Дождь

Дождь никогда не был его стихией. По крайне мере, так ему казалось, пока он не встретил его – высокого, смущенного, с татуировкой на виске, красивой такой, черной, как каждая глубокая ночь над его домом. Майки тогда думает, что татуировки это больно и к Кен-чику еще больше тепла чувствует, такого неясного, сотканного из частиц света в глубине души, но чувствует и это уже немного радует. Дождь у них явление частое. Косые капли бьются в лицо, и убирать рукой слипшиеся пряди волос назад надоедает минут через десять очередного проливного дождя. Дракен заботливо подвязывает его волосы сзади, убирая сырую челку со лба, позволяя наконец-то спокойно смотреть вперед. Майки слышит, как его друг сзади пыхтит, старается сделать аккуратный и даже красивый хвостик /хотя разве в этой промозглой сырости может получиться что-то нормальное/, пытается не причинить внезапную боль. Майки вдруг неосознанно приятно. Майки тепло. И краска заливает его бледные обычно щеки, расползаясь пятнами по шее и заливая алым багрянцем выпирающие ключицы. На мгновение хочется вырваться из чужих заботливых рук и сбежать. Но Майки сильный, и Майки отшутится – это не страшно, главное, что все еще тепло. Дождь преследует его везде. Он часть его жизни. Часть его мира. Когда Сано спит он верит, что дождь не тронет его, не коснется глубин души, не прольется внутри, стирая все краски, поглощая радость жизни, чтобы посеять гнетущее отчаяние. Но надежды созданы, чтоб не оправдываться и дождь приходит даже сюда, встречая его мерным стуком по стеклу в очередном безликом магазине. Майки снует туда-сюда между полками. Глядит косо на отсутствующие ценники, на пустующее место за кассой и запоздало понимает, что это сон, лишь после расслабленно выдыхая и опускаясь на пол. В реальности он устал, пытаясь сбежать от себя и от Дракена и от пресловутого, который обязательно-найдется-хуй-знает-где-и-зачем соулмейта. Вообще люди связаны, вот прямо все. Сано об этом мама еще лет в 5 рассказывала, говорила, что во сне он обязательно увидит своего предначертанного, а спустя несколько столь важных и необходимых встреч, тот появится и в его реальной жизни, слабо кивнет головой в знак приветствия и обнимет, тепло прижимаясь к нему, чтобы больше никогда не отпускать.. Но Майки уже четырнадцать и никаких людей в своих снах он не видел, и по правде говоря, уже не хотел совсем. Он душой всей, всеми мыслями и сознанием к Дракену тянулся. Не мог по-другому, чувствовал, что сердце его подобно старой игрушке было брошено им же самим под ноги этому неукротимому мальчишке. Кенчик, правда его сердце топтать не торопился по канону событий, но и с ответом тянул. То ли чувств его не понял совсем, то ли и вовсе за шутку принял. Он пока не знал, а разбираться желанием что-то не особо горел. Во сне думалось проще. Время тянулось медленно, оно такое лениво-тягучее, прокатывалось под пальцами, медленно оседая на коленях белесым пеплом, совсем не бежало вперед, позволяя раствориться в своем небытие, наконец-то насладиться желанными минутами тишины и покоя. Не смотря на то, что он всегда бежал впереди всех по собственному желанию, это не умаляло его упадка душевных сил. Ему порой казалось, что он уже стар, потому что сердце биться в нормальном темпе не хотело, загоняясь как бешеное, и требовало больше покоя, вместе с угрюмыми ненасытными мыслями. Вместе с глупыми чертовски-невыносимыми страхами, которые досаждали ему изо дня в день. Кен-чик может не ответить. Кен-чик может не понять. Кен-чик может бросить его или заставить, как собачку вилять хвостиком и бегать за ним на коротком поводке. Он ему, конечно, верил и таких подлостей совсем не ждал.. Но, черт подери, кто все-таки может наверняка знать, что в голове у этого глупого, самого глупого/ Сано уже улыбается нервно сквозь слезы/ человека. Слезы горячие, как свежая кровь на руках после очередной драки и Майки не верит, что снова довел себя до того, что выть хочется и хоть головой об стенку, хоть в петлю. В целом не важно, страшно только. Это так нормально..так у всех? Они все в четырнадцать от влюбленности задыхаются и не хотят искать соулмейта, молясь всем известным богам, чтобы он никогда /вы точно слышите? Ни-ког-да / ему не приснился. Он же от боли тогда задохнется просто, ведь соулмейтов не предают и первую любовь, кстати тоже. Майки загнанно выдохнул, он слышал, что когда-то в мире никаких соулмейтов не было, и связан никто красной нитью сквозь сны и тысячи бесконечных километров не был. Люди были вольны и прекрасно одиноки в своем выборе. Никто не навязывал им свой выбор, они сами искали того ангела с широким размахом крыльев, который точно являлся их истинным продолжением. Безусловно, знать, что ты в мире не один и где-то там, возможно даже в другом мире, а может и в параллельной вселенной, или уже в гробу, заколоченный в сырые гнилые доски железными ржавыми гвоздями.. Он невесело усмехается, нервно думая как же так умудрился с теплых мыслей о счастливых людях прийти к нелюбимым и с детства пугающим его мертвецам.. В общем, пофиг на эту общую пафосную сентиментальность. Просто наверное кто-то, в отличие от него заценил то, что у каждого, несмотря на все грехи черной души, а может и невинной совсем. Короче, у каждого есть своя родственная булочка. Но Майки это бесит до злых слез. Бесит так, что хочется отчаянно взвыть и снова удариться в эти сопливые плаксивые сантименты, где розовые сопли, где блесточки всех цветов радуги, где мир типа счастливый и типа лучше. Сано всхлипывает, утыкаясь носом в колени. А на деле всего лишь серая реальность, дождь за окном даже в его снах, пустые скучные магазины, обветшалые полки, оборванные плакаты над кроватью и невзаимность, походу уже наверняка стопроцентная. Дождь на улице барабанит по темному от накопившейся пыли, стеклу все тише и Сано нехотя отрывает взгляд от изучения собственных черных штанов, вперивая его в грязное с разводами окно. Мысль выйти на улицу кажется глупой, но весьма заманчивой. Заболеть ему здесь не светит, как ни старайся. Разве, что от отсутствия душевного равновесия почувствует упадок собственных сил в реальности и забьет на все, оставшись дома, ссылаясь на несуществующую болезнь. Но это все потом. Завтра, когда он снова проснется с головной болью, в своей комнате с низким потолком, выключит светодиодную гирлянду, с которой снова уснул по старой привычке, вытащит одеяло из под кровати на свет божий, удивляясь как туда его в сне запихал, и плюхнется обратно, накрывая голову подушкой от внешнего шума. Буквально спасаясь – от чужих и от себя, к сожалению, тоже. Первые несколько шагов под мелкими каплями холодного дождя, почему-то даются с трудом. Майки смотрит на невыразительные очертания серых домов, на размытые силуэты деревьев и понимает, что все вокруг цвета не имеет вообще. Ну, просто никакого. Он не может охарактеризовать это серым или белым, ну хотя бы просто черным. То ли цвета все забыл, то ли что.. Но мир кажется ему до отвратительного безликим, как впрочем то и его жизнь без Кена тоже. Но только это теперь секрет, и он об этом больше никому и ни за что не скажет. Он шагает вперед, засунув руки в карманы, подставляет лицо под холодные капли дождя и невольно вспоминает тот случай, когда Дракен заботливо подвязал ему волосы, сочувствуя тому, что он ничего не видит из-за налипших на лоб светлых прядей. К слову, сейчас на голове было что-то похожее на отвратительное бедствие того самого случая, ведь резинки на руке не было и волосы приходилось тоже убирать назад уже давно привычным движением руки, только учащенным в связи с обстоятельствами раз в пять. Теплое прикосновение к своим плечам, заставило его выплюнуть весь воздух из легких и просто осесть на землю, чувствуя как штаны впитывают в себя дождевую влагу. Потому что да, лучшего места, чтобы сесть на землю он не нашел и прямо в лужу было идеальным решением, спасибо что не носом, конечно. Ему хочется просто плюнуть в создателя его снов, но когда он вспоминает, что создатель он сам, то лишь устало разжимает кулаки, чувствуя как по щекам вновь текут слезы от безысходности и сжирающего душу глухого отчаяния. То, что волосы больше не лезут в лицо он понимает не сразу, удивленно касается руками сырой макушки, нащупывая пальцами резинку и ищет вокруг себя хоть кого-то, чтобы убедиться, что ему не показалось, что это не бред и можно идти заказывать гроб.. Ах, да, он снова о трупах.. Может они ему все-таки нравятся? Майки недовольно качает головой, стряхивая очередное наваждение, и только тогда видит его. Свое безумно любимое сияние гордо выпрямленной спины и откинутой в приветственном жесте руки. Дракен.. Он здесь, уходит уже правда, появившись в его мире лишь на мгновение. Но он здесь, не ебанутый-нахуй-ему-не-сдавшийся-левый-чувак, а его незаменимый никем и никогда Кен-чик. Майки улыбается. Теперь кажется точно его. И главное любовь без «кажется» ему, пожалуйста, тоже заверните.