«Бессмертная любовь забвения»

Запыхавшиеся, мы прилетели к вратам школы. Нас встретил один из советников Цитадели—Торендо. Подойдя ближе, он спокойным тоном сказал: —Приветствую, бессмертные. Стоящий за мной Люцифер протолкнулся вперёд и, как обычно, дерзко процедил: —Что происходит? —Прошу за мной. Советник развернулся и зашагал в сторону главного зала школы. Мы последовали за ним, непонимающе переглянувшись. Мими, шагающая в ногу со мной, тихо шепнула: —Что-то здесь нечисто... Я кивнула, мысленно полностью соглашаясь с ней. Когда в глаза бросились тяжёлые двери главного зала, я мысленно чертыхнулась. «Всё-таки сюда..» По центру огромного помещения стоял Эрагон. Он внимательно обвёл каждого взглядом, после чего торжественно провозгласил: —Ну наконец-то вы здесь. Сын Сатаны хитро оскалился, но этот оскал не грозил ничего хорошего с его стороны. —Какая честь притащила вас сюда, святейший? Дино тихо шикнул на демона, отчего в ответ получил злостный взгляд рубиновых глаз. Серафим на выпад Люцифера лишь улыбнулся. —Закройте двери. Мими непонимающе хмыкнула. —Чего? Нам ещё и... Я обернулась назад и увидела как вдруг появившиеся стражники закрывают двери буквально наглухо, и удивлённо вскинула брови. —Что за..Как это понимать?.. Мне ответили холодным тоном: —Наши воины заметили как ты, Вики, летела в лагерь к нашему врагу. Может, объяснишься? От такого вопроса челюсть словно заржавела, не позволив мне нормально ответить. —Я.. —Она ничего вам не скажет, пока мы не узнаем, зачем вам нужно было запирать нас здесь! Это был Дино. Не смотря на ситуацию, я обернулась к нему и благодарно улыбнулась самими кончиками губ. —Тогда я объясню, зачем. Как только мне доложили обстоятельства с выходками Виктории, я тут же приказал следить за ней. Она летала к Мальбонте в лагерь два раза, но оставалась на нашей стороне, не переходя границу. После я узнал, что её верная подруга Мими, дочь Мамона, знала об этом и ничего не сообщила нам, что является предательством, в неком роде. Так как нам крысы в Цитадели не нужны, ми решили держать всю вашу компанию в ежовых рукавицах, так что с сегодняшнего дня вы будете под присмотром. —Тоесть теперь в комнатах будут стоять ваши пернатые стражники? Люцифер презрительно скривился: это ему явно не нравилось. Эрагон рассмеялся, словно тот только что рассказал анекдот. —Нет, дорогой. Теперь ваше место жительства—клетки в темнице башни. Настала моя очередь возмущаться: —Что?! Но...это несправедливо! —Ещё как справедливо. В кандалы их. К нам подошли архангелы, до этого стоящие в стороне, и резко, без промедления застегнули тяжёлый металл на кистях. Мы попытались взлететь, Люциферу даже почти удалось ударить одного из архангелов, но последовал удар по крыльям золотой плетью, и все моментально скорчились в приступе боли. «Чёрт..» Похоже, сбежав из лагеря Мальбонте, я сменила просторую жизнь на тесную клетку.. Неужели всё правда познаётся в сравнении?... Я не хотела в это верить. Не могла. Нас поволокли к башне. Меня удивило то, что на улице не оказалось ни одного бессмертного. «Где все?...» Я посмотрела на Энди. У него в глазах читался то же вопрос. Подняв голову, я спросила: —Куда подевались все бессмертные?! Архангел, волочивший меня, не ответил, продолжая с каменным лицом выполнять приказ главного советника. —Ты глухой?! Я уже перешла на крик, от чего на меня посмотрели Люцифер с Мими. Архангел оставался непоколебимым, что меня взбесило ещё сильнее. Дёрнув рукой, я начала рваться из рук бессмертного, извиваясь, словно змея, за что сильно получила чем-то тупым по голове. В глазах моментально потемнело: я постепенно начала терять сознание.

* * *

Тяжело мыкнув, я открыла глаза. Ослабевшее тело находилось в наполовину тёмной камере, вися на цепях в вертикальном положении. Лунный свет пробивался сквозь решётку так, что глаза ещё больше слепило. «Сейчас ночь..» Ворухнувшись, я тут же сморщилась: тело горело в приступе жара. «Похоже, я ещё и простудилась...Чёртово бессмертие..» Мысли летали где-то совсем рядом, но в то же время очень далеко, что начинало изводить ещё больше. Вдруг они начали всплывать перед глазами, образуя картинку. «Прости...прости меня, Мальбонте..» Чёрт..я запуталась... Повисшую голову подняли два пальца. Послышался голос...так близко, так рядом: —За что ты просишь прощения, Виктория?.. Я помню, он называл меня полным именем, когда сердился или обижался. Я прекрасно помню... —М-мальбонте... Снова послышался его ровный голос, словно гипноз: —Нам нужно поговорить. Не здесь. Я сглотнула, уставившись на полудемона. Лицо, которое освещала ледяная луна, было как всегда строгим, напряжённым, и в то же время спокойным, словно маска, которая за тысячелетия привыкла находиться поверх всех эмоций бессмертного. —Я не... Он поднял голову, смотря на меня свысока, и спросил: —Боишься меня? —Это видение...я знаю. —Видение. Но я могу сделать тебе больно. Он приблизился и легко сжал мою шею холодной ладонью. Я тут же дрогнула в испуге, на что тот слабо ухмыльнулся и ослабил хватку, отпуская меня. —Ну так что? —Как..мы можем поговорить не здесь, если я прикована к цепям? Теперь Мальбонте более выразительно хмыкнул, и по очереди расстегнул оковы. Когда с ними было покончено, я чуть не упала на каменный пол, но мужчина удержал меня за предплечье, не позволив этого сделать. Когда я более менее держалась на ногах, мужчина развернулся и открыл решётку, ступив на лестницу башни. Я тихо последовала за ним. Кругом было темно, поэтому я ухватила полудемона за кисть, от чего тот резко остановился. Я не видела его лица, но знала, что оно было удивлённым на данный момент. Судорожно шепнула: —Я...ничего не вижу..Можно..я.. Скользнула пальцами вниз, робко взяв его за руку. Мальбонте ничего не ответил, лишь выдохнул, сжимая фаланги пальцев на тыльной стороне моей ладони, и пошёл дальше. Но вместо того, чтобы спуститься, он повёл меня вверх по лестнице. Мы оказались возле приоткрытого окна и Мальбонте отпустил мою руку, вылезая наружу. Я повторила за ним. Когда под ногами почувствовалась черепица, я спросила: —И зачем ты меня сюда притащил? Он проязвил: —Может, хотел спросить, как у тебя дела. —Всё более чем отлично, спасибо. —Да неужели? Я поджала губы. Мальбонте вдохнул ночной воздух. —Меня интересует один вопрос. Я тихо спросила: —Какой? Он посмотрел на меня таким взглядом, словно видел перед собой Эрагона. —Почему ты улетела? Я тут же возмущённо отчеканила: —Как почему?! Ты же сам приказал улетать, вот я и улетела! Полудемон покачал головой. —Зная тебя, я более чем уверен, что ты могла бы мне нагло ответить: "нет". Но улетела. Так почему же? Я нахмурилась, но потом решила перейти в режим нападения, переведя тему: —Потому что я не могу тебе доверять. Я ничего о тебе не знаю. Кто ты такой и как взял в руки ключи от врат Шепфа? —Я сын ангела и демона. —Что это меняет?! —Многое. Я фыркнула. —Вот видишь. Ти презираешь ангелов и их правление, но являешься таким, как они. Просто у них свои цели, а у тебя свои. Мальбонте оскалился. —Даже не смей сравнивать меня с ними! —Тогда расскажи мне всё! Иначе как я должна идти за тебя в бой, если даже не знаю всей ситуации?! На миг Мальбонте замер. Его скулы приобрели острые черты. После чего тихо спросил: —Почему ты...пытаешься понять? Я замерла, будто окаменев. Стояла возле него, смотря перед собой стеклянным взглядом, когда ответила: —Я хочу выбрать меньшее из зол..И надеюсь, что оно будет в твоём рассказе, потому что если это не так, я...не смогу жить с фактами, которые Цитадель выстроила перед собой.. —И это единственная причина? —Нет. Мальбонте вскинул брови в немом вопросе, но не стал расспрашивать больше. Зажмурился на миг. И начал рассказ. Про то, что Шепфа — не единственный Создатель, что Шепфамалум создал большую часть этого мира, в том числе и землю, поселив там слабых тёмных созданий — ничтожных в сравнении с бессмертными. Он хотел, чтобы люди поклонялись ему, трепетали перед ним, тем самым делая сильнее. Шепфа явился им и даровал свой Свет, наполнил пустые приземлённые души, и те потянулись к нему, забыв о истинном своём Творце, к ужасу последнего, и это помогло поставить точку в их многовековой войне за власть над мирами. Мальбонте говорил, краем глаза подмечая, как от его слов вытягивается моё лицо, как меня разрывают противоречивые чувства и мысли. — Если Шепфа запер своего брата так же, как и тебя, то… ты во мраке был не один, а… с ним? — осторожно спросила я, и Мальбонте равнодушно кивнул, не сводя глаз с сада Адама и Евы. — В тот момент, когда братья разделились, разделился и мир, что они сотворили. Та часть, что создал Шепфамалум, стала миром пламени и ненависти, а та, что создал Шепфа — миром благоденствия и чистоты, — он усмехнулся собственным словам, — и были они названы Адом и Раем. И с тех времён дети Шепфамалума и Шепфа считали, что всегда были разъединены и никогда не были единым целым. Они не знали, что кроме Шепфа — их единственного Создателя — был ещё один, что теперь заперт в бесконечной темнице, из которой никак не выбраться. Я не могла подобрать слов, то открывая, то закрывая рот, как рыба, лишенная воды. — Но я, единственный выживший ребёнок ангела и демона в период нестабильности, услышал голос Шепфамалума. Он смог связаться со мной по зову крови. Он рассказал мне секрет… Он умолк, позволяя мне переварить информацию. — Я был ещё совсем мал, и однажды в Рождество, когда дети благодарили своих покровителей, родителей, учителей, и, конечно же, Шепфа за всё, что у них есть, настала моя очередь… Я, такой маленький и наивный, с шаловливыми чёртиками в глазах, вышел перед толпой ангелов и демонов и стал говорить. — Спасибо Шепфа за маму! Она стояла тут же — белая и изящная, как первый долгожданный снег. На её лице сияла лучезарная улыбка. — И спасибо Шепфамалуму за папу! Отец — сильный и статный — сложил губы в немом удивлении. Мама тоже изумилась, не понимая, что только что произнёс их сын. — Бонт… нельзя так… — она хотела пожурить меня ласково, как и всегда, думая, что я просто решил пошалить, ещё не понимая всей святости Рождества. Но её тихий нежный голос утонул в гуле голосов сотен бессмертных. Их испуганный шепот рябью прошёлся по залу, и дело было уже не в невинной шалости. Как только с уст маленького меня сорвалось имя, которое никто никогда не произносил, сам Шепфа услышал его. А дальше..Один из Серафимов бросился ко мне, чтобы убрать с глаз долой и тем самым успокоить толпу. Но я испугался. Он приказал идти за ним. Я был маленьким глупым ребёнком, но понял, что мне угрожает, и по-настоящему ужаснулся. Во мне уже тогда таилась страшная сила, она росла и крепла вместе со мной, но я ещё не умел её контролировать. И она вырвалась на свободу…Я не хотел убивать, у меня и в мыслях не было, но первобытный страх за собственную жизнь и инстинкт самосохранения сделали своё. Серафим упал на колени. Его лицо вмиг покрылось чёрными жилками. Началась паника и суматоха, сквозь гул которой я услышал только срывающийся на рыдания голос мамы. Она кричала моё имя. Но мои глаза были прикованы к помертвевшему лицу Серафима. —И тогда тебя разделили на две части.. Он кивнул, бесстрастно хмыкнув. —Шепфамалум рассказал мне про ключи, так что твой вопрос был услышан. Я рассказал правду, не преукрашивая. Теперь ты знаешь всё. «Потерянный и одинокий мальчик.. За что же тебя так, Мальбонте?...» Мне захотелось обнять его как можно сильнее, как тогда, в кромешной тьме видения, но я понимала что он не позволит мне этого зделать, поэтому я тихо подошла к нему сзади и уткнулась лбом между лопаток, чувствуя как по щеке покатилась слеза. —Прости, Мальбонте... Его спина напряглась до предела, а крылья дрогнули, когда он спросил: —Зачем ты это делаешь?.. Я горько вздохнула. —Потому что...я не могу быть твоим врагом. Больше не могу... Полудемон резко развернулся ко мне передом, схватил за талию одной рукой и развернулся обратно так что под ногами оказался конец крыши. Наклонился вперёд и прошипел: —Может, я хочу быть твоим врагом. Сердце пропустило удар от чувства его близости. Я заморгала часто-часто, видя перед собой его поистине красивое лицо. «Лицо прекрасного мужчины...не монстра..» —Если считаешь меня врагом, почему тогда смотришь на меня так? Бессмертный слегка опешил, после чего нахмурился, стараясь выглядеть бесприкословным. —Как? Я горько улыбнулась ему, чувствуя, как сердце начинает колотиться ещё чаще. —Как всегда.. Невольно взглянула на его губы, после чего быстро перевела взгляд снова к его глазам, ощущая дрожь волнения на ресницах. Мальбонте продолжал смотреть на меня, не отрываясь ни на миг. Между нами словно проскочила невидимая, но ярко ощутимая молния. Мир погрузился в паузу: полудемон смотрел на меня, непонимающе и в то же время с неуловимым желанием в зрачках, а я на него, боясь нарушить эту хрупкую минуту нашей близости. Пальцы бессмертного сжали мою талию сильнее, он рванул меня на себя и впился в губы жадным, голодным поцелуем. Сердце пропустило несколько ударов, после чего пьяно сделало кульбит. Потом ещё один. И ещё. Я неуверенно положила ладони ему на грудь, но полудемон схватил их своей и закинул себе на плечи, позволяя мне обнять его за шею. Губы мужчины заново исследовали мои, сминая, покусывая их. Он был настолько настойчив, и в то же время аккуратен, что от действий кружилась голова. Назойливые мысли улетели прочь, оставив лишь шлейф приятно-покалывающего чувства внутри. Одна рука Мальбонте держала меня за талию, вторая же скользнула по шее к затылку, поглашивая кончиками пальцев шёлковые волосы. Я всё ещё чувствовала слабость и жар в теле, но теперь мне казалось, что виной ему были вовсе не оковы. Я еле слышно застонала бессмертному в губы, обволакивая их горячим выдохом. Наши носы соприкоснулись, когда языки в последний раз лениво, но так пылко коснулись друг друга. Я медленно подняла дрожащие на ветру веки к его глазам, замечая появившийся блеск в обсидиановых омутах. Он так же смотрел на меня, не отпуская с кольца объятий. «Сколько же слов ты мне передал этим взглядом?...» Приоткрыв губы, я тихо зашептала: —Забери меня с собой, прошу...Я хочу быть на твоей стороне, Мальбонте.. Он носом провёл по моей щеке и слегка отстранился, отвечая: —Завтра. Завтра я приду за тобой, Вики. —Скажи, что ты не моё воображение. Скажи, что мне это не мерещиться.. Он провёл ладонью по моим волосам, играя с прядью вместе с ветром, и шепнул: —Обещаю, я заберу тебя. Я кивнула. Мальбонте отстранился и протянул мне раскрытую ладонь, приглашая вернуться обратно в камеру заточения. Вздохнув, я вложила в неё руку. Когда я была на месте, полудемон застегнул оковы обратно и коротко поцеловал меня в лоб, отходя к стене. Я не успела взглянуть на него, как тут же провалилась в темноту.