rossetto rosso scuro//тёмно-красная помада

Я думаю, некоторые люди сталкивались с фразой «секс по дружбе», да и вряд ли это сейчас в диковинку. Так вот, Итан Торкио — барабанщик группы Монескин и Дамиано Давид — вокалист той же группы, пример такой дружбы. Всё началось с обычных шуток Давида в сторону Итана. «—твои волосы прекрасно смотрелись бы в моем кулаке, Торкио» часто можно было услышать от солиста. Торкио же, в свою очередь, пытался сохранять спокойствие и игнорировать такие шутки. Но кто же знал, кроме него самого как же это блять тяжело дается. Итана давно тянуло к Дамиано. Можно сказать, с самого начала их знакомства Торкио учуял, что его как-то особенно к нему тянет. Он хотел разузнать, каким же бывает нескромный и экстравагантный Дамиано в постели. На счастье Итана, Давид чувствовал тоже самое. Его тянуло к барабанщику не меньше. И в один день оба не выдержали: они рассказали друг другу что чувствуют. С этого момента все кардинально поменялось. Именно с того признания, они стали друг другу так называемыми «любовниками», скрывая свои отношения от всех. Но никто не знал про секрет Итана. У него, чёрт возьми, фетиш на любимую тёмно-красную помаду Дамиано. Тёмно-красную. Помаду. Блять. Как он только не пытался себя сдерживать, но его жутко заводило такое зрелище. Когда Давид открывает её, мажет этот тёмный цвет на свои губы, красуется перед зеркалом, дабы увидеть, не смазано ли ничего. Как же его это заводило. Какими методами он не пытался скрыть своё возбуждение от такого вида. И в один раз, он все же, не сдержался. Пробравшись в номер партнёра, Торкио принялся судорожно искать ту самую помаду. Всё выступление он представлял Дамиано с ней на губах, как тот осыпает его нежными поцелуями, пытаясь не причинить вреда мягкой кожи барабанщика, как он хочет большего, как в глазах пылает огонь страсти и возбуждения, как вся комната пропахла сексом — но им все равно. Им хорошо вдвоём, и только вдвоём. — что-то найти пытаешься? — Дамиано стоял прямо за спиной Итана, и тот чувствовал его взгляд на себе. Блять. — что ты забыл в моей косметичке? — блять… — прошипел барабанщик. Терять ему уже нечего. Он сгорает от стыда. Его застали за тем, как он ищет предмет его обожания. Как же блять стыдно. — я..просто… это тяжело сказать... — Итан на пятках развернулся лицом к возлюбленному. Он не мог долго смотреть в его глаза, поэтому быстро отвел взгляд куда-то в сторону. — слушай, мы всегда друг другу поможем, какая-бы ситуация не произошла. Я тебя внимательно выслушаю и попытаюсь помочь… Как не странно, поддержка солиста всегда была важна Итану. Он любил после того, как они займутся любовью, слушать Дамиано. Он любил, когда тот перебирал его тёмные волосы, как смотрел в карие глаза, как нежно улыбался и аккуратно целовал его в лоб. Он любил его всего, каким бы он не был. — ты знаешь как я люблю тебя... — начал говорить Торкио после небольшой паузы. — но у меня есть небольшой секрет... — обернувшись назад, барабанщик достал небольшую помаду. — вот эта помада просто сводит меня с ума... я не могу и дня прожить не представляя её на тебе… — Торкио неуверенно протянул помаду Дамиано. Тот в свою очередь, был очень удивлён. — помада, говоришь, — Дамиано глянул на номер оттенка. — тёмно-красная, говоришь, помада.. — солист аккуратно открыл колпачок помады. — она уж слишком меня заводит... — пробубнил Торкио усевшись на кровать, пока Дамиано рассматривал уже давно ему знакомую помаду. Не успев продолжить свою мысль, барабанщик почувствовал тёплую руку на своем плече. Не долго думая, Торкио притянул партнёра ближе к себе(в этом ему помог любимый кожаный чокер Дамиано, с которым он не расставался почти никогда). Между их лицами оставалось какие-то пару сантиметров, за счет чего оба отлично слышали дыхание друг друга. Выдержав небольшую паузу, все так же слушая дыхание Давида, Торкио прильнул к его губам. Как он скучал. Как он скучал по вкусу его губ. Последний их поцелуй был неделю, а может, и две назад. Конечно же за это время оба успели соскучится. Дамиано, ощущая как же резко его притянул Итан, улыбнулся краем губ. Чёртова пауза. Торкио дразнит его, зная, как же хочет этого старший. И вот, Давид чувствует чужие губы на своих. Сразу чувствуется вкус табака. Тот самый вкус, который любит, нет, просто обожает Дамиано. Торкио прикусывает нижнюю губу старшего, заставляя его не громко промычать в поцелуй, но младший сразу же извиняется: он облизывает укушенный участок, как бы пытаясь убрать боль. — аккуратней, котёнок... — рычит Дами, разрывая поцелуй. — если ты так хочешь занять лидирующую позицию, то так и скажи.. — я хочу трахнуть тебя, сладкий... — ухмыляется Итан, и снова жадно впивается в губы Давида. Сминая, иногда прикусывая их, Торкио нежно прошелся кончиками пальцев от подбородка вниз, к шее, затем к ключицам. Барабанщик разорвал поцелуй так же резко, как и начал его. — но для начала, я бы хотел трахнуть твой рот. В постели Итан всегда был другим. Если на людях он боялся, или же просто не хотел показывать свою грубую, иногда даже сильную сторону, то с Дамиано всё было по другому. С ним он чувствовал себя в безопасности, и не боялся показать своё настоящее «я». — знаешь, я бы хотел снова увидеть эту помаду на твоих губах, — Торкио протянул ладонь, на которой и лежал сам предмет. — уж очень давно я хотел этого. Старший послушно тянется к губной помаде, открывает её, нежно и медленно начинает мазать ее по своим пухлым губам. В ответ Торкио лишь облизывает пересохшие от возбуждения губы. Кожаные штаны уже начинают давить сильнее. — если ты сейчас же не избавишься от этих брюк, я останусь чёртовым импотентом... — прорычал Торкио, на что Дамиано лишь ухмыльнулся краем губ. — ну после штанов Виктории же не стал… бедные штаны… Именно тогда они впервые переспали, впервые почувствовали себя любимыми и нужными. Перед Викторией, конечно же, они извинились, сказав, что больше такого не повториться, и все штаны останутся целыми. — меньше слов, больше дела, Давид. — проскулил Итан, и дрожащими от возбуждения руками пытался снять с себя тесные кожаные брюки. Он мысленно извинялся перед костюмерами за то, что просто напросто оторвал застёжку в попытках как можно быстрее избавиться от брюк. Наконец, он избавился от них, оставшись в одной рубашке и боксёрах перед возлюбленным. Дамиано мирно наблюдал за этой картиной. Он смотрел как Торкио извивается, пытаясь снять кожаные брюки, как открывает молнию, как резко снимает их и откидывает в сторону, оставаясь в одних лишь боксёрах. — теперь моя очередь… — прошептал Дамиано, медленно стягивая нижнее бельё с младшего. Как только оно оказалось на полу, Давид взглянул на налитый кровью член не таких уж и маленьких размеров. Небольшие венки проступали через кожу, а сам орган немного пульсировал, уже выделив пару капель естественной смазки. — чего застыл? — Торкио уже не мог справится со своим возбуждением. Он хотел, хотел этого. Он хотел Дамиано, он хотел чтобы тот продолжил. И он добился своего. Дамиано облизал губы и перевел взгляд на Итана. Тот в свою очередь чуть ли не крыл матом своего возлюбленного, зная, что он специально, нарочно дразнит его. Выждав паузу, как это сделал Итан перед поцелуем, солист высунул язык и ударил пару раз головкой члена по нему. Он хотел доставить удовольствие своему любимому, но дразнить его он хотел еще больше. Через секунды три, Давид все же заглотил член наполовину, привыкая к размеру. Торкио зашипел, как только почувствовал что Дамиано, все же, соизволил взять его член. Зарывшись пальцами в не такие уж и короткие волосы солиста, Итан издавал негромкие стоны, иногда прикусывая губу. Он не собирался давить на солиста, он знал, что тот сам знает как и что делать. Он знал каждый его миллиметр, каждую эрогенную зону. Дамиано проходится по каждой венке, толкает кончик языка в уретру, пытаясь заставить Итана стонать громче. Он втягивал щёки, создавая небольшой вакуум, дабы барабанщик чувствовал всё, что он делает. Торкио шипит, скулит, извивается, лишь бы Давид не прекращал. Когда солист начал толкать язык в его уретру, младший сжал волосы любовника. Он понимал, ещё немного, и он точно кончит. Это чувствовал и Дамиано. Он понимал, что ещё пару минут, и партнёр кончит, а тот даже не взял член полностью. — я только начал, котёнок, — ухмыльнулся солист, слегка шлёпнув Итана по внутренней стороне бедра. — кончишь — лидирующую позицию не отдам. — Давид вернулся к прошлым действиям. Торкио сжал простыню в руках. Он хочет быть лидером, он хочет быть главным. Он сделает всё, но не кончит. Дамиано понял, что барабанщику не хватает того, что он заглатывает наполовину, поэтому он медленно, подавляя рвотный позыв, заглатывает его орган почти полностью. Снова втягивает щёки, снова повторяет то же самое. Барабанщик сильно прикусывает губу. Больно, но он терпит. Он не даст себе кончить, как бы он этого не хотел. Старший отстраняется от члена, протягивая тоненькую ниточку слюны. Торкио с облегчением выдыхает. Он смог, он выдержал, лидирующая позиция сегодня за ним. — я обещал, а как знаешь, я всегда выполняю свои обещания, — Дамиано прикусил губу и встал с колен. Младший притянул за талию его к себе. Он взглянул в глаза солиста. Он просто утопал в них, утопал в его взгляде, даже чёртов зрачок казался таким сексуальным, как и сам Давид. Торкио усмехнулся. — я ждал этого, сладкий… — последнее слово он как-будто специально протянул, перехватывая руки Дамиано, не прерывая зрительного контакта. Тяжело дыша, Торкио уложил старшего на кровать, а сам стянул с себя последнюю часть одежды — рубашку. Тело подростка еще было не таким уж и накаченным, но, все же, чем-то, но привлекало солиста. Итану не составило труда быстро раздеть старшего, потому что тот даже не упирался. Он сдержит свое слово, он пообещал — он выполнит. — а из тебя неплохой пассив, Дами, — ухмыльнулся барабанщик. — последний штрих… — он стягивает нижнее бельё с Давида. — молчи, котёнок, и делай то, что мы оба хотим. — буркнул старший. — где блядская смазка? — чуть ли не крикнул Торкио. Ещё немного, и у него точно сорвёт крышу. Дамиано кивнул в сторону прикроватной тумбочки. Он даже в номере хранит её там. Не в чемодане, не в сумке, а именно там. Итан сразу же направился туда. Нервно перерыв ящик, он все же находит то, что он хотел. Снова возвращается к Давиду. Выдавливает немного на пальцы и нежно, аккуратно размазывает её по дырке. Они оба хорошо понимают, что не выдерживают, Итану так и хочется войти без подготовки, а Дамиано сесть на его член до упора. Пальцев ему давно не хватает, Но Торкио тихо считает, когда же можно будет войти пальцами. Давид скулит, понимая что еще немного и у него сорвёт все стоп-краны. Он ненавидит эти блядские пять минут подготовки. Вот в ход пошёл один палец. Дамиано тихо зашипел, но барабанщик сразу же сжимает его ягодицу. «— все же, подготовка нужна. —» проскакивает в мыслях солиста, пока младший размазывает смазку по всем стенкам, проникая пальцем внутрь. Вот и второй палец подошёл. Блядский Торкио, он нащупал комок нервов и трахает его пальцами, доставая до простаты. Когда барабанщик тихо сказал «ноль», он вытянул пальцы из Давида. — блять, Торкио, я уже не могу, —солист скулил, упрашивал, умолял. — войди уже в меня, прошу… Младший игнорировал мольбу Дамиано, размазывая остатки смазки по своему члену. Придвинув любовника чуть ближе, барабанщик упёрся головкой члена. Дамиано уже был готов сам сесть на него, но уж младший не позволял. Но, всё-таки, стоп-краны сорвало. Торкио резко и без предупреждения, как он это делал раньше, вошёл. Давид успел лишь схватить немного воздуха перед тем, как Итан сделал первый, и очень грубый толчок. После каждого толчка барабанщик больно сжимал ягодицы солиста, да так, что потом явно останутся синяки. Его трахают, трахают как последнюю шлюху, но ему это нравится. Он знает, что после этого его возлюбленный обмякнет у него в объятиях, поцелует в липкий лоб, уберёт мокрые волосы с лица и бережно вытрет все салфетками. Так происходило всегда, когда Итан брал на себя роль актива. Всё всегда по кругу: сначала Дамиано становится шлюхой для младшего, затем Торкио обнимает его, целует, как бы прося прощение за всё, что он сделал: за то что был не аккуратным, за то что причинил боль. Но это будет явно не сегодня. Сегодня Итан настроен не так, как обычно, сегодня Давид для него — настоящая шлюха. Давид закусывает губу и хрипло стонет, пока барабанщик лишь ухмыляется, вдалбливая в кровать все больше и больше. Член партнёра часто задевал комок нервов, от чего солист выгибался в спине и сдавленно стонал, за что сразу же получал по заднице. — не выгибайся, — хрипло сказал младший. — я ненавижу когда ты так делаешь. — Торкио то ускорялся, то наоборот, входил до упора, задевая простату, от чего тело старшего просто дрожало. Он не падал только потому, что Итан обхватив его талию двумя руками, держал его и трахал, да так, что мелкие слёзы полились с глаз Давида. Потёкшая тушь на лице партнёра заставляла ещё больше возбуждаться. Торкио точно сорвало крышу, и он не знает что делает. Рефлекторно потянувшись к члену Дамиано, младший обхватил его ладонью и нежно сжал. Дальше он начал водить ладонью по органу в такт своих движений. Солист уже был на пределе, что было понятно по его обкусанным в кровь губам и громким стонам, которые только нагоняли эйфорию на младшего и создавали в комнате запах секса и возбуждения. Да и сам Торкио уже еле выдерживал. Они кончили одновременно. Барабанщик вышел из старшего, кончив ему на спину, а сам Дамиано заляпал белыми пятнами простыню. Оба мокрые, оба тяжело дышали, оба не понимали, что же только что происходило. — котёнок, еб твою за ногу, — прервал тишину Дами. — что это мать его было? Вместо ответа Итан лишь потянулся к салфеткам, что ждали своего часа на тумбочке. Заботливо вытерев спину солиста, младший натянул чужой халат и схватив сигареты, вышел на балкон. Закурив табачное изделие и втянув дым в себя, Торкио осознавал что же блять произошло. Почему его так прорвало? Почему он не обращал внимание не мольбы любимого человека? На балкон уже подоспел и сам Давид. Севши рядом, он просто наблюдал, как Итан стряхивает пепел в пепельницу, втягивает дым в себя а затем выдыхает его. Барабанщик думал о своём. Он пытался собраться с мыслями, что очень плохо получалось. Но все же, он перевёл взгляд на партнёра. — извини, я… — Торкио пытался подобрать нужные слова, что выходило очень сложно. — котёнок, все хорошо, со всеми такое бывает, — прерывает того Дамиано. — ты помнишь, я вспоминал инцидент со штанами? Итан горько улыбается. Может он и прав, а может и нет. — люблю тебя. — прошептал младший, потушив сигарету в пепельнице. — и я тебя. — точно так же тихо, как будто боясь спугнуть говорит Дами. Сзади тихий стук в дверь. Походу, Виктория с Томасом пришли, потому что уж давно не было видно этих двоих.