Между нами лишь кислород

      Яркие и, наконец, тёплые лучи солнца встречают журналиста ближе к десяти утра, когда тот наконец просыпается, но момент первого утра дома портит холод комнаты с головной болью, что довольно сильно давила и не давала расслабиться, заставляя жмуриться, пока не станет больнее. Поднимаясь на локтях, Линч садится в кровати и одеяло сползает до груди, заставляя пройти рой мурашек по плечам и спине.       Да почему, так холодно?! — журналист двигается к краю кровати и, не решаясь вылезать из неё, тянется к брошенной вчера на пол футболке. Тонкая синяя ткань ложиться на тело, давая немного тепла, и журналист откидывается обратно на подушку. Одеяло тянется почти до носа и Линч не замечает, как снова проваливается в сон.       Он просыпается вновь спустя пару часов и чувствует себя только хуже, ему пришлось одеть один из тех тёплых свитеров, которые обычно он доставал в самые холодные будни зимы, кроме этого такую-же категорию одежды занимали чёрные тёплые брюки. Головная боль и усталость, из-за которой даже пару раз темнело в глазах, не делали состояния лучше. Конечно, Линч думал, что возможно простудился, и это не было бы сюрпризом, но лучше бы это было не так. Сейчас же Линчу предстояло съездить в город и купить домой продуктов, и парень, правда надеялся, что всё пройдёт спокойно.

***

      Погода такая же тёплая, как казалось из окна, но даже так Линч начинал мёрзнуть, когда надевал что-то лёгкое и подходящее улице, из-за чего пришлось возвращаться к утренним брюкам со свитером. Пока он едет по дороге к заправке с небольшим магазином, где и планировал взять немного еды, в глазах всего один раз успевает потемнеть на пару секунд, и парень считал это хорошим знаком. Стараясь не отвлекаться на головную боль, которая становилась настолько привычной, будто она была с ним всегда, он продолжает ехать. Это то чувство, которое проявляло себя всегда, после агрессии, после долгой работы и главное после кошмаров, когда ты до сих пор не верил, что всё закончилось и вот ты снова дома жив, ты жив и продолжаешь видеть мир и дорогих людей, которых вновь мог потерять, и головная боль лишь помогала чувствовать себя таким-же живым, помогала Егору Линчу поверить, что он жив.       Он подъезжает к заправке на которой ещё вчера по дороге с вокзала заправил почти пустой бак машины, но перед въездом обнаруживает красно-белую ленту, протянутую вдоль въезда. На железной табличке, которая стояла за лентой, была яркая надпись, гласящая о временном закрытии и, оставшись без выбора, журналист отъезжает назад, сворачивая в город, всё же ему нужна еда и не только. К счастью, он приезжает в нужное место довольно быстро.       Парковка возле Гипермаркета оказывается почти заполненной, невзирая на рабочий день, и журналисту требуется больше десяти минут, чтобы найти место и оставить машину там. Линч с самого начала не хотел ехать в город, просто не было желания, а в итоге он идёт вдоль множества машин, и заходит в здание, пропустив при этом пару людей на выход. Воздух меняется сразу, и журналист чувствует, что здесь куда теплее, чем на улице при этом телом - это не ощущается от слова совсем.       Взяв корзинку, он ходит вдоль рядов, иногда закидывая туда что-то, но не задерживаясь в большинстве отделов на долго. Проходя отдел с молочными продуктами, где взяв несколько пакетов молока, Линч заворачивает в отдел со сладким, который тянулась от молочных продуктов из-за холодильников нужные тортам и прочим кондитерским изделиям. Линч задумывается на пару минут, взвешивая все плюсы и минусы и закидывая упаковку разных пирожных, идёт дальше.       Вообще журналист понимал, что как бы не любил сладкое, он столько не осилит и они скорее высохнут или того хуже, испортятся, стоя на столе или в холодильнике. Линч ещё помнил, как ему пришлось избавиться от оставшегося торта с собственного дня рождения, просто потому что тот высох, а его декор из фруктов уже начал портиться, дожидаясь когда парень вернётся домой и съест его, но увы, не дождался, постояв в холодильнике ровно две недели, пока журналист был на новом деле, куда пришлось срочно сорваться на следующий день после праздника.       Может стоит съездить к Джону? Как раз сладкое может поднять настроение, — журналист уже сидит в машине с двумя пакетами, которые были оставлены в багажнике. По времени вот-вот должен быть обед и Линч проследив за этим, звонит писателю, надеясь, что тот не спит в это время, хотя мог. На звонок отвечают не сразу и Егор даже думал набирать заново, когда с той стороны наконец подняли звонок.       — Ало? Привет, Джон, как ты? Я тут думал заехать к тебе, как раз недалеко от тебя, что думаешь? — Линч облокачивается на руль, рассматривая небо через лобовое стекло.       — Привет, прости, но давай как-нибудь потом. Я не дома, да и занят сейчас, ладно? — его голос звучит вполне спокойно, и Линч не чувствуя подвоха, верит.       — Да, без проблем, ещё увидимся, — Джон сбрасывает звонок, как-то резко, ничего не ответив, и Линч не может понять, почему ему стало так обидно. Спустя минуту телефон летит на соседнее сиденье и журналист едет домой, стараясь собрать последние силы, которых почти не осталось.

***

      Дорога до дома, да и все дальнейшие события были для Линча, как туман, и он старался вспомнить почему сейчас спал в гостиной, которая удачно совмещалась с кухней. Голова раскалывалась, дышать было сложно из-за приступов кашля. Опираясь об стол, парень встаёт с чёрного дивана, подходя к плите, а от неё к рядом стоящей раковине, возле которой, к счастью стоял стакан с водой, которой был выпит им залпом, вызывая этим лишь очередной приступ кашля.       Пытаясь сфокусировать взгляд на комнате он идёт к выключателям, включая свет сразу в длинном коридоре и в комнате. На нём до сих пор был свитер с тёплыми брюками, но если до этого Линч боролся с холодом, то теперь тело пылало, так, будто его снова пытались сжечь заживо. Только тогда было совсем по другому, голову кружило от дыма и жуткой боли с жаром, а единственной мыслью было докричаться до них, чтобы выжить. В ту ночь журналист вновь чуть не погиб, а в эту испытывает симптомы простуды, которой болел каждый.       — Твою-же мать, — Линч смотрит на градусник, на котором ртутный столбик поднялся до тридцати девяти, уходя выше, — только я мог заболеть сразу по приезду, — убрав градусник обратно в упаковку, он оставляет его на прикроватной тумбочке в своей спальне, куда добраться стоило немало сил. Туда же летят леденцы от кашля и упаковка таблеток от температуры.       Ограничиваясь пока этим, журналист убирает остальной ящик всевозможных таблеток и спреев на подоконник, решая оставить его рядом. Лежать и мучаться с простудой, конечно, не хотелось, но и попасть в больницу из-за осложнений тоже. Поэтому, сменив брюки на тёплые пижамные штаны, а свитер на более мягкий, который был точно таким-же, как у Джона, за исключением чёрных звёзд, которые должны были быть белыми, Линч наконец ложится в кровать, неохотно накрываясь одеялом. Оставалось лишь принять таблетку от температуры и уснуть, надеясь, что завтра ему будет лучше.       Лучше не стало. Единственное, что чувствовал Линч после долгого сна, из-за которого он проснулся ближе к двенадцати утра, были усталость и головная боль. Дискомфорт был такой-же проблемой, как и кашель, он не давал нормально дышать, после него могло даже стать настолько противно или сухо, что хотелось вырвать и избавиться от вкуса, да и самого горла навсегда, дискомфорт же заставлял двигаться, было неудобно лежать почти всё время, при этом другого выбора не было, если только сидеть на кровати, не свешивая ног с её края. Ближе к обеду Егор, пытаясь собраться с силами, хотел сесть за компьютер, чтобы начать работу, но в итоге получил лишь головную боль, при этом дополнительно схватив боль в спине и шее.       И так продолжалось ещё три дня, Линч не заметил, как быстро летело время, стараясь больше спать, всё равно другим заниматься не выйдет. Именно поэтому он решил ограничиться и передвижениями по дому. Выходил он из комнаты только один раз на кухню, чтобы сразу перетащить чайник и двухлитровую банку воды в спальню, не забыв захватить оттуда кружку и пакетированный чай, а также выходит в ванную комнату с туалетом.       К обеду третьего дня журналист вспоминает о Джоне, от которого не было смс и вовсе, что было странно, включая то, что за день журналист мог получить свыше двадцати уведомлений просто из-за того, что писатель скинул ему очередной прикол из Интернета или интересные статьи, которые он сам иногда вылавливал, предлагая их проверить.

Сегодня, 12 апреля.

Привет Джон, ты как там? |14:32| А то ты как сквозь землю провалился. Надеюсь тебе повезло больше и ты не заболел так-же, как и я.|14:33|

      Он отправляет сообщения взглянув потом на статус, где серым текстом на белом фоне отображалось «online», но спустя минуту, надпись сменяется на «был 1 минуту назад» и Линч думал, что тот просто не заметил и сейчас ответит, но уже спустя десять минут бесконечно проверяя телефон, ответа не приходит.       — Просто не заметил, — отложив телефон снова на кровать, он выходит из комнаты, направляясь на кухню, где хотел взять чего-то перекусить. Аппетит только начал возвращаться и Линч до последнего не понимал, почему, кроме пары бутербродов так ничего и не съел за эти дни.

Сегодня, 12 апреля.

«пост» |16:56| Гляди, кто-то уже решил попробовать найти то самое место, которое я подорвал.|16:56|

      Джона по-прежнему не было в сети и Линч старался не зацикливаться на этом. Время движется к ночи и именно сейчас у журналиста возникло желание разобрать сумку с поездки, которая пылилась в углу комнаты с момента, как он приехал домой. Разбирая содержимое сумки, он не спешит относить все вещи по местам, а лишь проверяет всё ли на месте и всё было, кроме зажигалки.

Сегодня, 12 апреля.

Джооооон, а ты не видел мою зажигалку?|22:02| Я видимо её забыл где-то, может она у тебя?|22:02|

      Сообщения доходят мгновенно, и Линч старается вновь не обращать внимание на то, что ему не ответили. Может на то была причина.