Радужные хлопья с молоком

В компании Полина была известна как великий коллекционер самого мусора, а если точнее — алюминиевые баночки из-под газировки, у Полины их было действительно очень много — все книжные полки были заставлены пёстрыми баночками (книги же она умудрилась запихнуть в шкаф с одеждой. Родители это странное увлечение не понимали и не одобряли (из-за Полины в доме завелись муравьи), но сделать с этим они ничего не могли — пробовали выбрасывать, Полина устроила целую истерику на тему того, что для неё это важно и они никакого права не имеют, трогать её личные вещи. Эмиль, которого впустили в уютную комнату несколько минут назад, сидел на кровати, облокотившись спиной о стену увешанную плакатами различных рок-звезд, общими фотографиями с друзьями, тетрадными листами, на которых в ручную были написаны какие-то стихотворения. В комнате Полины ему очень нравилось, особенно ему нравилась мягкая кровать, стопки комиксов под этой самой кроватью и бело-черная Крыса (звали её никак иначе, как Крыса). Животное сейчас копошилось в волосах мальчика, это одно из наиболее любимых занятий Крысы. Сам же Эмиль ждал когда вернётся Полина, которая отправилась к телефону, звонить ребятам, намереваясь позвать их к себе домой. — Я позвонила сперва Никите, — с порога начала Полина, дверь она открыла ногой, ведь руки у неё были заняты — в одной руке чашка с чаем, а в другой тарелка сендвичей. — Родители сказали, что не выйдет, так как учит какое-то там сказание. Девушка поставила все явства на письменный стол, Эмиль решил времени зря не терять — пересел с кровати на деревянный стул и принялся сендвичи есть, выходило это не очень хорошо, ведь Крыса так и намеревался вырвать кусок батона из рук мальчика. — Потом я позвонила Данику, он тут же согласился, сказал, что делать ему всё равно нечего и лучше уж ничего не делать у меня, чем ничего не делать у себя... — Полина садится на кровать, смотрит на Иманова, который заинтересованно кивает. — Потом я позвонила Диме, он сперва ломался как девка перед сексом, а потом я сказала, что у меня будешь ты, тогда он сразу согласился. Эмиль резко жевать прекратил, уставился на подругу, как баран на новые ворота, глаза выпучив. Девушка лишь улыбнулась невинно, после чего Крысу с волос друга сняла, позволяя ему есть нормально и не беспокоится, что животное всё сделает за него. — Так сразу и согласился? — Недоверчиво переспросил Эмиль, взяв в руки очередной сэндвич. — Ну, сперва он немного поломался, спросил кто ещё придет. Я сказала, что со стопроцентной вероятность придет Даник, а Никита учит свою библейскую белиберду. Но он продолжал ломать, тогда я сказала, что тут ты торчишь, как брошенка какая-то и он тут же согласился. Эмиль молча кивнул, продолжая с неким недоверием смотреть на подругу, были у него некоторые опасния на счёт того, что после этой ситуации, да и после того, что произошло днём, Полина надумает себе невесть что. Но судя по полному безразличию со стороны девушки, ей было полностью плевать на разговор с Димой, странное поведение обоих подростков (особенно поведение Димы). Вздохнув, Эмиль продолжил жевать мягкий батон смазанный маслом и застланный колбасой и сыром. — Понравился ты ему, Эмилька, — как бы внезначай бросает Полина, даже не смотря на друга. Мальчик меж тем замирает как вкопанный, но ничего не отвечает, делает вид, что ничего не слышал. Да и сам он не хотел признавать тот факт, что он (худощавый, взъерошенный и проблемный недоскейтер) может понравится настолько невероятному и (упаси боже) идеальному парню. *** Наконец-то все ребята были в сборе, отсутствие Никиты пережили довольно тяжко — последнее время мальчик зависал с ними всё реже и реже. То ли повзрослел, то ли родители запретили ему общаться с такими трудными подростками, к тому же ещё и атеистами! Первее всех приехал Даник, так как жил он куда ближе, чем Дима, да и поехал он на автобусе, не желая идти пешком поздним вечером. Ещё с самого порога подросток заявил, что времени у него не так много, ведь завтра какая-то там контрольная и ему необходимо написать достаточное количество шпоргалок. Дима пришел через минут десять, выглядел он как обычно до странного красиво и аккуратно. Но, видимо, заметил это только Эмиль, который сидя на полу играл в карты с Даником. Играли они в дурака. Дима в комнату зашёл после Полины, которая, устало вздохнув, села на кровать возле Крысы, который тут же побежал в сторону клетки. Масленников старался вести себя как можно тише, чтобы не помешать игре, но быть потише у него не вышло — Даник сидевший спиной к двери, резко дёрнулся, услышав скрип петель, а Эмиль, сидевший перед другом, резко отстраняется назад, словно боясь, что Данияр как-то его заденет. — Привет, — быстро здоровается Иманов, отбивая крестового короля козырной семёркой. — Привет, — в ответ здоровается Масленников, садясь на пол, спиной к кровати и лицом к полке с пустыми банками из-под газировки. — Во что рубитесь? — В дурака, — так же быстро как и прежде отвечает Эмиль, отбивая последнюю карту, он выиграл. — Три — ноль, ну ты и дебил, Дань. — Я просто ещё не разыгрался, — отмазывается мальчишка, после чего берет в руки отбой и начинает картовать. — Дим, ты с нами? — Давай, — Масленников плечами пожимает, после чего свои шесть карт в руки берет. — Обычный? — Да, подкидной, — отвечает Эмиль, после чего отпивает из чашки остывший зелёный чай. Игра шла довольно неплохо для Эмиля и Димы (они систематически выигрывали, в то время как Даник проигрывал держа в руках с десяток карт). Вскоре Эмилю надоело выигрывать, потому он откинул свои карты в отбой и залез на кровать к Полине, которая всё это время рисовала нечто сюриалистичное в своем блокноте. Он сперва смотрит на заскучавшего Даника, который вновь забирает карты Димы, после смотрит на Диму, который вновь набрал четыре козырки, смотрит на Полину, которая вздыхает и блокнот в сторону откладывает. Иманов понимает, что если он в очередной раз не придумает что-нибудь интересное, то все просто напросто подохнут от скуки прямо сейчас. — Давайте пойдем в полу-заброшенный замок? — Говорит Эмиль, после чего ловит на себе сразу три заинтересованных взгляда (Даник был менее заинтересован). Иманов понимает, что необходимо как-нибудь разрекламировать это место, иначе скептически настроенный Данияр напрочь откажется. — Там есть прекрасная библиотека и много милых дворовых котов! — Давай! — Тут же соглашается Дима, вскакивая с места. — Всегда любил всякие мистические и заброшенные места, есть в этом некая романтика, да и узнавать неизведанное, это ж интересно. — Блин, парни, я б с удовольствием, но уже поздно, меня родители не пустят, — с явной грустью и неким разочарованием в голосе говорит девушка, вновь беря в руки блокнот. — Да, мне тоже нельзя, я же говорил, что приду ненадолго... — С такой же грустью и разочарованием говорит Даник. — Может, в следующий раз? Будем ловить призраков, как в том фильме. — Призраков не бывает, — скептически подмечает Дима, взяв с пола свой рюкзак. — Ладно, тогда мы с Эмилем всё разведуем, а потом сходим вместе с вами. — Хорошо, — за всех отвечает Полина и, вместе с блокнотом, поднимается с кровати. — И, кстати, я думаю, что призраки существует. Иначе скучно было бы жить. — Ходят легенды, что по этому замку бродит призрак последнего польского короля, который приезжал в Бенякони отдыхать, тут его и убили, после того как он от престола отрёкся. Мутная история. По ночам там даже можно услышать вой и стрёмный лязг цепями из подвала. — Как бы внезначай произносит Эмиль, зашнуровывая кеды, а интерес Димы в разы возрастает, Иманов это замечает, потому продолжает дальше рассказывать городскую легенду: — Кроме этого самого короля убили ещё и некоторых людей из его прислуги, тех, кто не успел сбежать в лес. — А ещё говорят, — решила вставить свою лепту Полина, — что в полнолуние в замке возобновляется жизнь. — Да ну, это уже прям бред какой-то, — недовольно подмечает Даник, надевая свою потрёпанную джинсовку. — Бред, значит, да? — Спокойной переспрашивает девушка, открывая входную дверь. — Тогда съебывай из моего дома, скептик чёртов. Мальчишки дружно попрощались с подружкой, прощения вышли громкими, Полина закидала их миллионами пожеланий остаться живыми и ничего себе не сломать. С Даником мальчишки распрощались на перекрестке, а после Даник направился направо, где виднелись небольшие частные дома, густо освещенные фонарями. А Дима с Эмилем направились налево, где вдали от городка возвышался огромный лес, где, в самом центре у просёлочной дороги, стояло величественное кирпичное здание, именуемое замком, или же усадьбой, последнего польского короля. *** В замке господствовала атмосфера запустения, словно все люди в момент испарились, оставив здание на произвол судьбы. Вся мебель (некоторая в меру старинная, так как после убийства короля это здание ещё несколько раз покупали, но практически сразу продавали) оставалась нетронутой, лишь в меру сгнившей и покасившейся от старости. Половицы скрипели не только под ногами мальчишек, но и в других, уже пройденных помещениях, скептически настроенный Дима скидывал это на снующих вокруг котов, которые слишком были заинтересованы гостями, но в руки не давались. Несколько раз за их спинами захлопывались тяжёлые дубовые двери, Эмиль постоянно вздрагивал и напугано поворачивался в сторону грохота, а Дима, тоже изрядно напугавшийся, показывал полную невозмутимость и скидывал всё на сквозняк и расшатанные петли. С потолка постоянно капала вода, что падала на каменную кладку у стен, а после эхом отдавалась по всему помещению. Тут определенно было довольно страшно и мистически. — Долго ещё до библиотеки? — Полу-шепотом интересуется Дима, стараясь наступать на деревянный пол как можно аккуратнее, но всё равно каждый его шаг отдавался противным скрипом. — Не знаю, — честно признаётся Эмиль, в очередной раз вздрагивая, услышав, как стеклянные окна сперва тихо звенят, а после отдаются гудением. Иманов тут же фонарик в ту сторону направляет, но ничего не замечает. — Это ветер, — вносит своё предположение Дима, причем таким уверенным голосом, что Эмиль невольно верит. Масленников же чужую ладонь аккуратно сжимает, чувствует, как Эмиль сперва дрожит как осиновый лист, а почувствовав прикосновение, резко замирает и даже останавливается невольно. — Мама говорила, что сегодня будет довольно ветрено. — Да? — Осипшим от волнения голосом переспрашивает Эмиль, на самом деле ветер и пульсирующие стекла — это последнее, что его сейчас волновало, ведь Масленников начал аккуратно свои пальцы с чужими переплетать, а Эмиль меж тем хотел под землю провалиться от всей этой невловкости. Но чужие пальцы он в ответ сжимает так сильно, словно утопающий соломинку. Дима улыбается победоносно, после чего очередную дверь распахивает. Прямо под ноги мальчишкам выбегает несколько худощавых мышей, серые малютки петляют между ногами пришельцев, одна мышка даже пробежала по кеду Иманова. И без того неплохо напуганный мальчишка вздрагивает, быстрый шаг в сторону делает, чувствует, как сердце бьётся со скоростью как минимум в сто пятьдесят ударов в минуту (по крайней мере так кажется мальчику). — Опять мыши, — тускло подмечает Дима, после чего фонариком освещает новую комнату, открывшуюся перед подростками. — Ахренеть. Перед ними открылась просто невероятная картина — с десяток книжных полок, что стояли у трехметровых стен, каждая полка была заполнена книжками самых разных годов (тут даже можно было найти книги современного издания), в центре комнаты стоял длинный стол, видимо использовавшийся для чтения, на столе стояло несколько канделябров, в некоторых из них даже присутствовали длинные свечи. Над столом висела огромная люстра с отверстиями для свечей, которая занимала как минимум несколько метров от центра во все стороны. Книги покрылись пылью, и запах сырости полностью заполнил помещение. Диме этот запах сразу не понравился, навевает тревожные чувства и вызывает мурашки по коже. А вот Эмиль пришел в слепой восторг, увидев всё великолепие открывшейся перед ними комнаты. Масленников видит, как загораются глаза Эмиля, видит как тот улыбается надуманно и нетренированно и аж светится весь изнутри. Уж слишком долго мальчишка грезил о том, чтобы попасть в это невероятное место самому, а не слушать чужие истории и молча завидовать. Иманов на напарника смотрит так, словно разрешения о проходу вовнутрь просит, Дима стушевался на несколько секунд, а после руку мальчишки отпустил, позволяя ему делать что тому вздумается. Эмиль в комнату заходит, освещая перед собой путь фонариком, он взглядом скользит по полкам, рассматривает причудливые обложки произведений и искренне восхищается тому, как половина этих книг, пролежав столь долго, не потеряли своего первоначального вида. Дима же шёл следом, с какой-то отстранённой улыбкой наблюдая за одноклассником. Диме нравилось наблюдать за брюнетом, нравилось заботиться о подростке, нравилось поднимать настроение и просто напросто быть рядом. Возможно, это была некого рода зависимость, ведь стоило только Масленникову увидеть эту яркую улыбку, эти вечно сияющие карие глаза, как настроение тут же становилось значительно лучше, а жизнь больше не казалась такой тяжёлой и скучной как прежде. — Обалденное место, — тихо проговаривает Дима, подходя ближе к другу, Эмиль в тот момент разглядывал причудливую обложку одной из толстенных книг. На обложке было нарисовано некое фантастическое животное — конь с длиннющим рогом, торчащим из лба. Масленников на несколько секунд теряется, разглядывая обложку и не сразу замечает, как Иманов со своей привычной резкостью обнимает Диму за шею, прижимаясь сильно-сильно. — Спасибо тебе, Дим, если б не ты, то я сюда никогда б не попал. — Говорит он нижнедеррийцу, теплым дыханием обжигая ухо, чувствует, как чужие руки обнимают его за талию, прижимая ещё ближе к себе. Хотя, кажется, куда ближе? — Не благодари, котенок, мне самому было жуть как интересно... Дима хочет и впредь обнимать хрупкое и помеченное ссадинами тело Эмиля, не хочет отпускать его, чувствовать ночную прохладу и сырость старого здания, Масленников теперь всем сердцем желает держать Эмиля рядом, всегда-всегда. А Эмиль хочет любить и быть любимым одним единственным приезжим мальчишкой, хочет держать Диму за руку когда ему вздумается, хочет гладить его волосы, хочет целовать в сладкие от газировки губы. Оба парня хотят остаться здесь навечно и в полнолуние танцевать с привидениями. *** Домой Эмиль вернулся спустя час, после ухода с заброшки и спустя пять часов, после разговора с братом. И, всё было бы ничего, если бы домой он не притащил Диму (на самом деле, Дима притащился сам, только узнав о тостах с клубничным джемом, которые мама Эмиля готовила каждый вечер). Отец Дмитрия встретил без особого энтузиазма, даже руку не пожал — только увидел переступившего порог Масленникова и сразу в свой кабинет ушел. А вот мама Диму встретила с распростёртыми объятиями (как никак, именно благодаря Дмитрию глава семейства начал переходить на правильный путь). Уже давно стемнело, поэтому Эмиль после недолгих уговоров, отставил в сторону пустую тарелку и, встав, направился выключать свет на всём этаже, кроме забавного ночника в виде звезды. — Пошли на балкон, смотреть на звёзды, — предлагает Масленников, как только Иманов вернулся в комнату. Эмиль смотрит на Диму с лёгким непониманием, после чего плечами пожимает, мол, хули нет-то? Дима в ту же секунду с односпальной эмилевской кровати поднимается и на хозяина дома выжидающе глядит, он всё же не знает где в этом доме находится балкон, Эмиль это прекрасно понимает, но делает вид, что не понимает. Он бровь смешно выгибает, голову вбок склоняет, отчего несколько волнистых прядей на глаза спадают. — Где балкон? — Не выдерживает Дима, засовывая руки в карманы потёртых джинс. — В гостевой. — Безмятежно отвечает Эмиль. — А гостевая где? — Ох ты, Господи боже мой, пойдем, — Эмиль комнату покидает, слышит, как за ним мрачной тенью тащится уставший за весь день Дима (всё же приключений у них сегодня было больше необходимого). Они быстро проходят покрытый темнотой коридор с несколькими дверьми и наконец-то доходят до необходимой — дубовая резная дверь с вентиляционной сеткой внизу. Иманов дверь от себя толкает, открывая вид на просторную спальню сделанную в постельных тонах. Но на спальню толком внимание никто не обращает. Дима, решивший взять всё в свои руки, подходит к балконной двери, мучается с ней минуты две (сперва не понимает как устроен механизм открывания, а после до самого верхнего замка с трудом достаёт). *** — Смотри за звёздами! — полу-шепотом просит Эмиль, замечая то, что Диму сейчас мало интересуют звёзды ради которых они пришли на балкон. — Я смотрю. — С крайним спокойствием отвечает Дима, даже взгляд не намереваясь отвести. — Ты смотришь на меня. Эмиль голову поворачивает в сторону Масленникова и замечает то, что его действительно напугало. Дима смотрел на него по другому, не так как раньше. По особенному. Будто бы Эмиль был в димином любимом сырном соусе и из карманов торчали кусочки начос с паприкой. Будто был он одет в самый любимый цвет Димы и пахло от Эмиля его любимыми духами. Будто за ухом у Эмиля любимая сигарета Димы, а в рюкзаке любимая газировка. — Да? — С наигранной удивленностью спрашивает Дима, после чего делает то, отчего Эмиль впадает в ступор. Масленников мягко сжимает ладошку Эмиля, которая лежала на перилах балкона. Всё было бы ничего, но в действие этом не было ничего дружеского. Напротив. Жест этот был пропитан такой невинной нежностью, с какой Мария проводит ладонью по плечу Адриана. Эмиль чувствует, как ком к горлу подступает, взгляд медленно на их сжатые ладони опускается и понимает, что где-то он уж точно свернул не туда. Дима же подушечкой большого пальца проводит по разбитыми во время падения со скейта костяшками Эмиля. Иманов взгляд на лицо одноклассника поднимает и взглядом врезается в глаза, что сейчас были черные как ночь, он видит в этих глазах целую вселенную — яркие заезды распластавшиеся на небосводе, яркий полу-месяц луны... На несколько секунд он теряется в этом прекрасном омуте, а после взгляд опускает на полураскрытые губы Масленникова, которые в тусклом освещение луны выглядели до ужаса желанно, хотелось прикаснуться к этим губам, совершить свой самый первый поцелуй. И, Дима, испытывая такое же желание, медленно наклоняется своим лицом к лицу замеревшего Иманова (Эмиль и без того был ниже Масленникова, так Дима ещё и стоял на небольшой платформе балкона). Скейтер чувствует, как дыхание его сбивается и даже не слышит приближающихся шагов за дверью. Масленников приближается практически вплотную и Эмиль чувствует обжигающее дыхание на своих губах и, кажется, даже чувствует сладкий вкус диминых губ. Он уже предвкушает этот до невозможности волшебный и долгожданный момент, но тут дверь гостевой плавно отворяется, освещая часть комнаты и балкона. Дима отстраняется резко, щурится от света и на стоящую на пороге комнаты маму Эмиля смотрит. Женщина, кажется, ничего не заподозрила, ведь выглядела до абсурдного обычно. — Дим, звонила твоя мама, говорила, что тебе домой пора. — Говорит женщина, с некой подозрительностью смотря на странно молчавшего и осоловянелого сына. — Хорошо, теть Женя, спасибо. — Дима улыбается во все тридцать два, а Эмиль замечает, что не осталось на лице Масленникова прежней зачарованности, которая так завораживала. — Сейчас пойду. Дима ушел, тепло попрощавшись, напрочь игнорируя всю неловкость. А Эмиль с радостью осознал, что Полина была права. Иманов Масленникову действительно не безразличен.