Артефакты

      Вафельницу подарили им на свадьбу. По прошествии времени, Усаги даже не могла вспомнить, кто именно. Но точно была уверена, что это подарок кого-то из гостей с ее стороны. «С ее стороны». Госпожа Чиба всегда хихикала в кулак, когда думала об этой формулировке. Как будто на их свадьбе была «его» и «ее» сторона. Они, к моменту своего законного бракосочетания, и тем более - немного отложенного по времени (из соображений экономии) - торжества, были вместе так долго, что понятия успели несколько смешаться. На их свадьбе даже ее собственные родители и родной брат были практически общими гостями. Что уж там говорить о друзьях? И - тем более - о вроде как ее родственниках, которых оба видят впервые в жизни.       Так вот о вафельнице. Первое время она занимала вполне себе почетное место на их кухне. Усаги очень старалась как можно скорее научиться готовить и придерживалась святой уверенности, что утро выходного дня муж должен встречать за аппетитным завтраком. И стопка пухлых румяных вафель, с которых заманчиво стекает густой шоколадный или ягодный сироп была бы здесь очень кстати.       Несомненно, была бы. Безусловно - не обладай стряпня Усаги целым списком пресловутых «но». Это были бы роскошные вафли, но она добавила в тесто слишком много муки. Вафли были бы великолепны, но центр не пропекся и остался жидким. Вафли были бы божественными, но слишком сильно высохли, превратившись в потрескавшиеся сухари.       По истечению седьмого месяца законного брака молодоженов кухонный прибор был безжалостно изгнан на верхнюю полку кухонного шкафа, где должна была со временем кануть в небытие вместе с фритюрницей во время одного из следующих переездов. А переезжали молодые супруги в первые годы брака ни раз и не два, пока не нашли идеальный для своей жизни район любимого города.       Вафельница была возвращена в активный обеход семьи вскоре после того, как супруги Чиба узнали о скором пополнении в семье. Захвативший власть над телом Усаги токсикоз требовал ни соленых огурцов или малосольной сельди с клубничным мороженым, а вполне себе обычных японских панкейков, французских блинчиков или... да... бельгийских вафель. Тех самых - пухлых, воздушных, политых тягуче-липким шоколадным топингом. Как на обложке книжки рецептов, приложенной к вафельнице.        - Так... У нас есть одна попытка. Слышишь меня? Всего одна! - Усаги - как ей казалось - очень назидательно мягко похлопала ладонью по собственному, едва начавшему расти и округляться, животу, - Так что, если ты там планируешь наследовать от папы таланты к обучению... Я бы не отказалась от помощи. Приступим?       Она глубоко вздохнула. Оглядела набор продуктов перед ней. Стакан муки, три яйца (в холодильнике осталось еще одно), сахар в саше по десять граммов. Нашлось всего восемь, то есть восемьдесят граммов. В рецепте было указано сто пятьдесят, но за окном вечерние сумерки уже начали превращаться в полноценную ночную тьму и выходить на улицу страшно не хотелось. Сливочного масла тоже было значительно меньше, чем советовал взять автор сборника рецептов. Будущая мать глубоко вздохнула - и на что она надеется, подходя к рецепту так вольно? Наверное - не меньше, чем на чудо.       Решившись, наконец, приступить к делу, Чиба повязала пояс фартука с надписью «кухонный ниндзя». С сомнением покосившись на кусочки сливочного масла, ткнула в них пальцем. Судя по всему, масло успело размягчиться более, чем достаточно. Удостоверившись в этом, Усаги принялась один за другим раскрывать пакетики с сахаром и высыпать белые кристаллики в миску с маслом. После, стараясь орудовать миксером достаточно аккуратно, чтобы разлетающиеся брызги не залепили все вокруг, молодая женщина то и дело бросала взглян на открытую страницу брошюры. На удивление, ей удалось добиться нужной консистенции и цвета маслянной массы.       Настало время вбивать в миску яйца. Первые два Усаги разбила смело. Аккуратные ярко-желтые, почти оранжевые желтки шлепнулись на масляную подушку. Сжав пальцами третье, она задумалась. Масла мало, сахара того меньше... Может - не стоит? Последнее яйцо так и осталось лежать на столе. Количество муки Усаги тоже уменьшила. Но сделать то же самое с разрыхлителем теста не догадалась. Просто его и нужно было всего-ничего: «на кончике ножа».       Она тщательно вымесила тесто. Выложила в ячейки прогретой вафельницы и закрыла прибор, вместе с таймером отсчитывая секунды до заветного писка.       В этот раз вафли получились почти что идеальными и здесь бы Усаги задуматься. Ее вечное «кухонное проклятие»: чем симпатичнее еда на вид, тем менее она съедобна все еще не утратило своих сил. Слишком самонадеянно было торопливо, обжигая пальцы, выкладывать эти аппетитные на вид квадратики пышного теста на красивую тарелку, поливать шоколадным сиропом, выкладывать сверху ягоды малины и черники, а потом - резко и нетерпеливо - как в лучшие школьные годы, втыкать в верхнюю вафлю вилку.       Сперва, она ощутила приторную сладость топинга и легкую кислинку от попавшей в рот крупной малины. Затем - косточки, которые коварно попытались занять собой все анатомические выемки в зубах. И в конце характерный вкус соды, скрипящей на зубах и языке.       Усаги поморщилась, подняла со столешницы салфетку и выплюнула в нее плохопережеванную вафлю.        - Мда... Надеюсь, матерью я буду лучшей, чем кухаркой, - она снова коснулась живота, мягко улыбнулась. Нужно навести порядок, а потом поужинать оставшимися от обеда рисом и жареными овощами. Она надеялась, что сегодня удастся дождаться мужа с дежурства. Но ее организм явно был настроен против засиживания заполночь.       Мамору вернулся с дежурства на час позже обычного. Внеплановая операция оказалась сложнее, чем казалось в начале, но все окончилось благополучно. Старась не шуметь, он скинул куртку, наклонившись, расшнуровал зимние кроссовки. Разуваясь, чуть вытянул шею, чтобы заглянуть в открытую дверь спальни. Усаги, явно пытавшаяся его дождаться, теперь спала поверх одеяла, подложив вместо подушки собственную руку.       Не смотря на то, что Мамору очень старался вести себя как можно тише, жена проснулась. Села на постели, опершись на вытянутую руку, потерла щеку ладонью и заспанно улыбнулась.        - Привет. Есть хочешь? - она уже хотела подняться с постели но муж не позволил. Быстро преодолев расстояние до кровати, успокаивающе накрыл ладонями ее плечи, наклонившись ласково поцеловал в лоб.        - Я сам, отдыхай.       Удостоверившись, что жена снова улеглась, он вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Прошел в кухню. Открыл холодильник, чтобы достать приготовленную для него женой порцию ужина, щелкнул кнопкой чайника. Замерзнуть успел, добираясь домой от парковки. Раскрыв чайный пакетик, открыл дверцу шкафчика под раковиной, чтобы выбросить опустевшую упаковку. Глаз зацепился за лежащие в мусорном пакете вафли. Мамору только вздохнул. Ну что ей стоило просто написать, чтобы он заехал по дороге в супермаркет? Там в кондитерском отделе продаются вполне приличные вафли. Пышные, бельгийские, как она любит.       Ужиная на самом деле неплохо приготовленным овощным рагу с рисом, Мамору нет-нет, да поглядывал в сторону шкафчика, где хранилась и злосчастная вафельница, и сборник рецептов к ней. В который раз подумал о том, что давно стоило отдать вечно расстраивающий жену прибор в одну из комиссионок. Не так уж часто они ею пользовались. Но Усаги не хотела обижать кого-то неведомого с их свадьбы.       Закончив ужин, он помыл посуду, протер стол и, вместо того, чтобы отправиться на заслуженный сегодня отдых к жене под бок, открыл шкаф. Вытащил и бытовой прибор, и книжку к нему. Раскрыл оглавление и нашел самый простой базовый рецепт. Не теряя времени на ревизию холодильника, направился обратно в прихожую. Усаги спала уже достаточно крепко, чтобы не проснуться, пока он спешно одевался и выходил из квартиры.       К счастью, список необходимых для вафель ингредиентов был не слишком длинным. Не отвлекаясь ни на что другое, Мамору справился с покупками меньше, чем за десять минут.        - Холодный, - пробурчала сквозь сон Усаги, когда он забрался - наконец-то - к ней под одеяло. Не стараясь даже укрыться от побеспокоившего ее холода, подалась навстречу. Мамору обнял в ответ, быстро поцеловал прикрытое тканью рубкашки плечо жены.        - Спи, - коротко велел он, находя под одеялом ее руку и сплетая пальцы. Усаги улыбнулась в темноту спальни, поерзала, удобнее устраиваясь в его объятиях и сама не заметила, как снова провалилась в сон.       Проснулась она от шума с кухни. Нехотя приоткрыла левый глаз, посмотрела на электронный циферблат часов. Без четверти семь. Спросонья, было очень тяжело вспомнить - работает ли сегодня муж. Вроде как не должен был. Она была уверена почти на сто процентов. Усаги подавила зевок, откинула в сторону одеяло и спустила ноги на пушистый прикроватный коврик.       Мамору чувствовал себя не слишком уверено, замешивая тесто. Он очень неплохо готовил. Но все, что связано с выпечкой всегда было вне зоны его интереса. С другой стороны - ему на руку шел многолетний опыт школьных и университетских занятий химией, не считая факультативов.       Он выложил ложкой получившуюся массу в прибор, защелкнул замок вафельницы и улыбнулся появившейся на пороге кухни жене.        - Доброе утро, - Усаги ответила еще сонной улыбкой, зябко кутаясь в шерстяную кофту.        - Доброе, - Мамору поднял руку, привычно приглашая жену прижаться к нему, - Разбудил тебя?        - Немного, - согласилась Усаги, быстро преодолев расстояние между ними и крепко прижавшись к любимому мужчине, - Вафли?        - Ну... пытаюсь, - он усмехнулся.        - Я ночью тоже... пыталась, - Усаги неопределенно взмахнула рукой.        - Почти готово, - Мамору предпочел сменить тему, пока Усаги не успела расстроиться от своих новых неудач на кулинарном поприще, - Достанешь сироп и ягоды?       Эти вафли, как не прискорбно, тоже не были идеальными. Но, просто для всего нужно время.        - Мааам, - четырехлетняя девочка тихонько пробралась в родительскую комнату. Она подошла к кровати со стороны отцовской подушки и принялась стягивать со спящих одеяло, - Мааам.        - Коусаги? - молодая женщина приподнялась с груди мужа, потянулась за своими часами, - У тебя что-то болит?        - Пять утра, ребенок, - Мамору перевернулся на бок, включил настольную лампу и посмотрел на свои часы.        - Я вафельки хочу, - произнесла девочка тем самым, совершенно обезоруживающим родителей тоном.        - Сейчас? - Усаги безнадежно упала на подушку, протерла лицо ладонями, - Давай, ты еще поспишь, а утром мы испечем вафли?        - Кушать хочу, - Мамору заметил, как затряслась нижняя губа дочери. Того и гляди - заплачет. Горько и искренне, как умеют только маленькие девочки. Если и было что-то, что он на самом деле не мог вынести, так это слезы жены и дочерей.        - Так, - мужчина принял решение, - Коусаги, вернись в свою комнату и надень халат. Только сестру не буди. Я испеку тебе вафли.        - Сейчас?! - мать семейства снова попыталась привлечь его внимание ко времени, явно не располагающему к приготоволению хоть чего-то.        - Она голодная, - Мамору пожал плечами, откидывая свой край одеяла.       Усаги пронаблюдала за тем, как муж натягивает домашнюю футболку, направляется к двери спальни и натянула одеяло на плечи. Ей за прошедшую неделю довелось пережить простуду Коусаги, отчетный концерт в балетной группе Усаги, детский день рождения и поход к педиатру с двумя детьми. Не считая всех прочих обязанностей.       Ее решимости «бросить» мужа и голодную дочь на произвол судьбы часов до девяти утра хватило минут на двадцать. Сон ушел окончательно и бесповоротно. А в кухне ждали любимый мужчина, как минимум, одна из их дочерей и вафельница, которая служила им верой и правдой уже почти десять лет.