Артефакты

      Усаги купила этот набор в подарок брату на Рождество. Но, за несколько недель до праздника, девушка Шинго бросила его ради парня из университетского баскетбольного клуба. После такого, дарить парню мини-кольцо и мяч показалось как-то даже не гуманно. Поэтому для младшего Цукино был срочно куплен другой подарок, а баскетбольное кольцо они повесили в своей квартире. На дверь ванной комнаты. Было забавно иногда разыгрывать домашние дела - кто готовит ужин в выходные, кому мыть посуду или развешивать стирку.       Но, иногда, Усаги использовала эту полезную игру против своего временами скрытного мужа. Бывали времена, когда Мамору начинал скрывать от нее причины своего плохого настроения, какие-то проблемы с работой или машиной. Все то, что он - по собственному мнению - обязан решать сам. Усаги с такой лишней самостоятельностью была категорически не согласна. И боролась всеми известными ей способами.       В первый раз, все случилось почти случайно. Усаги возвращалась с работы немного позже обычного. Последняя клиентка хотела сложное многоцветное колорирование, а ее записали на простое тонирование. Пришлось задержаться. Понимая, что и Мамору работает допоздна, она забежала в супермаркет, купила на ужин две упаковки куриных отбивных с рисом и салатом из капусты.       К ее удивлению, Мамору был дома, что само по себе было удивительно. Обычно, он задерживался после окончания дневной смены еще хотя бы на пару часов, чтобы получить как можно больше знаний от старших и более опытных коллег. Но, мало того, что он был дома, Чиба еще и готовил. Не то, чтобы это было удивительно. Сначала, он жил один. Потом - заполучил себе в любимые девушки самую прожорливую девчонку Токио. И это по словам одной из ее лучших подруг. Просто Усаги прекрасно знала, как Мамору готовит. Если все в жизни отлично - на столе будет что-то очень простое и - скорее всего - полуфабрикатное. Если же ему необходимо отвлечься от какой-то пакости, на ужин будет блюдо практически ресторанного качества. За исключением только тех случаев, когда они готовили вместе. Сейчас, точно было иначе.        - Привет, - Усаги быстро скинула обувь, прошла в кухню. Обняла любимого мужа со спины, почти боязливо через его локоть заглянула в сковороду на плите, - Что у нас здесь?        - Куриный рис по-сингапурски и куриный суп из остатков, - он даже не прекратил нарезать овощи для бульона. Если готовка - это еще полбеды, то почти полное отсутствие хоть какой-то реакции на нее любимую - уже сигнал S.O.S.        - Как мы ели в ресторане с Мако и ее парнем, - уточнила Усаги, припоминая, что там блюдо подавалось еще и с тремя видами соуса. И, судя по количеству приправ и специй на столешнице, Мамору намеревался следовать рецепту полностью, - Здорово как, - протянула Усаги таким тоном, будто ей только что сообщили о смерти любимого питомца, - Тебе помочь?        - Не надо. Иди приляг, отдохни. Я позову ужинать, когда закончу, - вот это было уже совсем плохо. Если муж пытается отправить ее в ссылку, пусть даже просто в соседнюю комнату, по шкале от одного до десяти в рейтинге паршивости это настоящая катастрофа. В последний раз нечто такое было, когда он еще в университете учился. Его проект, который был объективно лучшим, проиграл двум другим. Просто родители тех студентов были членами попечительского совета учебного заведения. Неудивительно, что и заграничная стажировка, о которой Мамору мечтал чуть ли не с первого курса, досталась именно им. Усаги тогда, по неопытности еще в таких делах, наивно считала, что любимый зол на нее. Считает, что она занимала слишком много времени, которое можно было бы потратить на подготовку. Но нет, он лишь боялся напугать ее, показав при ней свою злость на эту ситуацию. Видимо, и в этот раз - опасается за ее реакцию.       Усаги ласково коснулась спины мужа через ткань домашней футболки, ласково огладила крепкие бока и отступила на шаг. Но с кухни не вышла.        - Ты же знаешь, что все мне можешь рассказать? - девушка убрала с напольного шкафчика стоявший там тостер, уселась на его место. Оставлять мужа наедине с гложущей его проблемой она совершенно не хотела. Не для того за него замуж выходила, чтобы он продолжал со всем справляться в одиночку.       В ответ, Мамору буркнул что-то неопределенное, вдвое старательнее начал орудовать ножом, расправляясь с пучком кориандра. Усаги, глядя на это безобразие, только вздохнула. Обычно, ей нравилось смотреть на мужа, занятого готовкой. Она считала это очень сексуальным. Да и вообще, занимаясь вместе одним делом, всегда можно отвлечь друг друга на парочку головокружительных поцелуев или еще что-то, даже более увлекательное.        - А помнишь, как мы гёдза лепили? - она предприняла очередную попытку отвлечь супруга от его скрытых от нее мыслей. История с гёдза была - прямо сказать - провокационная. Уронив на пол ложку, Усаги полезла за ней под стол, ну и… не удержалась. Но, в этот вечер, Мамору совсем не был склонен предаваться романтически-эротическим воспоминаниям, - Ты меня хотя бы еще любишь? - она просто должна была добиться от него хоть какой-то реакции. И этот ее выпад достиг цели. Мамору, наконец, отвлекся, обернулся к ней.        - Почему ты спрашиваешь?        - Да мало ли, - Усаги немного раздраженно пожала плечами, - Стоишь там такой занятой. Не обнял даже. И поговорить со мной не хочешь.        - Усако, - он сделал на самом деле глубокий вдох, одним шагом приблизился к жене, только затем, чтобы обнять одной рукой за плечи и крепко, со звонким звуком, поцеловать в лоб, - Мы обязательно поговорим. Но позже. Сейчас, я совсем не в настроении.        - Расскажи мне, что у тебя случилось, - снова потребовала Усаги, проявляя упорство, достойное капризной маленькой девочки. Но муж уже снова погрузился в процесс приготовления пищи.       Усаги раздраженно ударила пяткой дверцу шкафчика, на котором сидела, огляделась в поисках чего-то, чем можно запустить в этого упрямца. Взгляд зацепился за лежащий в коридоре ярко-оранжевый мячик для домашнего баскетбола. Спрыгнув со своего “насеста”, Чиба отправилась за избранным метательным снарядом. Но едва взяв его в руку, передумала швырять в мужа. Новая идея показалась ей гораздо интереснее.        - Спорим, я тебя обыграю? - спросила она, подкинув мяч на ладони. Иногда, у нее и правда это получалось. Не часто - один раз из пяти.        - Что? - он обернулся рассеянно, будто совсем не слышал, что она сказала.        - Баскетбол, Мамо-Тян. Пять бросков. Если я выиграю, ты мне все расскажешь. Если ты - я от тебя отстану.        - Усако, я готовлю, - он кивнул ей на сковородку, где зажаривались до хруста мелкие кусочки куриной кожицы. Она только плечами пожала. Подошла, выключила плиту и сдвинула сковороду в сторону.        - Ничего не случится, если ты просто сыграешь со мной один раз, - поднявшись на мыски, она ласково провела губами по его щеке. Мамору покачал головой.        - Один раз, - со вздохом, Мамору развязал пояс фартука, повесил его на дверцу шкафчика, - И ты от меня отстанешь, - напомнил он придуманные ей же правила.        - Если выиграешь, - согласно кивнула Усаги.       Они вышли в гостиную, подошли к дивану, откуда обычно бросали мяч. Усаги прицелилась для первого броска, и… мяч гулко ударился о дверь ванной и отскочил. Сделав выпад в сторону, Мамору поймал его.        - Ты от меня отстанешь, - удовлетворенно кивнул мужчина, едва ли не через плечо, отправил мяч в сторону корзины, слишком уверенный в своем спортивном превосходстве. Мяч сделал круг почета по кольцу и упал на пол.        - Или, ты мне все расскажешь, - она усмехнулась, преследуя скачущий по полу мяч.       Слишком занятые словесными подколками, где “Усако” и “Мамо-Тян” временами заменяются на старые-добрые “Оданго” и “Бака”, они оба не сделали ни одного стоящего броска. Мяч, как заколдованный, летел куда угодно, только не в цель.        - Ты не выиграла, я возвращаюсь на кухню, - вопреки своим словам, он тянет жену к себе и ласково обнимает, привычно утыкаясь лицом в золотой шелк ее волос. Усаги приглушенно смеется в его грудь и обнимает в ответ крепко, изо всех сил.        - Ты тоже не победил. Так что, я иду с тобой, - запрокинув голову и уткнувшись подбородком в его грудь, Усаги тихо просит, - Ну расскажи мне. Вместе что-нибудь придумаем.        - От меня пациент отказался, - сдался, наконец, Мамору. Он смотрит прямо перед собой, не желая сейчас никакого сочувствия даже от любимой жены. Это должна была быть его первая полностью самостоятельная операция. Нет, безусловно, на ней присутствовал бы куратор ординатуры, но только как надзирающий орган. Все действия, все решения были бы на Мамору. И вот - ничего не будет. Просто потому, что старичку показалось: молодой врач не справится с торакоскопией. Хотя сама процедура была практически элементарной и, по словам все того же куратора, Мамору уже около полугода мог бы выполнять ее даже без присмотра. Но в их клинике были определенные правила.        - Да много твой пациент понимает, - нахмурилась Усаги, - Он что, сам доктор? Он знает, сколько сил ты тратишь, изучая все эти виды операций, особенности действий и прочее? Знает, сколько лишних смен ты провел в больнице, наблюдая за опытными врачами? Что он вообще знает?!        - Тихо-тихо, - Мамору ласково погладил жену по голове, - Кто здесь должен кого успокаивать? - неожиданно для самого себя, он широко улыбается. Хотя еще час назад эта ситуация казалась ужасной. Едва ли не крах всей, не начавшейся еще даже, карьеры.        - Вот пусть… пусть его оперирует кто-нибудь другой. Старый и близорукий. И забудет у него в животе скальпель. Вот, - Усаги хмурится, злясь на неведомого пенсионера, который смел неосмотрительно отнестись к работе ее драгоценного Мамору.        - Усако, - теперь, он уже не может не смеяться, нежно прижимая жену к себе, согнувшись так, чтобы положить подбородок на ее макушку, что не так-то просто при их разнице в росте, - у нас в клинике работают очень профессиональные врачи. Я никогда не слышал, чтобы в пациенте что-нибудь забыли.        - Ну да, будут они хвастаться таким, наивный, - Усаги фыркнула куда-то в его плечо, согрев кожу дыханием через футболку. Затихла на несколько минут. Все это время, они продолжают обниматься, стоя в своем тесном коридоре у двери ванной комнаты, - Знаешь, - не совсем уверенно шепчет Усаги, - может быть, нам стоило поступить так, как советовал твой дипломный руководитель? Уехать на пару лет из Токио. Ты закончил бы ординатуру в какой-нибудь небольшой больнице, где у пациентов не такой широкий выбор потрясающих красавцев-хирургов. А потом вернулись бы сюда.        - Ну да… увезти тебя от родителей и брата, разлучить с подругами. Ведь именно об этом ты мечтала, когда выходила за меня. Верно? - несмотря на свое ворчание, Мамору благодарно прижимает жену еще ближе. Ласково, со всей любовью, целует в макушку. Спина уже потихоньку начинает ныть от стояния в неудобной позе, но пока это можно легко игнорировать.        - Я мечтала быть с тобой. А где это будет… какая разница? Уедем… да куда угодно. Поезда ходят, самолеты летают. Надо будет - на семейный праздник доберемся за пару часов. Так, что ты думаешь? - она немного отстраняется, чтобы видеть его лицо, - За пределами Токио и жилье дешевле. Снимем домик. Будем по утрам пить кофе на террасе, а вечером заниматься там любовью, - она интригующе подмигнула, вызвав негромкий, умиротворенный смех мужа. А потом, снова - чуть ворчливым тоном произнесенное - “Хентайщица”, которое заставляет рассмеяться уже ее.        - Спасибо, родная, - искренне произносит он, прежде чем озвучить остальные свои мысли, - Просто дай мне еще шанс. Если в ближайшее время мне не удастся начать проводить собственные операции, я подумаю о переводе в провинциальную клинику. И потом, это просто мое самолюбие играет. От меня один пациент отказался, а не сто один. Будут еще в нашей больнице менее разборчивые старички.       В ответ на эти его слова, Усаги только согласно кивает. Он еще совсем молод. И по возрасту, и как специалист. Сколько этих операций еще будет в будущем - устанет пересчитывать всех своих благодарных пациентов. А этот случай нужно просто оставить в памяти, как лишний повод для дополнительной мотивации.        - Помочь тебе с ужином? - снова предлагает девушка. На этот раз, Мамору ничего не отвечает, просто увлекает ее за собой в сторону кухни.