Mia Coraline

Журналистке и оператору пришлось встать утром, когда, казалось, весь отель даже не думал о том, чтобы вставать, но им нужно было успеть приехать на арену, найти там Måneskin и взять у всех интервью до того, как те окажутся на сцене. На арену пришлось добираться своими силами, потому что время выступления российской делегации было гораздо позднее, нежели выступления так называемой большой пятёрки, поэтому Ане и Владу пришлось испытать на себе все прелести общественного транспорта Роттердама. Аня любила автобусы, находила что-то поэтичное в том, чтобы проехаться по городу, рассматривая его из большого окна этого средства передвижения. Зайдя в баббл, Аня направилась прямиком к итальянской гримерке, прокручивая в голове вопросы, которые хочет задать каждому из группы. Девушка отметила, что баббл изнутри кажется ещё больше, чем снаружи: это огромное здание, усыпанное большим количеством дверей, за которыми скрывались гримерки, украшенные различными постерами и флагами стран. В самом центре было большое пространство, заполненное столами, пуфиками, фотосэтами и прочими атрибутами, которые не давали бы пребывавшем здесь заскучать. Здесь везде можно было множество указателей, которые показывали путь на сцену. На входе в одну из пёстрых дверей девушка буквально врезалась в Вик, чему была невероятно рада. Она сконфуженно поправила волосы и почти шёпотом обратилась к Вик: -Виктория, привет, ты сможешь сейчас сняться? -Да, без проблем. Только давай отойдём на пуфики, -девушки явно прониклись друг к другу симпатией, они здоровались и улыбались друг другу, сталкиваясь в отеле. И теперь Вик с удовольствием согласилась с ней пообщаться, отлучившись по пути к назначенному месту за чёрным кофе. Они мило беседовали около часа, после чего Вик сменил Итан. За это время в итальянской гримерке собралось невообразимое количество народа, и вряд ли сами Måneskin могли бы с твёрдой уверенностью сказать, зачем каждый из этих людей здесь находится. Вот в очередной раз хлопнула дверь-это Томас вернулся от Ани. -Это ты откуда? -поинтересовался Итан, не поворачиваясь на звук и продолжая что-то читать на экране телефона. Он сидел в самом углу и заставил Томаса вздрогнуть, заговорив. -От русской журналистки. -Аня, -прервала его Вик, лихорадочно перебирая вещи, сваленные в другом углу, -что-то ты долго. -А ты ревнуешь? -подал голос Дамиано, сидевший на стуле перед зеркалом, внимательно что-то разглядывая. -Кстати, ты один остался, она тебя ждёт. -Хорошо, -процедил итальянец и снова уставила в зеркало. Секундную тишину нарушил резкий гудок, это был телефон фронтмэна, который стоял на беззвучном режиме. Он взял телефон и, увидев, кто ему звонит, вылетел за дверь. Около получаса Дамиано ходил по бабблу, крича что-то по-итальянски и чувствуя, как комок подступает к горлу. Мимо него пробежала Виктория со словами: «Да где этот идиот с моей гитарой?». За ней бежали Итан и Томас, понимая, что «этому идиоту» несдобровать и что его явно придётся спасать. Но он не замечал этого, будучи поглощённым диалогом. Когда Дамиано наконец закончил разговор и вернулся обратно, он с неким облегчением обнаружил, что в гримерке было совершено пусто, будто все люди скрылись через какой-то тайный проход. Он захлопнул за собой дверь, сел за стол, опёрся на него локтями и закрыл руками лицо. Дамиано сидел неподвижно, но резкий стук в дверь прервал поток его мыслей. -Сеньор Давид…-в дверях показалась русская журналистка, — ох, простите, пожалуйста, -увидев, в каком состоянии её следующая жертва, Аня поспешила ретироваться. Девушка уже было скрылась за дверью, но Дамиано, переступая порыв эмоций, накрывавших его, окликнул её: -Аня, подожди! -Да? -Нам скоро на сцену, а я не успел подготовиться, -Аня только сейчас обратила внимание, что на Дамиано сегодня нет подводки, -обычно это делает Вик, но она, кажется, куда-то сбежала, а искать её по всему бабблу бессмысленно. Не могла бы ты помочь? -не сейчас, нужно ещё немного потянуть время. -Конечно. Садись, -сказать, что Аню смутила эта просьба-не сказать ничего, но она решила не подавать виду и помочь Дамиано, не желая испортить отношения с фронтменом и боясь, что он может отказаться от интервью. Аня усадила молодого человека в кресло, попутно пододвигая ногой стул для себя. Она расположилась чуть выше Дамиано и начала давать ему указания: -Закрой глаза. Молодой человек послушно закрыл глаза. В воздухе запахло подводкой. Девушка приблизилась к нему настолько, что оба чувствовали обжигающе дыхание друг друга на коже. Аня поднесла руку к лицу Дамиано. Она мягко провела аппликатором по веку итальянца. Он чувствовал, как дрожит её рука. Дамиано слегка пошевелил пальцами правой руки, сжимая бардовую ткань костюма. Сейчас. Дамиано решительно пропустил руку сквозь её густые, переливавшиеся на свету волосы и жадно впился в её губы. Девушка сначала бессильно опустила руки, но потом обвила шею молодого человека свободной от подводки рукой. Она почувствовала приятную дрожь по всему телу. Этот поцелуй казался безумным и правильным одновременно. Когда они наконец отстранились друг от друга, Дамиано вдруг понял, насколько глупо и опрометчиво это выглядело в глазах Ани, он начал тараторить, переходя с английского на итальянский, и извиняться за этот инцидент. -Прости, пожалуйста. Я… даже не знаю, чем себя оправдать. -Всё в порядке, -Аня запиналась, она всё ещё не могла прийти в себя и перестать думать о том, что произошло. Это слишком странно: её целует тот, кто вот-вот выйдет на сцену Евровидения и, возможно, покорит всю Европу. Справедливости ради стоит отметить, что тот факт, что её кто-то целует уже казался девушке странным. Она подняла глаза и снова встретилась взглядом с Дамиано. Он заключил её руку в свою и неловко забрал у Ани подводку, потом взял правую руку девушки за запястье, не отрывая взгляд своих завораживающих глаз от неё, развернул тыльной стороной ладони и нарисовал подводкой подобие сердца на руке Ани. Девушка одёрнула руку. -Я зайду к тебе сегодня вечером, разберёмся с интервью, хорошо? -он смотрел ей прямо в глаза, словно хотел доконать её окончательно. -Хорошо, -ответила Аня, делая большое усилие над собой, чтобы снова вернуться в реальность. За дверью послышались шаги, Аня вскочила и поспешила к выходу. Она услышала, как Дамиано, видимо, надеясь на то, что русская журналистка не понимает итальянский, бросил ей вслед: «Sarò il fuoco ed il freddo, riparo d'inverno, sarò ciò che respiri, capirò cosa hai dentro».* Однако, Аня знала итальянский на разговорном уровне и поняла, что Дамиано собирается стать тем, чем она дышит и понять, что происходит у неё на душе. Если бы он знал, какой океан эмоций вызвал у неё внутри, если бы знал, что за доли секунды он завладел её мыслями и уже стал тем, чем она дышит. Это было приятно и больно одновременно. Она жаждала, чтобы он был рядом, чтобы понял её, но он был где-то вне зоны досягаемости. Он показал ей, что она может любить, что до него все были не те. Аня чувствовала это интуитивно. Это сложно объяснить, но ясно как день, что он особенный, что он смог вызвать в ней те эмоции, дотянутся до тех уголков её души, которые раньше никто не мог задеть. Девушка взглянула на правую руку, которую Дамиано расписал своей подводкой. Она вышла из здания в мурашках и лишь жестом приказала Владу, который стоял у главного входа и в шестнадцатый раз пытался дозвониться до Ани, следовать за ней, не дав ему шанса на упрёки и жалобы. В гримерку вернулись Вик, Томас и Итан, довольная Виктория держала в руках свой инструмент. -Так, мы готовы? Идём? Ты сам глаза нарисовал? -поинтересовалась Виктория. -Долгая история, -отмахнулся Дамиано, даже не посмотрев на друзей, и пошёл вперёд. Он не переживал перед выступлением, теперь он наоборот чувствовал драйв и желание показать всей Европе, что он может, желание докричаться до всех, до неё. Наконец раздалось заветное «Italy», Дамиано взял микрофон, поправил наушники и пошёл на сцену. Весь день Аня печатала статьи, сидя в тени большого каштана возле ручья, протекавшего по территории отеля. В нём широкими полосами отражались лучи солнца, а ровная поверхности ручья лишь иногда приходила в движение, задеваемая каким-нибудь насекомым. Где-то по зелёной траве, переминаясь с лапы на лапу, гуляли утки. И лишь иногда до сюда долетали обрывки разговоров постояльцев. Она не хотела знать, как выступили Måneskin заранее, Аня планировала узнать это лично у них. Желая хотя бы набросать черновик части с Дамиано, она открыла его страницу в Википедии, намереваясь найти хоть что-то полезное. Но нашла совершенно не то, что хотела. Аня почувствовала, как внутри всё сжалось, она испытывала сильное желания избавиться от этой безысходности, боли, которая почти переходила в физическую, но была невластна над сухими фактами. Как он мог? Он показал ей, что не всегда в этом холодом мире нужно выбираться самой, что кто-то может испытывать к ней тёплые чувства. И это была фальшь? Аня одёрнула себя: «Да что со мной происходит? Мы знакомы-то всего неделю. Он уедет в Италию, я обратно в Москву, и всё. У него толпы фанатов, зачем я могла ему понадобиться?».