Разбитый трофей

Gareth Coker – Midnight Burrows

Мэй’триаль пребывала в отсеке медитации, когда услышала в голове спокойный голос возлюбленного. - Чи, зайди ко мне в кабинет. Хочу спросить кое-что. - Конечно, риг, - ласково ответила голубоглазая Воительница, - Сейчас иду. Тон голоса не всколыхнул в самке никаких подозрений, он звучал так буднично, так обыденно… Возможно Мессир хотел что-то обсудить насчёт Стражей, в последнее время он часто говорил об этом. Подумывал о том, чтобы сделать реорганизацию в их касте для большей эффективности, но подобные вопросы ещё предстояло обсудить как с главной Стражей, так и с Мэтром Келлен-даалом, ответственным за воинскую часть Гильдии. Однако, пока Мэй двигалась к лифту, какое-то странное, тяжёлое чувство начинало душить и сдавливать, подобно тискам. Она не понимала, в чём дело, но ощущала, что что-то не так. Странное напряжение витало в воздухе, словно аттурийка учуяла запах дыма, а где-то за пределами зоны видимости бушевал страшный пожар. Мэй постаралась стряхнуть с себя эти мысли. «Совсем параноиком в этой дурацкой Гильдии стала. Ох, вот бы улететь куда-нибудь прочь из этого гадюшника как можно дальше. Как Ант’эй только это выносит?» Однако напряжение не отпускало самку, напротив, всё туже затягивая петлю на её горле. Как Стражница ни старалась, это чувство настойчиво перекрывало азот в глотке и чем ближе к ригу – тем туже стягивалась петля. «К’жит, да что же со мной такое сегодня?!» - мысленно проворчала она, наконец-то дойдя до кабинета возлюбленного. Дверь послушно открылась перед Воительницей, пропуская внутрь. В глаза бросилась довольно странная на её взгляд обновка в помещении, совершенно не уместная и выбивающаяся из общего монохромного стиля интерьера. - Нейроксовый ковёр? Зелёный? – недоумённо вопросила Мэй’триаль. Дверь за ней тихо закрылась. - Проходи, Мэй, - спокойным и учтивым голосом прорычал Фантом, приглашая самку жестом. Сам он стоял подле стола, кресло было задвинуто. Аттурийка послушалась, с сомнением и непониманием взглянув на Мессира. Она встала на ковёр и присела на корточки, пощупав гладкую ткань, хорошо впитывающую влагу. - На ощупь, конечно, неплох, но, - самка выпрямилась, - на мой скромный вкус, совсем не вписывается в минималистичный стиль твоего кабинета. – Она задорно улыбнулась. - Если уж тебе захотелось привнести сюда уюта, то лучше постелить шкуры, повесить трофеи. Может, какие-нибудь безделушки. Например, те, которые твои кир’дэ для тебя делают. Фантом смотрел на неё, не отрывая глаз. Смотрел, как плотоядный, зафиксировавший перед собой добычу и готовящийся к броску. Мэй опустила взгляд и заметила забинтованную руку возлюбленного. - Риг, что у тебя с рукой? – обеспокоенно вопросила она. - Рана, - лаконично ответил Мессир. Только в этот момент в его голосе проскользнул холод, который Мэй’триаль мгновенно заметила. Напряжение снова сдавило её горло, грозясь задушить. - Риг… Что… что случилось? Что-то не так? - Да. И я должен в этом убедиться. - Ааа… о чём это ты? Фантом резко подался вперёд, воспользовавшись элементом внезапности. Он повалил самку на ковёр, прижав её тело коленом. Цепкие когтистые руки сжали запястья, не позволяя дёргаться. - Ант’эй! Какого хера ты делаешь?! - Даю тебе последний шанс, - так же холодно ответил Мессир, сфокусировав взгляд на её глазах. Мэй тут же ощутила, как возлюбленный грубо проникает в её голову. Он и прежде пару раз проникал в её мысли, но те случаи всегда были поверхностными. Риг никогда не ударялся в тщательное перебирание её воспоминаний, ведь данная, крайне энергозатратная мера применялась только при существенных основаниях. Лишь такие науду как Владыка Волве и Шекл Сау-гканн могли позволить себе подобную роскошь - перебирать мысли и воспоминания, часто и глубинно. Мессир до последнего надеялся, что в следствие вкралась ошибка, что это всего лишь череда совпадений в купе с подставами от искусной интриганки, лишь козни алчной Хэй’терры. Но увы… Фантом перепроверил информацию, преподнесённую Беглянкой, проверил записи архивов, проверил ДНК, перебрал всё, задвинув остальные дела Гильдии на задний план. Каждый факт по отдельности казался натянутым, но как справедливо заметила Хэй’терра, именно вместе они выстраивались в довольно чёткую картину. Оставался последний способ, чтоб убедиться, ошибка ли это или всё же горькая правда, которую придётся принять. Фантом окунулся в море воспоминаний, ныряя всё глубже и глубже, отыскивая конкретные детали, пропуская мимо любые другие, не относящиеся к делу. Он «отмотал» события сперва к её вылазкам в составе разведгрупп. Вот она сталкивается в бою с Арбитром. Тем самым Хейденом, о котором говорила Беглянка: - Отсек «Рраг-22», тайник в статуе, - бегло, телепатически передаёт она информацию о тйуре. - Понял. Уходи отсюда, - ментально прорычал в ответ Хейден, нанося удар в бок и оставляя рану. Сила удара была рассчитала фактически с ювелирной точностью. Ровно в той степени, чтоб она с виду казалась серьёзной, но по факту была некритичной и оставляла время на то, чтобы уйти. Стиснув клыки, Ант’эй стал копать ещё дальше, ныряя поглубже. Он взглянул на другие её вылазки и натыкался на примерно те же картины: тайники, хлебные крошки для Арбитров. Как она пишет стратегическую информацию от руки на обрывках холста, запирая в тйурах на оговорённый заранее код. Сердце в груди болезненно сжалось. Ложь… ложь… Предательство. Обман. Обманула его, как простофилю. Как юнца… Но несмотря на боль и трещины, которые покрывали ледяную броню зазина всё больше, Фантом продолжал смотреть. Он должен был понять, как она смогла зайти так далеко. Никто никогда так к нему не подбирался, Король Теней вычислял ещё на подходе любого, кто пытался достать кинжал из-за спины, чтобы перерезать ему глотку. Неужели Мэй всё это провернула в одиночку, сумев спланировать настолько тщательно? Ант’эй добрался до эпизода, когда самка проходила через генетическую проверку. Простой анализ твея, стандартная процедура для каждого теневика. Просто часть местной "бюрократии". Он рассмотрел этот эпизод особенно внимательно, но ничего не нашёл. Стандартный теневой лекарь проводил медицинский осмотр и делал забор твейя для анализа. Перебор близлежащих воспоминаний не показал, что она самолично копалась в досье. Да и не смогла бы, ведь как бы она к ним пробралась? «Хмм… Данные подменила не она. С ней кто-то работал… кто-то с доступом к личным делам». Лёд начал рассыпаться на осколки, зазин висел на краю обрыва, почти срываясь в бездонную пропасть. Из-под трещин начал прорываться огонь, но вовсе не тот, который плавит, призывая отдаться страсти и тёплым чувствам. Это пламя было совсем другого толка… Синее, всепожирающее пламя, жаждущее твейя… жаждущее возмездия. Требующее платы за вероломное предательство. Копнув ещё глубже, Фантом наткнулся на любопытный разговор по связи, который подтверждал догадку, что Мэй работала не одна. Увы, он не узнал собеседника самки, ведь голограмма отсутствовала, голос был искажён, а имена по понятным причинам не назывались. - Тебя вышвырнут ещё на пороге. При переходе на Вай’ахетеру всегда делают генетические тесты. - Генетические тесты? К’жит, это может стать серьёзной проблемой. Как до него тогда добираться? Говорят, Король Теней редко покидает Вай’ахетеру, а когда покидает, никто не знает, каким маршрутом полетит, а системы скрытия его корабля… - Ещё никто не мог взломать, засечь и всё такое, я в курсе, - раздражённо проговорил голос. – Я решу эту проблему. Я подошлю к тебе нужного лекаря, который внесёт слегка изменённые данные. Мэй’триаль удивлённо защёлкала. - Нужный лекарь? А он нас не сдаст? - Не сдаст. Он будет нем, как могила, - с ехидной нотой прорычал незнакомый голос. – Другой возможности у тебя всё равно не будет. Так что действуй по плану. «Значит, тот лекарь уже устранён. К’жит побрал! Кто ты, ублюдок?!» Самка, находящаяся в каменной хватке Ант’эя брыкалась и стонала от боли. Грубое проникновение в мозг ощущалось, как давление тяжёлого пресса прямо на виски, грозясь раздавить черепную коробку, превратив всё содержимое в зелёное месиво. Но Король Теней был непреклонен и безжалостен, несмотря на то, что самка, умоляющая его прекратить, звалась его чи. Мафиози «отмотал» ещё дальше, стараясь отыскать что-то ещё из её воспоминаний. Сопротивление со стороны самки сильно мешало, но в телепатии она всё-таки сильно уступала ему. Всё, что было ей по силам - это создание помех, вынуждающих Теневого Короля тратить больше сил. Мэй’триаль ни разу не виделась с этим науду в живую. Он почти что с самого начала сопровождал её в виде таинственного голоса. Именно этот, скорее всего аттуриец, который определённо входил в состав Гильдии, подкинул ей нужную информацию, где именно найти Короля Теней, и как к нему подбираться: подниматься по ранговой системе, набивать репутацию в Гильдии, заслужить допуск на Вай’ахетеру, главную Цитадель Теневиков, продолжить возвышаться уже там, привлекая внимание главного мафиози. Руководствуясь подсказками этого незнакомца она очень элегантно подошла к выполнению своего плана. Терпение Мэй’триаль и её упорство воистину могли вызвать уважение и даже восхищение. Но не сегодня. Сейчас всё это лишь больше разрывало на части сердце Фантома. Он не подозревал, что самое болезненное ждало впереди. Подобравшись к самому началу крестового похода за головой Теневого Короля, Фантом увидел её разговор с Сильнейшим Сидвахкендом. Сейчас этот Воин уже поднялся до статуса Главы Арбитров, но в то время он был только на подходе к столь высокому рангу, занимая место первого помощника. - Выдать Короля Теней? – усмехнулся Арбитр, смерив Хищницу свинцовым взглядом лавовых глаз. - Ты, маленькая Воительница, в самом деле думаешь, что сможешь провернуть такое? - Не смейтесь, Сильнейший. Я говорю совершенно серьёзно. Я хочу вступить в ваши ряды, и лишь с этим трофеем я смогу по-настоящему заслужить это. Прошу, дайте мне шанс, в конце концов Вы всё равно ничего не теряете. - Почему ты так уверена в том, что тебя там не прикончат в первый же день? - Очень просто. До меня дошли слухи, что в Гильдии охотно приветствуют Воительниц, чтобы потом применять их в разведке. В конце концов мы, самки, весьма отличаемся своим проворством, и теневеки пользуются этим. Я смогу сойти за очередную отчаянную даму, которая устала бегать от Арбитров и поклоняется на досуге Лорду Аг’дару. Провести вербовщиков будет не так уж и сложно, они ведь свой длекс за счёт рекрутов и получают. Самое сложное будет укорениться там, но поскольку за мной пока нет почти что никакой славы, всего лишь обычная болтающаяся туда-сюда Воительница, у меня есть шанс. - Допустим, ты проникнешь в их ряды. Даже укоренишься там. Что дальше? - Буду изучать. Втираться в доверие. Осваиваться, более тщательно продумывать дальнейшие шаги. Вы сами понимаете, что продумать весь план заранее с текущей позиции нереально. Никто не проникал в их главную Цитадель, никто не смог принести информацию о Короле. Арбитры пока могут отсекать только щупальца. И каждый раз на месте одной отсечённой щупальцы вырастает ещё две. Послушайте, Сидвахкенд. Даже если меня поймают и начнут пытать, они не вытащат из меня никакой ценной информации, так как я не состою в Вашем штате. С меня буквально нечего стрясти. Всё, что я хочу попросить у Вас, это связного, которому я смогу поставлять информацию. Сидвахкенд задумчиво потёр подбородок. Он явно взвешивал все «за» и «против» этой весьма сомнительно авантюры. - Что тобой движет? Почему ты так рвёшься в такой неравный бой? Почему настолько хочешь пойти в Арбитры? Мэй’триаль прижала жвала и глубоко вздохнула. - Это личное. Ублюдки убили моего орх’э. Он как раз занимался расследованиями, касающимися Теневой Гильдии. Видимо двигался в нужном направлении и зашёл слишком далеко. Я хочу продолжить то, что делал он. Эта зараза уже слишком много твейя выпила из Аттура. Да и из других племён тоже. Пора перестать отсекать щупальца. Их нужно обезглавить. - Что ж… Ладно, дерзай. Я дам тебе контакты Сильнейшего Хейдена. Будешь поставлять данные ему. Обо всём договоришься, и оба перед началом отчитаетесь мне. У тебя вряд ли что-то получится, но вижу, что настроена ты решительно. Если ты в самом деле сможешь провернуть такую титаническую операцию, я самолично представлю тебя Главе, как редкого, ценного кадра. Прославишься на полную и пройдёшь полноценное обучение у нас. Мэй’триаль игриво улыбнулась и поклонилась Арбитру, затем подойдя к нему поближе. - Спасибо Сильнейший, что дали мне шанс. Вы не представляете, как много это значит для меня. Сидвахкенд прищурился, глядя на неё. Мэй протянула руку, погладив Сильнейшего по груди. - Я обязана Вас отблагодарить за это. Она потянулась к нему изящными жвалками, утягивая в сладкий, горячий поцелуй. Здесь нервы Короля Теней не выдержали. Не нужно было большого ума, чтобы понять, как самка потом благодарила своего благодетеля. Впрочем это уже не имело значения. Ничто не имело… ничто из того, что было между ними все последние месяцы. Предательство… очередное предательство. Покинув разум самки и отпустив её голову, Фантом оглушительно взревел, сотрясая стены. В этом рёве как из вулкана извергались одновременно гнев, обида, боль, отчаянье и сожаление. Но доминировал в этом гнев, который полностью застилал багровые глаза главного мафиози. - Ант’эй… Ант’эй, - прокряхтела самка, пытаясь прийти в себя. Перед глазами всё помутилось, вертолёты не позволяли никак сориентироваться в пространстве. – Риг, прости… Прости… Умоляю, дай мне всё объяснить… Всё не совсем так… Но Ант’эй уже не слышал её. Фантом всегда отличался сдержанностью, выдержкой, но он никогда не был бесчувственным. Мессир долго запирал свои чувства на замок, ни с кем их не разделяя. Сегодня чаша переполнилась: вся скопленная боль, вся скопленная ненависть, негодование, обиды, злость на весь мир выплёскивались в это мгновение. Этот поток было никак не остановить. - Ты уже всё объяснила, - гневно прорычал Король Теней, вставая в полный рост и возвышаясь над тяжело дышащей аттурийкой. Она держалась за гудящую голову, лёжа прямо перед ним столь беспомощная и беззащитная. Раздался металлический скрежет… Куан-ха, покоящийся в ножнах Мессира, обнажился. Мэй’триаль подняла взгляд, полный ужаса и боли на возлюбленного. - Риг, я люблю тебя… я не лгала… Свист. Треск. Хруст костей. Брызнул яркий твей, попав каплями на ногу и чёрную мантию главного мафиози. Горячая зелёная жидкость растеклась на коже мятного цвета, проникая под доспехи, окропляя сеть и заливая нейроксовый ковёр, на котором лежало тело. Холодный, как сердце Теневого Короля, клинок пронзил сердце. Глаза самки закрылись. Дрожащие руки замерли. На скуле сверкнула единственная серебристая слеза, померкшая через мгновение. Фантом тяжело дышал, глядя, как жизнь окончательно покинула ту, кого он назвал своей чи, ту, которой позволил прикоснуться к его сердцу, что многие годы было заперто за семью печатями для всех. Впустил для того, чтобы закрыться вновь и больше не открываться. Ант’эю показалось, что откуда-то извне он услышал голос своего отца, Безупречного Лорда. «Твоё сердце должно быть холодным. Чувства – непозволительная роскошь, которая сделает тебя уязвимым. То, что путает расчёты, заставляет совершать ошибки. Тот, кто пробудит их в тебе, первым вонзит кинжал в спину. Чувства – это инструмент, который либо используешь ты, либо используют на тебе. Всегда помни об этом, Ант’эй» В юные годы он спорил с ним на этот счёт, но в который раз учения орх’э показали себя на практике. Уроки Аг’дара всегда усваивались болезненно. Мессир на мгновение зажмурился и глубоко вздохнул, собирая осколки своего зазина обратно воедино. Возвращая на место потрескавшуюся ледяную броню и старательно заделывая её трещины, Фантом взглянул на бездыханное тело и вынул из него куан-ха, протерев куском ткани испачканный твеем клинок и возвращая в украшенные росписью ножны. Сойдя с ковра, он накрыл его краями то, что осталось от бывшей возлюбленной и связался с теневыми кин’тар, приказав прибраться в его кабинете. Потерев висок, Ант’эй отошёл в сторонку и сел за рабочий стол. Он снова глубоко вздохнул, стараясь унять участившееся сердцебиение. Его взгляд случайным образом упал на трофей, что продолжал тихо стоять на краю стола. Учёный вперил взгляд в пустые глазницы, которые как будто бы смотрели на него с осуждением. Багровый камень, впаянный в лоб, что всегда поблёскивал, сейчас казался совершенно потухшим. Безжизненным. Пустым. Это ощущение действовало раздражающе. Прижав жвала, Фантом взял череп в повреждённую руку, которую и без того противно жгло после того, как в ней побывала рукоять куан-ха. Приложив немало усилий, самец расколол его. Впаянный в костяную поверхность камень отвалился и со звоном упал на поверхность стола, затем укатившись к краю и свалившись на пол. Фантом, сосредоточенный на двух чёрных дырах будто не заметил этого, продолжая смотреть в пустоту. Терпя боль в ладони, он встал с кресла и отошёл к стене. Испорченный трофей Мессир сбросил в утилизатор, как бесполезный мусор, и вернулся за рабочий стол. Двое кин’тар, одетые в чёрные рабочие робы и глухие маски с кастовой маркировкой на лбу, пришли через несколько минут. Для них было обычным делом проводить подобного рода уборки, как за Королём Теней, так и за любыми другими местными убийцами - простыми или элитными. Они оставались молчаливыми и никогда не задавали вопросов. Когда кин’тар унесли тело, Фантом так и остался сидеть за рабочим столом, будто бы перезагружаясь. Словно пытался отформатировать отделы мозга, как разделённые сегменты жёсткого диска. Именно таким образом он ощущал это… Преображаясь в машину. Холодную, лишённую чувств машину. Такой же, каким Ант’эй всю жизнь видел своего отца. «Я снова подвожу тебя, орх’э. Ты опять оказался прав, а я, как квей, наступаю на тот же капкан» Спустя двадцать минут, Мессир покинул свой кабинет. По связи его то и дело вызывали подчинённые, то кто-то из Мэтров, то кто-то из Учёных, то кто-то из Стражей… Ант’эй закрылся каменной стеной от всех ментальных мостов, игнорируя любые контакты. Холодной поступью он двигался в направлении отсека покойной чи. К его счастью, коридоры верхних ярусов сейчас по большей части пустовали. Лишь двое науду повстречались ему по пути, и те, чувствуя режущий мороз, окружающий главного мафиози, предпочитали обходить его стороной. Фантом свободно вошёл в личный отсек Мэй’триаль, в котором царила уютная атмосфера, словно хозяйка должна была вернуться в любой момент. Пройдя в центр помещения, он оглянулся вокруг, будто наблюдая это место в первый раз: комфортное, среднее по габаритам ложе, аккуратно застеленное бурыми шкурами. Изголовье, декорированное бивнями и клыками. Над кроватью висел трофей животного, напоминающего саблезубого тигра. С правой стороны на небольшой прикроватной тумбе находился кулон с Иримисом, ярким небесно-голубым, как её глаза, драгоценным камнем. Эти глаза, как и её облик, так напоминающий многими своими чертами старого друга, ставшего врагом, почти мгновенно пленили Короля Теней в их первую встречу. Встреча, когда она в его присутствии бросилась в гущу боя с бунтовщиками, попытавшимися так дерзко из засады напасть на Фантома. Эта воинственная дева удивительно умудрялась сочетать в себе дерзость и непокорность с нежной и элегантной натурой. Казалось бы, столь взаимоисключающие качества. Блестящие глаза, полные жизни и любопытства, такая лучезарная улыбка, заставлявшее тёмное, холодное сердце оттаять… Вкусить радость влюблённости, как в юности, в период обучения в Аттурийской Академии. Ант’эй зажмурился. Теперь каждая вещь, каждая мелочь в этой комнате производила впечатление театральных декораций. Наудовские черепа на стенах, черепа бунтовщиков - на самом деле вполне искусно добытые арбитрские, вражеские трофеи. Сама спровоцировала бунт, сама же и порешала их, застав врасплох. Это всё ещё оставались головы теневиков. Именно то, что нужно мстящей дочери Арбитра. А вот и комплект боевых доспехов, аккуратно выстроенный по левую сторону от кровати - дар, что она получила, перейдя в касту Стражей. Чёрные, как и у всех теневиков, с традиционной накидкой, закрытый типаж. Фантом взял себя в руки. Он пришёл сюда не для того, чтобы просто таращиться на убранство и теребить края свежей, твейеточащей раны. Его интересовали улики, которые могли остаться здесь. То, что могло бы привести к тому таинственному науду, что связывался с Мэй’триаль и давал ей подсказки. Предатель, который привёл её сюда, который сделал её коварный план возможным. Кто этот науду? Ант’эй не знал, на что он надеялся и что искал здесь. Но чем Пайя ни шутит… Он не мог позволить рыться в её отсеке кому-то другому. Мессир открывал один шкафчик за другим, выгребая всё, что попадается под руку. Оружие, одежда, спрятанный алкоголь, датапады, не содержащие в себе ничего интересного. Он сканировал стены на предмет тайников, выгреб оттуда только немного слитков из длекса и аттурийского сплава, а вместе с ними несколько украшений, что так же в прошлом были подарены Фантомом. Ант’эй перебирал буквально всё, что попадается под руку, пока, разгребая кровать, не нашёл маленькую рукописную книжку в кожаном переплёте и маленьким ремешком. На ней не было никаких паролей, хитрых замков и прочего, что мешало бы полистать страницы. Это оказался личный дневник Мэй’триаль… Что ж, раз она так избегала цифровых следов, неудивительно, что она вела какие-то записи в таком виде. Однако… это показалось Ант’эйю странным. Она так шифровалась, наверняка понимала, что у неё, как фаворитки Мессира, есть свои завистники вроде Хэй’терры, что постараются вставить палки в колёса. И единственная линия обороны для этого важного предмета – просто тайник под изголовьем ложа, который не так уж и сложно найти при должном усилии? Странно, очень странно. Но открыв дневник и начав усердно листать исписанные и изрисованные страницы, Ант’эй довольно быстро понял, что Мэй не записала сюда ни единой строчки, касающейся её миссии. Информация, содержащаяся здесь представляла собой личные, даже интимные записи. Самка писала о том, через что она проходила в Гильдии, описывала в общих чертах пережитые здесь приключения, подробно расписывала свои впечатления о науду и событиях. Ничего, что можно было бы подчерпнуть, чтобы отыскать таинственного сообщника. Вот в чём крылась причина слабой защищённости этой книжки. Это то, что не представляет никакой стратегической пользы, если тот, кто читает эти записи не заинтересован в Мэй’триаль, как личности. И поэтому… Фантом не смог просто закрыть это книжку и выбросить в утилизатор, как разбитый до этого трофей. Сориентировавшись по датам, указанным перед каждой записью, Фантом понял, что Мэй вела его примерно с тех самых пор, когда она рекрутировалась в Гильдию. Самые первые записи откровением для Ант’эя не стали. Гильдия производила весьма негативное впечатление. После первых медосмотров ей предлагали сразу определиться в гарем кого-нибудь из элиты, учитывая её хорошее здоровье. Самку это отвращало, она ощущала себя просто скотом на продажу, но, к счастью, её воинские навыки и пройденные позднее испытания, позволили ей претендовать на воинскую касту. Любой рекрут всегда должен был доказать, что он сможет быть полезен Гильдии, иначе он отправлялся либо на лабораторный стол, либо в самые низы, обслуживать тех, кто стоит выше. Мэй описывала, как порой до неё домогались и пытались напасть, как некоторые из тех, кто был выше рангом, то и дело напрашивались в покровители, довольно прямо намекая, что в случае отказа положение самки усложнится ещё больше. Воительница подмечала, что хоть положение и отвращало, но и имело место быть и в обществе. Когда самка решала идти путём Кетану, фактически вливаясь в мужской строй, без покровителя всегда было крайне тяжело. Попытки идти наперекор системе никому не давались легко. Поэтому Воительницы как само явление, встречались редко, а когда и встречались, то в большинстве случаев находили себе пару среди Воинов, Ветеранов и Вождей. А если судьба особенно благоволила, даже среди власть держащих. Фантом пролистывал дальше, надеясь, что где-то всё же промелькнёт хоть что-то связанное с её таинственным покровителем, хоть какие-то подсказки к решению загадки. Но вместо этого он наткнулся на кое-что иное, что не смогло не привлечь его внимания. Записи… о нём самом. О Короле Теней. Ант’эй нахмурился, всматриваясь в предложения более тщательно. «Я впервые встретила его сегодня лицом к лицу. Бунтовская группировка нападала на него, двое рол-дуинов защищали. У меня не было сомнений, что этот маленький зачаток будет подавлен в считанные сроки, слишком уж жалкая попытка. Нужно быть безумным, чтобы на такое отчаяться вот здесь, на Вай’ахетере, где теневой Король защищён, как нигде более. Впрочем именно ими эти бунтовщики и являлись – безумными болванами. Я не могла не воспользоваться возможностью и влилась в ряды тех, кто оборонял Мессира. Это был идеальный шанс увидеться с ним лицом к лицу, засветиться перед ним. Когда всё кончилось, Король Теней возжелал лично выразить свою благодарность. И в качестве благодарности, будто бы прочёл мои мысли (а может оно так и было, в конце концов о нём отзываются, как о довольно сильном телепате. Надеюсь, что проблем из-за этого не возникнет), предложил мне продвижение по службе. Присоединиться к рядам Стражей, которые занимаются соблюдением внутреннего порядка всей Теневой Гильдии и их Главной Цитадели в особенности. Они почти не покидают Гильдию, и таких единиц всегда не хватает, отбор довольно строг. Неудивительно, что меня, разумеется, не примут просто так в столь элитную для местных касту. Сперва будет стажировка, обучение, повышение квалификации и прочее. Однако… Кое-что показалось мне странным. Когда я сняла маску перед Мессиром, он так пристально на меня посмотрел. Обычно о нём говорят, как о крайне хладнокровном науду, который весь пошёл в своего орх’э - Лорда Аг'дара. Но в тот момент в нём не было и тени холодности. Такое впечатление, будто поглядев на меня он увидел привидение. Правда, он быстро нацепил обратно извечную маску презентабельности. Но чем-то я для него определённо выделилась. Интересно, что бы это могло быть? Какие-то детали в моей внешности? Или что-то ещё? Впрочем позднее он спросил, нет ли у меня родственных связей с Лордом Таск-Маолендом, на что я лишь могла рассмеяться. Вот уж забавно! У меня, и чтоб родственные связи с Лордом! Неужели придрался из-за моих глаз и цвета кожи? Может, какие-то черты лица показались ему похожими? В конце концов до того, как сойтись с Лордом в бою за трон Раздора, они оба крепко дружили. Кто знает, что за ассоциации могут быть в его голове?» Ант’эй прижал мандибулы. Он хорошо помнил свою первую встречу с Мэй’триаль. Самка не ошиблась в своих размышлениях, и она действительно напоминала ему бывшего друга. Фантом даже удивился, почему это не побудило его в тот раз проверить генетику своей избранницы? Ведь при необычном сходстве с Таск-Маолендом она вполне могла оказаться его родственницей. Может у них в роду был общий предок? Фантом начал пролистывать дальше, пропуская довольно скучные записи про её пребывание в Гильдии и обучение в касте Стражей. Всем этим она с ним делилась и так, когда они проводили время вместе. Учитывая, что всё выглядело уж больно гладко, Фантом даже подумал, не могла ли эта книжечка быть написала специально, чтобы он однажды на неё наткнулся? Вряд ли, много ли смысла в таком действии? Мэй успела узнать его достаточно хорошо, чтобы понимать, что это ровным счётом ничего не изменит. Но позже Ант’эй снова натыкался на строки, в которых говорилось о нём. Мэй описывала свои впечатления: «Мессир встретил меня сегодня в кехрите на верхних ярусах. Уж даже не знаю, случайно ли он сюда забрёл, у него же вроде личный есть. Что-то мне подсказывает, что о непреднамеренности говорить тут нельзя. Но при этом он не проявлял настойчивости. Учтиво поздоровался, и просто начал тренироваться. Вполне обыденно, просто взялся за куан-ха и принялся выписывать причудливые пируэты. Демонстрировал себя? Показывал, что умеет? Хотя не много ли я о себе думаю? У Короля Теней в Гильдии выбор чуть ли не безграничен, ему достаточно указать на самку (или самца) когтем, и она/он тут же прыгнет к нему в постель. Это точно так же, как на Аттуре никто не мог остаться равнодушным к обладателю трона Раздора, будь там такой идеальный и холодный Аг’дар, или молодой, любопытный, жаждущий изменить целый мир Таск-Маоленд. Ант'эй немного поговорил со мной. Интересовался моим прошлым… Это какая-нибудь проверка? Проверяет на вшивость? Или ему просто любопытно? Каждая минута Теневого Короля на вес золота, так что с чего ему тратить это время на бессмысленные разговоры? Отмахиваться было трудно, потому я рассказала ему немного про времена обучения на инженерном факультете в Аттр’урийской Академий» «Сегодня Ант’эй предложил мне прогуляться по местным садам. Он выглядел таким задумчивым. Мне жутко любопытно, что там творится в его мыслях. Спрашивать его было бесполезно, он мгновенно закрывается. А жаль, мне так хочется снова увидеть его без этих идиотских масок. Пайя, порой от всей этой презентабельности даже тошнит! Можно подумать, что он вообще только и делает, что претворяется! Любопытно, в гареме он тоже такой весь… ненастоящий? Он вообще бывает иногда настоящим? Или я урвала столь редкое, уникальное явление, узрев тогда его удивлённый взгляд? Поди разбери, с ним ещё попробуй поговори об этом. Говорят Аг'дар был таким же отстранённым» «Сегодня мы отдыхали вместе в отсеке отдыха, глядя через огроменное окно на пёструю туманность. Она простирается на множество световых лет, но после очередного прыжка наша дрейфующая Цитадель покинет её в мгновение ока. Обычно я не засматриваюсь на космические просторы. Летая в одиночку на кхор’джаа слишком привыкаешь к таким пейзажам, и они становятся холодной обыденностью, как самое простое звёздное небо. Ничего нового, ничего интересного, не более, чем ориентир в дороге. Но… Мессир побудил меня взглянуть на эту красоту будто бы по-новому. Он так поэтично говорил об обычной космической туманности: "Сама бесконечность, как искусный художник раскрашивает нашу Вселенную, превосходя воображение любого творца". Но мне было всё ещё непонятно, приоткрывает ли он себя или это очередная его маска? Может, конечно, я наивна, но… мне показалось, что в его глазах промелькнул какой-то блеск. Вдруг его сердце всё-таки живое? Хоть слухи и твердят, что он неприступен и закован в холодную броню, с хера они должны быть непременно правы. Плевать, я хочу с этим разобраться. Я хочу понять, каков он самом деле. Плевать на ВСЁ!» Последние предложения самка выделила жирным и подчеркнула, словно это было что-то катастрофически важное. Ант’эй снова нахмурился, чувствуя, как сердечный ритм участился. Ведь… Мэй определённо писала это для себя. Рассуждала и анализировала свои впечатления и чувства на бумаге, многие так делают. В таких дневниках бессмысленно лгать, только если ты лжёшь самому себе. Так что же получается? Фантом лихорадочно перевернул несколько страниц, ища следующие записи, касающиеся его персоны. Того, что о нём думала Мэй’триаль и что чувствовала. Ведь судя по всему она заинтересовалась им. Ведь пролистывая её воспоминания перед тем, как убить, он нырнул сразу вглубь, ища подтверждение фактам, что изложила Хэй’терра. Но ослеплённый гневом и обидой он даже и не подумал о том, чтобы посмотреть в её последние воспоминания, посмотреть её настоящее. Король Теней чувствовал, как холодная невидимая рука медленно сжимала его трахею, перекрывая доступ к воздуху. В голове яркой, как молния, вспышкой промелькнули последние слова аттурийки: «Прости… Умоляю, дай мне всё объяснить… Всё не совсем так… Риг, я люблю тебя… я не лгала» «Нет, этого не может быть. Она ведь не могла…» Дыхание окончательно перехватило, когда он наткнулся на следующую запись: «Мне всё равно, что о нём говорят. Да, я знаю, что его есть за что считать ублюдком. Его руки в твейе не то, что по локоть, а по самые плечи! Он творит ужасные вещи, но к’жит побрал, я ничего не могу поделать! Как я позволила ему так вскружить себе голову?! Этого не должно было случиться. К’жит побрал, Ант’эй… Разве я могла знать, прилетев сюда, на ебучую Вай’ахетеру, которую так ненавижу, что смогу узнать, что скрывает Король Теней за всей этой ледяной бронёй? Разве могла хотя бы представить, сколько в тебе боли и насколько ты жаждешь искренне любить и быть любимым? Как ты вообще умудряешься сочетать в себе столь чувственную натуру и такую жестокость, которую обрушиваешь на своих врагов? Пайя, я вижу, что ты можешь быть кем-то гораздо большим, чем повелитель преступного мира. Какая-то обида, может быть на Лорда, желание мстить, в конце концов то, чем напичкал своего сон'э Аг’дар, вот это всё двигает тебя на столь тёмный путь! Ох, к’жит побрал, даже сейчас дыхание перехватывает, словно я не исповедываюсь сама перед собой на этих страницах, а будто вываливаю всё это в лицо тебе, Ант’эй. Может, просто представляю, как в самом деле веду с тобой диалог. Ну да и ладно. Возможно когда-нибудь я в самом деле озвучу всё это перед тобой. В конце концов я люблю тебя. Люблю и хочу быть с тобой, несмотря на все твои грехи. Да простит меня за это мой орх’э… Люблю и никогда не оставлю тебя» Фантом медленно закрыл дневник. Осознание, какую наистрашнейшую ошибку он совершил, поддавшись один единственный раз вспышке эмоций, накрывало его тяжестью атолла. Мэй’триаль любила его по-настоящему. Это не было ложью… Судя по всему, она отказалась от своей изначальной затеи. Таинственный шпион не залёг на дно, чтобы выждать момент. Шпион стал перебежчиком, попав в коварную ловушку чувств. Кожаная книжечка медленно выпала, просочившись между дрожащими пальцами Короля Теней. Кольцо коготь слегка царапнуло обложку, оставив едва заметный след. Мессир схватился за голову, чувствуя, как увлажняются его тёмно-алые глаза. Хотелось думать, что это всё лишь страшный сон, что всё происходит не по-настоящему, нужно просто проснуться. Но реальность настаивала на своём. Ант’эй самолично казнил ту, кого он любил, и которая всем сердцем отвечала ему взаимностью. И виной тому лишь один единственный раз, когда он выпустил всеослепляющий гнев, уподобившись Зверю, которого презирал и презирает всем естеством! Мессир утерял холодность, воспитываемую в нём орх’э с ранних лет. Сумей он проконтролировать себя, сдержать, как всегда это делал, выслушал бы Мэй’триаль, не совершив роковой ошибки. Листая воспоминания, посмотрел бы на картину в целом, а не только на отрывки, подтверждающие её вину. Почему она не призналась ему? Он бы нашёл в себе силы простить то, что она уже успела натворить, ведь взамен она давала ему намного больше. То, что никто не дарил – искренние, неподдельные, взаимные чувства. - Нет, нет. Мэй’триаль… Моя Мэй… Что я натворил… Мэй… - шептал он себе под жвала, упав на колени. Прямо перед ним лежала та сама кожаная книжечка, что минуту назад крепко сжимали его руки. Ант’эй накрыл лицо ладонями, чувствуя, как едва вернувшаяся на законное место ледяная броня снова рассыпается, отдавая на этот раз место не всепожирающему пламени гнева, а капающей тяжёлыми водами скорби и горькому сожалению. «Твоё сердце должно быть холодным. Чувства – непозволительная роскошь, которая сделает тебя уязвимым. То, что путает расчёты, заставляет совершать ошибки. Тот, кто пробудит их в тебе, первым вонзит кинжал в спину. Чувства – это инструмент, который либо используешь ты, либо используют на тебе. Всегда помни об этом, Ант’эй» Словно эпитафия прозвучали в голове слова отца. Фантом зажмурился. Этот урок от беспощадной реальности и своего отца он больше никогда не забудет. Чувства – непозволительная роскошь. Особенно для того, кто идёт путём Лидера. Путём Правителя. Фантом убрал руки от лица, переводя сбившееся дыхание, подобрал дневник возлюбленной и встал с колен. Прервав его душевную внутреннюю тираду, внезапно раздался стук в дверь. Ант’эй раздражённо прижал жвала. Кто бы это ни был, вмешательство этого науду оказалось крайне несвоевременным. - Открыто, - сухо прорычал Мессир, убирая книжечку за пояс. В помещение вошёл Феррат, первый помощник Короля Теней и самый доверенный союзник. Ант’эй не повернулся, стоя к выходу спиной. - Я так понимаю, ты уже решил проблему, - тихо прорычал Наблюдатель. В его голосе звучали нотки сочувствия. - Хэй’терра тебе уже всё рассказала? - Да. Видел, что уж больно она довольная и не смог не расспросить. Ант’эй… - коллега положил руку ему на плечо, выражая своё соболезнование. – Мне очень жаль, что так вышло. - Она работала не одна. - Что? - Кто-то провёл её на борт Вай’ахетеры. Покровительствовал ей. Найди её сообщника. Кто-то из верхов снова пытается сместить меня. - Да, да, конечно, Мессир, - прорычал Феррат, поклонившись своему Шеклу. - Это всё? - Есть кое-что ещё… - прорычал Фантом, наконец-то повернувшись к подчинённому лицом. Феррат ощутил, как по спине прошлась ледяная дрожь от переполненного ледяной сталью взгляда багровых глаз. – Ступай в отсек отдыха сектора «Лэйар» и ожидай меня там. Наблюдатель с тревогой взглянул на Господина, чувствуя, как в горле встал ком. - Да… да, мой Шекл. Будет исполнено. Феррат торопливо покинул спальню покойной Мэй’триаль. Впереди ждала буря… Продолжительная и опасная буря. Примечания Чи (аттур.) – возлюбленная Риг (аттур.) – возлюбленный Мэтры Теней – управляющие звенья теневой Гильдии, местная элита Ваир’манд – Страждущий. Авторитетный Мэтр. Самый близкий друг, союзник и советник Мессира Мэтр Феррат – Наблюдатель. В данном отрывке первый помощник Короля Теней Владыка Волве – Зверь, Верховный Лидер, Вожак клана «Чёрный Зверь» Сау-гканн – Вассал (прозвище «Шекл» - аттур. Господин) Враг Волве Хэй'терра - Беглянка. Авторитетная Учёная, нейрохирург Гильдии. Неофициальный мэтр Хейден - павший Арбитр, бывший союзник Мэй'триаль, обращённый впоследствии в теневика Ил'шанай - камень сновидца, имеющий глубокий фиолетовый цвет Твей – кровь Хищника Зазин – состояние сосредоточенности, «воин перед броском» Вай'ахетера - "Наблюдательная башня". Атолл, цитадель теневиков Кир'дэ - дети К'жит - дословно "Чёрт". Лорд Аг’дар – Безупречный. Предыдущий Лорд Аттура, расчётливый математик, угрожающий яутжа войной и порабощением Орх'э - отец Куан-гао’то - ниндзято, также известен как ниндзякэн или синобигатана Куан-ха - катана Кин‘тар – гражданская каста. Рабочий класс: инженеры, ремесленники, учёные, художники, рыболовы и Квей - глупец Иримис - драгоценный камень небесно-голубого цвета Пайя – бог-завоеватель Длекс - прочный металл Кетану – бог смерти, великий предок Рол-дуин - высокая должность: личный секьюрити, иногда выполняет роль советника или киллера Кехрите – тренировочный зал, арена Лорд Таск-Маоленд – Видный Восток. Верховный Учёный Аттура (правящий Лорд) Кхор’джаа - небольшое судно Воинов. Что-то между клановым кораблём и шаттлом Сон'э - сын Шекл - аттур. господин