Между нами лишь кислород

      Если встретите ошибки, помечайте их в ПБ.       — Приехали, — Дима останавливает снегоход на середине улицы в деревне «Ольховка» и продолжает освещать часть дороги перед парнями, которые только начали слезать с транспорта. Время давно перешло черту двенадцати и на улице давно стемнело, а тучи или же облака закрывавшие луну, не давали ей осветить и части дороги.       Журналист почти сваливается на холодную землю, из-за перевеса на спину, пока Джон не подхватывает его под руку, и как только Линч снова твёрдо стоит на ногах, отпускает его. Как в прошлый раз им пришлось везти все вещи на себе и из-за этого поездка выдалась ещё неудобнее, чем в прошлый раз, включая то, что они снова ехали втроём.       — Всё нормально? — уточняет Дима, оглядываясь по сторонам. То, что были они в деревне, не как не давало даже чувства безопасности, медведи здесь были и могли прийти в любой момент, несмотря на громкие звуки, которые, как рассказал сам Дима, должны их отпугивать.       — Всё замечательно, да, Джон? — Линч поворачивается к писателю и ждёт, пока тот оторвется от уборки снега из обуви, что было абсолютно бесполезно сейчас.       — А? Да, да, всё круто, — Джон стряхивает последний снег, который чувствовал внутри и осмотрев себя, как только вышло, встаёт ровно закидывая руки в карманы, — Так чего ждём?       — Тогда я поехал. Егор Линч, ещё спишемся, — Дима пару секунд смотрит на них, а затем развернувшись, уезжает, оставив парней посреди улицы.       Как только свет от фар пропадает за поворотом, и улицу полностью погружает в темноту, Линч и Джон уже стоят напротив старого дома из тёмного дуба, где они в прошлый раз останавливались.       — Ну и где он? — Джон подходит к одному из окон, за которым можно было разглядеть лишь небольшую спальню, в которой так же не горел свет.       — Сейчас выйдет, мы пока не спешим, у нас в запасе ещё… — Линч достаёт телефон, где на экране блокировки сразу отображается пол второго ночи, — два часа.       Они стоят всего пару минут, пока до них не доносится скрип досок и Елизавета Васильевна открывает им дверь.       — Ох, ребятки, а мы заждались вас, заходите, поедите с нами и поедете, — она подгоняет парней внутрь, и те заходят с ней в дом, откуда в нос сразу впивается запах выпечки и чего-то ещё, но что, парни так понять и не могут.       Григорович присоединяется к ним сразу и, здороваясь с парнями, начинает не первый раз расхваливать еду старушки, которую она ставит на стол. Это было мясо запечённое с картофелем и овощами, по запаху было похоже на что-то среднее между курицей и свининой, но всё равно было довольно вкусно.       — А что за мясо? — Джон отрывает взгляд от тарелки, смотря на Елизавету, она улыбается и совсем спокойно отвечает.       — Медвежатина, мы конечно едим её не часто, но вот бывают случаи, — она продолжает кушать, пока Григорович не начинает смеяться во всё горло, смотря на парней, что продолжали сидеть в немом шоке.       — Что застыли? Доедайте пока не остыло, — и они продолжают есть, с небольшой осторожностью, всё же это был довольно неожиданный ответ.

***

      — Джон, давай быстрее! — Линч стоит посреди дороги между вокзалом и поездом, откуда уже перестали выходить люди, их было довольно много, несмотря на столь поздний час, видимо, новостные каналы делали своё и скоро сюда будут ехать ещё больше туристов, чем раньше.       — Да иду я! — Джон стоит у выхода здания вокзала и спешит догнать журналиста, который единственный, как тёмное пятно стоит вокруг ярко блестящего снега, от которого отражался свет фонарей.       Они идут к поезду и протянув билеты девушке у входа, проходят в вагон, занимая места. Рюкзаки сразу падают на верхнюю полку и парни занимают места друг напротив друга, ожидая отправки, до которой были ещё счастливые пятнадцать минут.       — Ты спать будешь? — уточняет Линч, вытягивая ноги под столом и потягиваясь, зевает.       — Выспался уже, — он продолжает смотреть в окно, не посмотрев на парня, и Линч лишь мог гадать, о чём тот думает. И поняв, что скорее всего диалог у них не завяжется, Линч встаёт со своего места, чтобы достать кофту из сумки и положить её на столик вместо подушки. Конечно он понимал, что может спокойно продержаться без сна ещё долго, но смысл было сидеть всю поездку, если даже друг не настроен на беседу и копается где-то в себе, ни говоря уже о других пассажирах, с которыми точно не хотелось заводить диалог.       — Если что, разбудишь, — Егор закрывает глаза и стараясь очистить голову от ненужных переживаний, засыпает, проваливаясь далеко в сон.

***

      Вокруг довольно темно, а потом в глаза бьёт яркий свет лабораторных коридоров и парень смотрит перед собой, где через довольно плотное стекло стоят ещё пара учёных, внимательно переключающие все датчики по указаниям.       Линч поворачивает голову чуть вбок, ближе к главному устройству, где без сознания весит Джон, везде крутятся люди, подключая что-то к нему и невольно руки сжимаются в кулаки.       — Сейчас по нему пустят ещё один разряд, довольно необычный экземпляр, — мужчина, что должен был курировать Линча, внимательно наблюдал за этим, с диким восхищением и любопытством, — выдержал больше других, да и реагирует совсем по другому.       — Ясно, — журналист вновь поворачивается к Джону, — боже, прошу, только не умирай, — в карманах халата он держит кресты, да, это глупо, но будто можно контролировать себя в такой ситуации.       Минута, две, три. Время будто замерло, а потом низкий мужской голос разносится по коридорам, — Пришлите спецгруппу в комнату испытаний, объект 45 погиб нужно унести тело.       Линч замирает и чуть не срывается на крик, — нет, нет, нет, нет. Ты же не мог, приятель, ну же, покажи, что ты ещё жив, пожалуйста! Умоляю тебя! — его дёргают за рукав и журналист дёргается, высвобождая руку.       — Понимаю, вы тоже расстроены, но пойдёмте дальше, у нас есть работа, — единственное, что успевает заметить Линч, как уже мёртвого друга кладут в чёрный пакет, внутри что-то громко разбивается, он не успел…

***

      Голова трещит по швам, с горла вместо громкого крика срывается лишь тяжёлое дыхание и Линч наконец открывает глаза, монотонный звук поезда отдаёт в уши сразу, а за окном начинается рассвет.       Журналист проводит руками по лицу, снимая последние минуты кошмара, стараясь успокоиться, он смотрит на Джона, который всё же уснул в наушниках, облокотившись о стену. Линч старается подавить желание разбудить его, проверить пульс и просто убедиться, что тот жив, это было бы слишком странно и если писатель проснётся, то может понять всё не так.       Вот только уже спустя час, пустого наблюдения за ним, Линч не выдерживает и тянется к нему, чтобы разбудить. Как бы не старался отвлечься, журналист возвращался к мыслям об этом приключении, и в очередной раз пытался убедить себя, что это кончилось и не стоит думать об этом. Егор был уверен, что сделал уже всё, что можно. Оставалось лишь следить за новостями по миру и ждать каких-то новостей от Димы, если те вообще будут.       До конца пути оставался примерно час, и стоило в любом случае разбудить Джона, чтобы тот был готов вовремя выйти вместе с Линчем и не толпиться среди кучи других людей, желающих раньше всех занять свои места или наоборот, покинуть вокзал.       Журналист встаёт со своего места и сделав два шага, уже наклонившись, стоял возле приятеля, который продолжал спать. Грудная клетка медленно поднималась и опускалась и Линч даже не заметил, как пытался дышать ровно, так же подстраиваясь и вовремя отдёрнув себя, будит Джона.       — Джооон, подъём, — журналист выдёргивает один из наушников, откидывая его на плечо писателя, пока тот недовольно начинал ворчать, — давай не упрямься, всё равно мы почти приехали.       Спустя ещё пару минут Джон наконец садится ровно, недовольно смотря на друга, и уже после втыкает наушник обратно в ухо, отворачиваясь к окну, он подпирает голову рукой и будто замирает. Линч возвращается на своё место и тоже решает занять себя разглядыванием местности за окном, пытаясь аккуратно наблюдать за самим Джоном, было довольно странно, что тот решил молчать, хотя, видимо тот был просто недоволен, что его разбудили.       Линч не знает, как быстро шло время, но по его мнению прошло от силы пару минут, а не час, когда объявили, что они почти приехали, и только после они встают со своих мест. Линч отдаёт вещи Джона раньше, чем сам писатель успевает протянуть руки к полке и теперь вместе с журналистом топтались у выхода, возле которого уже стояла проводница.       — Джон, машина там, — Линч указывает рукой в противоположную сторону, где был вход в платную подземную стоянку, это была их не первая поездка и Линч был уверен в безопасности машины, оставляя её там.       — А? Да не, я на такси поеду, — Джон машет на прощание и уходит в другую сторону, оставляя Егора одного. Несмотря на окружающий его шум, он отчётливо услышал писателя и вновь стараясь себя не накручивать, уходит к машине, чтобы наконец уехать домой.