Ты мой дом

Высоко над небесами Ли Юэ стоял живописный дворец. Нефритовый дворец, если быть точным; ранее известный как Нефритовая палата его великолепное здание стояло высоко высоко, затенённое плывущими облаками наверху, оттенки золота, чёрного и зелёного были видны повсюду, плаустрит яркий и сияющий, даже из гавани. Его репутация плавучей палаты превосходит ожидания туристов, то, как она величественно плыла, до сих пор оставляет граждан безмолвными и даже заставляет задуматься. Как только хозяйка палаты-дворца спланировала такое прекрасное место. Дама, о которой шла речь, — теперь она называлась императрицей, стояла высокая и гордая. Её острые глаза постоянно анализируют, накрашенные губы всегда в постоянном состоянии веселья или плотно сжаты, то, как она вела себя и держала себя перед всеми, заставляет их кланяться с уважением, белые волосы; редкие, как нефрит, всегда сдерживаемые фирменной заколкой, ногти покрыты золотыми щитками для ногтей, чтобы показать её богатство и статус, она носила причудливые ципао и красивые ханфу, которые приличествуют титулу императрицы. Императрица Нин Гуан. Ранее она была известна как Воля Небес, глава Цисин. Первая женщина, добившаяся титула Воли Небес среди членов Цисин. Её репутация уже была широко признана народом, не только Ли Юэ, но и всей областью Тейвата. Никто не смеет сомневаться в её звании, почему? Именно благодаря впечатляющим достижениям Нин Гуан на протяжении всех тех лет, что она управляла, жители Ли Юэ признавали и уважали её упорный труд по освещению города в новом свете. Как когда-то давно, граждане боролись с финансами, экономикой и тому подобным. В то время как богатые заставляли их кланяться и смеялись над кончиной бедных. Однако, как только леди начала править, первое, что она сделала как Воля Небес, было сделать толстую книгу, полную правил и указаний. Годами она вкладывает всю свою кровь, пот и слёзы в то, чтобы дом, в котором она выросла, стал процветающим и живым рынком для её народа. Однако на этом она не остановилась, поскольку, почувствовав, что дышит воздухом свободы, продолжила работу уже на следующий день. Когда её верные слуги подошли к ней и робко спросили, почему она слишком много работает, единственным ответом им была маленькая загадочная улыбка и взмах руки: «Не беспокойтесь обо мне. В конце концов, Воля Небес никогда не спит, пока Ли Юэ не будет в безопасности». И она не лгала, если быть точной. Часы, которые она спала, были выброшены в обмен на дополнительную работу и планы заставить коррумпированных встать на колени. Она никогда не делала перерывов, чай всегда подавали между подписанием документов и бумаг. Шли месяцы, её служанки всё больше волновались. День рождения леди Нин Гуан приходил и уходил, и с таким плотным расписанием она не могла его отпраздновать. — Нельзя терять времени, — говорила она. Сейчас ей 26 лет. Пять пропущенных дней рождения; хотя её последний был отпразднован только несколькими её новообретенными коллегами и друзьями, которых она приобрела, в основном, Гань Юй и Кэ Цин. Они устроили ей неожиданный праздничный ужин у ресторана «Вань Мин». Хотя, возможно, она и не признает этого. Впервые за много лет Нин Гуан чувствовала себя по-настоящему счастливой и расслабленной в присутствии своих самых доверенных людей. Как они узнали о дате её рождения, до сих пор оставалось загадкой. Как дама, почему-то всегда называет им разные даты каждый раз, когда они пытались спросить у неё день рождения. Даже частные сыщики Кэ Цин не смогли ничего узнать о дне рождения леди. Почему-то по пути одна девочка заметила, что женщина всегда с тоской смотрит за горизонт в определённое число каждого года. Беловолосая всегда щеголяла одним и тем же несчастным взглядом в этот конкретный день. В голове фиолетоволосой что-то щёлкнуло, и она быстро позвала некоторых Адептов и своих секретарей. Поздний праздничный ужин показался им чудесным. Ресторан «Вань Мин» был если не самым лучшим во всём Ли Юэ, то даже сама Воля Небес несколько раз обедала в этом причудливом заведении. С тех пор всё шло нормально. До тех пор, пока в одно прекрасное утро великолепная карета, задрапированная бордовыми, красными, золотыми и чёрными накладками, не пересекла ворота гавани Ли Юэ. Милиллелиты стояли во весь рост, скрестив руки в приветствии, выпятив грудь в гордости за входящего гостя. Можно было сказать, что гость был не просто политическим деятелем. Королевская особа, не просто какая-нибудь королевская особа. Император прибыл в Цисин в качестве эксклюзивного гостя. Улицы начали заполняться людьми, и дети кричали от радости, когда прибыл император. Члены Цисин стояли за воротами. Последовали любезности и представления. Но можно было сказать, что прославленная дама привлекла внимание императора. Их глаза встретились, каменные лица и маленькие улыбки обменялись между ними. Они обменялись короткими фразами, чтобы не смущать друг друга. Мужчина пробыл не более двух недель, так как его долг всё ещё лежит во дворце, ожидая его. Как и Воле Небес, конечно. Однако никто не знал об их маленькой тайне. Как только император уехал в своей карете, он выглянул в окно, чтобы тайно кивнуть Нин Гуан, и она, в свою очередь, слегка изогнула губы. Небольшой жест, но, тем не менее, интимный для них обоих. Всё началось с рассказов и разговоров за чаем. Обмениваются мыслями как личными, так и политическими. Обе стороны признали их острый ум во плоти. Почтение было оказано, но не проявлено внешне. Как император одаривал её хотя бы лёгкой улыбкой, когда Нин Гуан входила в комнату, и он украдкой бросал на неё несколько взглядов. Леди тоже делает то же самое, хотя и более сдержанна в таких вещах. Оба согласились обменяться письмами, тайными любовными письмами; прикрытыми как деловыми. Никто, кроме них двоих, не знал об этих письмах, почтальон и секретари не сомневались в письмах, так как считали, что император и Воля Небес установили доверительное партнёрство. Что было невероятно, так как прежние носители титула Нин Гуан были либо уволены, либо полностью проигнорированы императором. За месяц до того, как в гавани Ли Юэ должен был состояться праздник фонарей, прибыл император. Причина визита его Величества была немного не в Цисине. Но не для Нин Гуан, она была в восторге от встречи с ним снова. Она не могла дождаться его мнения о книге, которую она порекомендовала ему за несколько месяцев до его приезда, но она знала, что ей придётся подождать до их ежегодного чаепития, чтобы снова услышать его голос. Месяцы писания и рассылки писем заставили её забыть, как успокаивал его голос.

——•••——

Помешивая чай, она молча слушала его голос. — …Это был поистине трагический конец. В этом романе кроется истинный поворот сюжета, я должен отдать должное автору, — она улыбнулась, глядя на край своей чашки, её поза была расслабленной, из-за того, что Нин Гуан была рядом с императором Чжун Ли. Это делало её более комфортной, чем её собственные члены Цисин; исключая её любимую Кэ Цин, она любила Нефритовое равновесие и её быстрый ум. — Да. Полагаю, мы должны. Так совпало, что я лично знакома с автором. Не могли бы Вы написать ему пару писем по поводу этой прелестной вещицы? — спросила леди, прикрыв глаза и тихо потягивая чай, вдыхая аромат свежезаваренных чайных листьев. — Тогда я напишу ему письмо, как только вернусь из этой поездки, — промурлыкал мужчина. Воздух тишины окутывает их. Прошло несколько минут, но никто из них не произнес ни слова. Общая уютная тишина была довольно приятной. Тихое прочистившееся горло заставило Нин Гуан поднять глаза. Когда она перевела взгляд на мужчину, стоявшего перед ней, то заметила, какую напряженную и напряженную позу он принял. — Что-то не так с чаем, Ваше Величество? Всё было в порядке. Это было прекрасно. Атмосфера и тишина, о, и чай, он любит хороший чай. Император нервничал из-за чего-то, поняла она. Он открыл рот, чтобы высказать свои мысли, было сделано несколько попыток и ошибок. Ему почти хочется утонуть в смущении. Но Воля Небес ободряюще улыбнулась, хотя, можно было видеть дразнящую ухмылку, которую она щеголяла на секунду. Чжун Ли, наконец, выдохнул и признался в своих чувствах даме. Глаза Нин Гуан расширились, она застыла в своем мягком кресле. Кольцо перед её глазами. Оно были того же оттенка, что и его глаза, мерцающие и пристально смотрящие в её. Чжун Ли произнёс несколько ласковых слов, которые Нин Гуан и представить себе не могла, что император-стоик скажет кому-нибудь что-то подобное. Тем не менее она улыбнулась и, встав навстречу его внушительному росту, прошептала ему свои слова любви. Удивлённый тем, что леди приняла его чувства, а более того, ответила им взаимностью в мгновение ока, он решился нагнуться и завис над её пухлыми манящими губами, прося разрешения. Беловолосая улыбнулась и наклонилась ближе, и они встретились посередине. Их первый поцелуй был медленным и нежным. Когда они оторвались друг от друга, Нин Гуан прислонилась лбом к его лбу, глядя вниз на то, как Чжун Ли надевает кольцо ей на палец, в кои-то веки без перчаток. Она вдруг почувствовала слёзы на глазах, и мужчина быстро вытер их, бормоча ласковые утешительные слова, чтобы успокоить свою будущую жену. Нин Гуан не чувствовала себя достойной, и она боялась, что люди будут судить её за то, кем она станет позже. Но, Чжун Ли, заверил её, что она достойна его любви так же, как он для неё.

——•••——

Через год после свадьбы, за неделю до начала праздника фонарей, пара сидела за своими рабочими столами, проворно двигая пальцами, подписывая и переключая многочисленные свитки и документы, которые они должны были закончить до конца дня. Тихое раздражение слетело с губ леди, сегодня она не потрудилась покрасить их в какие-либо цвета; вместо этого она выбрала целебный бальзам, чтобы сохранить их увлажнёнными. И по какой-то причине она держала всё своё лицо открытым, даже не потрудилась нанести немного пудры, как она всегда делает. Чжун Ли — любящий муж, каким он и является, заметил, что она выглядит измученной, её лицо казалось опустошённым и усталым. Он уже начал беспокоиться. — Ты плохо себя чувствуешь, дорогая? Нин Гуан оторвала взгляд от неисправимого почерка некоего капитана и посмотрела на обеспокоенный взгляд мужа. Она просто улыбнулась и покачала головой, слегка придерживая её свободной рукой. — Это всего лишь головная боль, ничего серьёзного, я уверена. Императора это нисколько не убедило. Женщина тоже сомневалась бы в себе, будь она на его месте. Но она попыталась успокоить его ещё одной остроумной улыбкой, держа документ, который читала, точнее пыталась читать. — Этот почерк капитана — источник моей лёгкой головной боли, правда, только почему она ожидала, что я умею читать на языке хиличурлов? — усмехнулась она, ещё раз просматривая предложение, прежде чем снова взглянуть на мужа. Чжун Ли встал и, подойдя к столу Нин Гуан, сказал: — Я займусь предложением нашего нового партнёра. Беловолосая нахмурилась, пощипывая брови в попытке успокоить кружащуюся голову. — Нет, я не могу дать тебе больше работы, чем у тебя уже есть. Мужчина вздохнул, с нежностью глядя на свою трудолюбивую жену. — Дорогая… Послышался стук по деревянному столу. Затем раздался крик, обращённый к охранникам и слугам снаружи офиса. Несколько шаркающих ног и паника ворвались в комнату, когда император потребовал врача, чтобы тот немедленно занялся его женой. Синеволосая секретарша расхаживала по роскошным коридорам, глубоко впившись зубами в губы. Кэ Цин обеспокоенно топнула ногой, тихо обняла девушку за талию и сказала: — Нин Гуан будет в порядке. Она совсем не хрупкая. Гань Юй выдохнула, слегка кивнув. — Надеюсь, что так. Её Величество действительно нужно перестать слишком много работать… Чжун Ли бросил взгляд на дверь, когда услышал, что врач вышел. На лице Бай Чжу появляется улыбка. Это заставило желудок Чжун Ли сжаться от беспокойства. Почему этот человек улыбается внезапному обмороку своей императрицы? — Ваше Величество, — он почтительно поклонился, прежде чем улыбнуться ещё шире мужчине. — Полагаю, поздравления уместны. Одновременно среди доверенных людей Нин Гуан раздался смущённый звук. — А? — невозмутимо отозвалась Нефритовое равновесие. — Что? — ошарашенное выражение застыло на лице секретарши. — Простите, что? — императору пришлось наклониться ближе, чтобы убедиться, что он правильно расслышал человека. Бай Чжу тихо усмехнулся, прежде чем поклонился, чтобы поздравить: — Ваша жена, Ваше Величество. Она ждёт ребёнка. Поздравляю Вас обоих. Император вдруг почувствовал лёгкое головокружение, боясь, что голова его выдаст, он крепко схватился за лоб. — Её Величеству необходим полноценный отдых и сбалансированное питание. Пяти-шести сбалансированных приёмов пищи в день должно хватить, не меньше и не больше того, что я прописал. Моя помощница — маленькая мисс Ци Ци, уже приготовила несколько традиционных лекарств и витаминов, которые помогут ей укрепить беременность. Ах, могу ли я предположить, что её Величеству не будет дано слишком много работы на её столе? Мы бы не хотели, чтобы она упала в обморок от стресса и усталости, — закончил доктор Бай Чжу, глядя на трёх ошеломлённых людей перед ним. — Я помогу убедиться в этом, доктор Бай Чжу, — первой вмешалась Гань Юй с возбуждённой улыбкой на лице. — Нин ждёт ребёнка?! — Кэ Цин разинула рот, бедная девушка смотрела на врача так, словно у него выросла вторая голова. Гань Юй пришлось стряхнуть с неё оцепенение, чтобы привлечь её внимание. — Разве это не восхитительно? Мы станем тётушками! Нефритовое равновесие хихикнула, и облегчённо выдохнула: — Хех, я думаю, что да. На каком она…? Доктор поджал губы. — Я бы сказал, недели две или около того. Мне попросить акушерку, чтобы она наблюдала за беременностью её Величества? — обе женщины с беспокойством посмотрели на всё ещё безмолвного императора. «Ах. Так это было две недели назад». Когда Нин Гуан вернулась из путешествия в Фонтейн. Чжун Ли очень скучал по ней, когда её не было. Возможно, он слишком сильно скучал по ней… Гань Юй лучезарно улыбнулась доктору. — Буду очень признательна. Лучше иметь лишнюю пару рук, чем вообще ничего. — Просто, пожалуйста. Убедитесь, что акушерка, которую Вы назначили, более чем способна справиться с нашей императрицей и её ребёнком, — добавила Кэ Цин, взмахнув волосами, с намёком на улыбку на губах. Она не хотела говорить об этом вслух, особенно самой Нин Гуан, но втайне очень взволнована встречей с этим маленьким комочком радости и очень беспокоится о благополучии женщины, хотя ей и неприятно это признавать. Доктор Бай Чжу кивнул двум женщинам. — Считайте, что дело сделано, госпожа Кэ Цин и секретарь Гань Юй, — он бросил взгляд на неподвижного императора и ободряюще улыбнулся. — Ваше Величество, разве Вы не хотите посмотреть, как поживает Ваша жена? Я уверен, что сейчас она полностью проснулась. Чжун Ли откашлялся, изо всех сил стараясь сдержать лёгкую дрожь в руках, и неохотно перевёл взгляд на доктора. — Спасибо за помощь и наставления, доктор Бай Чжу, — он чопорно поклонился и быстро, не оглядываясь, скрылся за раздвижной дверью их общей спальни. Девушка вздохнула и быстро вытащила свиток и перо из кармана своей пурпурной юбки с оборками. Гань Юй наклонила голову и спросила: — Кэ Цин, могу я спросить, что ты делаешь? Прищёлкнув языком и привычно что-то записывая, не отрывая глаз от пергамента, она ответила: — Я записываю все это для Нин и её глупого мужа… При этих словах глаза доктора расширились, он немного испугался, что кто-нибудь может услышать. Он почти ожидал, что полуадепт отругает леди, но услышал лишь хихиканье. — Я полагаю, он может быть довольно…искучным временами, но это только потому, что он потрясён… Фиолетоволосая игриво усмехнулась, прижимая перо к груди. — Но разве он не такой всё время, когда находится рядом с Нин Гуан? Можно сказать, что он хандрит, как грустный щенок, когда её нет. — Ну, у него бывают моменты... Бровь Кэ Цин дернулась вверх. — Да, моменты безнадёжной тоски… Гань Юй хихикнула, легонько хлопнув девушку по плечу. — Он тебя услышит! Девушка изобразила самодовольную улыбку, пожав плечами. — О, я бы не беспокоилась об этом, Гань Юй. Я уверена, что господин Чжун Ли сейчас занят своей женой, — и, в последний раз кивнув разинувшему рот доктору, девушка ушла, увлекая за собой вздыхающую секретаршу. Излишне говорить, что доктор Бай Чжу покинул дворец с весёлой улыбкой на лице.

——•••——

Чжун Ли закрыл за собой раздвижную дверь. Он простоял там добрую минуту, узоры, вырезанные на деревянной двери, вдруг показались ему очень интересными. — Неужели ты собираешься стоять здесь весь день, милый? — окликнул его элегантный голос, слегка приглушённый широким нефритовымы занавесками, которые отделяли людей от прямого просмотра их постели. Человек, о котором шла речь, вздрогнул от этого голоса. Он снял ботинки и носки, оставив босые ноги касаться холодного пола. Мужчина нырнул под занавески и облегчённо вздохнул, увидев, что перед ним. Нин Гуан лежала там. По-прежнему голое лицо, никаких заколок или причудливых аксессуаров. Шёлковые простыни скрывали половину её тела, голова была аккуратно подперта мягкими плюшевыми подушками, пальцы изящно обхватывали чашку с чаем, даря ему нежную улыбку. Поскольку он не делал никаких движений, одна из личных служанок Нин Гуан опустила голову, сильно покраснев, быстро извинилась, и ушла из комнаты. Теперь они были по-настоящему одни. Женщина поставила чашку на прикроватный столик и, наклонив к нему голову, похлопала по сиденью рядом с большой кроватью. Чжун Ли сел, убедившись, что они действительно одни, улыбнулся своей жене, наклонившись, чтобы целомудренно поцеловать её в губы. Нин Гуан улыбнулась этому действию, нежно посмеиваясь над мужем. — Значит, ты слышал? — она прикусила губу, пытаясь удержаться от улыбки. — О моём состоянии, я имею в виду. Император кивнул, прижимаясь лбом к её лбу. — Мы станем родителями… — Похоже, ты удивлён. — Ты должна простить меня за то, что я был такой чопорной раньше. Там был твой любящий посплетничать слуга. Нин Гуан рассмеялась над этим заявлением, глядя на него из-под ресниц. — Забавно слышать, что они шепчутся о нас… — Ты находишь это забавным? — спрашивает он, играя её длинными пальцами. — Они забавны, когда половина сплетен, которые они распространяют, даже близко не похожа на правду. — Как ты думаешь, твой слуга распространит это? Беловолосая закрыла глаза, обдумывая ответ. Когда она открыла глаза, он увидел усталость. — Я верю, что она не распространит это, — ответила она, потирая свою несуществующую детскую шишку. — В конце концов, девочка знает, что я всё ещё хочу, чтобы это осталось между нами… — Ах, об этом… — мужчина поморщился, прежде чем Нин Гуан перебила его: — Я предполагаю, что наши самые близкие друзья, Гань Юй и Кэ Цин, слышали? — Да, они были там, когда доктор Бай Чжу объяснял. Императрица усмехнулась, беззвучно пожимая плечами. — Знаю, я слышала. — Всё в порядке. Я им доверяю. Немного облегчённо, что они первые узнали о моей беременности… — она замолчала, уткнувшись головой в затылок Чжун Ли. Вдыхая его запах — сандаловое дерево и чернила хорошо сочетаются друг с другом. — Как долго мы будем держать это в секрете? — спрашивает он. Нин Гуан запечатлела несколько поцелуев бабочки на его шее и подбородка. — По крайней мере, пока я не начну показывать себя, я не хочу привлекать к себе ненужное внимание. Кроме того, разве доктор не сказал, что я всё ещё на ранней стадии беременности? А значит, очень хрупкая. — Ах, конечно, — Чжун Ли согласился с логикой жены. Однако он казался разочарованным, поэтому она рассмеялась, ласково поглаживая его скулы. — Не волнуйся. У меня нет дурных намерений. В конце концов, это моя первая беременность, — заметила она, и он быстро ответил: — Наверное, мне просто не терпится сообщить нашим людям, что ты станешь матерью моего ребёнка. Тишина окутала комнату точно так же, как тогда, когда они были ещё двумя неженатыми людьми, просто наслаждающимися присутствием друг друга и чаем. Впрочем, сейчас это не так уж и важно. Единственное, что изменилось между ними, — это их семейное положение. Кроме того, пара вела себя так же, как и год назад — Не хочешь ли ты сейчас поздороваться с нашим малышом, милый? — Можно? — Нин Гуан кивнула, ведя рукой вниз к её всё ещё плоскому животу, она слегка рассмеялась, когда его пальцы коснулись её живота, он бросил взгляд на свою жену. Затем брюнет снова взглянул на свою руку на её животе. Осторожно потерев её, он улыбнулся, прищурив глаза. Императрица даже не вздрогнула, когда он наклонился и поцеловал её в живот. — Я не могу дождаться встречи с ним,— лаская его длинные локоны, взъерошивая их вокруг своих пальцев, Нин Гуан поймала его за подбородок и нежно притянула к своим губам, она нежно поцеловала его, напевая от любви и внимания, которые он ей дарит. — Я люблю тебя, — прошептала она, коснувшись его носа. — Я тоже тебя люблю. Через несколько минут Нин Гуан задремала, когда мужчина уложил её, не выпуская её рук, он смотрел на закат из занавешенных окон. Наблюдая сверху, как причаливают корабли и люди толпятся у ларьков и на улицах. Чжун Ли надеялся, что однажды они оба вместе с ребёнком смогут любоваться закатом высоко в небе над шумной гаванью Ли Юэ.