Между нами лишь кислород

      Когда Джон проснулся в следующий раз, солнце за окном светило вовсю, а время на панели в машине отображало начало третьего. Проспать больше половины дня уже не радовало как до этого, а поняв, что его даже не пытались разбудить, настораживает. Его машина стояла почти впритык к ограждению дома, а со своим нестандартным расположением ещё и мешала въезжать или выезжать другим машинам.       Пытаясь сесть ровно и разогнуться, парень почти кричит от невыносимой боли. Шея затекла так, что малейшее движение отдавало ужаснейшей волной боли и только спустя долгих три минуты у него получается занять более удобную позу.       Чёрт, он что, даже в окна не смотрит? — Джон потирает шею и смотря через стекло, вглядывается в окна дома, попытка разглядеть хоть какие-то изменения, идёт даром. Абсолютно всё было таким-же, все окна закрыты. Второй этаж был в полупрозрачных занавесках, а на первом они и вовсе не задвинуты.       Найдя телефон в машине буквально на соседнем сиденье, Джон смотрит на абсолютный ноль уведомлений от Линча. Это злит, а ещё в голове невольно всплывает тот случайно просмотренный сериал, когда девушка решает покончить с жизнью после расставания с парнем или ссоры с родителями, трудно вспомнить. А потом, как и полагается жанру романтики, её кто-то останавливает и всё замечательно. Довольно странное воспоминание, хотя не самое худшее.       Пройдясь по другим сообщениям, он смотрит на иконку чата с журналистом, там по прежнему было пусто. А рядом был перечёркнутый динамик. Джон отводит взгляд от экрана и с ощутимой досадой выдыхает воздух. Зажав чат всего на секунду дольше и нажав на нужную кнопку, блокировка уведомлений наконец исчезает, но даже так ситуация не выглядит лучше. Только убедившись, что Линч вообще был в сети, пусть и было это в полвторого ночи, Джон выключает сотовый, собираясь покинуть авто.       На улице всё так же тепло, как и полагается этому сезону. Всё таки это не осень или зима. Только редкие порывы холодного ветра заставляют изредка дрожать. Стоило, конечно, позвонить, но что-то подсказывало Джону, что ему вновь не ответят. А вот в лицо его точно никто игнорировать не будет, ну или на это надеялся только он сам. Всё таки Линч вполне мог закрыться в любой из комнат и послать Джона, оставаясь по прежнему там, ну, до тех пор пока голод не одержал бы вверх или ещё что.       Факт наличия у него ключей доходит до него не сразу, а ведь потребовалось просто уснуть в машине. В самом конце бардачка, среди различных бумаг и инструментов лежал одинокий ключ, который Джон даже ни разу не использовал, ну, почти ни разу. Вся ирония в том, что как ему нужен будет этот ключ, с собой его не будет, а как не нужен, так вот он, всё время лезет под руку. Джон даже вспоминает как Линч сам его спрашивал, почему тот не зашёл в дом, если у писателя был ключ.       Прокрутив его в руках, он берёт ключ удобнее и смотрит на дверь. Дверь, материал которой Джон, к сожалению, не запомнил, открылась после замочного щелчка и впустила парня внутрь, при этом выпуская на улицу застоявшийся комнатный воздух. Вместе с этим, парень, конечно, хотел услышать шаги или там какую-то музыку, да даже обычную стиральную машину, но ничего. Гробовая тишина в огромном чёртовом доме.       — Линч? — с порога спрашивает Джон, будто надеясь увидеть приятеля сразу за поворотом. Только этого не происходит. Коридоры были пусты, а солнце отражало летающую пыль в воздухе, создавая ощущение заброшенного дома, ну или плохо прибранного. Осматриваясь по сторонам, он решает свернуть в сторону кабинета журналиста. Там шансов увидеть Линча больше, чем на кухне.       Даже не обращая внимание на окружение вокруг, он заходит в комнату и, честно, в эти шокированные глаза могли поместиться монеты. Кабинет был перевёрнут так, будто тут отжигал ураган, в голову лезут мысли о драке или краже. Но тогда почему почти все полки были закрыты? А потом Джон просто вспоминает, чей это был дом, серьёзно. Порой Джону казалось, что хуже кабинета Линча во время его непрерывной работы выглядит только его стол, и тут он был прав. Линч не переносил посуду из-за того что она могла оставить жирные следы на бумаге или фотографиях, а Джону было всё равно. Хотя бы потому-что почти восемьдесят процентов его работы электронная.       Однако и сейчас, среди кучи бумажек, вырезок из газет и фотографий не одной посуды. Даже кружки. Вот только беспорядок на этом не заканчивается, и писателю достаточно присмотреться чуть лучше и в голову бьёт паника. Таблетки, чёрт возьми они валялись повсюду. Пластинки, коробочки, инструкции к ним. Не то что бы их было море, но для одного их было слишком много. Большая часть пластинок были наполовину пустыми. Остальные, к счастью Джона, были ещё не начатыми.       Выглядит, как ситуация из типичного сериала, — про себя думает писатель, скидывая стопку пластинок на стол, — Линч! Я же знаю, ты слышал меня! — Джон, наконец, покидает комнату, по дороге отряхнув руки. Напротив, дверь за которой скрывалась ванная комната, даже не пришлось проверять, дверь осталась открытой нараспашку и даже не просто так, а специально закреплена. Точнее, там просто стоял стул, не дающий комнате закрыться.       Всё равно заглянув в неё, он пробегает глазами по мебели и уже собирается идти в другую часть дома. Вот только не успев сделать и пяти шагов, парень невольно заглядывается на стены. Местами плохо освещённые рамки с фотографиями висели довольно занимательно мозаикой и их было так много, что Джон даже сбился со счёта, думая их посчитать.       Вот фотография с дня рождения Лили, а эта с их приключения в Японском лесу. Джон смеётся, вспоминая, что Линч вообще не хотел фоткаться на фоне этого леса после всего пережитого, как и на фоне этого монастыря. Не, ну подумаешь Джон тащился за ним так долго, а там ничего даже не было, надо было хотя бы фото сделать. Хотя Джон вспоминает, что так и не посмотрел, что-же Линч заснял тогда, но сейчас это было не так важно. Идя вдоль стен он разглядывает фотографии, пока не останавливается возле одной из крайних к повороту.       — Что-то я не помню этого, — Джон всматривается в фотографию, где был изображён он с Линчем, на заднем фоне был микроавтобус, а они оба в докторских халатах. Оба какие-то чумазые, но улыбаются как дети, — потом уточню у него, — решая оставить это на потом, он, наконец, попадает на кухню, где, к его великому счастью было не только чисто, так и на столе стояла огромная тарелка с печеньем и конфетами.       — Вот это по нашему, — парень забирает несколько сладостей с миски и повернувшись на сто восемьдесят, идёт в следующую комнату. Это должна быть спальня журналиста, Джон был в этом уверен. Правда он там никогда не был, и было до жути интересно, как она выглядит, но возможности попасть туда почти не было. То Линч не пускал туда, то им надо было уже куда-то спешить или же любимое Джона, что засело в памяти «ты пришёл ко мне в гости или к моей кровати?» Да, было довольно забавно и смущающее одновременно.       Дверь скрипит в тот-же момент, как парень её открывает, и ожидая увидеть Линча или хотя бы его спальню, он видит лестницу. Ладно, это он мог предвидеть, как-то ведь он попадает на второй этаж, верно? А так как лестницы он до этого не видел, значит она должна быть здесь.       Откусывая одно из печений с которого сразу сыплются крошки, Джон затормаживает, не успев перешагнуть на следующую ступень. Снова были фотографии, но в этот раз их почти не видно, света тут не было и единственное освещение исходило из открытой двери внизу и небольшого окошка в двери наверху. Кроме того, Джон не сразу понял кто на них, а потом пригляделся. Это был Лукас, он и Линч. А на другом фото Лили и Лукаса. Было ещё одно огромное фото с их первого совместного рождества. Там были и родители Линча и он сам, даже Джон туда попал, хотя и говорил, что не стоит, но как тут попрешь против такого семейства? Довольно странно, у его друга было столько фотографий, но все они примерно с того года, как они познакомились, складывалось впечатление, что Линч и не жил до их знакомства вовсе.       — Закрыто? — не выдержав удивления, задаёт вопрос парень. Конечно, ему никто не ответил, а дёрнув за ручку ещё раз, Джон понимает, что она не поддаётся и в крайнем случае, он вместе с дверью полетит вниз по лестнице, — И в другую сторону тоже?! — на этот раз парень толкает дверь внутрь и та продолжает стоять на месте.       — Чёрт… — в голову вновь бьёт волнение и страх.