Радужные хлопья с молоком

С момента незаконченного и неначатого первого поцелуя прошло всего три дня, которые проходили довольно спокойно и размеренно (только лишь Эмиль выглядел как-то напряжённо и скованно по отношению к Диме, из-за чего у Полины зародились некоторого рода подозрения). — Что там по поводу домашнего ареста? — Интересуется Даник, наблюдая за тем, как Эмиль делает Олли на скейтборде, спрыгивая с четырехступенчатой лестницы. Этому трюку Иманов научился сравнительно недавно, потому систематически понтовался своими талантами. — Как видишь, я сейчас с вами, а не сижу дома за запертой дверью, — саркастично отвечает Иманов, спрыгивая с доски. Уже третий час ребята тусовались на самодельной скейтбордной площадкой, где помимо их дружной пятерки сейчас была ещё небольшая группка подростков. — Домашний арест отменён. — О, так это же классно! — Восклицает Полина, загораясь энтузиазмом. — Тогда мы можем устроить ночёвку. У меня как раз родители уехали на дачу, а в школу завтра не надо. Будем всю ночь смотреть фильмы ужасов и всякое такое. — Отличная идея, — подмечает Дима, Никита лишь молча кивает. — Да, отличная... — Неуверенно соглашается Эмиль, вновь поднимаясь на лестницу. — Ставлю десять рублей, что он сегодня разобьёт себе голову об асфальт, а завтра мы будем кидать клочки земли на его гроб, — голосом игрока в рулетку произносит Данияр, поднимая с пыльного асфальта рюкзак. — Поднимаю ставку до двадцати рублей, — говорит Никита, повторяя действия мальчика а очках. — Эмиль, пошли, иначе реально рано или поздно голову расшибешь. — Не расшибу, — отнекивается Эмиль, опуская скейтборд на верхнюю ступеньку. — От этого никто не застрахован, Эмиль, — напоминает Полина, опуская свою доску на асфальт и становясь на нее. Эмиль, вопреки всем ожиданиям и ставкам спрыгивает нормально, не падает, даже ногу ставит ровно, а не наперекосяк. — Идёмте, пока я не передумала. *** В отличие от прошлых посиделок дома у Полины ребята сидели не в маленькой комнате на втором этаже, а в просторной гостиной. Первый этаж полининого дома был устроен в виде студии — гостиная смежная с кухней, только совмещённый санузел тут был огражден тонкой стенкой. Диван в гостиной был сравнительно небольшой, потому уместились на нем только Дима и Эмиль (оставалось свободное место для Полины, которая сейчас возилась на кухне, готовя попкорн), Никита выбил себе место в единственном кресле, а Даник был вынужден сидеть прямо на полу, оперевшись спиной о диван. Дима с самым незаинтересованным лицом в мире переключал каналы на телевизоре, пытаясь найти что-то более-менее интересное (планируемые ужасы были записаны на кассеты полининого отца, которые девушка намеревалась дать ребятам в тот момент, когда попкорн будет приготовлен, а сами друзья разойдутся по своим местам). Эмиль, сидевший в десяти сантиметрах от Димы, нервно потрясал ногой, не имея сил ждать дальше, потому он поднимается с дивана и направляется на территорию кухни, дабы помочь Полине управиться быстрее. — Там было какое-то научное шоу, — произносит Никита, что сидел, подперев щеку ладошкой, было видно, что он скучал. — Могли бы посмотреть его. — Там рассказывали про теории существования призраков, инопланетян, вампиров и прочей ереси для больных умов. — Тихо отвечает ему Масленников, наконец-то останавливая воспроизведение экрана на какой-то мелодраме. — Я был более высокого мнения о тебе, Сударь. — Ну да, уж лучше конечно смотреть слезливые киношки для маленьких девочек. — Язвительно отвечает Никита, вытягиваясь по-кошачьи, а после закидывая ноги на подлокотник кресла, а спиной опираясь о подлокотник напротив. — Если ты так хочешь, то я могу вернуть программу, где умный и презентабельный дядька в очках рассказывает тебе о том, почему призраки существуют в нашем бренном мире... — Так, мальчики, кончайте свои ссоры. Давайте фильм выбирать. — Говорит подошедшая к дивану Полина, в руках у неё была внушительных размеров миска с попкорном, за ней с кухонной территории вышел Эмиль, держа в руках две миски куда меньших размеров, но так же до краев наполненные вздувшейся кукурузой. Девушка ставит миску с попкорном на журнальный столик, а сама опускается на колени перед тумбочкой, которую использовали как подставку для телевизора, оттуда она достает несколько картонных коробочек, в которых находились кассеты с отборными фильмами ужасов по мнению родителей Полины. Эти кассеты она отдает сидящему рядом Данияру и тот, перекладывая коробку за коробкой начал читать названия написанные черным маркером по белой бумажной полоске на пластике. — Собака Баскер...вилей, Шерлок Холмс... Голова профес...сора Дойв..еля... — Читает мальчик, время от времени заикаясь, отчего Никита быстро начинает беситься. — Пятница 13-е. — Ты что инвалид? Читать не умеешь?! — Раздражённо спрашивает Сударь, вскакивая со своего кресла и забирая кассеты у Даника. — Да тут просто почерк непонятный... — Тихо бубнит себе под нос мальчик, складывая руки на груди. — Нормальный тут почерк, это просто ты идиот и ничего кроме букваря за свою жизнь не читал. — Крайне агрессивно отвечает Никита, на что Даник лишь фыркает недовольно. — Надоели, дай сюда. — Эмиль у верующего мальчика стопку кассет забирает, а после начинает читать, откладывая прочитанные кассету по правую руку от себя (на диван между собой и Димой). — Ну, что-то про Шерлока Холмса, какие-то призраки и демоны. Знаем, проходили. Это про оборотня, а это... — Эмиль замирает, кассету в руках крутит, пытаясь найти заветную надпись гласящую о фильме, записанном на кассету. — О, ничего себе, это ж «Оно»! Мальчик восклицает настолько восторженно и громко, что Даник, сидящий прямо у его ног, вздрагивает, Никита заинтересованно смотрит на Иманова, Полина (которая вместе с Эмилем читала эту книжку несколько лет назад) радостно улыбается и запрыгивает на диван, едва ли не опрокидывая миску с попкорном. — Вот и определились, — Масленников улыбается и, забрав кассету у одноклассника, поднимается с дивана и, опустившись на колени перед кассетником, вставляет внутрь аппаратуры заветную кассету. — Сударь, выключи свет, будь добр. Никита, находившийся ближе всех к выключателю, протягивает руку к кнопке переключения света, давит на нее и в ту же секунду свет резко пропадает. Дима же, уже настроевший аппаратуру возвращается на диван, садится в оставшееся «гнездо» между Эмилем и подлокотником. Опустившись на место он чувствует как его бедро тесно прижимается к бедру Эмиля и Масленников, кажется, даже чувствует горячую кожу Иманова (и неважно, что между ними был толстый слой ткани диминых джинс и тонкий слой ткань эмилевских спортивных штанов). *** Всего лишь спустя несколько минут, когда клоун убил первого ребенка, Полина решила, что смотреть просто так фильм слишком скучно, следовательно надо найти жертву для своих пуганий. Жертва была найдена сразу — Данияр сидел на полу прямо между её и Эмиля ногами. Девушка выжидающе на экран смотрит, поджидая удачный момент с скримером, чтобы дотронуться до плеча Даника. И пока Полина дожидается скримера, заскучавший Дима так же решает взять всё в свои руки (в очередной раз) и сбавить не только странное напряжения Иманова, но и развеять свою сомнительную тоску. Потому он, придвинувшись ещё ближе, после чего свою ладонь аккуратно, медленно и плавно опускает на худое эмилевское колено. Дима чувствует, как Эмиль вздрагивает, но больше вида старается не подавать, словно боится чего-то. Масленников кончиками пальцев аккуратно поглаживает разбитые коленки через ткань штанов. Иманов, всё ещё дрожа как осиновый лист, наконец-то решает хоть что-то предпринять и ладонь Димы своей ладошкой накрывает и сжимает мягко. Масленников, изловчившись, свою ладонь переворачивает, а после свои пальцы с пальцами Эмиля переплетая их. Полина, дождавшись очередного скримера, наконец-то решила воплотить задуманную идею в жизнь. В тот момент, когда человек в гриме клоуна внезапно появился на экране, розоволосая резко схватила впечатлительного Данияра за плечо и издала характерный в таких ситуациях вскрик, наполненный страхом и ужасом. Даник, поддавшись эффекту клоуна на экране, внезапному прикосновению и крику, сам на ноги вскакивает, тяжело дыша и, под смех собравшейся компании, брови крайне недовольно хмурит и с явным осуждением на подругу смотрит. — Видел бы ты сейчас своё лицо, — через смех прокомментировал Никита, мальчик, видимо, хотел сказать что-то ещё, но резко застыл, увидев на экране не самую приятную, наполненную кровью, картину. — У меня вообще-то сердце слабое... — Тихо ответил Даник, вновь опускаясь на пол, правда теперь чуть поодаль от Полины. — Идиотка. — Бля, завалите, — грубо прервает ссору Эмиль, откидываясь на спинку дивана. — Ничего не слышно из-за ваших оров... Полина, приняв самый страдачельский вид, пульт в руки берет и звук на телевизоре добавляет. Сейчас Эмиль был через чур заинтересован на действиях, происходящих на выпуклом экране телевизора. Настолько заинтересован, что даже не замечал как на него сейчас смотрел Масленников. В этом взгляде не было какого-то дружеского и невинного любопытство. Тут было что-то гораздо более значимое, более взрослое, взгляд Масленникова горел странным желанием. Дима разглядывал острые скулы Иманова, смотрел как свет экрана играл в зрачках Эмиля, задевая собой ещё и радужку, что в такой темноте казалась черной, настолько глубокой, что Дима чувствовал, как захлебывается в этом омуте. Масленников взглядом скользит по красивому лицу, останавливается на приоткрытых губах, вспоминает как чуть эти губы не поцеловал прошлой ночью. Сердце его внезапно надрывается, ускоряет свой ритм. Дима опускает взгляд ещё ниже, смотрит на изящную шею, ключицы, что открылись благодаря сползшей лёгкой ткани футболки. Невольно Масленников представляет, как он целует эту шею, ключицы. Целует каждый миллиметр смуглой кожи, не забывает даже про длинные и побитые пальцы на руках. Невольно Масленников пальцы Эмиля чуть сильнее сжимает, привлекая к себе внимание. Иманов тут же на Диму смотрит как-то непонимающе, странно. Эмиль замечает, как дёргается кадык Масленникова, когда тот ему в глаза смотрит. Невольно Иманов испытывает какую-то непонятную боль — Дима сейчас так близко, они даже чувствуют дыхание друг друга, но одновременно и ужасно далеко. В таком положении они сидят всего секунд десять, Дима губы пересохшие облизывает. Эмиль чувствует, как сидящая рядом Полина резко шевельнулось, а после опять громко взвизгнула. Также громко следом взвизгнул и Даник. Полина вновь, дождавшись нужного момента, испугала мальчика. — Да ты достала уже! — Громко вскрикивает Данияр вскакивая на ноги. Он на Полину смотрит как разъяренный бык на кусок красного полотна. Полина лишь смеётся заливисто, Эмиля в бок пихая. Тот вздрагивает, усмехается растерянно, а после с ужасом замечает, как Даник хватает полупустую тарелку с попкорном и, схватив небольшую жменьку, кукурузу в подругу кидает. Та вскрикивает громко-громко, а после вновь смеётся. Упавшую на кофту кукурузу собирает и назад в Даника кидает. Всего через пару таких бросков к непонятной игре подключилась вся компания, за исключением серьезного Никиты, тот продолжал сидеть как вкопанный и смотреть на экран. Полина кукурузу кидает в Эмиля, после чего под его весом падает на мягкую седушку дивана. Иманов ладонями её запястья сжимает и в диван вдавливает, не позволяя подняться, а сам на Даника смотрит таким стальным взглядом, что даже Дима невольно напрягается. Данияр кивает с готовностью и начинает Полину кукурузой закидывать. Девушка глаза жмурит, головой мотает из стороны в сторону, смеётся громко и заливисто, пытается руки свои вырвать, но безуспешно. Получив очередную порцию попкорна девушка решает использовать грязный приемчик. Она начинает ногами брыкаться, пытается Эмиля ударить, дабы тот отпустил её наконец-то и это у неё получается. Эмиль, почувствовав неприятную боль чуть ниже рёбер, наконец-то розоволосую отпускает. Девушка тут же вниз, на пол летит, продолжая смеяться. Пока трое бойцов за справедливость были заняты битвой, Дима с ужасом заметил, как Никита поднимается с места и уверенным жестом свет включает. Эмиль шипит, словно вампир попавший на солнце, глаза щурит, после чего на диван полностью «падает» голову уместив на коленях Масленникова и, сам того не понимая, лицом утыкаясь в его живот. — Выключи-и-и, — умоляюще просит Полина, пытаясь безпроблемно с пола встать. Она невольно кидает взгляд на раскрасневшегося Даника и вновь смеяться от его вида начинает. — Выключу, когда вы успокоитесь. Ничего не слышно из-за ваших оров, а этот чёртов попкорн даже на мне сейчас! — Возмущается Никита, наблюдая за тем, как Полина, недовольно фырча, с пола поднимает и, согнав Эмиля со своего места, на диван садится. Даник так же успокаивается быстро — вновь на место в ногах возвращается и на экран смотрит. Свет внезапно гаснет. *** — Тут покажут, как дети устроят оргию? — Резко спрашивает Эмиль, скучающе зевая. — А то с каждой минутой всё больше и больше хочется помереть от скуки... — Курить охота, — признается Дима, поднимаясь с дивана. Эмиль разочарованно вздыхает. — Отойду на несколько минут. — Валяй. — бросает Полина, наблюдая за тем, как Дима из рюкзака достает пачку сигарет и зажигалку, после чего удаляется на улицу. — Чё за бред? — Недовольно спрашивает Даник, вставая с пола. — Всем привет, меня зовут Эдди Капсбрак и прямо сейчас я полезу в этот страшный подвал, где наверняка сидит прокаженный. Голос Даника слащавый, слишком детский, отчего Эмилю становится смешно. — Тебе больше подошла бы роль Бена, — тихо вставляет Никита, потягиваясь. — О е-мае воздушный шарик в чертовой библиотеке! — Эмоционально восклицает Данияр, указывая пальцем в неопределенную сторону. — Надо пойти туда! Там же определенно точно не будет страшного клоуна, пожирающего детей! Возможно из-за сонного состояния всех ребят, возможно из-за всепоглощающей скуки, но абсолютно каждому выходки Даника казались ужасно смешными. Даже сдержанному Никите. Полина даже хохотала во весь голос, размахивая руками. — Браво, Стог, браво! — С улыбкой воскликнул Эмиль, наблюдая за Даником из-под полу-опущенных век. — Не хочу прерывать веселье, Полина, я у тебя тут камеру нашел. — Подал голос стоявший в дверях Дима, в руках у него была видеокамера небольшого размера. — Как вы смотрите на то, чтобы пойти в тот замок снимать приведений? *** — Как этой штукой управлять? — Дима, стоял в центре огромного зала, интерьер которого выполнен в средневековом стиле, окружённый каменной кладью, для изготовления которой использовались огромные булыжники. В руках у мальчика была та самая камера, найденная на веранде. Он крутил несчастный агрегат из стороны в сторону, параллельно тыкая на какие-то кнопки. — Господи боже мой... Не знаешь, не берись, — мрачно комментирует Полина. Девушка подходит к другу и принимается камеру настраивать, надеясь быстрее потешить странные мечты Димы и свалить домой, в теплую постельку. — Тише! — Внезапно восклицает Даник, прислонив указательный палец к губам, призывая всех замолчать. Компания резко замирает, Полина даже прекращает с камерой возится, тем самым стараясь воссоздать полную тишину. — Слышите?.. Ребята правда стараются вслушиваться в звенящую тишину, без движения стоят минуты полторы. Первым не выдерживает Эмиль, на которого и без того давила эта атмосфера запустения и опустошения. — Чё? — Немного грубо вопрошает Иманов, складывая руки на груди. — Что мы должны услышать, Дань? — Там были какие-то шаги, клянусь... — Тихо-тихо отвечает Даник, а после косится на усмехнувшуюся Полину. Девушка с камерой разобралась быстро и теперь аппарат был в руках у Масленникова, осталось только нажать нужную кнопку. — Ты просто параноик... — Комментирует Никита, резко переводя свет своего фонарика на насупившегося Даника. Тот от резкого света отворачивается и глаза трёт. — Всё, тихо, — просит Дима, наконец-то нажимая на кнопку видеокамеры. — Привет, это я — Дима Масленников. И я, вместе с ребятами, нахожусь на заброшке. — А чё он сам с собой разговаривает? — С некими сомнениями в голосе спрашивает Даник у стоящего рядом Эмиля, мальчик плечами пожимает, сейчас он больше был заинтересован старинной каменной кладкой стен. — На память, Даник, — отвечает за Эмиля Дима, переводя камеру на Данияра. Качество было, мягко говоря, не самым хорошим — объектив видел лишь то, что находилось в метре от Димы, а дальше всё сливалось в одну серую массу. А всё из-за темноты. — Будем потом пересматривать. — Ну да, — скептически отвечает мальчик в очках, направляя свет фонарика на открытую настежь дверь. — Пошлите уже, — с лёгким раздражением подгоняет ребят Полина и сама направляется к той двери, освещая перед собой путь фонариком. — Вы пришли призраков снимать, или будет в холле булки мять? Пожав плечами за девушкой двинулся мальчик с камерой, после Эмиль, он продолжал разглядывать готический интерьер. За Эмилем последовал Даник, он всё ещё боялся чего-то неизведанного, потому решил пойти предпоследним, дабы у него было время убежать. За Даником направился самый молчаливый из компании — Никита. Пройдя в своеобразную столовую, Дима властным движением остановил всех у входа в помещение, а сам прошел в центр. — Здесь кто-нибудь есть? — Громко прозвучал его голос, восприимчивый Даник резко вздрагивает, хватая за край кофты стоящего рядом Никиту. — Дайте знак! Они стоят ещё секунд десять в молчание, все чего-то ожидают, один Даник трясется как осиновый лист, но старается вида не подавать. Эмиль скучающе плечом о дверной косяк опирается и чувствует, как тот опасливо отцепляется от стены. — Может на польском надо? Все же тут польский король жил... — Предлагает Полина, светя фонариком в сторону Димы. — Ну да, ты знаешь польский? — Без какого-либо негатива спрашивает Масленников, Полина головой качает. — Я знаю, — подаёт голос Никита, подходя ближе к Диме. Заметив требовательный взгляд нижнедеррийца, юноша вздыхает. — Czy ktoś tu jest? Daj znak! В ответ вновь было гробовое молчание, которое резко прервал громкий звук трескающегося дерева, а после оглушающий грохот. Даник, за спиной которого раздался «взрыв» громко, совсем по-девичьи, завизжал, отскакивая в сторону и от страха даже присаживаясь на корточки. Полина отскакивает в сторону, боясь, что нечто упадет на неё, девушка не прогадала — всего несколько сантиметров и её по голове огрела бы балка внушительного размера. Никита так же вздрагивает, после чего хватает за запястье Полину, притягивая её ближе к себе, словно боясь, что ей вновь будет угрожать опасность. С губ Эмиля срывается истеричный смешок, сперва он даже не понял, что это отвалилась часть косяка, о который он так беспечно опирался. А понял он это только тогда, когда почувствовал ноющую и неприятную боль в локте — падающая балка зацепила и его. Дима светом от своего фонарика скользит по всем ребятам, каждого осматривает быстро и цепко, в конечном итоге он останавливает всё своё внимание на Эмиле, который напуган не был совершенно, но тем не менее выглядел крайне удручающе. — Это я на костяк надавил... — Виновато говорит Эмиль, чувствует, как все взгляды устремлены на него. Даник смотрит с неописуемым ужасом и даже ненавистью, Полина с облегчением и понимаем, взгляд Никиты не выражает вообще никаких эмоций. А в глазах Масленникова вновь смешался целый спектр эмоций, начиная с беспокойства, заканчивая непонятным страхом. — Простите. — Простите, Иманов? Простите?.. — Раздражённо переспрашивает Даник, отходя ещё дальше он Эмиля, который сейчас нёс в себе опасности и угрозы больше, чем сам замок. Эмиль взгляд в пол опускает, чувствуя на своих плечах дикую вину. — Ты нас чуть не угробил. — Но не угробил же, Дань! — Вступилась за друга Полина, наконец-то отстраняясь от Никиты, Сударь с каким-то странным вздохом провожает её взглядом. — Тебя даже не задело, только лишь испугался! — А если бы задело? Если бы мне голову тут размазало? Мозги по всему полу! Кто бы меня потащил в город? — Не унимался Данияр, раздражённо топая ногой. — Ты? — Кому тут и могло размать голову, так это Полине... — Справедливо помечает Никита, с ужасом вспоминая, как огромная балка пролетела всего в нескольких сантиметрах от девушки. — Так, успокойтесь! — Повысив голос просит Дима, он уже с минуту наблюдал за тем, как Эмиль угасает всё больше и больше. С каждым брошенным словом он всё больше сжимался, всем своим видом показывая ребенка, которого ругают за разбитую чашку. — Все мы могли оказаться на месте Эмиля, никто от этого не застрахован. Конечно, Даник, ты испугался, бесспорно, я бы тоже испугался, если бы стоял так близко. Но Эмиль не виноват в этом, всё здание держится на соплях, мы все это видим и понимаем то, что балка упала по вине Эмиля — обычная случайность, ничего более. Поэтому давайте просто забудем и всё? В будущем я хочу пересматривать это видео и вспоминать как мы веселились, а не грызлись как собаки? В знак мира Масленников протягивает к Данику руку, ладонью вниз. — Ладно, — Даник мнется всего несколько секунд, а после накрывает ладонь Димы своей. Масленников тут же улыбается ослепительно и на трёх оставшихся членов компании смотрит. — Я вообще не обижалась, — безмятежно говорит Полина и звонко хлопает своей ладошкой по ладони Даника, оставляя её на месте. — Я тем более, — блекло реагирует Никита, накрывая своей ладонью ладошку Полины. — Простите ещё раз, — робко просит Эмиль, опустив свою ладошку поверх ладони Никиты. *** Дальнейший поход не нёс в себе ничего интересного. Каждый понемногу пугался, кто-то кого-то пугал. Всё прошло совершенно как обычно. Придя домой ребята не стали надолго задерживаться, ведь уже был третий час, а на завтра у Даника и Никиты были планы (первый собирался сходить в библиотеку рано утром, а второй в церковь). Потому спустя двадцать минут после прихода и спустя пять минут после элементарных водных процедур (почистить зубы и умыться), Полина решительно стала раскладывать ребят по кроватям. — Так, Даник, ты с Никитой ляжешь на диване, он раскладывадывается, так что места вам хватит... — Задумчиво говорит девушка, понимая, что выбора особо нет — в доме было всего три спальных места: в комнате Полины односпальная кровать, в спальне родителей двухспальная и раскладной диван в коридоре. — А чё это я с Никитой? — Тут же недовольно спрашивает Даник, Никита глаза закатывает. — Господи боже. Ну некуда мне вас присунуть. — Устало говорит Полина, после чего косится на единственного здравомыслящего человека в этой комнате — Диму. Эмиль уже как минуты три находился в родительской спальне, он с самого начала приватизировал ту комнату и сейчас спал мертвым сном. Гиперактивные люди устают очень быстро, а Эмиль был гиперактивным мальчиком, да и день выдался трудный. — Я видел на веранде кушетку, — задумчиво произносит Дима, после чего закрывает рот рукой — от сонливости начал зевать. — Да, на ней я раньше спала, летом, когда маленькая была, — вспоминает Полина, а после зевает вслед за Димой. — Туда ляжет Даник. — Предлагает Дима, причем с такой интонацией, что понятно — с ним лучше не спорить. — Чё это я? — Вновь возникает Данияр, снимая очки и с вызовом глядя на брата. — Ну, ты сам отказался спать с Никитой, потому будешь спать на веранде, не боись, на улице тепло, только комары кусаться будут. — Да, мне лично плевать где и с кем спать, — категорично заявляет Никита, тут же оберегая себя от всех нападок. — Вот видишь, дуй на веранду и не выеживайся. — Говорит Дима, а после, схватив с кресла сложенный плед, кидает его брату. — А ты где будешь спать? — Тут же спрашивает его Даник, неловко ловя махровую ткань. — С Эмилем, видимо. — Заметив странный, даже какой-то пошлый взгляд Полины, Масленников спешит себя, да и Иманов в придачу, отгородить от всех слухов. — Чтобы разложить диван мы сейчас не в том состоянии, а там кровать двуспальная. — Ладно-ладно, чего ты оправдываешься? — Полина заливисто смеётся, а после, плавно и невесомо, как маленькая птичка, подскакивает сперва к Диме, обнимает его, после к Данику, повторяя ту же процедуру. Последний по счету был Никита, того она также обняла и, отстранившись, с широкой улыбкой направилась к лестнице. — Спокойной ночи, мальчишки! — Спокойной ночи, — в унисон ответили все парни. — Давай, если комары замучают, то приходи спать на кресло, — устало произносит Дима, глядя на уходящего Даника, тот был до нельзя смурной и расстроенный. — Спокойной ночи, Дим. — говорит Никита, взглянув на Диму, через несколько секунд его лицо пропало в ворохе пледа. — Спокойной, Сударь. *** Поднявшись на второй этаж, Дима заходит в комнату, стараясь действовать как можно тише, дабы не разбудить спящего Эмиля. Он из кармана достает зажигалку, купленную совсем недавно, поэтому газа в ней было достаточно много. Ярким огнем он освещает себе путь, боясь споткнуться о небольшой пуфик у зеркала. Дойдя до кровати он кладет зажигалку на прикроватную тумбочку, туда же отправляется потрёпанная пачка сигарет из кармана джинс, а следом перочинный ножик. Опустошив карманы он несколько секунд мнется, взглядом скользит по спящему Эмилю, он лежал спиной к окну и следовательно к Диме тоже. Расстегнув пуговицы на рубашке он аккуратно вешает её на деревянное подножье кровати и, оставшись в одной футболке, садится на край кровати, лицом к окну, чувствует слабое движение сзади себя и резко поворачивается, видит, что Эмиль едва заметно вздрагивает, видимо мальчику снится беспокойный сон, Иманов поворачивается на другой бок и дальше лежит без движения. Дима вздыхает, после чего наконец ложится на кровать и, проявив в очередной раз заботу, аккуратно накрывает Эмиля плюшевым одеялом, видимо, во сне он раскрылся. После Дима ещё несколько секунд смотрит на Эмиля, видит, как тот хмурит во сне брови лоб. Замечает, как несколько волнистых прядок выбились из общего хаоса и упали на лоб мальчика. Дима эти прядки со лба аккуратно убирает в сторону, после чего, робея как пятиклассница, аккуратно целует Эмиля в лоб и наконец-то сам опускается на подушку, перед этим накрывшись одеялом и отвернувшись к окну. Уже будучи в полусне Масленников чувствует, как его мягко обнимают со спины, рука Эмиля скользит по мягкой ткани футболки, после чего останавливается на оголенном участке живота и там же замирает. Дима сонно улыбается, взглядом скользит по руке Иманов и замечает огромный лиловый синяк, понимает, что из всех балка задела только этого вечно неловкого мальчик. Он аккуратно накрывает ладошку Эмиля своей ладонью, после чего наконец-то засыпает.