Артефакты

      Усаги вряд ли когда-то забудет первые дни наедине с дочкой. Малышка все время кряхтела, капризничала и плакала. Успокаивалась девочка, как по волшебству, только за полчаса-час до прихода с работы папы. Как раз вовремя, чтобы со щечек сошла краснота от крика. Ее мама к этому времени чувствовала себя совершенно разбитой. Целый день проведя с ребенком на руках - пусть дочь и была пока совсем маленькой - к вечеру, она чувствовала, что плечи просто “отваливаются”.       Вечера в первые месяцы жизни маленькой Усаги проходили у ее родителей очень однообразно. Первым делом, Мамору забирал у жены дочь, чтобы дать хоть немного времени на себя. Хотя бы в ванной полежать. Потом, пока Малышка спала, они в четыре руки готовили ужин. Каждый раз, что-то очень простое и быстрое. Но девочка всегда будто чувствовала: просыпалась именно в тот момент, когда мама и папа уже готовы приступить к еде.        - Радар у тебя стоит, что ли? - усмехается обычно Мамору, забирая дочь из ее шезлонга. Они едят можно сказать по очереди, передавая свою маленькую капризулю из рук в руки.       Но все эти неудобства жизни с маленьким ребенком просто меркнут для Усаги по сравнению с отсутствием полноценного сна. Они с Мамору категорически не хотели разъезжаться по разным комнатам, как это делают многие молодые родители. Ночью Малышка особенно активна. Периоды сна длятся в районе часа, а проснувшись Чибиуса очень скоро начинает скучать и развлекает себя долгим плачем.       Мамору настаивает, что вставать к ребенку нужно по очереди, если дело не касается кормления. Но Усаги была против. Она понимала, что успешный ход операции зависит в том числе и от того, насколько Мамору готов быстро реагировать и принимать важные решения. Совсем не хотела, чтобы пациент мужа пострадал из-за того, что он половину ночи провел, укачивая ребенка. И аргументы Мамору о том, что это ЕГО ребенок нисколько не уменьшили ее решимости справляться самостоятельно. Как и аргументы о том, что он все равно просыпается от кряхтения и плача дочки.        - Спи, спи, - шепчет мужу Усаги, поглаживая его спину, прежде чем подняться с кровати и со скоростью только что поднятого зомби взять на руки ребенка.       Она справляется. Даже очень хорошо справляется. Мамору в ней и не сомневался никогда. Но с каждым днем Усаги становится все больше похожей на бледную копию себя самой. Засыпает, можно сказать, на ходу. Но до этого молодой матери и дела нет. Пока не начинает резко уменьшаться количество молока.        - Держи, - вернувшись в один из дней домой, Мамору протянул жене пакет, - Купил утром перед работой, отвез твоей маме, она все обработала, - проходя мимо Усаги, мужчина ласково поцеловал жену, заскочил в ванную быстро помыть руки и двинулся к балкону, где обычно стояла коляска, - Малышка сыта? Возьму ее на прогулку.        - А это мне зачем? - Усаги последовала за мужем, на ходу вытаскивая из пакета коробку с молокоотсосом и несколькими бутылочками, - Ты же знаешь, у меня не столько молока, чтобы запасы замораживать.        - Нам и не нужно на всю зиму запасаться. Только на эту ночь, - Мамору привычными движениями выкатывает коляску, со знанием дела проверяет содержимое прогулочной сумки. Наконец, проходит в спальню и склоняется над кроваткой, где полу-дремлет самое большое и капризное маленькое сокровище в их жизни, - Привет, Малышка. Пойдем гулять? Конечно, пойдем, - он очень бережно, но уже умело, берет на руки дочку, прижимает одной рукой к плечу и второй накидывает на детскую спинку легкое одеяло из кроватки.        - Я ничего не понимаю, - от продолжительного недосыпа Усаги, определенно, стала соображать немного хуже.        - Ты сцедишь молоко, пока мы гуляем. Я куплю готовую еду. Вернемся - поужинаем и ты идешь спать. Одна. До самого утра. Я устроюсь на диване, малышку положу в коляске. Все будет отлично, - Мамору ласково улыбнулся жене, перевел взгляд на дочку, - Маме тоже нужно спать. Верно, Чибиуса?        - То есть, ты собираешься сделать ровно то, чего мы договорились не делать? - Усаги сердито сложила руки на груди.        - Я не отселяю тебя с ребенком в другую комнату, если ты об этом. Я сам не ухожу от тебя в другую комнату. И я поменялся сменами, завтра не работаю и точно никого не угроблю, можешь не волноваться. Я просто хочу дать тебе возможность выспаться и прийти в себя. До сих пор никаких признаков послеродовой депрессии у тебя не было. И нам нужно не допустить ее начала. Если ты продолжишь существовать в том же режиме, мы рискуем получить и ее, и твой лактостаз, и много чего еще. Ты ведь сама этого не хочешь, правда? - под его взглядом, одновременно очень любящим и будто предупреждающим, Усаги вынуждена была согласно кивнуть, - Вот и хорошо, - брюнет удовлетворенно кивнул, опуская дочку в коляску, - Завтра уже будем спать все вместе в спальне. Но вставать к ней теперь будем по очереди.        - Тебе высыпаться нужно, - упрямо трясет головой Усаги, - Я сама справлюсь с Малышкой.        - Мне кажется, ты упорно кое-что забываешь, - Мамору будто устало смотрит на жену. Совсем как в то время, когда она была еще школьницей, а он безуспешно пытался объяснить ей доказательство теоремы. Только вот для него самого все происходящее сейчас было аксиомой. А значит и в доказательстве не нуждалось, - Она, - он кивнул в сторону дочки, - не твоя. Она наша с тобой. Поровну. И заботиться о ней мы должны так же, на равных. А еще - мы должны заботиться друг о друге. Я что-то совсем не помню в свадебных клятвах слов о том, что ребенок разлучит нас. Там что-то о смерти было, которая вроде как в силах, - Мамору фыркнул, будто не то что верил - точно знал, никакой смерти не под силу разлучить их.        - Я и забочусь о тебе, - теперь, к сердитым ноткам в голосе Усаги добавились другие - смущенно-виноватые.        - Знаю, - Мамору приблизился, положил ладонь на ее щеку. Усаги тут же склонила голову немного вбок, принимая нехитрую ласку, прижимаясь к родной руке еще теснее, - И очень тебе благодарен за это. Но ты позволь позаботиться о тебе. Хорошо?       Усаги была намерена еще поспорить с мужем. После его возвращения с прогулки. И была уверена, что он вынужден будет ее послушать. Хотя бы потому, что молока, которое удалось сцедить, явно не хватит Малышке на всю ночь. Но Мамору словно всегда думал на два шага вперед. Вернувшись домой из корзины под коляской он вытащил не только пакет с едой из ближайшего кафе, работающего на вынос, но и коробку сухой смеси.        - Спокойно, - усмехнулся мужчина, заметив явное неодобрение в глазах жены, - Это на крайний случай. Я проконсультировался с коллегой, они сына этой смесью с рождения кормят. Все в порядке, - он перевел взгляд на дочку, сосредоточенно мнущую в пальчиках край одеяла, - Ну хоть ты объясни маме, что я точно не желаю тебе вреда, - он улыбнулся и подмигнул ребенку. Младенческий рот тут же расплылся в диковатом подобии беззубой улыбки. Чибиуса почти с самого рождения была очень улыбчивой крошкой. Что шло совершенно вразрез с ее обычно довольно непростым характером.       Мамору все же добился своего. Усаги казалось, что она и глаз не сомкнет этой ночью, но уснула сразу, как только голова коснулась подушки. Время от времени, она слышала сквозь сон плач дочки и ровный, успокаивающий голос Мамору. Но разобрать его слов была не в состоянии, снова проваливаясь в сон без сновидений, дающий долгожданный отдых.       Мамору же этой ночью почти не спал. Малышка словно настоятельно требовала отнести ее к маме. Кряхтела, вертелась в силу своих возможностей, плакала. Но бутылочку приняла очень благосклонно, несмотря на то, что столкнулась с ней впервые.        - Ну-ну, - в очередной раз заслышав начинающийся плач дочки, которая минут пятнадцать назад вроде как заснула, Мамору сел на диване, подкатил коляску чуть ближе к себе и взял ребенка на руки, - Что случилось? - причину детского недовольства на этот раз понять было просто. Резкий запах говорил сам за себя, - Ну, это просто решается, - поднявшись на ноги, он направился с дочкой в сторону ванной комнаты, - Вот и все, - через пару минут, закончив деликатную процедуру мытья попы и смены подгузника, Мамору застегнул клепки на боди, ласково обнял дочь, чуть покачивая, - Ты спать не собираешься? - ответом ему теперь стала очередная дочкина улыбка, - Не собираешься, - несмотря на зверскую усталость, его губы сами собой растянулись в улыбку, - Вся в меня, полунощница. Но знаешь, у меня всю жизнь такой режим не по своей воле, - подавшись вперед, он ласково коснулся крохотной щеки губами, - Я тебя безумно люблю, маленькая моя, - отчего-то, он был уверен, что эти слова дочка способна воспринять и понять уже в таком юном возрасте, - Но еще я безумно люблю твою маму. И мне очень не нравится, как ты себя с ней ведешь. Хотя, наверное, это у тебя тоже от меня. Я в свое время знатно потрепал твоей маме нервы, - он снова не смог сдержать улыбку, вспомнив первые месяцы их знакомства, - Но это не значит, что ты должна вести себя так же, - мужской палец ласково коснулся младенческого лба, заставив девочку на секунду замереть и будто нахмуриться, - Ты же любишь маму, я знаю. Ее невозможно не любить. Так веди себя уже хорошо.       Вместо ответа, Малышка повернула головенку, начала открывать рот в поисках груди, явно намекая - еда ей сейчас гораздо интереснее, чем проникновенные отцовские речи. Усмехнувшись - все же в этом ребенке много от обоих родителей - Мамору направился к холодильнику.       Несколько минут понадобилось, чтобы согреть бутылочку под струёй горячей воды. Мамору думает о том, чтобы купить специальный подогреватель, а свободной рукой чуть качает дочь, искренне надеясь так отсрочить неизбежный момент, когда просто недовольное кряхтение сменится нарастающим плачем. Наконец, все готово. Вернувшись к дивану, Мамору расположился с дочкой так, чтобы удобно было им обоим. Вложил соску бутылочки в жадно открывшийся ротик. Чибиуса ест, не отпуская бутылочку ни на секунду. Смешно прижимает ладошку к своей щеке. Почему-то делает так каждый раз во время еды. Прошло несколько минут. Большая часть молока уже перекочевала в детский животик. Губки на соске двигаются все медленне. Маленькие глазки то и дело закрываются, чтобы тут же распахнуться, но через несколько секунд веки снова очень медленно начинают смыкаться. А девочка все продолжает бороться со сном. Такая же упрямая, как оба ее родителя.       Бутылочка уже почти пуста, когда Чибиуса, наконец, сдалась. Протянув руку к столику, Мамору отставил бутылку. Нужно бы положить дочку в коляску, урвать для сна хоть час, если повезет. А может - и два, если боги или кто там отвечает за детский сон, будут благосклонны. Но пока выпускать ее из рук совсем не хочется. Хочется посидеть вот так, обнимая, согревая, оберегая. Ласково поглаживать крохотные ладошки с умилительными пальчиками и легкие завитки темного пушка на голове, которые когда-нибудь сменятся полноценной темной шевелюрой. И Мамору заранее просит прощения у дочки, на случай если ее волосы окажутся такими же непослушными, как у него самого.       Усаги проснулась около шести утра от ощущения налитости в груди. Для нее прежней, подъем в такую рань был бы чем-то мучительным и неприятным. Для нее нынешней - матери капризного двухмесячного ребенка - возможность спать почти восемь часов без постоянных пробуждений - просто Рождество и День Рождения в один день. Теперь, даже одеяло не намотано на нее плотным коконом. Должно быть, у измученного организма просто не было сил ворочаться. Но сейчас, она действительно чувствует себя отдохнувшей. Непривычное чувство за последние два месяца.       Выйдя из спальни, она увидела мужа, спящего на диване. Одна его рука была закинута на бортик стоящей рядом коляски. Должно быть - успокаивал дочку, да так и уснул сам, не выдержав. Усаги приблизилась, ласково провела ладонью по руке мужа. Мамору встрепенулся, открыл глаза и тут же зажмурился от показавшегося слишком ярким света.        - Выспалась? - хрипло спросил он.        - Да, - Усаги с улыбкой кивнула, поглаживая его щетинистую щеку, - Моя очередь. Иди поспи в спальне.        - Разбудишь меня через пару часов? - попросил Мамору, садясь и безуспешно борясь с зевотой.        - Обойдешься, - ласково усмехнулась в ответ жена, - Проснешься, когда выспишься.       Проводив его взглядом до дверей спальни, Усаги перевела взгляд на дочку. Малышка еще спала, сладко причмокивая во сне соской. С трудом, молодой матери удалось побороть желание немедленно взять малютку на руки. Не так часто ей теперь удается начать день правильно - с чистки зубов и умывания. Поднявшись на ноги, Усаги забрала с журнального столика оставшиеся там четыре бутылочки с последними каплями молока на дне. Мамору, как и почти всегда, оказался чертовски прав, когда купил их. Теперь, когда она наконец готова принять его помощь в заботе об их общем, поровну, ребенке, действительно станет легче.