитывать. Коу отпустил запястье Соскэ и, найдя его пальцы, сочувствующе сжал. Тот без промедления сжал в ответ. — Всё правда неплохо, Безопасное движение, а тебе вообще спасибо-преспасибное. Иногда мне кажется, что я почти такой же невыносимый, как Цукаса. Минамото замотал головой, без слов заверяя Третьего в обратном. Пауза продлилась ещё несколько секунд. Мицуба смахнул набежавшие тяжёлые мысли и зажёг нахальные искорки в глазах. Хрен ли грустить? — Ты всё же решил взять меня силой? — А? Соскэ перевёл взгляд на их руки – они всё ещё сжимали пальцы друг друга. Конечно, Минамото тут же его отпустил. Трусишка. — Давай договоримся: если есть хоть какая-то альтернатива твоему гениальному плану, – Мицуба закавычил слово в воздухе, — то попробуем её? Коу кивнул. Третий с отвращением посмотрел на свою трёхпалую лапу. — Я вижу только один плюс в том, что я не жив. — М? — Что волосы красить не нужно. Они улыбнулись друг другу. Если чувство юмора на месте – это отличный знак. — Парнишка, ты меня подвёл, – внезапно прозвучал из темноты голос Ханако, полный укора. Послышались шаги. Из тумана к ним решительно направлялся силуэт. — На два слова. – Аманэ поманил парня в сторонку. Заметив, как напрягся Мицуба, добавил: — Не переживай, верну твоего благоверного через минуту и даже в целости. — Только выкинь что-нибудь, маньячина. Вы с братом друг друга стоите. Ханако поморщился, но не стал продолжать перепалку и отошёл на несколько метров. Стоило Коу присоединиться к нему, как ему прилетел выговор: — Я надеялся, что ты позаботишься о Яширо, и она не будет делать глупости. А в итоге глупость сделал ты. Холодный палец упёрся в лоб Минамото. Коу почувствовал, как в животе неприятно сжалось. Он мог бы догадаться, что Нэнэ тоже захочет использовать лазейку, о которой он сообщил, – возможность остаться в потустороннем мире вместе с Аманэ. — Я даже не предлагал ей, – он попытался неловко оправдаться. – Я просто сказал, что знаю, как... — Можно подумать, ты не подозревал, что если ты сам решил породниться с нечистью, то и она соблазнится. Ханако скрестил руки на груди. Он не столько злился на Коу, сколько негодовал. Доблестный экзорцист, обычно спасающий всех, кто ему дорог, и Нэнэ – одну из первых, в этот раз удивительным образом забил на последствия. Ох уж эти подростки. Ох уж эти влюблённые. — Я не мог с ней не поделиться. Это было бы неправильно, зная, как она... — Признай: тебе просто было страшновато впутываться в это одному. Почему ему все говорят, что он неискренен? В какой момент он запутался настолько, что начал подменять понятия? — Я ужасный человек. – Коу побледнел и запустил пальцы в волосы. — Главное, вовремя это понять, – буднично заметил Седьмой. — Теперь переубеди её не оставаться здесь. — Ты ей нравишься. — Я знаю. Но это не повод. – Призрак покачал головой. — Вместо того, чтобы подавать ей пример осознанности, ты влюбился в это чудо в перьях. — Между прочим, я всё слышу! – крикнули из темноты. — Но ты же уже знаешь! – отозвался Ханако. — Про чудо в перьях – обидно! – Мицуба подошёл ближе, яростно фыркая. — Ни разу, ведь это чиссстая правда! – Ханако показал язык. — Бесишь, – пробурчал Третий и спрятался за плечом Коу. — Лучше бы рассказал, что делать, чтобы этот сумасшедший не застрял здесь с нами. — А ты против? – искренне удивился Ханако. — Что за тон? Я кажусь настолько эгоистичной скотиной? Ханако развёл руками вместо ответа. Мицуба возмущённо выпучил глаза. — У меня слов нет, как тянет тебя прихлопнуть! Конечно, я хочу себе долгой и счастливой жизни. Но, во-первых, для начала я должен стать живым, а во-вторых, это не должно стоить Дурацкой Серёжке всего его будущего. Ханако просиял: — Точно! Всего – не должно! Чудо в перьях, а ты неплох! — Я очень даже хорош. О чём ты? – нахмурился Мицуба. Ханако крутанулся в воздухе, весело хохоча. — Трёкнулся. – Третий покрутил у виска когтем. — Минамото-мла-адший, ты же и так хотел расстаться с жизнью смертного, верно? — Предположим. — Есть менее радикальный вариант. — Расскажешь? – с надеждой спросил Коу. — Если будешь паинькой, а ещё моим подопытным мышонком. Мицуба утробно зарычал, но Коу примирительно поднял руку. — Ханако, я раскаиваюсь, что притащил сюда семпая, – искреннее откликнулся парень. — Если будет возможность без последствий для неё покинуть это место, я сделаю всё, что в моих силах. — Как сказать, без последствий... – Ханако провёл по козырьку фуражки, оттягивая момент. — Решение такое: можно поделиться половиной жизни с тем, кого хочешь отсюда вытащить. Мицуба заинтересованно вытянул шею из-за его плеча. — Всё просто: узнаём у Мирай, сколько тебе отведено времени, делим пополам между тобой и пернатым другом. Ну или не пополам, а как тебе захочется – жизнь-то твоя. — Пополам, пополам, – поспешил выбрать за Коу Соскэ. — Что нужно делать? — Даже не знаю, что меня поражает больше: деловая хватка нашего птенчика или покорность парнишки. — Половина будущего меня вполне устроит, – ответил за себя экзорцист. — Как это устроить? — Это ритуал, о котором я только слышал, но никогда не видел. Раз это связано с временем жизни, думаю, Первые в курсе, как его провести. Стоит попробовать. — Определённо! – Мицуба приободрился. Он сделал несколько шагов вперёд и обернулся. — Идём? — Эй, ребятки, притормозите. – Призрак облетел их кругом. — Взвесьте всё для себя. – Сначала он заглянул в лицо Коу. — Ты понимаешь, что можешь пожалеть? — Да. – Взгляд был преисполнен решимости. Сказал как отрезал. "Пропащий человек", – весело подумал Ханако и, больше для очистки совести, строго обратился к Мицубе: — А ты – что частенько будешь чувствовать, что обязан ему жизнью? — Пфф. Изи. Он отмахнулся от призрака и протянул когтистую лапу Коу. Тот не колебался ни секунды и, поравнявшись с ним, тихо уточнил: — Выходит, такой вариант тебя устраивает? — Всё ещё далеко от идеала, но куда лучше, чем твой. Думаю, я смогу с этим жить. — Отлично.