Радужные хлопья с молоком

Около трёх часов дня Эмиль и Полина встретились всё на той же скейтборд площадке. Полина, как обычно, встретила Иманова со своей черно-розовой доской, держала она скейт в правой руке, левой обнимая друга. Отстранившись она с лёгким недоумением обнаружила, что у Эмиля в руках скейтборда не было, не было доски даже за спиной, в рюкзаке. Вопросительно изогнув бровь она кивнула на пустые руки Иманова, тот понял всё без слов. — А, ну неприятная ситуация произошла, я снова сломал свой скейт и предки больше не собираются давать карманные, потому что я хуёвый сын и типа того. — Быстро объясняется мальчик, стаскивая с плечей рюкзак и кидая её куда-то на траву. — А, блин, отстойно конечно... — Тихо говорит девочка, неловко отводя взгляд в сторону. — А о чем ты хотел поговорить? Говорил, что это важно, не требует отлагательств, боишься передумать и прочее... — Да... — Теперь уже Эмиль взгляд в сторону отводит. — Давай присядем... Мрачность в голосе Иманова заставляет девушку нервничать, она брови хмурит, головой кивает медленно, с недоверием на друга смотрит, а после наконец-то к скамейке отходит и садится лицом к самой площадке. — Умер что ли кто-то? — Всё с тем же недоверием спрашивает Полина, кладя скейт на асфальт и ставя на него ноги. Она вновь взгляд на друга переводит, видит, как он мне рукава толстовки теребит, словно волнуется, как-то странно мнется, но ничего не говорит. Лишь рядом садится и взгляд переводит на компанию подростков у лестницы. — Эмиль? — Можно и так сказать, — уклончиво отвечает Иманов и больше ничего не говорит, продолжает компанию у лестницы рассматривать. Полина подмечает, что взгляд у друга какой-то задумчивый, мрачный. — Ладно... Давай тогда ты просто подумаешь пока что, а я подожду, чтобы тебе не мешать, а то... — розоволосая не успевает договорить, ведь Эмиль ее резко и грубо обрывает: — Я походу гей. — Резко отвечает Иманов, после чего с каким-то непонятным испугом смотрит на подругу, та же даже не думает смотреть в ответ, губы поджимает, пальцы в кулачки сжимает. — То есть, я... — Когда ты это понял? — На этот раз перебивает Полина, она на друга смотрит. Под её тяжёлым и задумчивым взглядом Эмиль тушуется, запястья трёт и отвечает не сразу. — В классе четвертом, пока все мальчики дёргали девочек за косички и испытывали первые детские симпатии мне нравился мой одноклассник, Антон. Помнишь его? — Полина неоднозначно кивает. — А убедился я в этом месяц назад... — Когда приехал Дима? — Тихо спрашивает девушка, а после, видя как напуган и встревожен Эмиль, своей ладошкой накрывает ладонь друга, мягко сжимая. Иманов неуверенно кивает, вновь отводя взгляд в сторону. — Ну типа... — Эх, минус красивый парень в этой дыре, — с лёгкой улыбкой отвечает розоволосая, после чего вздыхает, стараясь вновь настроиться на серьезный лад. — Кто-то ещё знает? — Только ты и Адриан... И, я бы тебе не сказал, но я уверен, что на этот раз у тебя получится держать язык за зубами. Полина вновь улыбается, после чего, сложив указательный и большой палец, проводит ими у губ, изображая закрытие молнии на одежде. — Клянусь всей клубничной газировкой мира, что никто ничего от меня не узнает. — Всё с тем же оптимизмом произносит розоволосая и от этого Эмилю становится значительно лучше. — Я рада, что ты открылся мне. Это очень приятно, Эмиль, я надеюсь, что тебе стало легче после того, как ты «вышел из шкафа» хотя бы для Адриана и меня. И, если твоим ключевым решением в осознание ориентации стал Дима, то... Могу тебя поздравить, я ещё никогда не видела, чтобы кто-то смотрел на кого-то так влюбленно, как Дима смотрит на тебя. А у меня в этом плане глаз наметан, уж поверь. — Верю. — С улыбкой отвечает Эмиль. — А как тебе тот парень, по-моему ничего такой? — Девушка кивает в сторону парнишки лет шестнадцати, длинные волнистые волосы, раскиданные на плечах, бежевый свитшот, что явно был ему велик, такие же бежевые, широкие штаны того же цвета. Эмиль тут же головой качает. — Не в моем вкусе, — честно отвечает мальчик, после чего локтями упирается в колени и ладошками подпирая подбородок. — Жаль. — Возможно. — Он смотрит на подругу и видит как Полина резко меняется в лице, глядя куда-то в даль. Он взгляд невольно в ту сторону отводит и видит желтоволосую девушку, что сидела под раскидистым дубом, она сидела прямо на траве, спиной опершись о ствол, в руках у неё был какой-то блокнот, у ног лежала гитара, а рядом неустойчиво стояла банка из-под пива. Эту девушку он узнал сразу — аутсайдер их сравнительно небольшой школы — Даша Каплан. — Эм... — Полина прокашливается, после чего неловко проводит ладошкой по жёлтым волосам. — Я пойду немного покатаюсь. А ты подумай тут, посиди, всё-таки тебе есть о чем подумать, да? Эмиль кивает неоднозначно, после чего взглядом провожает подругу, что удалялась от него по небольшой асфальтированной тропинке в сторону той самой Даши Каплан. *** Девушка скользит по асфальту, рассекая воздух, стоя на черно-розовой скейтборде она ощущает себя как самый настоящий рыцарь, оседлавший своего любимого жеребца. Сейчас в её голове было всего две мысли: 1. Мой лучший друг гей. 2. Сегодня я заполучу внимание этой молчаливой и прекрасной принцессы. Обе мысли боролись друг с другом, но вторая определенно брала вверх. Полина решила, что сегодня она заговорит с Дашей во что бы это не стало, надо лишь обратить на себя её внимание. Подъехав на достаточно близкое расстояние, розоволосая делает глубокий вдох, оглядывает перед собой пространство, проверяя на наличие травы. После чего, зажмурив глаза, резко весь вес своего перекидывает на правую сторону. Скейт поворачивает направо каучуковые колеса застревают в отросшей траве и желтоволосая летит вниз. Как и рассчитывалось, она падает на зелёное полотно, потому синяков не осталось, о падении говорили лишь зелёные полосы на рукавах радужной водолазки, за которые наверняка её потом будет ругать мама. Но Полина едва думает об этом, она приподнимается на локтях, взгляд устремляет в сторону того самого дуба и с радостью видит, что Даша, поднявшись с травы и отложив блокнот в сторону, стремительным шагом направляется к упавшей. Наконец-то Каплан её заметила. — Всё хорошо? — Обеспокоенно спрашивает желтоволосая, протягивая пострадавшей руку. Полина тут же за руку хватается и аккуратно поднимается. — Да, спасибо... — С крайне смущённой улыбкой отвечает розоволосая, всё ещё держа чужую ладошку в своих руках. — Я тебя где-то видела... — Задумчиво произносит Дарья, склоняя голову набок. — Мы в одной группе по английскому, — всё с той же улыбкой напоминает Полина. *** Эмиль задумчиво наблюдал за сценой, что развивалась у дуба, не одна мускула на его лице не вздрогнула, когда он увидел, как подруга летит на землю. Где-то глубоко в подсознание он знал, что это всего лишь какой-то план. Полина слишком профессиональна в скейтбординге, чтобы не справиться с управлением. Он настолько был увлечен открывшейся перед ним картиной, что совершенно не услышал как к нему со спины кто-то подошёл. А понял он это только тогда, когда чужие ладони резко опустились на его плечи. Эмиль резко вздрагивает, а после замирает, боясь пошевелиться, но голос, прозвучавший следом, выводит его из оцепенения. — Ты чего один? — Спрашивает Дима. Эмиль голову вверх поднимает, смотря на довольное лицо нижнедеррийца, Масленников улыбается спокойно, нетренированно. — Полина кататься ушла, — уклончиво отвечает Иманов, наблюдая за тем, как Дима обходит скамейку, после чего садится рядом с одноклассником. — А ты чего не ушел? — Вновь задаёт вопрос мальчик, откидываясь на спинку скамейки. — Скейт сломал. — Вновь односложно отвечает Эмиль, после чего на Диму смотрит. — А ты чего не дома? — Мама в магазин за хлебом отправился, прохожу мимо площадки, вижу ты тут сидишь, брошенка эдакая. Решил подойти, узнать в чём дело. — С привычной улыбкой отвечает Масленников, после чего потягивается. — Понятно. — Слушай, давно хотел спросить. — Неуверенно начинает Дима, а после, осмелившись, вопрос задаёт. — Как ты начал на этой херомантии кататься? Есть какая-нибудь животрепещущая история? — На скейте что ли? — С улыбкой переспрашивает Эмиль, он вновь взгляд переводит на тот самый дуб, под которым теперь сидят две девочки. Девочка с яркими желтыми волосами держит в руках гитару и наигрывает какую-то мелодию, а девочка рядом что-то заинтересовано разглядывает в блокноте. — Ну... Сколько бы не ругался я сам на себя за то, что родился таким бестолковым, все равно без толку. Постоянно делаю что-то не так, пусть иногда и не зная об этом. — Уклончиво отвечает Эмиль, а после, заметив заинтересованный взгляд Димы, продолжает повествование: — Купил себе скейт у местного торча с кличкой «даскингс». Черт знает, что это это значит, да мне и плевать. Ему недолго осталось, судя по ужасной улыбке и желтым ногтям. Гадость, честное слово. — Эмиль морщится, словно вновь вспоминает того человека, после чего продолжает рассказ. — скейт был новый, в пленке, всё по красоте. Ему предки подарили, а он и продал сразу же, деньги как никак нужны. Возомнил я себя скейтером значит. Вышел на дорогу, поставил его на землю, а что делать дальше и не знал. То ли вставать на него, то ли сломать да выкинуть. Последний вариант я отвергал, денег он все же стоил. Так что попытался встать на него, но к чертям собачьим упал прямо на коленки, да еще и мордой об асфальт. Ужасное зрелище. Челюсть со всей дури об дорогу ударилась, и зубами я язык прикусил. Я сначала даже подумал, что откусил его, но тут уж бог меня все же помиловал. Так я и лежал на асфальте, материл сам себя, мол, зачем мне это все нужно, остался без денег и с травмами. Бестолковый я дурак. — Ну чего ты так себя обзываешь всё? — С какой-то непонятной грустью спрашивает Дима, подвигаясь ближе. — Если бы не та ошибка молодости, то сейчас бы не смог так профессионально делать всякие трюки... — Ну да, — тихо отвечает Эмиль, опуская взгляд на свои руки. — Дети тоже не сразу ходить умеют, лишь через несколько десятков падений начинают бегать, а потом за ними уже не угнаться... ⠀ — Философское замечание, Дмитрий, — самым серьезным голосом отвечает Эмиль, поднимаясь со скамейки. — Очень даже. — Благодарю, Эмиль, — Дима следом поднимается, после чего на одноклассника смотрит, хочет сказать что-то, мнется, а после вздыхает, словно отказываясь от собственных мыслей. — Ладно, пойду я, мать всё таки хлеб хочет, не может есть суп без него. — Да, конечно, я тоже собирался уйти. — Иманов улыбается как-то наивно, по детски, после чего, быстро обняв Диму за плечи, направляется по тратуару в сторону дуба, дабы попрощаться ещё и с Полиной. Дима же секунд десять стоит у скамейки, провожает Эмиля задумчивым взглядом, а после, тяжело вздохнув, уходит сам. Эмиль, идя к дубу, мысленно ругал сам себя, вот кто его за язык тянул? Куда он теперь собирается идти? Вряд ли Полина, что выглядела сейчас до ужаса счастливой, будет рада его компании. Дома его тоже не ждут до вечера, а если он придет раньше, то родители начнут задавать вопросы, которые он терпеть не мог. Но он просто напросто обязан где-то пропасть, иначе не только подохнет от скуки, но и сам себе начнет не доверять. Подойдя к дубу, он несколько секунд мнется, глядя на двух девушек сверху вниз, а после, прокашлявшись выдает нечто совершенно бессвязное: — Привет. Пока, я пойду. — Первое было адресовано Даше, что сразу заметила его приближение и перестала наигрывать на гитаре навязчивую мелодию, девушка молча кивает в знак приветствия. Второе было адресовано конечно же Полине, которая приближение Эмиля сперва не заметила, а лишь увидела его только тогда, когда тот подал голос. Розоволосая улыбается как-то смущённо, неловко, после чего на ноги поднимается и, резко подскочив к другу, обнимает его за плечи крепко-крепко. — Пока, Эмилька, увидимся как-нибудь ещё? — С какой-то странной интонацией спрашивает девушка, отстранившись от Иманова. — Может даже сегодня, ты сейчас куда? — К Данику, — вновь не задумываясь сказал Эмиль, после чего тут же наругал сам себя за опрометчивость. Теперь правда придется идти к Данику, который сейчас наверняка занят, а после случая в замке вообще с Эмилем особо не контактировал. — О, вы померились? — Воодушевленно вопрошает девушка, возвращаясь на траву. — Типа того, — неоднозначно отвечает мальчик, после чего ладошкой взмахивает. — Ладно, я пошёл. *** Дома у Данияра царила какая-то крайне тяжёлая атмосфера, открыла Эмилю дверь мама друга, она тут же впустила внутрь мальчика, даже не выслушав зачем именно он пришел. Женщина выглядела как-то опечалено и Эмиль невольно стал себя накручивать, он уже решил, что кто-то из семьи Даника умер и сейчас всё семейство находится в трауре. — Здравствуйте, — как-то на удивление тихо произносит мальчик, блуждая взглядом по комнате, пытаясь найти хоть малейший намек на причину грусти, но ничего не находит. — А где Даник? — Привет, Эмиль. — Удручённо отвечает женщина, проходя на кухню. — Он в своей комнате, он сейчас не настроен на дружескую беседу. Но ты всё равно сходи... Сглотнув тяжёлый ком, застрявший поперек горла, Иманов неловко стаскивает с себя потертые кеды и, коротко кивнув, поднимается по лестнице на второй этаж. Пока он идёт по узкому коридору, в голове возникает миллионы мыслей и теорий, каждая была хуже предыдущей и от этот у Эмиля появлялся некий неосознанный страх перед предстоящим разговором. Он останавливается напротив двери, обвешанной плакатами, после чего, сглотнув, трижды стучит в дверь, несколько секунд слышится гробовое молчание, после которого Даник подаёт голос, что сейчас звучал крайне сипло и даже тихо: — Мам, я не буду есть. — Это Эмиль. — А... Ну проходи. Зайдя в комнату Иманов замирает на порогу, с некой опаской смотрит на одноклассника, а точнее на его лицо, казалось, что при возможности, Даник своим выражением лица мог бы убить. Но сейчас только нагонял тоску и какую-то сомнительную печаль. Даник молчал, Эмиль тоже. Внезапно голову Иманов пронзила острая, как игла, мысль. Он осознал, что настроение Данияра сейчас было ниже плинтуса благодаря одному мальчишке, учащемуся вместе с ними. Человек тот, мягко говоря, крайне неприятным и токсичным. С самого перехода в среднюю школу объектом его насмешек стал Данияр, человек мало того, что полный, так ещё и в очках. Полный набор «игрушки для битья» и «козла отпущения». Этот парнишка бесил Эмиля едва ли не ежедневно, неосознанно Иманов выходил на путь агрессии и даже не раз дрался за честь лучшего друга. И вот опять, видимо этот ублюдок сказал что-то Данику, когда тот был на подготовительном по обществознанию. — Чувак, забей на того токсичного придурка из обществознания! — Резко, вновь выходя на агрессию восклицает Эмиль, Даник смотрит на него с нескрываемым удивлением, а во взгляде так и читается: «Откуда ты знаешь?». — У него отец кретин, мать мошенница, а старший брат наркоман! Держу пари, что брат избивает его, ну или он изгой в семье, хотя может всё вместе. Даник ничего не отвечает, даже не двигается, но Эмиль замечает, что выражение его лица изменилось и сейчас он не создавал своей физиономией атмосферу панихиды. Эмиль облегчённо выдыхает, он всегда считал, что стоит обиженному показать всю некчемность обидчика, то первому станет значительно лучше. А в общении с Даником это всегда работало на ура. — Давай лучше в приставку поиграем? — Предлагает Эмиль, прекрасно помня, что его новая приставка Rambo TV Games — единственное, что Даник любит больше чем еду. И сейчас это работает на ура, Данияр соскакивает с кровати, тут же включая телевизор, дабы после подключить. Справляется со своей задачей Даник достаточно быстро, а после, когда ребята уже сидели на полу, оперевшись спиной о кровать, снимает блокировку со своего джойстика. *** — Сейчас у меня точно получится!! — Эмоционально восклицает Эмиль, с какой-то чрезмерной активностью вжимая одну из кнопок. Конкретно этот уровень он никогда не мог пройти, сколько не пытался. А Даник, довольно улыбаясь, «съедал» очередную провальную попытку друга. — Дай я пройду, у тебя руки из жопы, в этом мире я тут бог, — крайне эгоистично произносит второй мальчик, пытаясь отобрать у Иманова джойстик, но тот сдавать не собирался, продолжал нажимать на кнопку, попутно словесно отбиваясь от друга. — Почему ты ведёшь себя как грёбаный эгоист? Ну и что, что я не тупой задрот, как ты? — Слова слетают с губ неосознанно, ведь всё внимание сконцентрировано на экране телевизора. — Эмиль, смирись, ты никогда не пройдёшь этот уровень, потому что ты тотал лузер, который не умеет делится. Дай покажу, как надо избивать таких тупых ублюдков! — Даник наконец-то хватается за джойстик, уже хочет его забрать, но тут экран телевизора издает громкий звук сигнала, говорящий о том, что джойстик оказался отключен от системы. Данияр взглядом скользит по проводу и видит, что всё подключено исправно, а это значит лишь одно. — Эмиль, ты сломал джойстик!! — Более удивлённо, чем агрессивно, восклицает Даник, тут же кладя джойстик на стол. Отчаянием и тоской в его глазах можно было бы придушить, но воодушевленный Эмиль совершенно не считал, что это потеря из-за которой нужна резать вены. Но видимо, для одноклассника это была самая настоящая потеря потерь. Иманов вздыхает, после чего предлагает выгодное предложение: — Чел, остынь, я специально. Куплю тебе пачку читос. — Говорит он это с такой самодовольной улыбкой, что Даник аж замирает на несколько секунд. А после, одумавшись, вновь голос повышает. — Специально?! Даник обиженно губу надувает и вновь джойстик в руки берет, печально его разглядывает. Эмиль вновь вздыхает. — Ты ведёшь себя, как ребёнок, повзрослей уже! Ну сломал я твой джойстик, зато халявные читос получишь...